Глава 43
Проходят еще одни ужасные и унылые сутки. Потом еще. Места себе не нахожу и, если бы не игры, которые встроены в телефон, вообще бы на стенку полезла, ведь мой ноутбук мама тоже фактически забрала, а интернет сделала строго дозированным.
Я могу им пользоваться только на кухне, под ее неусыпным надзором.
Депутат продолжает звонить и толпиться под окнами, чувствую себя словно осажденные в крепости. А вот Артем зато как-то не спешит объявляться.
После того букета — ничего.
Конечно, не верю я в то, что он про меня не думает. Может…он под точно таким же домашним арестом? Как будто его отец также был зол из-за ситуации. Хотя, конечно, не так критично настроен, как моя мама.
В общем, из-за недостатка информации, гоняю одни и те же мысли. Что еще остается.
Истерика со мной происходит примерно на четвертый день моего вынужденного сидения взаперти.
Когда захожу в школьный чат. Мама туда разрешила зайти, чтобы узнать задания.
Вот только…там обсуждают сейчас совсем не школьные знания, а то, что Артем Волков больше не учится в нашем лицее. Забрал документы и вообще, свалил за границу.
В смысле? Как это так. А я?
Еще раз перечитываю новость и все обсуждения, но уже более внимательно. Но нет, я ничего не перепутала, так и есть. Артем больше не учится у нас.
«Прикиньте, везет», восклицает один из одноклассников. «Я бы тоже свалил».
«Ой, да ладно. Нам и тут хорошо».
«Понятное дело, там и девчонки небось покруче…»
Все, на этом прекращаю читать обсуждения.
Но уже через секунду снова открываю чат.
— Зря ты не соглашаешься ехать, — снова пускается в рассуждения мама, стоя у плиты за моей спиной. — Там бы уже давно смогла прогуливаться. Да, не заграница, зато спокойствие. Сможешь полностью на учебе сосредоточиться.
«Ну, покруче и у нас есть, далеко ездить не надо. Или не видел, с какой девчонкой Волков вчера тусил? Отмечал свой отъезд.»
Что???
«Да ладно? А как же Лебедева?»
«А что Лебедева?»
«Он ведь вроде бы с ней теперь. Или я что-то путаю»»
«Пф-ф-ф, Лебедева. Ты что, Волкова плохо знаешь? Он ни с одной девчонкой не гуляет дольше трех недель».
— Фима, в сырники положить изюм или нет?
— Ага, — отвечаю маме на автомате, а сама всматриваюсь, всматриваюсь.
«Хватит гнать!» это Аленка встревает в чат, спасибо ей.
«Да кто гонит-то».
«Ой, ладно, рассказывай. Только что придумал, небось».
«Я че, трепло по-твоему???»
«Ну-у-у-у. А ты как думаешь?»
«Тебе что, фотки скинуть?»
«А есть?»
«А то. Покажешь своей подружке. Только смотри, чтобы наша заучка на стенку не полезла».
«Ну, давай».
«В личку».
— Так, Фима, еще пять минут, и я отключаю интернет, ужинать будем, — возвещает мама.
— Минуту, я только Аленке напишу, спрошу у нее задания.
— Что??? Снова?
— Мам, это правда она. Или ты думаешь, Артем отнял у нее телефон?
— Ладно, но только быстро. И только по урокам. Слежу.
— Ага.
Я набираю, Аленка отвечает сразу.
«Короче, Фим, зря я полезла в эту переписку».
«А поконкретнее? Есть фото или нет?»
«Есть, но я тебе их не пришлю».
«???»
«Не хочу расстраивать».
«Аленка»»
«Правда, Фим. Там ничего особенного…»
«Присылай!!!»
«Вот выпустит тебя мама и сама с ним поговоришь, может ошибка или фотошоп».
«Он не отвечает. Это правда, что он уехал?»»
«Ну, документы и правда забрал. Не лично, отец. Сама видела, как тот в лицей приезжал».
«Тогда как я с ним поговорю? А на звонки он не отвечает. Короче, Ален, не трепли нервы, присылай».
«Там правда ничего особенного, Фим».
«Присылай, давай».
От нервов покалывает подушечки пальцев, еще и мама вот-вот отрубит все и отнимет.
Ужасно боюсь не успеть, прошу маму сделать какао, чтобы подольше возилась, но подруга все же присылает.
Смотрю.
Ну…да, в общем-то, ничего особенного.
Ничего особенного для Волкова, имею в виду.
С какой-то девчонкой, и правда.
По антуражу как будто бы клуб. Наверняка и музыка, и напитки.
