Глава 55. Безумица…

В темнице оказалось настолько мрачно, что я невольно вздрогнула и сильнее закуталась в тёплый плащ. Мысль о том, что Арина сидит в одной из этих жутких камер, привела меня в замешательство. Впрочем, я-то её туда не сажала — она сама выбрала такую судьбу.

Николай шёл рядом, внимательно следил за моим состоянием и держал под руку. Солдаты и караульные, которых мы встречали, уважительно кланялись и отдавали честь. Он коротко им кивал. Рядом с ним я чувствовала себя уверенно, но угнетающая атмосфера темницы всё же действовала мне на нервы.

Большая часть камер, мимо которых мы проходили, была пустой. Кажется, на этом уровне долго не задерживаются. Но когда мы спустились в подвальные помещения, всё стало выглядеть иначе. Здесь находились камеры для женщин. Узницы смотрели на нас затравленными взглядами, полными ненависти. Кто-то кричал вслед, кто-то плакал. Мне становилось всё более неуютно. Я даже пожалела, что согласилась сюда прийти.

Когда длинные коридоры закончились, мы остановились перед одиночной камерой, полностью изолированной от остальных. Конвоир достал ключи, открыл крепкую деревянную дверь, заглянул вовнутрь, убедился, что узница на месте, и пригласил нас войти. Николай шагнул первым, я последовала за ним.

Картина оказалась удручающей. Камера была холодной. Стальные стены казались влажными, местами поросли мхом. На узкой койке сидела Арина. Она была тепло одета. Правда, дорогое пальто, конечно, утратило вид за две недели её пребывания здесь. Волосы ее были всклокочены, один сапог лежал на полу. На голой ноге висел наполовину слезший носок. Это обстоятельство меня удивило — Арина всегда была аккуратной.

Когда она подняла на меня взгляд, я увидела в её глазах… безумие. Как иначе объяснить пустое и равнодушное выражение на ее лице?

Арина замерла, смотря сквозь нас, а потом наконец нахмурилась, словно только сейчас поняла, что к ней вошли. Глаза её были большими, затуманенными, и впились исключительно в меня. Вдруг она совершенно неожиданно вскочила и яростно закричала:

— Я ненавижу тебя!

Её руки сжались, лицо раскраснелось, а тело затряслось, словно в лихорадке. Я отшатнулась от этого дикого зрелища. Но в следующий же миг Арина осеклась и рухнула на каменный пол, оставшись лежать на нем неподвижно. Николай быстро подбежал к ней, похлопал по щекам, осторожно поднял и уложил на койку. Он повернулся ко мне и произнёс напряжённым голосом:

— Нервы сдают.

Я почувствовала ужас. Да, Арина совершила серьёзное преступление — покушение на убийство, — но мне вдруг стало просто нехорошо от всего происходящего в этом ужасном месте. Я подошла к Николаю и дотронулась до его плеча.

— Мы можем для неё что-то сделать?

Жених посмотрел мне в глаза и легко прочитал мои мысли.

— Какая же ты добрая, — прошептал он с лёгкой горечью. — Просто святая! Она хотела убить тебя, а ты уже хочешь её помиловать.

— Мне кажется, она не в себе, — ответила я, сжимая похолодевшие руки. — Может, ей нужно лечение?

Николай скептически взглянул на сестру Марты, которая всё ещё не приходила в себя.

— Не знаю, — произнёс он. — Я лично исследовал это дело и считаю, что она хладнокровно планировала твою смерть. Она бы не остановилась ни перед чем, чтобы довести задуманное до конца. Она должна ответить по всей строгости закона…

— По всей строгости — это как?

— Пожизненное заключение, — сурово ответил Николай.

Я вздрогнула.

— И всё же… существуют ли лекари, которые могут лечить душевные болезни?

— Слышал, в некоторых королевствах такое практикуют, — задумчиво ответил он. — Но боюсь, у нас этим занимаются только священники.

И тут меня осенило: а что, если монастырь?

Я сама удивлялась своим мыслям. Шла сюда, совершенно не думая о том, чтобы проявить милость к этой сумасбродке. Но, увидев всё своими глазами, я поняла, что не смогу спать спокойно, если не попробую помочь Арине. Если её поведение вызвано душевной болезнью, я не хотела бы оставлять её в этой тюрьме.

Когда я озвучила свои мысли, Николай посмотрел на меня задумчиво:

— Заменить тюремное заключение монастырским непросто. Нужно прошение, подписанное самим князем. Ты уверена, что этого хочешь?

