Глава 17

Захожу в спальню, где, кажется, ничего не поменялось с момента моего отъезда. Папаша сохранил в первозданном виде. Вопрос «зачем?» я задавал неоднократно, так и не получив ответа. Скидываю шмотки, выключаю свет и валюсь на кровать.

Устал. Настолько, что в висках пульсирует, а тело ноет, взывая к совести и умоляя отдохнуть. Закрываю глаза, надеюсь на тишину и покой, но тут же слышу скрежет, словно кто-то тащит по полу нечто тяжёлое и издающее противные звуки. И, судя по всему, звук доносится из соседней комнаты, где находится… Майя. Открываю глаза, вылупившись в темноту и прислушиваясь. Так, Цветочек начала разносить дом отца.

Он даже не представляет, кого приютил. Его дом-музей, обставленный антиквариатом и редкими вещами, которые были выкуплены на аукционах, рискует стать свалкой из обломков. Ей даже делать ничего не нужно – привычный режим жизни Майи уничтожает окружающее пространство.

Скрежет стихает, переходя в зловещую тишину. Неприятную и предвещающую нечто страшное. Улавливаю шорох, который становится громче, но местонахождение источника уловить не могу. Звук приближается, и не сразу понимаю, что доносится из-за балконной двери, а затем она распахивается, нечто цепляется за тонкую занавеску, валится на пол, срывая ткань, и начинает крутиться.

Щёлкаю ночник и замираю, увидев двигающийся клубок, который катается по полу. Не сразу понимаю, что это Цветочек, запутавшаяся в нескольких метрах ткани и неспособная выбраться из тюлевой ловушки. Машет руками и ногами, не найдя выход, но молчит. С трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать, наблюдая умопомрачительную картинку, и жду, когда битва с занавеской будет окончена. Майя выдыхается через несколько минут затихнув.

– Не ушиблась, милая? – задаю вопрос, давясь смехом, с нетерпением ожидаю, что она скажет.

– Помоги, пожалуйста… – скулит и всхлипывает.

Поднимаюсь и сталкиваюсь с проблемой: Цветок так замоталась, что я не могу найти концов. Спустя пять минут общих усилий вынимаю рыжую из «зловещего плена», увидев красную, запыхавшуюся и, главное, голую Майю.

– Там страшно. Я к тебе хотела.

– То есть ты в таком виде лезла через перегородку на балконе?

Скольжу взглядом по её телу, огибая грудь со светло-персиковыми сосками, трепещущий живот и рыжую растительность на лобке, которая привлекла меня ещё в первый день.

– Мои вещи забрали в стирку. Выдали пижаму, а она шёлковая и током бьётся, – морщится, сжимаясь всем телом и закрывая ладонями то, что я уже неоднократно видел. – А ещё по коридору кто-то ходит и, кажется, – переходит на шёпот, – останавливается у моей двери и дышит. Я тумбочку подвинула, чтобы никто не вошёл. Комната огромная, а кровать ещё больше. Там неуютно. Я уснуть не смогу. Можно к тебе?.. – переминается с ноги на ногу, ожидая вердикта.

Молчу, окидывая взглядом, а затем начинаю ржать. Этот рыжий пиздец не перестаёт меня удивлять!

– Можно, – указываю на кровать, и она тут же запрыгивает, укладываясь на краю. – Только ничего не трогай. Спать хочу, – смотрю на ворох ткани, в котором ещё несколько минут назад барахталась Майя и вновь хохочу. – Дай тебе волю, ты всё разнесёшь.

– Я не специально, оно само, – бурчит, закрыв лицо кудряшками.

Клацаю свет, пристраиваюсь рядом с Цветком, которая сразу оказывается под боком, уткнувшись носом мне в рёбра. Она приятно пахнет: чем-то цветочным, лёгким и свежим. Переворачиваю её, подгребая к себе и прильнув всем телом. И оно тело мгновенно реагирует на неё.

Скольжу пальцами по изгибам, собирая предательские мурашки девчонки, которая отвечает рваным дыханием. Сон мгновенно испаряется, и теперь я думаю лишь о её теле, которое, кажется, нашёптывает что-то тихое и манящее, влечёт за собой. Член становится каменным, и я упираюсь стояком в её бедро, показывая, какую ошибку она совершила, придя ко мне.

– Ты хотел спать…

– Хотел, – откидываю рыжие локоны в сторону, проведя языком по шее, – пока ты не ввалилась в мою комнату. Кто же отказывается от того, что пришло к тебе в руки само? К тому же мы не закончили.

