Расчет

Алейо было не стыдно признаться: изначально его интерес к Лаксими был продиктован исключительно корыстными соображениями. Во-первых, за тот год, что он работал секретарём у Его Светлости, герцогиня успела порядком истрепать ему нервы, поэтому, видя, что ученики Херенсьюга затеяли какую-то пакость, юноша не мог отказать себе в мелочной мести. А во-вторых, ему хотелось разжиться полезной информаций относительно ректора Дома Дракона — эти сведения могли в нужный момент помочь выслужиться перед начальницей. По какой-то причине Леокая на дух не переносила Одэлис и всячески пыталась ту задеть. Самому Алейо ректор Джавьер ничего плохого не сделала, однако он готов был наступить на горло собственной совести ради возможной выгоды.

Во время непродолжительного разговора на кухне за чашкой ароматного чая с мягкими кремовыми пирожными, Алейо не мог не любоваться своей собеседницей. В конце концов, он мужчина и у него есть глаза! А Лаксими была очень красивой девушкой: рыжие волосы тускло поблёскивали в свете свеч, а яркие глаза из-под круглых стёкол очков смотрели так внимательно и пронзительно, словно гипнотизируя… Вкупе с умными речами, слетающими с пухлый коралловых губ, эффект был просто сокрушительный. Правда, Алейо был уверен, что большую часть привлекательности девушки составило зелье привлечения внимания, которым та надушилась перед своей вылазкой и которое за время, проведённое на кухне, успело порядком подвыветриться, что даже его чуткий нос перестал его улавливать.

Очарование девушкой, впрочем, не помешало Алейо аккуратно и весьма ловко вывести разговор на интересующие его темы.

— Одэлис для нас всех не столько ректор, сколько строгая, но любящая и заботливая мать, — звонко рассмеялась Лаксими, рассказывая о своей наставнице. — Она и относится ко всем, как к детям: постоянно опекает, защищает, а ещё холит и лелеет.

— И что, у неё нет любимчиков?

Алейо было важно нащупать болевую точку ректора Джавьер. И, кажется, он был где-то рядом…

— Ну, любимчики — это громко сказано, — Лаксими вновь рассмеялась. — Но нас с Бэйном она, определённо, выделяет на общем фоне. Но тут, скорее всего, сыграло роль то, что мы — единственные, кого она лично привела в Херенсюг, когда мы были совсем малышами. Естественно, мы требовали больше внимания, которое она нам и уделяла, в буквальном смысле заменив мать.

Алейо внутренне ликовал. Вот оно! Приёмная дочь и сын, что может быть лучше?

— А как же ваши настоящие родители? — придав лицу обеспокоенное выражение, спросил он.

— У нас с Бэйном схожая история, — в голосе Лаксими промелькнула грусть. — Наши матери умерли, а отцы отказались от нас. Так что, фактически, у нас нет родителей. Только Одэлис.

Алейо не стал дальше развивать явно болезненную для собеседницы тему — тем более что всё необходимое он уже узнал, — и дальше разговор пошёл о всякой бессмысленной ерунде.

Чуть позже, провожая Лаксими до выделенных студентам Дома Дракона апартаментов, юноша быстро составил в голове дальнейший план действий. И первым его пунктом было — втереться в доверие к этой милой и умной, но чрезвычайно наивной девушке.

— Было приятно пообщаться с вами, госпожа Базу, — с лучшей очаровательной улыбкой из своего арсенала, проговорил он. — Однако я хотел бы дать вам один совет, если вы не возражаете.

— Разумеется.

— Не используйте зелье привлечения внимания. Оно, конечно, в общем и целом безобидно, однако некоторые мужчины, особенно гормонально нестабильные подростки с активным наследием, могут на него неправильно отреагировать, и вы пострадаете.

Новость о том, что никакого зелья не было и в помине и всё это — её собственные естественные феромоны, вызвала у Алейо неподдельный интерес. Всё-таки он не всегда выполнял обязанности «принеси-подай» при герцогине, а прежде был выпускником Эдорта и неплохо разбирался как в зельеварении, так и в целительстве. И был просто счастлив поближе познакомиться с феноменом Лаксими.

Так что на следующий день, пока герцогиня развлекала себя издевательствами над ректорами пяти академий, заставив их проходить полосу препятствий, сам Алейо продолжал старательно очаровывать девушку, теперь уже руководствуясь исключительно личным интересом. К слову, произвести впечатление на Лаксими не составило труда — он буквально видел ростки влюблённости в её глазах. Столь быстрая и безоговорочная победа, пусть и над особой, далёкой от стандартов высшего света, приятно грела душу и раздувала гордость.

«Раз уж Её Светлость занята, я вполне могу себе позволить немного расслабиться, — убеждал себя Алейо, готовясь к вечернему „не свиданию“. — Я ведь не делаю ничего предосудительного: я не даю Лаксими никаких надежд, ничего не обещаю и не склоняю ни к чему неприличному. Просто приятное времяпрепровождение в обществе симпатичной девушки — ничего более».