Способность нравиться

Лаксими с раннего детства знала, что не такая, как все. А ещё, что быть не такой, как все — очень плохо. И опасно.

Она родилась в семье простого крестьянина в небольшой деревушке на западе королевства. Пока она была младенцем, странностей никто не замечал, разве что мать, но та о них никому не рассказывала, окружив дочь заботой и любовью. От старших братьев Лаксими знала, что их мать была очень красивой и доброй женщиной. Только вот узнать её девочке было не суждено: когда малышке было три года, матушка заболела и вскоре скончалась. И жизнь девочки превратилась в кошмар.

Отец был человеком строгим и деспотичным. А ещё любил использовать розги в качестве наказания за малейшую провинность. Но каждый раз, как он начинал кричать или хотя бы замахиваться на кого-то из детей, маленькая Лаксими начинала рыдать, сердце мужчины наполнялось любовью к ней, а гнев бесследно проходил.

Естественно, он сразу понял, что дело тут нечисто, и начал запирать дочь на чердаке, уверенный, что она влияет на него какими-то злыми чарами. Старшие сыновья — Лаксими не помнила их имён, только то, что у одного всё лицо было усыпано веснушками, а у второго были кудрявые волосы и добрые карие глаза, — жалели сестрёнку и, пока отец работал в поле, выпускали её погулять на улице, где она невольно сталкивалась с другими людьми. И каждый раз, когда кто-то её пугал: замахивался или начинал кричать, — девочка начинала плакать, и её обидчик сразу же преисполнялся к ней тёплыми чувствами.

Несмотря на то, что образованных людей в деревне практически не было, сложить два и два сумели многие, и на малышку легло клеймо ведьмы. К сожалению, чары, навеваемые ею, длились совсем недолго, от силы пару часов, так что, как только морок спадал, ненависть и злость в сердцах односельчан вспыхивала с новой силой.

Чтобы избавить ребёнка от магии, отец сколотил для неё отдельную пристройку, по размерам больше напоминающую собачью будку, где и запирал каждый день прежде чем уйти в поле, не оставляя дочери на день ни капли воды и ни крошки еды.

Лаксими исполнилось шесть лет, когда волей судьбы в их деревню занесло Одэлис в компании верного заместителя. О том, что женщина — колдунья, стало известно практически сразу. И один из братьев Лаксими прибежал к ректору Джавьер и попросил спасти его маленькую сестрёнку.

Разумеется, сердобольная Одэлис не могла пройти мимо. Лаксими, несмотря на то, что была совсем маленькой, да и прошло с тех пор целых десять лет, очень ярко помнила момент, когда дверь её темницы буквально сорвало с петель и она увидела в лучах солнечного света необычайно красивую женщину, одетую в роскошное синее платье. Тогда Лаксими была уверена, что это мама спустилась с небес, чтобы спасти её.

Одэлис не стала разбираться, есть у малышки дар или нет, просто взяла на руки, крепко прижала к своей груди и увезла с собой. Уже намного позже, в Херенсьюге, была длинная череда проверок и тестов, определение уровня сил и специфики дара. Даже леди Блас приезжала, чтобы ознакомиться с необычным феноменом.

Лаксими была необычной даже для Дома Дракона. Её дар даже даром назвать было сложно, скорее уж природная аномалия: когда она испытывала страх, её тело начинало источать феромоны, оказывающие на окружающих действие сродни зелью привлечения внимания, вызывая чувство необоснованной симпатии и лёгкую привязанность. И исправить это никак было нельзя — и леди Блас, и ректор Джавьер пытались, но у них ничего не получилось. Зато они смогли научить Лаксими частично контролировать данную особенность, используя её в качестве своеобразного оружия. Одэлис даже посмеивалась, что при желании Лаксими сможет одолеть любого ученика или даже выпускника академии Сендоа, поставив его перед собой на колени одной только улыбкой.

Сама Лаксими ненавидела свой дар. Многие воспитанники Херенсьюга, особенно мужского пола, старались держаться от неё как можно дальше, опасаясь, что она может их к себе приворожить. Даже преподаватели всегда общались с ней максимально корректно, а перед занятием использовали зелье, притупляющее обоняние. И только Бэйну с Одэлис было наплевать. Они охотно общались с Лаксими, никак не отгораживаясь ни от неё, ни от её дара.

— Глупости всё это! — категорично заявляла Одэлис каждый раз, стоило Лаксими после очередной истерики со слезами и криками, начать извиняться за невольное использование своего дара. — Ты не виновата, что родилась такой. Да и не доставляет мне твой талант ни малейшего неудобства. Да, сейчас я люблю тебя чуть сильнее, чем обычно. Что в этом плохого?

Бэйн полностью разделял мнение своей названой матери и порой в шутку называл Лаксими сестрёнкой, да и сама девушка была этому только рада.

Так что не было ничего удивительного в том, что, узнав о том, что её обожаемая наставница из-за каприза взбалмошной герцогини мало того, что попала под действие приворотного зелья, так ещё и оказалась связана с ректором Беренгардом, Лаксими не могла остаться в стороне и захотела любой ценой раздобыть антидот, и даже привлекла к этой миссии Бэйна.

