В тихом омуте

В том, что нельзя недооценивать противника, Одэлис убедилась уже следующим утром, когда вместе со своими воспитанниками спустилась на завтрак в столовую, чтобы совместить приятное с полезным: вкусно поесть и объявить герцогине, что Херенсьюг покидает Турнир, — и обнаружила внезапное пополнение за преподавательским столом в лице Асанда Греджерса, один только вид которого вызывал у ректора Джавьер брезгливое отвращение.

Нет, внешне мужчина выглядел просто отлично: правильные черты лица, горделивая осанка, блестящие чёрные волосы, несмотря на солидный возраст в сорок пять лет, всё ещё нетронутые сединой. Только вот Одэлис знала: за красивым фасадом скрывалось уродливое нутро.

— А вот и ректор Джавьер со своими подопечными, — обманчиво ласковым голосом проговорила Леокая, обращаясь к Греджерсу, сидевшему на краю преподавательского стола, чтобы она могла с ним свободно разговаривать. — А к нам на огонёк Его Светлость пожаловал. После недоразумения в лабиринте он посчитал Херенсьюг недостойным своего доверия и изъявил желание забрать наследника.

— Своими желаниями Его Светлость может подавиться, — ледяным тоном ответила Одэлис, сдвинувшись так, чтобы закрыть от цепкого взгляда мужчины Бэйна. — Он выставил в метель за порог беременную жену и за шестнадцать лет не проявил ни малейшего интереса к судьбе ребёнка.

— Мои взаимоотношения с сыном вас не касаются, — сухо проговорил Асанд, медленно поднимаясь из-за стола. — А вы, госпожа Джавьер — да-да, именно госпожа, потому что у меня язык не поворачивается подобную особу назвать ректором, — самая настоящая преступница. Вы похитили наследника древнего рода!

— Да как ты смеешь! — Бэйн вышел из-за спины Одэлис и смерил отца полным ненависти взглядом. — Ты…

— Достаточно, — осадила его Одэлис, и юноша оборвал себя на полуслове. — Арцэй, — она бросила взгляд через плечо на своего заместителя, — присмотри за детьми.

— Что ж, пусть земля им будет пухом, — пробормотал Вэгг под одобрительные смешки девочек. — Так, дети, тактическое отступление. Сейчас здесь станет очень грязно.

— Я останусь, — непреклонно заявил Бэйн.

— Разумеется, мы останемся, — заверил его Арцэй. — Просто отойдём подальше, к дверям, чтобы нас не забрызгало кровью.

Одэлис же неторопливо двинулась вперёд, не сводя с Греджерса пристального, тяжелого взгляда, от которого даже у Бласов по спине пробежал неприятный холодок. Хотя как раз невольный страх Вайара и Бетисы был оправдан. Они единственные в зале, кроме представителей Херенсьюга, знали, на что способна эта милая и безобидная на первый взгляд женщина.

— Всем, кто не хочет попасть под раздачу, советую отойти в сторону и прикинуться предметами интерьера, — проговорил Вайар, поспешно поднимаясь из-за стола.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Джордис.

— То, что Одэлис относится к Бэйну, как к родному сыну, и за попытку отобрать у себя ребёнка вот прямо сейчас, без лишних разговоров, оторвёт Асанду голову, — совершенно серьёзно ответила Бетиса. — Ну, и Леокае заодно достанется, это же она всю эту кашу заварила.

— Вы полагаете, что ваш грозный взгляд меня напугает? — насмешливо поинтересовался герцог, наблюдая за приближением Одэлис без тени страха. — Стоит мне обратиться, и от вас мокрого места не останется.

— Обращайтесь, — коротко бросила ректор Джавьер, остановившись перед столом. — Вы ведь отец, — на последнем слове она презрительно скривилась, выдавая своё истинное отношение к этому мужчине и его так называемому отцовству, — а значит должны сражаться за своего ребёнка до конца.

Греджерс преувеличенно тяжело вздохнул, положил на стол салфетку, до этого лежавшую у него на коленях, и медленно поднялся, на ходу растёгивая пуговицы камзола.

