Сомнения

После встречи с четой Блас Одэлис вернулась к себе в покои, прекрасно помня, что к ней для разговора должна зайти Лаксими. Арцэй привычно увязался следом, при этом вид имел крайне задумчивый и можно даже сказать обеспокоенный.

— Мне казалось, сейчас тебе стоит быть в другом месте, — насмешливо заметила Одэлис, с теплотой глядя на мужчину.

— Я не представляю, что сейчас делать, — пропустив её колкость мимо ушей, посетовал Арцэй.

— Боишься, что без прикрытия приворотного зелья леди Габино не захочет с тобой общаться?

— Да, — не стал лукавить Вэгг. — Мне только начало казаться, что у нас что-то может получиться…

— Может, — категорично отрезала Одэлис, прерывая этот незапланированный сеанс самокопания. — Но для этого вам обоим придётся приложить некоторые усилия. А Дзэте ещё и наступить на горло своей гордости. Другое дело, захочет ли она это сделать.

— Думаешь, мне стоит ей рассказать о том, что Бетиса узнала о зелье?

— Ты знаешь моё мнение, — пожала плечами ректор Джавьер. — Крепкие отношения не могут построиться на лжи. Так что если у тебя серьёзные намерения, ты должен всё рассказать Дзэте. А дальше пусть сама решает.

Арцэй тяжело вздохнул, в затем поднял на Одэлис цепкий взгляд.

— Ну, а что насчёт тебя и Амласа?

— Я расскажу ему сразу же после того, как поговорю с Лаксими, — не раздумывая, ответила она.

— Я не об этом, — отмахнулся Вэгг. — Меня больше интересуют ваши отношения.

— Нет никаких отношений. Я просто протянула ему руку помощи в трудный момент, а ректор Беренгард, как и подобает воспитанному мужчине, в знак благодарности стал более терпимо относиться ко мне.

— Дэл, ты уж меня извини, но то, что я видел сегодня, мало похоже на обычную учтивость из благодарности, — фыркнул Арцэй, задорно сверкая глазами. — И если уж мне, постороннему человеку, видна увлечённость Беренгарда тобой, тебе самой, как эмпату, это тоже должно быть совершенно очевидно.

— Я стараюсь лишний раз не прислушиваться к эмоциям Амласа, — покачала головой Одэлис, и её губы искривились в печальной улыбке. — Он сражается со своим драконом, и я не собираюсь усложнять ему жизнь своим присутствием.

— То есть его дракону ты нравишься?

— На него действует приворотное зелье. В отличие от тебя и Дзэты, Амлас ни разу не оборачивался.

— Как и ты сама.

— Речь сейчас не обо мне.

— Ещё как о тебе! — Арцэй нахмурился. — Дэл, прекрати отодвигать себя и свои интересы на задний план. Не забывай, что помимо того, что ты — ректор Херенсьюга, ты ещё и женщина. Неужели тебе совсем не хочется иметь рядом надёжное плечо, на которое можно опереться?

— У меня есть такое плечо, — возразила Одэлис. — Твоё.

Арцэй обречённо вздохнул и неверяще покачал головой.

— Ты ведь понимаешь, что это не одно и то же, да? — уточнила он устало. — Да, ты всегда можешь на меня рассчитывать как на своего заместителя и друга. Но а как же любовь? Семья?

— У меня есть мои дети, — непреклонно заявила Одэлис, твёрдо глядя в глаза Арцэя. — Иного мне не надо.

Вэгг в пару шагов сократил то небольшое расстояние, что разделяло их, взял Одэлис за руку и, проникновенно заглянув в глаза, спросил:

— Это из-за твоего зверя?

— И да, и нет, — уклончиво ответила Одэлис, однако руку вырывать не стала, позволяя себе укутаться в чужую заботу, как в пуховое одеяло. — Я просто не хочу, чтобы о том ритуале знали лишние люди. Пятеро — уже слишком много. Если Его Величество узнает, он начнёт трясти всех, кто хотя бы шапочно со мной знаком. А мне не нужны случайные жертвы.

— Ты не сможешь хранить эту тайну вечно, — резонно заметил Арцэй. — Но со связями и влиянием Беренгардов это сделать будет намного проще.

— Я не собираюсь использовать Амласа для решения своих проблем, — отрезала Одэлис. — И хватит об этом. Ты вроде спешил к своей северной кошечке? — она усмехнулась. — Вот и беги к ней. Надеюсь, хотя бы у тебя личная жизнь сложится.