— Да, — ответила я твёрдо. — Хочу.

В этот момент Арина застонала и приоткрыла глаза. Несколько секунд она смотрела в грязный потолок, затем резко села и хмуро оглядела нас с Николаем. Её взгляд был немного более осмысленным, хотя ненависть из него никуда не исчезла. Однако в какой-то момент она словно поняла, что ведёт себя опрометчиво. Её глаза наполнились слезами, и, протянув ко мне руки, она прошептала:

— Мартушка, ты пришла спасти меня!

Я была поражена этой переменой и неудавшимся спектаклем. Арина, всегда умело играющая любую роль, сейчас явно утратила свою хватку. Ещё один признак душевной болезни.

Она встала на дрожащие ноги и попыталась подойти ко мне, но Николай загородил ей путь.

— Арина, сядьте на место!

Его голос прозвучал так жёстко, что Арина вздрогнула, поспешно вернулась на койку и, глядя вниз, продолжила плакать, изображая крайнюю степень страданий.

Я решила расставить все точки над i.

— Арина, послушай, — я выступила вперёд. — Если ты признаешься во всём, я попрошу князя не оставлять тебя в темнице, а отправить в монастырь…

Арина посмотрела на меня ошеломлённым взглядом, но тут же разрыдалась ещё сильнее.

— Мартушка, милая, как ты можешь верить в то, что это правда? Да я никогда в жизни не подняла бы на тебя руку! Ты же моя любимая сестра! Меня оклеветали!

Она бы ещё долго выгораживала себя, если бы я не перебила её:

— Арина, хватит ломать комедию. Всё уже доказано. Служанки во всём признались. Никто тебя не помилует. Если ты признаешься добровольно, приговор смягчат. В противном случае ты останешься здесь навсегда.

В глазах Арины отразился ужас. Она громко зарыдала, умоляя о помиловании. Но я понимала, что вестись на это было бы глупо. Её игра стала неумелой, как будто это место лишило её всех прежних навыков.

Я сделала шаг вперёд, присела рядом с ней на койку и коснулась ее руки, заставляя смотреть мне в глаза.

— Арина, — произнесла я мягким, но настойчивым голосом. — Ты моя сестра, и мне тебя жаль. Но твоя вина доказана. Ты действительно хотела меня убить. Об этом знает всё княжество. В последний раз предлагаю: признайся добровольно, и тебя отправят в монастырь. Это намного лучше, чем темница, поверь мне…

Вдруг её взгляд переменился. Из умоляющего и нежного он стал злым и колючим, лицо исказилось в гримасе ярости.

— Это ты во всём виновата! Ты меня подставила! Ты сама нанимала этих женщин, чтобы оклеветать меня! Ты сама пила этот яд, чтобы сделать меня крайней! Всё потому, что Алексей любил меня, а не тебя!

Ситуация начала выходить из-под контроля. Чем больше она говорила, тем ярче блестели её глаза, а голос срывался на крик.

— За что ты так ненавидишь меня? — не удержалась я.

Арина вдруг расхохоталась, как безумная:

— Ты ещё спрашиваешь? Меня всегда ставили тебе в пример! Ты всегда была лучше, умнее, успешнее, а я на твоем фоне казалась ничтожеством!!! Отец так и говорил: мол, Марта умна, как все Орловские, порода! А меня называл огрызком материнской линии! Огрызком, представляешь??? Он всегда презирал родственников нашей матери, называя их тупыми, а затем добавлял, что я такая же, как они. Да, потом я повзрослела и стала красивой. Отец перестал меня унижать, но… я-то знаю, что он просто решил сбыть меня, как выгодный товар. В его глазах я навсегда останусь тупым огрызком!!! Поэтому ты тоже должна была стать его разочарованием, должна, ты слышишь??? Ходила всегда гордая и неприступная, как не от мира сего! Но чем ты лучше меня???

Признания Арины звучали, как крики отчаяния, обнажая глубину боли и зависти, которые разрушили её изнутри. Понятно, что с таким багажом человеку просто невозможно остаться нормальным и адекватным…

Боже, Михаил Всеволодович оказался настоящим монстром! Как же можно было так издеваться над собственными детьми, чтобы из одной сделать забитую тряпку, а из другой воспитать завистливую убийцу???