Сжимаю грудь, а затем перекатываю между пальцами сосок и кружу вокруг него, делая острым. Она сжимается, ожидая моих действий. Или боится? Перемещаюсь вниз, накрыв лобок и нырнув пальцами по складкам. Откликается, откинув бедро и позволяя проникнуть дальше. Надавив на клитор, в ответ получаю всхлип, продолжая мять притягательный бугорок.

Да, Цветочек, придётся начать сначала и немного расслабить тебя. Настолько, чтобы ты приняла меня и получила толику удовольствия. Быть первопроходцем не самый позитивный вариант, когда хочешь получить нежное тело, насытившись вдоволь, но этот этап придётся пройти нам обоим.

Кружу на клиторе большим пальцем и проникаю в неё, встретив приятную влажность. Заводится мгновенно, откликаясь на мои движения. Интересно, хорёк хоть раз пытался доставить ей удовольствие? Хотя бы пальцами или языком.

– Женишок твой делал так?

Проникаю резче в лоно, прибавив второй палец. Майя выгибается и скулит, сжимает простыню, не зная, куда деть руки.

– Да, но ты делаешь по-другому…

– Как?

– Приятно… Очень приятно…

Вынимаю пальцы, щёлкаю ночник и подминаю Цветок под себя. Хочу видеть её, смотреть, как кончает, захлёбывается, бьётся подо мной.

– Продолжить?

Приподнимаюсь над ней, опершись на локоть и второй рукой ныряю между её ног, вновь скользнув внутрь. Набираю темп, а она лишь стонет, закрыв глаза и неуверенно двигает бёдрами, насаживаясь на пальцы. Чуть сгибаю их, надавливаю на уже изученную точку, и Майя кончает, схватившись за мои плечи и притягивая для поцелуя. Горячая, сладкая и готовая на всё. Тяжело дышит и дрожит, обнимает и обхватывает ногами, заставляя опустить на неё вес моего тела. В момент оргазма она иная: чувственная, яркая, источающая запах похоти и желания. Она горит, подстёгивая гореть и меня.

И пока имею её рот, стягиваю трусы, приготовившись взять то, что меня довольно долго привлекало. Моё. Выебать и успокоиться, удовлетворив необходимость обладания девчонкой. Трахать так, чтобы говорить не могла и ноги утром не сдвинула. Майя отрывается от моих губ, скользит по подбородку, касаясь шеи и прикусывая кожу. Неожиданный порыв, но неумелая ласка заводит. Опаляет дыханием, перемежающимся с тихими стонами, и Майя обхватывает меня ногами, сцепив в замок.

– Не спеши, Цветочек.

– Я тебя хочу… – шепчет, пригвождая взглядом, в котором сейчас мечутся одновременно желание страх. Вряд ли понимает, о чём просит и что последует дальше.

Но в моих силах сделать её первый раз особенным и запоминающимся.

– Не терпится получить опыт, чтобы потом было что рассказать?

– Просто боюсь. Хочу, чтобы всё закончилось быстрее. И… не знаю, будешь ли ты осторожным.

– Я знаю как надо. Но сделаю, как захочу. Тебе остаётся только расслабиться. Могу предложить выпить, – улыбаюсь, вспоминая, как хорёк обманул девчонку.

– Нет! Я хочу помнить. И чувствовать… – проводит пальчиком по моим губам, облизнув свои и приглашая продолжить вторжение.

Что и делаю, вгрызаясь в манящий рот и разводя её бёдра шире. Немного проталкиваюсь в тугое лоно, не встречая сопротивления, скольжу в ней, не решаясь прорваться на полную. С её способностью притягивать неприятности не факт, что всё закончится благополучно. Майя постанывает, откинув голову, не понимая, что это только начало, а что последует дальше…

Резкий толчок, заставляющий её сжаться и вскрикнуть. Прорвался на всю длину, застыв в ней. Член каменный, пульсирует, сжимаемый горячими стенками, а я едва держусь, чтобы не сорваться.

Она часто дышит и наконец открывает глаза, в которых нет слёз, лишь смущение и непонимание произошедшего. Мысленно корю себя за то, связался с катастрофой, но внутри разливается жаркое марево. Хочу подарить Майе наслаждение – взрослое и запоминающееся, чтобы просила повторения и текла на мои пальцы.

– Как впечатления?

– Не очень приятные, – морщится, ёрзая подо мной, но я сжимаю её бедро и фиксирую. – Можешь подвигаться?

Неожиданно слышать от неё подобное. Делаю первый заезд, и Цветочек шипит. Плавно двигаюсь, просунув руку между нашими телами и надавив на клитор. Хочу добавить немного искр и переключить внимание Майи с боли на нечто приятное, что и происходит, когда меня накрывает стон, дающий понять, что сегодня и она может получить удовольствие.

