Слепая вера

Ученицы академии Лехои прибыли последними, да ещё и с опозданием на десять минут, что не преминул прокомментировать Колдо, которому посчастливилось сидеть между ректором женской боевой академии и её заместительницей.

— Если бы меня спросили, кто опоздает, я бы, не задумываясь, поставил на Гарази, — сообщил он, весело подмигнув ректору Видэл. — От вас, моя дорогая, я такого точно не ожидал.

— А мы что, не люди? — холодно спросила Джордис, наградив Колдо пренебрежительным взглядом. — Путь был неблизкий, дороги все снегом занесло… немудрено, что мы немного задержались, за что приносим свои искренние извинения.

— Никто вас не осуждает, — примирительно проговорила Бетиса. — Вы ведь не на два часа опоздали. Десять минут — это нестрашно.

— Приличная девушка может позволить себе опоздать на пятнадцать минут, — заметила Дзэта таким тоном, словно это было прописной истиной.

— Приличная девушка придёт вовремя из уважения к тем, кто будет её ждать, — отрезала Джордис, бросив в сторону леди Габино неодобрительный взгляд. — Впрочем, фей Гарази это не касается. Они к приличным девушкам не имеют никакого отношения. Они же у нас все королевы! А королевы не опаздывают, это остальные приходят слишком рано.

Одэлис хихикнула, оценив грубую прямоту ректора Лехои.

Поскольку все были в сборе, одна из боковых дверей, располагавшаяся справа от «ректорского» стола, распахнулась, и в столовую с большим серебряным подносом в руках вошёл помощник герцогини Керро. На подносе стояло десять хрустальных бокалов с красным вином — традиционное подношение в знак добрых намерений.

Ректора и их заместители синхронно поднялись из-за стола и один за другим, начиная с леди Битор — заместительницы Джордис, — наугад, практически не глядя, взяли по бокалу, после чего, закрыв глаза, медленно опустошили их.

Данная традиция, именуемая Слепая вера, пришёл из древности, когда враждующие стороны собирались в доме некоего третейского судьи и в знак доказательства своих мирных намерений выпивали с закрытыми глазами вино из общего кубка, тем самым показывая, с одной стороны, что сами не замышляют зла, а с другой стороны, выказывая доверие тем, кто находится рядом. Чуть позже данный ритуал немного видоизменили, заменив общий кубок раздельными бокалами, но остальное осталось неизменным. После того, как бокалы будут опустошены, в зал войдёт хозяин дома — в данном случае хозяйка, — и скажет приветственное слово. Только после того, как он/она договорит, глаза можно будет открыть.

Мерный цокот каблуков, раздавшийся сзади, сообщил присутствующим о приходе герцогини.

— Дамы и господа, добро пожаловать на Новогодний Турнир! — громким, хорошо поставленным голосом проговорила она, судя по звуку заняв место рядом со своим столом. — Рада, что все приняли приглашение, — в голосе герцогини послышались какие-то странные, несколько злорадные нотки, заставившие Одэлис внутренне подобраться и морально приготовиться к чему-то крайне неприятному. — Несмотря на то, что в приглашении я указала, что соревноваться будут ученики, это не означает, что я позволю их наставникам скучать. Напротив, для наших многоуважаемых ректоров и их помощников у меня подготовлено специальное задание.

Герцогиня замолчала, выдерживая театральную паузу, а Одэлис ощутила, как вдоль позвоночника прокатилась волна мурашек, а в желудке после выпитого алкоголя стало нестерпимо горячо.

— В бокалы с вином, которое вы только что выпили, было добавлено модифицированное приворотное зелье, — наконец, объявила герцогиня Керро, не скрывая удовольствие в голосе. — Как только вы откроете глаза, первый, кого вы увидите, станет вашим возлюбленным. Однако я уверена, что такие талантливые и сильные маги и волшебницы без труда смогут развеять чары или сварить антидот. Если же вам не удастся самостоятельно избавиться от наваждения, вы признаете своё поражение на бале-маскараде, который состоится по завершении Турнира, и я выдам вам антидот.

По толпе студентов пробежал возмущённо-испуганный ропот, и Одэлис не могла их осуждать. Она сама находилась в состоянии, близком к шоку, после этой новости, и стояла, крепко зажмурив глаза, внутренне содрогаясь от острого отвращения. Нет, она с самого начала знала, что ничем хорошим этот Турнир закончиться не может, и морально была готова ко многому. Но столь вопиющее нарушение элементарных человеческих прав на физическую и ментальную неприкосновенность было чем-то из ряда вон выходящим! А самое обидное, даже обвинить герцогиню будет нельзя. Она ведь фаворитка Его Величества — ей законы не писаны.

Одэлис с громким стуком поставила пустой бокал на стол, одной рукой оперевшись о столешницу, чтобы не утратить координацию, а второй вслепую нащупала ладонь Арцэя — верный друг тут же уверенно переплёл их пальцы, выказывая безмолвную поддержку.

Выход из столь щекотливой ситуации был очевиден — посмотреть друг на друга, а потом совместно решать возникшую проблему. Одэлис не сомневалась: даже если ей не хватит магических сил совладать с приворотным зельем в своей крови, Арцэй не позволит ей перейти черту. А она в свою очередь сможет дать отпор ему, если он поддастся навеянным чувствам.

Одэлис повернула голову в сторону Арцэя и, набрав в грудь воздух, собиралась открыть глаза, как вдруг со стороны Амласа послышался какой-то странный звук, подозрительно напоминающий рык, а затем руку госпожи Джавьер пронзила острая, нестерпимая боль. Громко вскрикнув, Одэлис повернула голову и резко распахнула глаза, встретившись взглядом с ошеломлёнными глазами ректора Беренгарда.