Глава 17. Преображение…

Я остановилась посреди комнаты в некоторой растерянности. Значит, муж собрался испытать меня гостями? Я начала ходить взад-вперед по спальне и размышлять. Да, он хочет унизить меня, это точно. Похоже, решил сбить с меня спесь. Я должна встретить этот вызов во всеоружии.

Начнем с главного — с одежды.

Я забралась в сундук, где хранились скромные одеяния Марты. Разложив пять платьев на кровати, посмотрела на них с унынием.

Эх, тыкнуть бы носом этого индюка в такое приданое. А то, видите ли, «Марта выдуривала платья у сестры»! Да о чем вообще речь? Она бедна, как церковная мышь. Осталось только в холодильнике повеситься…

Платья выглядели откровенно не очень. Жутко мятые, каких-то мрачных расцветок. Одно — тёмно-зелёное с яркими белыми кружевами. Другое, коричневое, вообще без украшений и простое, будто монашеское. Третье кремового цвета — единственное, пожалуй, из всех наиболее приятное глазу. Но на нём тоже нет ничего, что украшало бы горловину или рукава. Выглядит довольно неброско. На остальные смотреть было бессмысленно.

Я прикусила губу. Конечно, это кремовое платье подошло бы, если бы были достаточно яркие украшения. Но, облазив всю комнату, я их не нашла.

— Вот так муж! — пробормотала раздраженно. — Не удосужился жене подарить ни цепочки, ни заколки, ни кольца…

Но ничего.

В своих роликах я периодически освещала такую тему, которая называлась «Очень умелые ручки» — по примеру передачи моего детства. В этой теме я собирала всякого рода информацию по преображению и обновлению старых вещей. Похоже, пришло время воспользоваться собственными советами и создать из этого всего что-то достойное.

Придумала!

Вот эти белые кружева, если их перенести на кремовое платье, будут смотреться неплохо. А вот с этого платья можно срезать пуговицы и пришить их у горловины. Они такие красивые, что создадут видимость украшений. Но у меня нет ни ножниц, ни иголки с ниткой.

Пришлось найти Эльзу Васильевну. Она как раз играла с двумя младшими в детской. Никита встретил меня с радостью и даже побежал обниматься.

— Почитаешь, почитаешь! — закричал он.

Я слегка виновато улыбнулась.

— Прости, малыш, но я сейчас очень-очень занята. Приду к тебе завтра, обещаю.

Мальчик сперва расстроился, но потом отвлекся на свои игрушки.

А вот пятилетняя Таня посмотрела на меня настороженно. Она следила за мной всё то время, пока я разговаривала с няней, но не проронила ни слова. Странный ребёнок. Кажется, с ней всё-таки не всё в порядке.

Попросив у Эльзы Васильевны всё, что нужно для шитья, я отправилась к себе. Рукоделием в своей прошлой жизни я занималась часто и с удовольствием, поэтому отпороть кружева и аккуратно пришить их на другое платье оказалось для меня крайне просто. Я залюбовалась результатом. Бежевое платье сразу же приобрело некую изысканность.

«Сюда бы ещё полоску бус, — подумала я, — было бы отлично…»

Но тех не нашлось.

Зато у Марты Михайловны оказалась в наличии косметика. Не такая, конечно, как на Земле, но я вполне могла узнать краску для бровей, румяна и некое подобие краски для губ. Дело в том, что и этим я в своё время интересовалась. Я вообще была очень любознательным человеком и хотела попробовать всё на свете. Была подписана на канал одной девушки, которая регулярно наносила макияж старинной косметикой.

— А вот теперь мы попробуем сделать волшебство, — пробормотала я с улыбкой.

Вымыла волосы и высушила их полотенцем. Когда они высохли окончательно, задумалась.

Чтобы создать локоны, пришлось найти Настю. Щипцы для подкручивания выглядели устрашающе — их накаляли на огне, и они едва ли не поджаривали волосы.

— Ладно, разок потерплю, — вздохнула я, осознавая, что красота требует жертв.

Часть волос я приколола шпильками на макушке в симпатичный пучок, остальные волнами рассыпались по плечам. С помощью Насти бежевое платье удалось выгладить допотопным утюгом. Оделась. Да, на поясе платье оказалось широковато — Марта сильно похудела. Пришлось немного ушить его несколькими стежками.

Теперь же пришло время заняться лицом.

Тщательно умылась и нанесла некое подобие пудры. Чтобы лицо не казалось чрезмерно бледным, для этого использовала кисточку для рисования. Настя наблюдала за мной с восторгом — она никогда не видела процесс грамотного использования косметики. С краской для бровей и ресниц пришлось повозиться: ложилась она грубо, выглядела слишком чёрной. В общем, пока я приноровилась, пришлось несколько раз умываться и начинать заново.