Выполнить задуманное им не удалось. Зато Лаксими познакомилась с секретарём Её Светлости и была просто покорена манерами этого молодого мужчины.

Той ночью они вместе спустились на кухню и провели восхитительные полчаса за приятной светской беседой. Алейо оказался мужчиной не только обходительным и внешне привлекательным, но ещё и умным и эрудированным — общаться с ним было сплошное удовольствие. В голову Лаксими даже закралась кощунственная мысль, что именно таким она хотела бы видеть своего будущего супруга.

А потом Алейо удивил её ещё сильней. По завершении чаепития он проводил девушку до двери выделенной комнаты и вежливо проговорил:

— Было приятно пообщаться с вами, госпожа Базу, — Алейо улыбнулся. — Однако я хотел бы дать вам один совет, если вы не возражаете.

— Разумеется.

— Не используйте зелье привлечения внимания. Оно, конечно, в общем и целом безобидно, однако некоторые мужчины, особенно гормонально нестабильные подростки с активным наследием, могут на него неправильно отреагировать, и вы пострадаете.

Лаксими растеряно уставилась на мужчину.

— Как вы узнали? — вопрос сам сорвался с её губ.

— У меня очень острое обоняние, — с улыбкой объяснил Алейо. — А ещё я хороший зельевар.

Лаксими была поражена. Даже леди Блас узнавала о том, что попала под действие её чар, исключительно по собственным изменившимся ощущениям.

— Я не использовала зелья, — смутившись, тихо призналась девушка. — Это… что-то вроде моего дара. — Она болезненно скривилась. — Когда я волнуюсь или сильно напугана, моё тело выделяет феромоны, сходные с зельем привлечения внимания. Однако это не совсем оно.

— Ох, — на лице Алейо отразилась вина. — Да, я чувствую, пока мы беседовали на кухне, запах полностью пропал, а теперь вновь появился. Простите, — он покаянно склонил перед Лаксими голову. — Я проявил бестактность.

— Ничего страшного, вы же не знали, — Лаксими выдавила из себя слабую улыбку. — Действие скоро пройдёт, так что не переживайте. К утру вы уже не будете ничего ко мне чувствовать.

Алейо выпрямился и внезапно прямо посмотрел ей в глаза.

— С моей стороны будет очень самонадеянно сказать, что я бы не хотел ничего не чувствовать?

Лаксими почувствовала, как её щёки залил предательский румянец. Такого ей ещё ни один мужчина не говорил!

— Думаю, вам стоит дождаться утра, — скованно ответила она. — Тогда у вас не будет сомнения в собственных мотивах и чувствах.

— А если утром моё желание продолжить общение с вами никуда не денется, вы согласитесь после обеда прогуляться со мной в саду?

— Да, — не секунды не раздумывая, ответила Лаксими, после чего, буквально сгорая от стыда, поспешно скрылась за дверью своей комнаты.

Следующим утром она собиралась на завтрак более тщательно, чем всегда: нанесла лёгкий макияж, собрала волосы в высокую причёску и надела своё самое лучшее платье. Впервые за свои шестнадцать лет девушка ощущала в себе потребность быть красивой и произвести наилучшее впечатление, причём на одного конкретного человека.

— Ты что, влюбилась?

Разумеется, от острого взгляда остальных воспитанниц Херенсьюга не укрылись перемены в её поведении.

— Даже если и так, что с того? — с вызовом спросила Лаксими, не собираясь оправдываться. Во всяком случае, не перед ними. Вот если Одэлис спросит, ей она ответит, причём максимально честно.

— Ничего, — пожала плечами Аванти — главная сплетница их академии. — Просто не хотелось бы оказаться в центре скандала, когда ты очаруешь сынка какого-нибудь лорда. Да и наставница расстроится.

Это замечание немного подпортило Лаксими настроение, так что на завтрак она спустилась уже не столь окрыленная и уверенная в правильности своих действий.

Алейо подошёл к ней во время испытания, пока всеобщее внимание было захвачено ректорами Беренгардом и Видел, весьма эффектно проходящими полосу препятствий.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа Базу, — после обмена приветствиями, с улыбкой заметил он. — Надеюсь, ваше желание составить мне компанию во время прогулки не пропало?

— Нисколько, — заверила его Лаксими, ощущая пресловутых бабочек в животе от осознания, что интерес мужчины к ней не пропал вместе с действием её феромонов.

— В таком случае, буду ждать вас в холле в три часа по полудню.

Послеобеденная игра в шарады позволила девушке немного отвлечься, однако она не переставала следить за стрелками часов и сильно расстроилась, когда в назначенное время не смогла уговорить остальных представителей Херенсьюга отправиться на прогулку. Только вот тратить время в библиотеке она была не намерена, как и навязывать своё мнение остальным. Поэтому, мысленно извинившись перед Бэйном и остальными, незаметно улизнула по пути в библиотеку и, полная радостного предвкушения, отправилась на первое в своей жизни свидание.