Когда ты и твой внутренний зверь не сошлись во мнениях

Несмотря на полную неразбериху за ужином, Амлас не забыл о разговоре с драгоценной тётушкой, поэтому, не дожидаясь утра, направился в покои, выделенные ректору академии Лехои.

Джордис открыла дверь после третьего стука и наградила неодобрительным взглядом позднего визитёра.

— Не знай я тебя слишком хорошо, оскорбилась бы, — заметила она отстранённо. — Знаешь ли, неприлично холостому мужчине посреди ночи заявляться к незамужней даме.

— К счастью, ты знаешь меня даже слишком хорошо и прекрасно понимаешь, что я пришёл по делу, а не для того, чтобы покушаться на твою честь.

Леди Видэл добродушно фыркнула и посторонилась, пропуская мужчину внутрь.

— Итак, что тебе нужно? — прямо спросила она, жестом предложив Амласу устроиться на диване, в то время как сама заняла удобное мягкое кресло на изогнутых ножках.

— Мне нужна твоя помощь.

— Это я уже поняла, — заверила его Джордис пренебрежительно. — Чего именно ты от меня хочешь?

— Тётушка жаждет увидеть моего дракона, — подхватив прямолинейную манеру Видэл, ответил Амлас. — Она будет настаивать на том, чтобы мы с тобой завтра сошлись в бою.

— А ты не можешь этого сделать, — понимающе кивнула Джордис, и на её лице расплылась самодовольная улыбка. — О, Беренгард, я, конечно, с удовольствием помогу тебе выбраться из столь щекотливой ситуации. Но цена, сам понимаешь, будет немаленькой…

Амлас скривился. В том, что придётся долго и упорно торговаться, он даже не сомневался. Джордис была не из тех, кто упустит свою выгоду.

— И какова же цена за твою помощь?

— Ты отдашь мне Колдо на время летней практики, — безапелляционно заявила она.

— Надеюсь, только в этом году? — уточнил Амлас, почувствовав облегчение. Уступить своего заместителя на месяц было не так уж и сложно. Джордис могла придумать что-нибудь и похуже.

— Я не настолько жестока, чтобы мучить его ежегодно, — с улыбкой заверила его она. — Так что это будет разовая акция.

— Тогда договорились.

Пожав коллеге руку в знак заключения договора, Амлас пожелал Джордис доброй ночи и покинул её покои. Чтобы тут же, практически нос к носу, столкнуться с ректором Джавьер. Настроение, только-только наладившееся после удачной сделки, тут же скатилось до отметки «отвратительно», и мужчина, нахмурившись, наградил женщину недовольным взглядом.

«Что она тут забыла посреди ночи? Неужели меня выслеживала?» — мелькнула в голове Амласа тревожная мысль.

— Ректор Беренгард, — Одэлис вежливо улыбнулась ему. — Вам тоже не спится?

— Что вы здесь забыли? — проигнорировав её вопрос, требовательно спросил Амлас, вперив в неё подозрительный взгляд.

— Гуляю, — ответила госпожа Джавьер ровным голосом, однако Амлас заметил лёд, проскользнувший в её взгляде. — Не припоминаю, чтобы герцогиня устанавливала комендантский час и запрещала ночью разгуливать по своему дому. Или я чего-то не знаю?

Амлас заметил, как под конец речи она перевела взгляд куда-то ему за спину, и в её глазах на мгновение отразилось что-то, напоминающее беспокойство.

— Куда вы смотрите?

Беренгард начал поворачиваться, чтобы увидеть, что такого интересного ректор Джавьер увидела у него за спиной. А та вдруг обхватила его лицо ладонями, скрытыми тонкими шёлковыми перчатками, решительно повернула его к себе, приподнялась на цыпочках и впилась ему в губы страстным поцелуем.

В первую секунду Амлас опешил от подобного напора, а потом в голове набатом вспыхнула мысль: «Моя!», — принадлежавшая его дракону. Внутренний зверь, точно обезумевший, рвался навстречу женщине, буквально требуя сделать её своей.

Амлас, охваченный ужасом от того, что сейчас может произойти, если он не удержит своего дракона в узде, схватил Одэлис за плечи и резко оттолкнул от себя. Только вот в панике явно не рассчитал силы: женщину отбросила назад на пару метров, и она весьма неудачно приземлилась на небольшой постамент с вазой, стоявший в коридоре. Послышался треск ломающейся древесины, звон разбившегося стекла и полный паники юношеский голос, крикнувший: «Наставница!»

«Да что ж это такое! — мысленно возопил Амлас, ощущая, как по спине катится холодный пот от осознания, что он уже второй раз за этот вечер причинил боль ни в чём, в сущности, неповинной женщине. — Просто проклятье какое-то…»