Глава 29

Первое, что бросается в глаза, когда подхожу к «Вкусно и дешево» — идеально чистый блестящий Мерседес представительского класса на стоянке, рядом с которым стоит и курит мужчина устрашающей наружности.

Водитель и охранник в одном лице.

Выходит, «отец», уже подъехал. Потому что в прошлую нашу встречу его сопровождал такой же эскорт.

Сверяюсь со временем. Я не опаздываю, в запасе ещё пять с половиной минут, выходит, в пунктуальности мы с депутатом могли бы посоревноваться.

Захожу в шумное помещение, и…Дмитрия Константиновича я вижу сразу. Потому что он здесь один такой — в очень дорогой одежде, представительного вида, с печатью блюстителя власти на лице.

Через стол восседают двое охранников, подобных тому, что я заприметила на входе.

Депутат тоже замечает меня.

Иду по проходу, пока не дохожу до столика, что он занял. Плюхаюсь на кресло напротив.

— Здравствуй, Фима, — первым начинает «отец».

— Здравствуйте, Дмитрий Константинович, — киваю.

Назвав по имени-отчеству, сразу же обозначаю дистанцию. Пусть не думает, что мое согласие поужинать с ним изменит хоть что-то в наших отношениях.

Мой «отец» морщится слегка, но больше ничем не обозначает, что он недоволен или огорчен.

Вообще, для своих лет он выглядит неплохо. Подтянутый, элегантная стрижка, загар, который, уверена, не сходит даже зимой. Напоминает красиво стареющего киноактера Голливуда.

Не хочется признавать, что внешностью я немного пошла не в маму, а в него.

— Я позволил себе сделать заказ, если ты не против. Сейчас его должны принести.

Я против, но…

— Стоило бы об этом поинтересоваться раньше, не находите?

— Прости. Ты просто сказала, что ты работаешь. Наверняка устала и голодная, — спокойно пропускает шпильку в свой адрес. — А…кстати, где, я запамятовал, ты работаешь?

— Это неважно, ­— цежу и делано улыбаюсь, при этом не особо стараясь.

Запамятовал, ага.

И он и я знаем, что я не говорила об этом, не называла своего места работы, а значит запамятовать этого он никак не мог. Просто легкими силами хочет это выведать.

— Ладно, — немного посканировав меня взглядом, произносит «отец». Не хочешь говорить…не заставляю.

— Вы же все равно узнаете, — вздыхаю.

И это тоже проблема в наших «отношениях». «Отец» слишком осведомлен о моих делах. Пару раз на старте я засекла даже, как мне показалось, слежку. Депутат отнекивался, конечно.

— Мне кажется, это естественным. То, что я хочу знать побольше о своей дочери. Да, слишком поздно, согласен, — тут же предвосхищает все мои возражения, — но…лучше поздно…

Принимаюсь барабанить пальцами по столу, и «отец» замолкает, не договорив, словно считывая мое нервозное состояние.

И, да, конечно же, нервничаю.

Не слишком я подготовлена к такому.

Но мама меня воспитала строго в этом вопросе. Никаких одалживаний, никакого прощения предателю.

Так, надо скорее выяснять, что он хотел и сваливать.

Между тем неожиданно замечаю, что рядом с нами толкутся две девушки и парень. У всех троих обалдевший вид и глупые улыбки на губах.

— Ой, это…это же вы, вы! — вдруг восклицает одна из девушек. — Ой, я вас по телевизору видела. Только недавно. Ну, вот, буквально вчера.

— Ой, а можно с вами сфотографироваться? — просит другая.

Охранники было приподнимаются, но депутат дает им знак оставаться на месте.

— Конечно, — произносит с улыбкой.

По всему видно, ему не хочется внимания, но он делает вид, что все в порядке. Этому я отчего-то рада. По крайней мере, не так противно, если бы он вел себя словно напыщенный индюк.

Девушки с визгом радости встают с двух сторон, а парень их щелкает. Я лишь закатываю глаза.

Другие посетители косятся в нашу сторону.

Когда фото сделаны, компания, отходит, но почти сразу же, не успеваем оглянуться, как какая-то полная женщина норовит к нам подсесть, да ещё ухватить депутата за руку. Но тут уж подключается охрана.

— Признаю, это было не лучшей идеей, назначить встречу здесь, — произношу я, когда женщину, стараясь сделать это не привлекая внимания, выпроваживают.

— Да, ничего.

Приносят заказ.

Бургеры, наггетсы, картошку фри, молочный коктейль, сок и чай.

— Извини, ничего более существенного здесь не продают, — произносит депутат.

— Я знаю, — киваю я.

Поэтому и назначила встречу именно здесь. Кстати, пора бы уже и к делу перейти.

— О чем вы хотели поговорить?

— Фима, умоляю, давай уже на «ты», — морщится депутат.

— Извините, но я не могу. Так, о чем разговор?