Одэлис не стала торопить мужчину, молча доджавшись пока он снимет расшитый золотой нитью и украшенный драгоценными камнями камзол, жилет, шёлковую рубашку и до блеска начищенные кожаные ботинки. Только оставшись в одних штанах, Асанд обошёл стол и медленно превратился в огромную гаргулью с уродливой шишковатой мордой.

Одэлис криво усмехнулась, бросила полный сожаления взгляд на Амласа — сам Беренгард, практически не моргая, смотрел на неё, — а затем расправила плечи и сделала шаг вперёд, в движении, что для любого «счастливого» обладателя активного наследия считалось невиданной редкостью, под громкий треск рвущегося платья и изумлённые возгласы студентов других академий превратилась в зверя, которого никто никогда не чаял увидеть вживую.

— Это же химера! — испуганно воскликнула Гарэйн, вскакивая из-за стола и шустро отпрыгивая в противоположную сторону зала, куда уже благоразумно отошла чета Блас.

Её ужас можно было понять. Крупный зверь с львиным телом, тремя головами, одна из которых принадлежала льву, вторая — дракону, а третья — барану, и длинным хвостом, заканчивающимся острым, точно кинжал, жалом, не мог не внушать трепет. Тем более что всем присутствующим, во всяком случае взрослым точно, было прекрасно известно: химеры никогда не появлялись на свет естественным путём, только через мучительные темномагические ритуалы, много лет запрещённые в королевстве.

Одэлис не дала своему противнику и шанса отреагировать на сенасационное открытие. Драконья голова пыхнула в лицо гаргулье раскалённым паром, отвлекая внимание, а острый шип с лёгкостью пронзил защищённую природной бронёй, по прочности не уступающей граниту, плоть, вонзившись в плечо и заставив гаргулью застонать от боли.

А в следующее мгновение на месте химеры уже стояла абсолютно голая Одэлис, чьи распущенные волосы свободно спадали на спину и грудь, несколько прикрывая чересчур откровенное зрелище. Впрочем, до пикантных подробностей в этот момент никому не было никакого дела. Потому что даже вернув себе человеческий облик, ректор Джавьер умудрилась сохранить хвост, продолжая держать гаргулью насаженной на жало, точно бабочку на булавку.

— Никто не смеет угрожать моим детям, — отрывисто, с ледяным спокойствием проговорила Одэлис, глядя в глаза своему беспомощному противнику, который даже не дёргался, отчего у Амласа закралось подозрение, что жало помимо чудовищной остроты было ещё и ядовитым. — Тем более такой жалкий червяк, как ты. Думаешь я не знаю, почему ты заявился сегодня? Мать Бэйна умерла у меня на руках, я лично слышала, как она прокляла тебя на бесплодие! И сколько бы девиц ты ни затащил в свою постель, наследник у тебя будет только один. Но ты его никогда не увидишь. Потому что не стоишь и мизинца на его руке.

Жало с отвратительным хлюпающим звуком покинуло рану и метнулось назад, исчезая вместе с хвостом. Гаргулья в это же мгновение рухнула на пол, точно мешок с мукой, и так и осталась неподвижно лежать, и только мерно поднимающаяся и опускающаяся грудь доказывала, что герцог всё ещё был жив.

Одэлис взмахнула рукой: скатерть со стола Её Светлости слетела, опрокидывая на герцогиню тарелки с нетронутым завтраком, и тут же обмоталась вокруг ректора Джавьер на манер тоги.

— Знаете, Ваша Светлость, я очень терпеливый и миролюбивый человек и на многое могу закрыть глаза, — прямо посмотрев в лицо Леокае, спокойно проговорила Одэлис, однако ей всё равно удалось прозвучать угрожающе. — Но за своих детей убью любого, не раздумывая. Так что в следующий раз, если захотите сделать мне гадость, хорошенько подумайте, прежде чем втягивать в это кого-то из Херенсьюга. Потому что больше я не стану проявлять милосредие.