Выходит… именно он наш серый кардинал? Именно его непомерная гордыня создала чудовищную ситуацию между сестрами? Да, действовал Михаил Всеволодович несознательно, но в итоге, он погубил обоих своих дочерей…

В очередной раз жуть берет от той ответственности, которая лежит на родителях. Ведь детей нужно и любить, и воспитывать правильно…

Меж тем Арина продолжала:

— Думаешь, я не знаю, что ты воровала яблоки из кухни? А романы, которые матушка запрещала читать… ты же прочла их все, таская из комнаты Нюрки-банщицы! Ты обожала всякие развратные штучки, а строила из себя святую! Я всегда мечтала разоблачить тебя, но ты каждый раз выкручивалась! — Арина подняла на меня взгляд, полный злости. — Я поклялась, что однажды получу статус и положение выше твоего, и ты будешь унижена!

Я слушала её и с трудом понимала, о чём она говорит. Это был какой-то бред. Марта, которую я знала, была совершенно другой.

И тут меня осенило: у Арины, похоже, давно развились навязчивые идеи и мании. Все люди для них интриганы, порочные и лицемерные. Каждого они желают уличить в том, чем больны сами. У Арины все гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд… Типичное проявление психического расстройства.

— Но как ты могла допустить мысль об убийстве? — спросила я возмущённо. — Я ещё могу понять соперничество между сёстрами, попытки доказать что-то родителям… но убить?

Арина снова задрожала, её лицо исказилось от ярости, а голос сорвался на крик:

— Ты отравляла мою жизнь своим существованием! Я должна была отплатить тебе тем же!

Какое искрометное сравнение! Марта отравляла ее морально (якобы), так что она просто решила ответить тем же и отравить физически? Око за око? Вот только сплошные надуманные поводы…

Руки Арины сжались в кулаки.

— Именно ты уговорила отца отдать тебе Алексея Яковлевича! — Она выкрикнула это с такой ненавистью, что я невольно вздрогнула. — Да, я знаю правду. Ты бегала за ним, уговаривала, чтобы он не расторгал помолвку с Разумовским! Ты лишила меня всего! Моего шанса выбиться в люди, получить богатство, славу и почитание. Это всё из-за тебя! Ты разрушила мою жизнь. Я ненавижу тебя!!!

Её голос эхом разлетелся по темничному помещению. Николай резко вмешался, видя, как Арина качнулась в мою сторону, растопырив пальцы. Он сдёрнул меня с лавки и поставил позади себя.

Я тяжело выдохнула.

— Нам срочно нужен священник, — сказала я тихо, обращаясь к Николаю. — А ещё мне нужно увидеть князя…

* * *

Когда мы вышли из мрачной темницы, воздух двора показался мне одуряюще свежим. Это помогло успокоиться, но руки всё ещё дрожали. Николай приобнял меня, пытаясь согреть.

— Марта, прости, что тебе пришлось через это пройти. Но я подумал, что этот разговор необходим. Правда, я не ожидал, что Арина окажется в таком состоянии… Честно говоря, такие, как она, в темнице долго не живут…

— Она безумна, — сказала я с горечью. — Но я не хочу её смерти.

— Тогда ты должна поговорить с князем лично. Думаю, он может согласиться отправить её в монастырь, но это потребует твоих усилий.

— Я готова, — твёрдо ответила я.

Я понимала, что должна довести дело до конца не ради родителей Арины, которые молили о снисхождении, и не из-за показной добродетели. Нет, я хотела сделать это потому, что в мире, где я выросла, меня научили не только давать отпор, но и прощать. Простить не означает всё забыть и сделать вид, что ничего не было. Простить — это прекратить ненавидеть, вот и всё. Я прощаю Арину и больше не держу на нее зла. Но видеть её в этой жизни больше однозначно не желаю. И это тоже есть прощение….

Мы отправились во дворец князя Яромира. Пока шли по широким, украшенным золотом и бархатом коридорам, я замечала, как многие служащие почтительно кланялись Николаю.

— Они тебя знают? — спросила я, удивлённо подняв бровь.

— В какой-то степени, — усмехнулся жених. — Было время, когда я буквально жил здесь. Князь любил слушать мои рассказы о военных походах, — на его мужественном лице вновь появилась серьёзность. — Яромир — сторонник справедливости. Делай упор на этом, и он обязательно тебя услышит…

— Спасибо, Коленька… — прошептала я, чувствуя, как внутри меня загорается решимость и большая благодарность судьбе за этого мудрого и надежного человека…