— Какая ты упрямая. Ладно. Но, хотя бы поешь. Ни слова, пока не поешь.

Хватаю картошку фри и начинаю жевать, выразительно глядя на депутата.

Его присутствие тяготит меня. Полностью чужой человек, который хочет от тебя, чтобы ты называла его «отцом» и рассказывала все о своих делах.

Ну, нет.

— Я…знаю, у тебя есть приятель…, — начинает «отец». — Артем Волков.

Я замираю, не донеся очередной ломтик картошки до лица.

— При чем здесь Артем…, — кхм. — В смысле, Волков?

По позвоночнику пробегает холодок.

— И вообще, вы…ты…Ты же обещал, что не будет никакой слежки!

— Дочка, я не слежу...

— Да, а как это называется?!?

— Присматриваю. Да тут и без слежки…

И депутат неопределенно проводит рукой по воздуху.

— В общем…Дело в том…может быть, ты не в курсе, но…У этого парня скоро будет свадьба.

Склоняю голову набок.

— Таааак, выходит, твои люди следят и за ним?

От волнения даже не замечаю, как перехожу на «ты».

— Нет, ты все не так понимаешь, не следят, — снова морщится депутат.

— Не так понимаю?

Спокойствие соблюдать все труднее. Вот так живешь себе, а тут оказывается, что кому-то о твоем каждом шаге докладывают.

— Просто навели немного справки. Этот…этот парень проблемный. Это ещё и тогда было понятно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Если что, я в курсе, что он женится, — отрезаю, пока Крымский не записал Артема не только в неадекваты, которые могут до полусмерти кого-то избить, но ещё и в тайные изменщики.

— Так ты знаешь?

Кажется, «отец» удивлен.

— Ну…Да, а что? Это формальный брак.

— Чтобы моя дочь стала любовницей, какого-то проходимца?!?

— Артем не проходимец, — тут же встаю на защиту Волкова, хотя стоит начать его обхваливать при мне, как первая полезу его ругать. Но вот когда, наоборот, ругают, то первой задачей считаю защищать.

— Между прочим, родители у него довольно богатые.

— Такие же проходимцы, как и он, чудом нажившие состояние. Но нажить, ещё не значит, удержать.

— Вот они и удерживают этим браком, — выпаливаю. — Это…это вынужденная мера.

Ах, слышал бы Волков меня сейчас.

Хватаю салфетку и непроизвольно принимаюсь теребить.

Ехала сюда, и даже не подозревала, даже не догадывалась, что разговор пойдет на такую болезненную тему.

Понимаю, конечно, кем бы он ни был, но депутат тысячу раз прав. Не дело это. Встречаться с парнем, который вот-вот женится на другой.

И все же, сколько бы не ругала Волкова и не была против ситуации, другим не даю это порицать. Двойные стандарты? Ну, может быть.

Но что мне делать, если лишь с Волковым я испытываю то, что не могу испытать больше никак и ни с кем?

Что, если только лишь от его сообщений у меня внутри все от радости бушует. Не говоря уже о личном контакте…

Он пишет, что завтра вернется и встретимся в универе — и я уже чуть ли не минуты считаю до завтрашнего утра.

Он только подходит, а я уже готова броситься на него с визгом и виснуть у него на шее...

Он только лишь прикасается, и я уже вся влажнею между ног...

— Да-а-а-а, — и депутат качает головой. Не знаю, что в этот момент отражается на моем лице. — Вижу, этот парень основательно задурил тебе мозги.

Я хмурюсь и молчу.

Старательно заталкиваю эмоции обратно.

Он вздыхает.

— Если это все, что ты хотел сказать, пойду, — бурчу, пока не спалилась окончательно.

И резко поднимаюсь с места.

— Дочка, подожди.

Его это «дочка» снова режет слух. Но останавливаюсь.

— Подумай, как следует. Я…предлагаю ввести тебя в круг своих знакомых. У многих есть сыновья. Там ты себе…, — и депутат откашливается. — Подберешь себе достойную партию.

Нервы на пределе.

Я подхожу ближе, опираюсь на стол, склоняюсь к депутату.

— А может, вы не будете лезть в мою личную жизнь? — выпаливаю, снова переходя на "вы". — И вообще, что, если именно этого проходимца я люблю? Его и только его. Ещё со школы. Понятно вам?

Выпалив это, я понимаю, что у меня загораются уши. Ещё и щеки. Вот черт.

— До свидания, — буркаю и собираюсь пулей вылететь из забегаловки.

И получилось бы, если бы не охрана.

Эти двое мужчин каким-то образом успели в секунду преодолеть расстояние от своего столика до нашего, и теперь преграждают мне проход.

— Фима, послушай..., — продолжает увещевать депутат.

— Я хочу уйти! — требую, но вынужденно продолжаю толпиться у стола.

— Не обязательно давать ответ прямо сейчас, но подумай над моим предложением, — снова наседает депутат. — Новые знакомства — новые привязанности. В нашем кругу тоже есть интересные ребята.

