Глава 18. Словесные схватки…

Алексей Яковлевич сорвался с места и поспешил навстречу девушке. Воронцов удивлённо обернулся к Сергею Павловичу.

— А что происходит? Что не так? — уточнил он.

Друг хозяина поместья до сих пор не мог прийти в себя и лишь открывал рот для ответа, но ничего не произносил. Он долго не сводил глаз с очаровательной брюнетки, но через некоторое время всё-таки отмер. Наконец Сергею Павловичу удалось повернуть взгляд к Николаю Воронцову, и он произнёс:

— Просто эта девушка — супруга Алексея Яковлевича Разумовского, Марта Разумовская…

Капитан в отставке побледнел. Разочарование волной пронеслось во взгляде, и он с некоторой тоской опять посмотрел в сторону супругов. К этому моменту Алексей Яковлевич уже находился рядом с женой и о чём-то мило с ней беседовал. Она мягко улыбалась ему в ответ.

— Как жаль! — вздохнул Николай Воронцов. — Надеюсь, Алексей простит мне столь чудовищную ошибку, — произнёс он, как будто был в чём-то виноват. — Я, право, серьезно напутал…

— Это неудивительно, — ответил Сергей Павлович, продолжая со странным недоумением наблюдать за своим другом и его женой. — Обычно Марта Михайловна выглядит совсем иначе. Даже не представляю, что с ней могло произойти.

— Правда? — удивился Николай Воронцов. — Но ведь женщины в принципе непредсказуемы и могут быть совершенно разными…

— О, вы не представляете, о чём речь! Эта девица, она…

— Здравствуйте, Николай! — бархатный женский голос прервал речь Сергея.

Оба мужчины обернулись и увидели перед собой трёх улыбающихся девушек. Одна из них с особенным вниманием смотрела в глаза Николаю Воронцову. Тот мягко улыбнулся и произнёс:

— Здравствуйте, Лидия! Рад вас видеть!

— О, я тоже рада вас видеть, дорогой Николай! Позвольте представить вам моих кузин. Это Светлана, это Розалия.

Две девушки, очень похожие друг на друга блондинки с завитыми волосами и большими серыми глазами, учтиво кивнули. Их затянутые в перчатки руки так и норовили взлететь вверх для поцелуев, но Николай Воронцов просто кивнул в ответ.

Девушки разочарованно переглянулись. И хотя обеим было не больше двадцати лет, Николай Воронцов, похоже, в их глазах считался весьма завидной партией. Поэтому его возраст их ничуть не смущал. Перебросившись с девицами парой вежливых фраз, капитан снова отвернулся и продолжил разглядывать Алексея Яковлевича и его жену. Лидия отошла в сторону, отвлекшись разговором с Сергеем Павловичем, а две девчонки недовольно поджали губы. Им очень хотелось привлечь внимание Николая к себе.

Увидев же, кого он рассматривает, одна из них — Светлана — презрительно скривилась.

— О, вы ведь не знакомы с Мартой Разумовской?

Розалия резко прервала сестру:

— Не называй её Разумовской. Справедливости ради она должна была остаться Орловской. Алексей Яковлевич так или иначе разведётся с ней.

Николай изумлённо обернулся и посмотрел на девиц вопросительным взглядом. Столь дерзкие речи его ошеломили. Девушки, обрадовавшись, что он наконец-то прекратил разглядывать «никчёмную» женщину, не заметили стальных ноток в его голосе.

— Вы действительно говорите о супруге Алексея Яковлевича?

Светлана ухмыльнулась, радуясь, что может поделиться потрясающей сплетней.

— Всем известно, что Алексей Яковлевич, очень красивый, влиятельный аристократ столицы, отчаянно хотел жениться на Арине Орловской. Но тесть обманул его и вместо Арины подсунул графу её старшую сестру — уродливую, глупую и крайне некультурную девицу. Так что этот брак обречён. Неужели вы не слышали об этой дикой истории, Николай?

Капитан напряжённо сжал челюсти. Все эти россказни были ему отвратительны, к тому же, они казались ему лживыми до невозможности.

— Но я не вижу никакой уродливой женщины, — произнёс он напряжённо, стараясь не выдать гнева и отвращения, которые обуревали его. — Я вижу красивую молодую женщину, поэтому ваши разговоры кажутся мне крайне неуважительными и неуместными, дорогие барышни.

Светлана и Розалия вспыхнули, их щёки залились румянцем, глаза широко распахнулись. Девушки напряжённо переглянулись, а потом одновременно в раздражении поджали губы.

— Однако вы крайне неучтивы, Николай, — произнесла Розалия. — Это как-то нехорошо с вашей стороны.