Артем сидит на диване, а на нем устроилась какая-то девушка.
На следующем кадре он с ней обнимается и целуется.
Ну…в общем-то, да, для Волкова это в порядке вещей. Должно быть.
А все его «люблю» и «встречаться» и «все серьезно» как же? Или это специально для родителей?
«Это все подстава» набираю подруге.
Не верю, и не поверю. Не хочу верить!
— Так все, Фимочка, закругляемся.
Мама захлопывает крышку ноутбука. Вместо него перед носом вырастает гора румяных поджаренных сырников с ванилью, стакан дымящегося какао.
— Ужинаем и ни о чем не думаем.
— Спасибо, — бормочу.
Только кусок в горло не лезет. Слезы наворачиваются на глаза.
Даже сам факт, что Волков мне не звонит, для меня просто невыносим. А уж увидеть такое…Как рядом какая-то другая девочка…
Даже просто стояла бы или разговаривала с ним, и то.
А тут…обнимает, на нем…уселась…Еще целуются…
Горячая ревность затапливает и…это невероятно больно.
Так больно, как я бы себе представить не могла.
Гораздо больнее, чем когда я болела ангиной и у меня понималась температура под сорок.
О, боже, как будто она и сейчас у меня стремительно начинает подниматься.
— Фима, кушай.
— Я не хочу, мам.
— Снова голодовку? Послушай, ни один мальчик не стоит…
— Хватит, мам!
Подскакиваю со стула.
— Господи, что опять? Скоро я тебе и с Аленкой твоей запрещу общаться, раз она так влияет.
Но я уже убегаю в комнату.
Бросаюсь на кровать, обхватываю подушку и принимаюсь рыдать.
Я плачу до тех пор, пока голова не начинает болеть. Тогда успокаиваюсь.
Не знаю, фотошоп это или нет, но факт, что Артем не звонит, он остается. И что до меня он менял девчонок как перчатки, мне тоже прекрасно известно. Запудривал головы на раз два. Вот той же Зотовой или Милане. Как обе расстраивались.
Да и не одни они. Список побед Волкова, если припомнить их все, замучаешься перечислять.
Играет с нами.
Нет, мама права, если и заводить когда-нибудь парня, разумеется не сейчас, то уравновешенного, спокойного.
Пусть он будет и в половину не таким красивым, как Волков, зато надежным.
И будет гулять только со мной, потому что ему буду нравится только я одна. Вот главное качество.
А Волков…просто не стану больше думать о нем.
Просто не стану! Не желаю, раз так.
Поднимаюсь с кровати, поправляю одежду, прическу и возвращаюсь на кухню.
Плюхаюсь на стул, придвигаю к себе тарелку с уже остывшими сырниками и принимаюсь жевать.
— Давай разогрею? — тут же предлагает мама.
— Итак хорошо, — отмахиваюсь и запиваю сырники какао. — Кстати, что ты там про отъезд говорила?
Если что, я согласна…
Артем
— Я лишаю тебя машины до тех пор, пока не одумаешься!
— Ну, ок.
— И карманных денег!
Достаю карту и швыряю ее на стол.
— Дома тоже лишаешь, мне здесь больше не появляться?
— Артем! — хмурится отец. — Это все вынужденные меры, ты же понимаешь!
— Так мне не появляться? — поднимаюсь с кресла.
— Нет, в крайности мы впадать не станем. Наоборот!
— В смысле?
— Сядь и послушай!
— Уже целый час слушаю. Не полечу я никуда.
— Хочу повторить, что у тебя сейчас нет права выбора.
— А я думал право выбора есть всегда.
— Не в этом случае. Ты еще слишком молодой, чтобы это понять. Короче…
И тут в кабинет входит мама.
— Наконец, — вздыхает отец. — Дорогая, ну ты хоть поговори с ним.
Мать подходит ко мне, приобнимает.
— Конечно, поговорю. Да. Артем? Не будем пороть горячку.
Хочется закатить глаза.
— Пойдем спустимся вниз и выпьем чая.
Идем, потому что занудный прессинг отца уже тяжело выдерживать. Слушать он ничего не хочет, только свое. А между тем мне нужно договориться с кем-то друзей о ночлеге и работе.
Уже решил, что от родителей съезжаю. По плану с сегодняшнего дня, раз по-другому не получается.
— Папа же хочет, как лучше, Артем, не стоит на него обижаться.
— Ага, — киваю.
Садимся за стол.
— Ты еще слишком молод, чтобы понимать, насколько важны в нашем мире статус и деньги.
И мать туда же.
— Тем более, что тебе досталось все это с рождения. Нам же с отцом приходилось пахать с утра до ночи, чтобы добиться всех благ.
