Глава 19. Испорченные…

— Добрый вечер, Марта Михайловна! — учтиво поздоровалась со мной одна из двух блондинок, которая повыше. — Чудесный вечер, не правда ли?

— Да, отличный! — сдержанно ответила я, напряженно разглядывая странную троицу. Светловолосые девушки были очень похожи друг на друга, но все-таки не являлись близнецами. А вот рыжая бросалась в глаза… абсолютным отсутствием вкуса, потому что при столько ярком медном цвете волос надела оранжевое платье! Безвкусица…

— Ваш супруг был очень любезен, что позволил всем нам вновь побывать здесь, — продолжила девица слащавым тоном. — Жаль, конечно, что в последнее время такие встречи (которые были раньше регулярными), стали проходить столь редко. Вы ведь знаете, что еще в прошлом году Алексей Яковлевич приглашал нас с сестрой, — она указала на другую блондинку, — и с подругой на ужины едва ли не каждые две недели. Ну да, откуда вам знать, вы же еще не были его женой и даже не помышляли ей стать, ведь правда?

Я чувствовала, что меня пытаются загнать в ловушку, поэтому ответила крайне скупо:

— Правда.

Они ожидали какого-то продолжения, но не дождались, поэтому инициативу в свои руки взяла другая блондинка.

— А скажите-ка, дорогая Марта Михайловна, — она пододвинулась ближе и загадочно сверкнула серыми глазами, — правда ли, что ваш отец поменял вас с сестрой прямо перед входом в опочивальню, так что Алексей Яковлевич женился на Арине Михайловне, а ночь провел с вами?

У меня даже глаза раскрылись шире от изумления. Вот уж не думала, что кто-то из местных решится задавать настолько провокационные вопросы с их-то «вежливостью». Остальные девицы навострили уши и фактически перестали дышать, желая услышать ответ или же увидеть мою позорную растерянность. Я действительно растерялась, но всего на мгновение, после чего мило улыбнулась, тоже придвинулась поближе к блондинке и заговорщическим тоном прошептала:

— Знаете, дорогая, мне кажется, вы ещё слишком малы, чтобы я могла говорить с вами о таких… г-м-м… вещах. Это разговоры только для взрослых. Сколько вам лет, дорогая? Четырнадцать? Или уже всё-таки стукнуло пятнадцать?

Самодовольная улыбка сползла с лица блондинки. Она подняла на меня непонимающий взгляд, потом поняла, что я над ней откровенно насмехаюсь, и начала гневно скрежетать зубами.

— Мне двадцать один! — возмущенно бросила она. — Неужели этого не видно? Вы что, совсем слепы?

— Двадцать один? — притворно удивилась я. — А я думала, только маленькие девочки носят на одежде столь милые розовые бантики.

Я указала на лиф её платья, где эти бантики были пришиты в ряд. Девица буквально разъярилась и притопнула ногой.

— Вы еще и невежественны, Марта Михайловна! — воскликнула она. — Это последний писк моды. Даже княгиня не брезгует подобными украшениями!

— О! А вы, значит, княгиню копируете! — парировала я насмешливо. — Но, боюсь, до княгини вам очень далеко.

И улыбнулась шире.

— Ну что ж, барышни, — поспешно добавила я, напуская на себя благодушный вид. — Спасибо за общение, я, пожалуй, пойду, — кивнула каждой и, приподняв юбки, собралась удалиться на балконную террасу.

Но рыжая девица вдруг остановила меня.

— Глядя на вас, — произнесла она с презрением, — сразу становится понятно, почему вся столица говорит о вашем скором разводе с Алексеем Яковлевичем.

Я замерла и медленно развернулась, посмотрев этой нахалке прямо в глаза. Изобразила легкую насмешку.

— Не думаю, что вы компетентны говорить о чьем-либо внешнем виде, юная леди, — произнесла я наставительным тоном, а когда девчонка собралась ответить мне что-то колкое, добавила: — У вас замечательные рыжие волосы, и при этом вы надели оранжево-персиковое платье? В нем вы больше всего напоминаете перезрелый абрикос…

Девица вытаращила на меня глаза и посмотрела с диким возмущением, а одна из блондинок не удержалась и прыснула в кулак. Рыжая вспыхнула от обиды. Поджала губы и, стремительно развернувшись, утопала прочь. Я посмотрела на блондинок, которые пытались лихорадочно придумать еще какую-нибудь гадость, и строго произнесла:

— Думаю, наше знакомство пора заканчивать, барышни, а то тоже попадете впросак. Не помню ваших имен и вспоминать не хочу, поэтому просто прощайте…

Развернувшись, я направилась дальше, полностью игнорируя возмущенное сопение сестер позади себя. Какие глупые гусыни, подумалось мне. Молодые, недалекие, высокомерные. Как же сильно это общество испорчено и пропитано эгоизмом! Неужели здесь нет нормальных людей? Что за мир такой?

