Без масок

— Отец прислал ответ, — размахивая пергаментом, ворвался Арцэй в гардеробную к Одэлис, где та переодевалась к балу. — Он нанял для тебя лучшего адвоката на случай, если Леокая всё же напишет донос с обвинением в использовании тёмной магии и нападении на герцога Греджерса.

— На герцога я не нападала, а вызвала на поединок, и он этот вызов принял, — флегматично отозвалась Одэлис, затягивая на спине шнуровку алого платья. — Более того, он первым принял звериную ипостась, которая законодательно приравнивается к боевой трансформе. Так что тут придраться им точно будет не к чему.

После «ссоры» с Асандом Одэлис не стала задерживаться в поместье герцогини Керро дольше, чем того требовала необходимость переодеться и запрячь лошадей в кареты. Остальные представители Херенсьюга полностью разделяли её стремление вернуться домой, так что проблем с этим никаких не возникло.

А затем потянулись долгие дни ожидания. Одэлис думала, что уже на следующее утро к ней пожалует полиция и отволочёт в тёмный каземат для допроса и последующего суда. Однако блюстители правопорядка так и не появились, и это серьёзно беспокоило женщину, вынуждая строить предположения одно хуже другого.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, ректор Джавьер занялась подготовкой к обещанному балу-маскараду. Она не особо верила, что после увиденного на завтраке у герцогини кто-то, кроме Бласов, рискнёт посетить Херенсьюг, но всё равно написала и отправила приглашения всем ректорам, выделила для них и их подопечных нужное количество комнат и запаслась едой и напитками.

— Одэлис, — Арцэй подошёл вплотную к женщине и внимательно посмотрел на её отражение в зеркале. — Поговори со мной.

— Не о чем говорить, — отрезала она. — Сделанного не воротишь. И нет, я не сожалею о том, что явила миру своё настоящее лицо.

— Химера — не твоё лицо, а лишь твой внутренний зверь, — возразил Вэгг. — И ты её прекрасно контролируешь.

— Что не делает меня менее опасной в глазах общества, — парировала Одэлис. — Давай оставим этот бессмысленный разговор. Впереди прекрасный вечер: хорошая еда, красивая музыка и танцы. Давай хотя бы сегодня забудем обо всех тревогах и позволим себе расслабиться.

Арцэй обречённо вздохнул и кивнул.

— Тогда пойду тоже наводить марафет, — с привычной лёгкостью переключившись на игривый тон, заявил он. — Я не должен потеряться на фоне такой роскошной красавицы, как ты!

И, увернувшись от шутливого подзатыльника, скрылся за дверью.

Однако в одиночестве Одэлис пробыла недолго, потому что уже спустя пару минут к ней в гардеробную кто-то негромко, но весьма уверенно постучал.

— Войдите, — разрешила она, мысленно сетуя на то, что даже полчаса не может побыть одна.

Дверь бесшумно открылась, и Одэлис насторожено замерла, увидев в зеркале отражение Амласа, облачённого в красный камзол, расшитый золотистым растительным узором на груди — практически идентичным тому, что покрывал корсаж её собственного платья.

— Тебе необычайно идёт красный цвет, — с очевидной нежностью в голосе заметил Беренгард, даже не пытаясь скрыть восхищения во взгляде.

— Ты пришёл, — удивлённо вздохнула Одэлис и развернулась, оказавшись к Беренгарду лицом к лицу.

— Я получил приглашение, — пожал плечами мужчина, словно это всё объясняло.

— Я полагала, после той безобразной сцены, которую я устроила перед твоей тётушкой, ты предпочтёшь держаться от меня как можно дальше.

— Лорд и леди Блас подали прошение королю, — проигнорировав замечание Одэлис, сообщил Амлас. ­­ — Бетиса подробно описала ритуал, в результате которого ты стала химерой, а также рассказала причину, побудившую тебя его провести. Его Величество посчитал веской причиной стремление спасти новорожденного малыша с наследием гаргульи, оставшегося без попечения родителей и обречённого на мучительную смерть в первую же трансформацию.

— То есть, я могу вздохнуть спокойно и не ждать ареста? — Одэлис ощутила, как у неё буквально гора свалилась с плеч после этой новости.

— Никакого ареста, — кивнул Амлас. — Мы все: я, Колдо, Джордис, Гарэйн и даже Дзета с Фарнасом — поручились за твою безопасность для общества.

— Спасибо, — впервые за последние дни Одэлис искренне улыбнулась.

— Не за что.

Амлас всё ещё сверлил женщину чересчур пристальным взглядом, и Одэлис пожалела, что успела принять подавляющее зелье и теперь, даже если очень сильно захочет, не сможет прочитать его эмоции.

— Я долго думал над тем, что ты сказала в ту ночь, — после достаточно продолжительной паузы вновь заговорил Беренгард. — О том, что не хочешь быть любовницей и что чем-то в этой жизни необходимо жертвовать.

— И к какому выводу ты пришёл?

— Что полностью с тобой согласен. Ты не заслуживаешь того, чтобы просто быть грелкой в чьей-то постели. И, да, невозможно получить всё и сразу. И всё же я хочу рискнуть.

Амлас медленно подошёл к Одэлис, вытащил из кармана камзола два узких серебряных браслета с крупным сапфиром в центре.

— Последнее изобретение лорда Бласа, — объяснил Беренгард. — Эти браслеты позволяют открыть портал в любое место, где находится их пара.

Одэлис растеряно посмотрела на браслеты, а затем перевела вопросительный взгляд на мужчину.

— Я хочу узнать не только маску, которую ректор Джавьер являет миру, но и то, что скрывает эта маска, — уверенно заявил Амлас. — Я понимаю, ни ты, ни я сейчас не готовы оставить свои академии. Но и отступать я не намерен. Поэтому прошу дать нам и этим отношениям шанс. Давай сходим на несколько свиданий, пообщаемся по-человечески, без необходимости контролировать каждый вздох и присматривать за детьми. Я покажу тебе Сендоа, ты мне устроишь экскурсию по Херенсьюгу и познакомишь со своими подопечными.

Одэлис ощутила, как на глаза против воли наворачиваются слёзы.

— Да.

Это был единственный ответ, который она сейчас могла из себя выдавить. Но судя по искрящемуся счастью, вспыхнувшему в глазах мужчины, ему этого было достаточно.