Однако через час мне удалось приловчиться. Брови стали выразительнее, ресницы — длиннее. Я даже сделала тонкую полоску стрелок на верхнем веке. Их почти не было заметно, но глаза визуально стали больше. Я улыбнулась своему отражению. Всё-таки красота — страшная сила, а мастерство — это вообще отпад…

Осталось аккуратно нанести румяна так, чтобы они были почти незаметны.

Ну и губы. С ними было сложнее всего, потому что красящая субстанция выглядела непонятной. Снова помогла кисточка для рисования. Теперь на меня из зеркала смотрела довольно симпатичная девушка, хоть и немного худощавая. Глаза — тёмные, выразительные, прическа добавляет облику благородства. Платье неброское, но светлое и летящее, кружева отлично дополняют образ, делая его нарядным. Нашлись и туфли в том же сундуке — помятые, правда, но на мне разгладились.

— Госпожа, вы так прекрасны! — всплеснула руками Настя, заворожённо наблюдая за мной.

Кажется, она отсутствовала на рабочем месте уже больше двух часов. Но ничего, обойдутся без неё. Пусть учится. Может быть, подобное преображение и ей когда-нибудь пригодится.

Я улыбнулась девчонке.

— Спасибо, Настя. А теперь расскажи мне, что ты знаешь о гостях…

Настя знала мало: лишь фамилии и тот факт, что это были близкие друзья Алексея Яковлевича, в основном семейные пары, его ровесники. Лишь один мужчина, Николай Воронцов, был новым соседом, живущим в поместье слева от нас. Он ещё никогда здесь не был, с Мартой был незнаком и, кажется, возрастом выходил немного старше остальных.

Эта информация не была важной, но всё равно помогла настроиться на нужный лад.

Наконец, часы пробили семь вечера. Настя убежала, а я остановилась на пороге комнаты и тяжело выдохнула. Не знаю, что предстоит мне сегодня, но я собираюсь побеждать!

* * *

Идя по коридору, я радовалась, что туфли оказались такими мягкими. Спускаясь по лестнице на первый этаж, к комнате, где Алексей Яковлевич собирался принимать гостей, я заметила, как слуги удивлённо распахивали глаза. Кажется, они не могли узнать во мне прежнюю хозяйку — наряд, причёска и макияж полностью преобразили мой облик. Да и кожа выглядела гораздо лучше, чем несколько дней назад. Служанки прикрывали рты руками, сдерживая изумление, а мужчины провожали меня взглядами, поспешно опуская глаза, когда я ловила их интерес. Губы тронула лёгкая улыбка: я молодец. Раз уж никто особо не хвалит, похвалю себя сама…

Наконец, оказавшись на первом этаже, я зашагала по широкому коридору, убегающему вправо. Пол был устлан мягкой дорожкой, на стенах висели картины в широких резных рамах. Внезапно позади послышались торопливые шаги, и незнакомый мужской голос окликнул меня.

— Леди, подождите!

Я удивлённо обернулась и увидела неподалеку мужчину. Он торопливо приближался и едва ли не срывался на бег. На вид ему было около сорока или чуть больше. Высокий, широкоплечий и мускулистый — он выглядел впечатляюще. Одет был по местной моде, но броско и богато. Чёрные штаны, белоснежная рубашка с кружевным воротником и тёмно-зелёный камзол с золотой вышивкой — всё сидело на нём идеально. Темные волосы были не такими длинными, как у Алексея Яковлевича, а едва закрывали уши, но лицо казалось волевым, ярким и запоминающимся. Тёмные глаза мужчины задорно блеснули, когда он остановился напротив меня.

— Здравствуйте! — произнёс он, кланяясь и протягивая руку в каком-то смутно знакомом жесте.

Ах, да! Кажется, он просит мою руку для поцелуя. Вот это да! Я не сдержала улыбки — прямо как в сказке.

Я протянула руку, и ощутила, как мягкие губы скользнули по моей коже. Это было мимолётно, но так необычно и волнующе.

— Моё имя Николай. Николай Воронцов. А вы?

— Меня зовут… Мара, — произнесла я и запнулась. Стоп, я назвала своё настоящее имя?

— Мара. Очень приятно, — мужчина широко улыбнулся, блеснув идеально белыми зубами. — Позвольте проводить вас.

— Я скоро подойду, — произнесла я, несколько смутившись.

— Буду вас ждать, — произнёс Николай учтиво, кивнул и направился дальше по коридору, вскоре свернув направо.