На террасе оказалось довольно прохладно. Я не была готова к такой температуре и поежилась, но решила постоять тут хотя бы немного. Опустила руки на кованые перила, посмотрела вниз и поняла, что во дворе сейчас совершенно темно — ничего не видно. А на небе сияют мириады прекрасных звезд, и среди них ни одного знакомого созвездия. Навалилась тоска. Редкое для меня состояние, честно говоря. Тоска по прежней жизни, по нормальным людям, которые хоть иногда, но все-таки встречались мне. Тоска по свободе…

Да, здесь я находилась в клетке и была вынуждена воевать. Может, всё-таки стоит уйти отсюда? Этого жаждет Алексей Яковлевич и его друзья. Да и папаша Марты был бы рад, если бы меня не стало. Но разумно ли это? Я не привыкла бездумно рисковать своим благополучием. В этом мире у меня нет знакомых, нет дома, нет работы и документов. Уйти просто так означало бы, вероятно, попасть в очень непростые обстоятельства. Кому нужна одинокая девица без ничего? Приданое тоже никакое.

Поэтому лучше не рыпаться и продолжать воевать.

Я серьёзно продрогла, оставаясь на балконе более пятнадцати минут, но возвращаться жутко не хотелось. Опять сталкиваться с этими испорченными аристократами, натыкаться на презрительные взгляды… Просто мерзость какая-то. Но меня уже ощутимо трясло от холода, и я решилась вернуться.

Однако не успела сделать и нескольких шагов к двери, как кто-то появился в проёме. Замерла, невольно встревожившись. Через мгновение навстречу мне вышел мужчина, и я узнала его — это был тот самый Николай Воронцов.

Ну, прекрасно! Теперь и с ним придётся бодаться. Наверняка тоже начнёт надо мной издеваться. Но, к моему удивлению, мужчина мягко улыбнулся и проговорил:

— Простите за беспокойство, Марта Михайловна. Я захотел представиться поближе. Меня зовут Николай. Фамилия — Воронцов. Капитан в отставке.

— Да, я запомнила ваше имя, — произнесла я сухо, пытаясь понять, что ему от меня надо. — Как вас по отчеству, Николай?

— Прошу вас, называйте просто по имени, — вдруг ответил он, и я удивилась ещё больше. Что за блажь такая?

— Хорошо, Николай, — ответила я как можно более равнодушно, всё ещё ожидая от него какой-нибудь гадости.

Но он прошёл вперёд, остановился неподалёку от меня у перил и мечтательно посмотрел в звёздное небо.

— Сегодня очень красиво, не правда ли?

— Да, — ответила я, стараясь держать голос ровным, хотя зуб на зуб не попадал.

— Жаль, что такой хороший вечер иногда портят злые языки, — продолжил Николай, изрядно ошеломляя.

О чём это он? Что за странный намёк?

— Ничего страшного, — сказала я осторожно, внимательно наблюдая за его профилем. К слову сказать, профиль был довольно интересным. Не столь впечатляющим, как у Алексея Яковлевича, но очень мужественным. — Если не обращать внимания на глупости, которые несут эти языки, то настроение даже не испортится…

— Правда? — искренне удивился Николай и повернулся ко мне. Его губы норовили приподняться в лёгкой улыбке. — Вы очень интересно говорите, Марта Михайловна.

— Называйте меня просто Мартой, если уж вы для меня — Николай… — я решила действовать твердо и уверенно. Авось испугается и отстанет…

— Спасибо, — кивнул мужчина и снова посмотрел в небо. — Так вот, повторюсь, вы очень интересный человек, Марта. Должен признаться, я наблюдал за вами. Вы так легко нашли язык с каждым, с кем вам пришлось говорить. Я, конечно, не слышал этих разговоров, но по выражению вашего лица видел, что вы… способны дать ответ на любой вопрос.

Я усмехнулась. Кажется, кое-кто откровенно льстит. Но зачем ему это? А вдруг его послал муж, чтобы выведать моё настроение и впечатления? Что, если это всего лишь ловушка, в которую я могу попасть по своей доверчивости?

Душа покрылась холодом.

— Никаких таких талантов во мне нет, — произнесла я спокойно, но с явной прохладой. — Я просто люблю справедливость. Как люди поступают со мной, так и я буду поступать с ними. Ведь это правильно, не правда ли?

Николай неопределённо кивнул. В этот момент меня пробрало дрожью так сильно, что я невольно вздрогнула. И только сейчас он понял, что я откровенно замёрзла. Мужчина мгновенно дернулся, резко снял с себя камзол и, не спрашивая моего разрешения, набросил мне на плечи. Одежда пахла цветочным мылом и чем-то, напоминающим табак. Стало тепло и уютно, но в то же время жутко неловко.

— Простите, но этого не нужно, — сурово произнесла я, пытаясь снять камзол.

— Пожалуйста не снимайте, вы замёрзли! — встревоженно произнес мужчина. Постойте так немного, а ещё лучше давайте вернёмся внутрь.

Я смотрела на Николая, искренне пытаясь разгадать его мотивы. Не удержавшись, спросила прямо:

— Кто вас подослал?

Лицо мужчины удивлённо вытянулось, а около губ появилась обиженная складка.

— Обижаете, Марта Михайловна, — так и сказал он. — Но я вас не виню. Скажем так, я прекрасно понимаю, с какими хищниками вы сталкиваетесь на таких вечерах, поэтому могу понять вашу подозрительность. Но вы должны мне поверить — я не лукавлю. Я искренен с вами.

Я криво усмехнулась.

— И зачем это нужно, Николай Воронцов?

Мужчина выдохнул и снова отвернулся к звёздам.

— А вот об этом, пожалуй, я умолчу, — произнёс он несколько тоскливо и загадочно, чем очень меня удивил.