Мама обводит руками пространство.
— Я не претендую.
— Это понятно, Артем, но ты наш сын. А значит, и наша репутация также зависит от тебя. В бизнесе ведь важны не столько удача и деньги, сколько деловые связи. Их просто так не наладить за секунду, а потерять легко.
— Да знаю. Поэтому я и съезжаю от вас. Или еще фамилию сменить?
Пока обсуждаем, домоправительница ставит перед нами чай.
Мама делает глоток и продолжает. Все в том же ключе.
С ней не могу я ругаться так жестко, как с отцом, но все же настаиваю на своем.
— Артем, мы хотим, как лучше для тебя, ведь ты наше будущее.
Вдруг мамины слова начинают доноситься словно бы как со стороны.
И шум в ушах.
Блин, что это, нафиг, за чай такой.
Чем дальше, тем хуже. Я чувствую, как расфокусируется не только зрение, еще и движения…
Короче…
— Мам, что за шняга?
Пытаюсь тереть лицо руками. И встать.
В общем, я много что сделать пытаюсь. Уйти из дома. Мне душно и…В общем, в целом хреново.
Шум в голове, и блики. Какие-то люди.
Иду, или уже не иду…
Мутит…
И все это продолжается и продолжается…
***
Кажется, меня вырубает.
Иначе я бы не ощущал, что проснулся.
Сухость во рту, раскалывается голова…
— Кто знал, что у него окажется аллергия на снотворное? Да-да, представь, дорогая, обычное снотворное…Я и сама его часто принимаю, но все в порядке было…
Мамин голос.
Уши закладывает.
Если это не глюки, по ощущениям, я будто в самолете.
Кое-как разлепляю глаза.
— Артем, дорогой! — мама склоняется надо мной.
Все вспоминается смутно. Но вспоминается.
— Что ты подсыпала в чай? — выдавливаю.
Тело все еще не слушается меня.
— Вот, выпей водички, скоро уже посадка.
Блин.
Во рту пересохло, но отрицательно мотаю головой.
— Кто бы мог знать, что от снотворного будет такой эффект.
— Это все можешь подружкам рассказывать. Короче, как только сядем, я улетаю обратно.
— Конечно-конечно, дорогой.
И снова подсовывает мне воду.
— Сказал же, не буду. Чтобы меня снова вырубило?
— Артем, у тебя все равно нет денег на обратный билет. Отец заблокировал твой счет. И налички у тебя нет.
— Как продумано. С конкурентами вы также расправляетесь?
— Конечно, иначе как добиться высот? Кстати…до самолета ты дошел сам.
Не помню этого.
— Артем, пойми, мы делаем все для твоего же блага. Пройдет пол годика, год и ты даже не вспомнишь эту Серафиму.
Пол годика? Год?!?
Да мне и дня без нее не вариант!
— Вначале всегда так кажется. Это проходит.
Я же не произнес это вслух?
Идем на посадку и меня снова принимается мутить. Или это от родительских планов?
— Все устаканится, — когда я снова прихожу в себя.
— Думаешь, за полгода я не найду способа вернуться?
Мама на мои слова только улыбается. Я ей в ответ.
Пока до меня ведь не окончательно дошло, что они задумали.
Охрана при посадке, затем в машине, а дальше закрытый интернат.
Колючая проволока под напряжением.
— Это тюрьма? — уточняю.
— Нет, что ты, дорогой. По территории ты сможешь передвигаться спокойно. Тут…школа. Обычная. Ну, почти. Условия все. Тут ты сможешь общаться с другими ребятами, если тебе вдруг захочется.
— Ага.
Разворачиваюсь.
Два бугая, нанятые «заботливой родительницей» тут же преграждают проход.
Интересно, они и драться со мной будут?
Через минуту уже понимаю, дан приказ применять силу.
Блин, мама…Серьезно???
— Эм-м-м, наверное, его вначале в лазарет?
— Да, пожалуй. Но не волнуйтесь, у нас не первый случай, когда пациент сопротивляется. Хм. Не понимает своего счастья, так сказать. Через недельку навестите, и своего мальчика просто не узнаете. Доверьтесь нам. Мы здесь профессионалы, работаем по лицензии и пока что ни у кого из родителей никаких нареканий не было…
— Отлично…
Нет уж, я выберусь, хрен вам. Черта с два. Фима, ты, главное, не забывай меня и не обижайся…Я же ведь не могу без тебя…Я скоро вернусь и снова буду рядом…
Это последнее, что приходит в голову, пока меня снова не вырубает…Темнота…