— Пропустите! Я не хочу это все слушать!

— А этот твой парень...Ладно, ещё просто женится. Да он же больше полугода провел в закрытом пансионате для психически больных. За колючей проволокой! Без доступа к интернету, потому что там серьёзное лечебное заведение для особо...Особо опасных. Родители сами же его туда поместили, потому что он был в неадеквате!

— Что????

Перестаю пытаться обойти охранников и плюхаюсь на диван.

— Что вы говорите?

— А, ты не знала! — радуется депутат.

Он явно доволен произведенным на меня эффектом. Вот только...Только я в шоке совсем не от того, что он, якобы, вывел Артема на чистую воду.

Я в шоке от осознания...

— А...когда это было, не подскажете?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну...в какое время он...он провел в том пансионате? Давно?

Фразы не складываются, мысли хаотично разбегаются.

— Если ты имеешь в виду, когда он там лежал...Да вот, даже до выпускных не дотянул, как его положили. Вышел практически недавно.

На этих словах во мне все наполняется какой-то необъяснимой энергией.

Потому что...Потому что если депутат ничего не путает, а он, я уверена, не путает, то...То это означает...Означает, что Артем вовсе не бросал меня тогда!

Он вовсе не бросал!

Означает, что его принудительно запихали в то учреждение...И...и даже позвонить он мне оттуда никак не мог.

Вот почему он не отвечал на звонки! Вот почему и сам не звонил и не писал! Он просто не мог!

О, Боже....

Так, Фима, спокойно, спокойно, это всё ещё необходимо уточнить...

— Дочка, с тобой все в порядке?

Депутат хмурится, глядя на мою улыбку. Должно быть, решил, что и я сошла с ума.

— Да, спасибо, — киваю, не в силах затушить радость в своем голосе.

— Ты...Ты поняла, о чем я сейчас говорил?

— Да, я поняла. Извините, но мне правда пора. До свидания.

Под озадаченным взглядом "отца" поднимаюсь с места.

На этот раз никто меня не задерживает, и я спокойно выхожу на воздух.

Только охранник, что дежурит у машины, подходит.

— Извините, но Дмитрий Константинович настоятельно просит, чтобы вы не ехали в общественном транспорте, поэтому я доставлю вас до...до...Кхм...вашего общежития.

— Спасибо, но не стоит беспокоиться.

Собираюсь обойти мужчину.

— Извините, но...настоятельно вас прошу. Поздно уже. Я просто доставлю вас до места...

— Нет.

— Я...лично прошу. Иначе ваш от...то есть...Дмитрий Константинович, меня уволит...

— Ладно, — вздыхаю.

Преодолевая себя, усаживаюсь в Мерседес. Из кафе в это время вываливают две девчонки. Они косятся на то, как я загружаюсь в машину с нескрываемой завистью.

Действительно, в салоне на заднем сиденье очень комфортно. Но...мне не до этого. Волнение циркулирует по венам и не дает насладиться прелестями комфорта. В голове только свежая информация об Артеме.

Ах, почему же он мне об этом сразу не сказал?

Хотя...как о таком...Но...целых полгода и даже больше провести в подобном месте...

Естественно, в отличие от того же депутата, я понимаю прекрасно, что не было у него никаких проблем ни с чем, а все родители.

Мне срочно хочется набрать Волкова. Но, конечно, не при водителе.

А ещё нужно позаботиться о том, чтобы никто из наших не увидел, на чем я до дома добралась, иначе лишних ненужных вопросов не избежать.

— Остановите, пожалуйста, здесь, — прошу у мужчины. — Не хочу лишнего внимания от однокурсников.

— Конечно, я понимаю, — и водитель останавливает машину за пару домов.

— Спасибо.

— И вам, что пошли мне навстречу.

— Кстати, а....вы ведь в курсе...За мной ведется слежка?

— Этого я, к сожалению, не могу вам сказать.

— Потому что вас уволят тогда?

— Точно, — и водитель улыбается глуповатой, но доброй улыбкой.

— Ладно, — вздыхаю.

Вылезаю и спешу к общежитию. Мне кажется, у меня даже руки немного подрагивают.

Ещё я так сильно искусала губы, пока ехала, практически до крови. Все прокручивала и прокручивала новую инфу об Артеме.

Ведь теперь...теперь, когда я знаю, что у него были серьёзные обстоятельства...

Скучаю. Нестерпимо.

Надо, надо скорее набрать! Черт, где телефон...

И тут впереди я неожиданно вижу Диму.

Что он тут делает? Откуда?

Блин, я же совсем забыла про него. В универе сегодня не было, я только вздохнула с облегчением.

— Фима, привет, — говорит Дима и шагает ко мне, как будто именно меня здесь и поджидал.

Не до него сейчас, но делать нечего, надо сказать...Сказать, что мы не встречаемся больше. Даже и близко.

Приходится убирать телефон, замедлять шаг и останавливаться...