Мужчина не удержался и закатил глаза.

— Думаю, нехорошо — это обсуждать хозяйку поместья, в котором вы находитесь, — произнёс он холодно и отвернулся, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать подобное знакомство.

Девушки фыркнули и, приподняв юбки, демонстративно удалились. Весь оставшийся вечер они бросали на Николая Воронцова гневные взгляды, а после этого случая по всей столице разлетелась сплетня, что завидный жених — откровенный грубиян…

* * *

Как только я вошла в большую гостиную, все взгляды обратились ко мне. Взгляды удивлённые, непонимающие, оценивающие. Очень быстро глазами нашла Алексея Яковлевича. Тот смотрел на меня в таком шоке, что я не удержалась от смешка.

— Что, не узнал? Муж объелся груш… — пробормотала себе под нос.

В тот же миг он сорвался с места и поспешил ко мне нервной походкой. Уж не выгнать ли собрался? Смотрит, как на врага народа. Однако, в паре шагов от меня муж остановился, разглядывая с ног до головы ошеломлённым взглядом. Дольше всего остановился на лице, словно не мог поверить в то, что это действительно я, то есть его «никчёмная и уродливая» Марта. Хотя я всего лишь воспользовалась косметикой. И немножечко оправилась от последствий отравления.

— Ты странно выглядишь, — вырвалось у него, а я закатила глаза.

— Ох, и комплимент! А вы бы предпочли, чтобы я выглядела, как раньше? — съехидничала и при этом мило улыбнулась я. Со стороны могло показаться, что мы с мужем полны расположением друг ко другу.

Алексей Яковлевич сразу же вспыхнул. Кажется, моя язвительность пришлась ему не по нраву. А чего он, интересно, ждал с таким приёмом?

— Ты снова остришь, Марта? — процедил он. — Я-то думал, что перемена во внешности произвела благотворную перемену и внутри…

«О, ты тоже можешь язвить?» — подумала я.

— Как вы видите, перемена внутри тоже есть, — ответила я мягким тоном, изображая саму любезность. — Я просто больше не позволяю вытирать об себя ноги. Кажется, это впечатляющее изменение, разве не так?

Намёк Алексей Яковлевич понял. Помрачнел, посуровел, ноздри стали шумно раздуваться. Но, естественно, свой порыв он сдержал — репутация была превыше всего, даже гнева.

— Веди себя прилично, — процедил он сквозь зубы. — Мне и так из-за тебя неприятностей хватает. Вся столица смеётся над моей несчастной судьбой.

— Сочувствую вашему горю, о жертва домашнего насилия! Однажды газеты так и напишут: скандал в семье Разумовских. Жена своими выходками свела достопочтенного графа в могилу… — проговорила насмешливо, с удовольствием понаблюдая, как Алексей покраснел от гнева, после чего развернулась и направилась к дивану неподалеку, который как раз пустовал. Рядом стоял столик со сладостями и напитками. Схватив бокал, я аккуратно села на край дивана и расслабилась.

Отсюда я могла наблюдать за гостями, которые откровенно наблюдали за мной. Несколько девиц буквально не сводили с меня глаз и шушукались. Мужчины тоже поглядывали, особенно вон тот… Ах да, узнаю его. Это же тот самый Николай. Кажется, Воронцов. Мы столкнулись в коридоре. Правда, сейчас он какой-то мрачный. Наверное, наговорили ему обо мне всяких гадостей, вот он и растерял своё расположение…

Стало как-то неприятно. Буквально единственный человек из аристократов, который отнёсся ко мне благосклонно, и тот теперь, скорее всего, уже насмешник и враг. Я опечаленно выдохнула. Несмотря на то, что я обросла бронёй и не собиралась воспринимать унижения всерьёз, всё равно было тяжело. Часто накатывало острое чувство одиночества. Ведь даже Эльза Васильевна, с которой у нас сложились довольно хорошие отношения, была такой же жертвой, как и я. Это скорее я помогала ей, чем она мне. Мне же приходилось сохранять лидерскую роль в наших отношениях. А лидеры, как известно, всегда одиноки.

Отпив из бокала, я с удовольствием отметила, что напиток очень хорош, кажется, безалкогольный — так, компотик. Но долго пребывать в одиночестве мне не пришлось. Ко мне подошёл молодой человек необычной наружности. Он был чуть полноват, у него намечалась лысина, но выглядел он очень самоуверенно. Кажется, мой муж стоял как раз рядом с ним, когда я вошла. Может, товарищ его какой-то.

Мужчина коротко поклонился и спросил разрешения присесть рядом. Я равнодушно пожала плечами:

— Как хотите, — и отвернулась, демонстративно делая ленивый глоток.