Я растерянно выдохнула. Как я могла назвать своё настоящее имя? Это, конечно, ничего не значит: наши имена с Мартой похожи, но всё же… Похоже, я немного не в форме. Увлеклась, рассматривая этого впечатляющего незнакомца, но так ни в коем случае нельзя. Нужно быть внимательной, очень внимательной, чтобы не попасть впросак, потому что за стеной меня ждут настоящие акулы.

Настроив себя на нужный лад, я выпрямила спину и снова пошла вперёд, твёрдо решив больше не позволять себе излишне увлекаться…

* * *

Алексей Яковлевич нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Рядом в таком же кресле развалился Сергей Павлович. В комнате было шумно и весело: несколько семей уже прибыли. Молодые женщины щебетали в сторонке — яркие, красиво одетые, а их мужья беседовали поодаль, ожидая ещё нескольких гостей.

— Неужели нервничаешь? — усмехнулся Сергей Павлович. — Это же обычный ужин, какие раньше устраивали едва ли не каждую неделю, помнишь?

— Я не нервничаю, — буркнул Алексей Яковлевич, — просто… не знаю.

— Нервничаешь, нервничаешь, — протянул его товарищ насмешливо. — Я же вижу. Знаю тебя, как облупленного. Неужели боишься, что женушка опозорится? Да все и так прекрасно осведомлены, какая она. Хуже, чем есть, уже быть не может…

— Спасибо, утешил, — мрачно бросил Алексей Яковлевич.

— Да ладно тебе! Все знают, что ты здесь ни при чём. Это старик Орловский тебя обманул, а ты, как благородный рыцарь, не разводишься с подсунутой девицей и терпишь её, хотя над её уродством и глупостью смеётся вся столица.

— Ладно, давай не будем об этом, — напряженно произнёс Алексей Яковлевич и забарабанил по подлокотнику ещё сильнее.

Вдруг в дверном проёме появилась крепкая фигура.

— О, это Николай! — Сергей Павлович поспешно поднялся на ноги. — Вы, кстати, хоть знакомы?

— Виделись пару раз, — ответил Алексей Яковлевич. — Думаю, сегодня познакомимся ближе.

Он тоже встал, и они оба поспешили навстречу очередному гостю. Николай Воронцов был человеком знаменитым: баронет, капитан в отставке, заядлый холостяк и невероятно меткий стрелок — он был любимчиком князя, что делало его важным гостем для любого аристократа. Завести с ним дружеские отношения означало укрепить собственные связи.

— Николай Степанович, очень рады вас видеть, — произнёс Сергей Павлович, пожимая капитану руку.

Воронцов обменялся рукопожатием и с ним, и с хозяином дома, а затем, оглядевшись, сказал:

— У вас замечательный дом, очень приятная атмосфера. Спасибо, что пригласили.

Алексей Яковлевич снисходительно улыбнулся.

— Спасибо, что пришли. Будем рады видеть вас постоянным гостем.

— Взаимно, — ответил Николай и придвинулся ближе. — Скажите, пожалуйста, Алексей, а кто та девушка, которую я встретил в коридоре? Красивая, чернявая, в светлом платье?

Алексей Яковлевич нахмурился. Все дамы, кроме одной, были здесь. Неужели Арина уже приехала? Что ж, это возможно, хотя она говорила, что немного опоздает…

Он кивнул, стараясь сохранить спокойствие.

— Я понял, о ком вы говорите, — произнёс он. — Это моя родственница, Арина Михайловна.

— Странно, — удивился Николай. — Она назвалась другим именем. А скажите, она замужем?

Сергей Павлович рассмеялся:

— О, друг, неужели существует девушка, способная покорить ваше сердце так быстро? Говорят, вы противник женитьбы.

— Слухи лгут, — ухмыльнулся Николай Воронцов. — Я противник женитьбы до тех пор, пока не встречу ту самую. Но эта девушка мне очень понравилась. Так она замужем или нет?

Алексей Яковлевич, полагая, что речь шла об Арине, произнёс мрачно:

— Пока нет… — сделал ударение на слове «пока». Ему не понравилось, что девушка, к которой он питал определённые чувства, могла заинтересовать его соседа.

Но Воронцов пропустил его интонацию мимо ушей и мечтательно посмотрел на входную дверь. И вдруг в проходе появился стройный силуэт. Чёрные волнистые волосы были разбросаны по хрупким плечам, а светлое кремовое платье блестело под светом люстр.

— О, это она! — радостно обернулся Николай к Алексею Яковлевичу и Сергею Павловичу. — Та самая прекрасная леди. Так кто она? Как её, вы говорите, зовут?

Но, заметив невероятное ошеломление на лицах обоих, он замер и недоумённо уточнил:

— Что происходит? Чему вы так удивлены?

— О, Боже! Этого не может быть! — выдохнул Алексей Яковлевич и на всякий случай потёр глаза, проверяя, не подводит ли его зрение…