— Марта Михайловна, — обратился он ко мне, словно мы были знакомы. — Надеюсь, вы помните меня. Меня зовут Сергей Горский. Я друг вашего супруга…

«Уж не тот ли это Сергей Павлович, который частенько приходит в этот дом?» — подумалось мне.

— Скажите, Марта Михайловна, каким образом с вами произошло столь необычайное преображение? Помнится, вы совсем недавно выглядели иначе, — проговорил Сергей Павлович, и я сразу уловила в его голосе насмешливые нотки.

Всё ясно. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Если этот тип дружит с моим мужем, значит, он ничем от него не отличается.

— О чем вы? — с фальшивой улыбкой обратилась я к нему. — Сергей Павлович, о каком преображении речь? Я такая же, как всегда…

Мужчина удивлённо приподнял брови.

— Ну, не скажите. В последний раз, как мы виделись, вы выглядели гораздо хуже и едва не упали в обморок при виде меня.

Всё ясно. Очередной сплетник, пытающийся смутить бедную Марту. Но я не Марта. Я — Мара. Моя улыбка стала шире.

— Как жаль, Сергей Павлович, мне очень-очень жаль.

На лице мужчины появилось недоумение.

— В каком смысле? Отчего вам жаль?

— Мне очень жаль, что в таком молодом возрасте у вас такие серьёзные проблемы с памятью.

Лицо его странно вытянулось.

— Да нет, у меня всё отлично с памятью, — попытался опровергнуть он, но я его резко прервала.

— Простите, но это не так. Может быть, вы страдаете даже галлюцинациями или ещё чем-то подобным. А может, в тот раз, когда мы виделись, вы слишком много выпили, потому что зрение однозначно вас подвело…

Сергей Павлович явно выпал в осадок. Он смотрел на меня хмуро, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьёз. Я же всеми силами сохраняла на лице снисходительно-серьёзное выражение.

— Послушайте, — по-свойски похлопала я его по плечу. — Вам сколько лет? Тридцать есть?

Мужчина осторожно кивнул, явно пытаясь понять, куда я клоню.

— Так вот, учёные говорят, что после тридцати у человека начинается усиленное старение нервных клеток. Вы знаете, что такое нервные клетки?

Я несла полную чушь. Но главное в таком деле — это нести чушь с очень умным и уверенным видом.

Сергей Павлович выглядел так, будто понятия не имел, о чем я говорю. Возможно, в этой эпохе нервные клетки еще не открыли. Или он отвратительно разбирался в науках.

Сергей Павлович подумал немного, но вскоре важно кивнул, стараясь не ударить лицом в грязь.

— Так вот, нервные клетки не восстанавливаются, — произнесла я заговорщицким тоном. — И если человек балуется вредными привычками (курение, алкоголь, беспорядочные связи), нервные клетки умирают, и у него случаются провалы в памяти. Иногда доходят и до галлюцинаций — он видит то, чего на самом деле не было. Посмотрите на меня, — я указала на себя пальцем. — Разве вы помните такую Марту Разумовскую?

— Честно говоря, нет, — Сергей Павлович был очевидно серьезно сбит с толку. — Вы будто другой человек.

— Вот-вот, — подхватила я. — Примите мой совет: начните правильно питаться. Побольше фруктов, овощей. Займитесь спортом или хотя бы каким-то физическим трудом — ведь у вас тревожные звоночки. Я всегда была милой собеседницей и во всех отношениях приятной девушкой. Если вы этого не помните, нужно пролечиться… Так что желаю вам здоровья и всего наилучшего!

С ослепительной улыбкой я поднялась на ноги, отсалютовала ему бокалом и направилась дальше, собираясь выйти на балконную террасу, притаившуюся у противоположной стены.

Внутри всё кипело от ликования. Сталкиваясь с такими людьми, я испытывала огромное удовлетворение, обводя их вокруг пальца. Да, это была всего лишь игра — детская, простая, почти бесхитростная. Но, похоже, никто из них не ожидал от Марты подобного, и Сергей Павлович тоже повёлся.

В кругу подобных аристократов не принято вот так прямо насмехаться друг над другом. Только за глаза. Хотя в том, что последнее утверждение не совсем правда, я убедилась буквально через минуту.

На террасу я так и не вышла. На встречу мне двинулись три девушки. Две из них были очень похожи, как близкие родственницы, а третья — высокая, рыжеволосая и зеленоглазая — выделялась среди них. Все трое странно улыбались и смотрели на меня, как хитрые лисицы. Я притормозила, готовясь к очередной схватке…