Вхожу на всю длину, кайфуя от тесноты и жара, гостеприимно принимающего меня. Такая отзывчивая, узкая, влажная, моя. Скользить в ней приятно, врываться, чувствуя пульсацию. Спасибо хорьку, что не взял предложенное, потому что сейчас именно я покажу ей, как быть взрослой. Научу её и буду брать сколько пожелаю, пока не надоест. Поэтому отстраняюсь, покидая её тело, и устраиваюсь на коленях. Подтягиваю её, разведя ноги и открыв самое сокровенное. Прикасаюсь пальцами, нежно поглаживаю, а затем ловлю её взгляд, прикованный к члену. Разглядывает, не стесняясь, а затем тянется ладошкой и опускает на плоть, ощутимо сжав.

– Цветочек, не так резко, – предупреждаю, не хочу кончить в её ладошку, ловко скользящую вверх-вниз.

Но она, словно заворожённая, не обращает внимания на мои слова, собственную боль и алые разводы на простыне. Утонула в том, что происходит и выбираться не желает. Поэтому осторожно её толкаю, опрокидывая на спину, широко развожу ноги, фиксируя в коленях, и вхожу на всю длину. Протяжный стон и мой рык, как доказательство, что нам обоим нужно больше. Не думал, что смогу взять её, как пожелаю, но сейчас тараню Майю серией толчков, лаская клитор. Кружу пальцами, вхожу на всю длину, и она заходится в оргазме, сжимая стенками член.

Позволяю отдышаться, окинуть меня пьяным взглядом и притянуть для поцелуя. Разнузданный и пошлый. Раскованная Майя для меня приятное открытие, поэтому сожалею, что не взял её в первый же день. Но ожидание отдаётся сполна. Хочу её всюду, поэтому переворачиваю, ставлю на колени и раскрываю для себя, любуясь умопомрачительной картинкой вида сзади. Не могу сдержаться и прикусываю за ягодицу, помечая то, что присвоил.

– Ай, – хнычет, – Янис, больно!

Мне нравится, как звучит моё имя в её исполнении. Мягко, коротко и притягательно. Пристраиваюсь сзади, надавливая на поясницу Цветочка и заставляя прогнуться. Она пластичная и гибкая, что я понял ещё в клубе, поэтому для неё не проблема подстроиться под меня. Вхожу медленно, понимая, что она сжалась.

– Расслабься, Цветочек, – шепчу, поглаживая бёдра и ягодицы. – Впусти меня. Давай же…

Словно по щелчку, Майя отпускает себя и немного съезжает вперёд. Я в ней, врываюсь, набирая темп. Залипаю, наблюдая, как член исчезает в притягательной дырочке, но стонов не слышу.

– Давай, Цветочек, сделай себе приятное, – хочу, чтобы она поласкала себя.

– Не могу…

– Можешь, – беру её ладонь, направляя между ног, и управляю её пальчиком, который несмело мнёт клитор.

Мой палец поверх её показывает, как нужно. Пара минут, и я убираю руку, понимая, что Цветочек ворвалась в темп, помогая себе достичь пика. Не хочу, чтобы она зажималась, позволяя себе всё.

– Приятно…

А вот теперь слышу приглушённый стон и двигаюсь резче, тараня её и подходя к финишу. И могу кончить так, но хочу чувствовать её всю. Как она содрогается, дрожит, бьётся в моих руках. Заваливаю её набок, пристраиваюсь сзади и обвиваю одной рукой, прижимая спиной к своей груди. Отодвигаю её ногу и вгоняю член. Не даю передышки, вхожу глубоко и резко, терзаю набухший клитор пальцами. Хочу кончить в ней, ощутив и её оргазм. Вряд ли получится одновременно, но давление нарастает, и Майя громко стонет, сжимая меня внутри всё сильнее. Прижимаю теснее, двигаюсь на пределе возможностей, мну клитор, а затем зажимаю двумя пальцами, и Майя содрогается, замирая в моих руках. Несколько глубоких финальных толчков, и я кончаю глубоко в ней. Разносит в щепки от слепящего и болезненного удовольствия. Вторая волна накрывает, когда Майя сжимает член интимными мышцами, выуживая приятные волны.

Я вымотан. Мокрый и уставший, но довольный, что не пришлось вызывать скорую помощь и устранять катастрофу. Падаю на спину, закрыв глаза и качаясь на волнах экстаза. Девчонка – огонь, как я и предполагал. Но это только начало. Для неё.

– Не могу дышать, – тихо произносит и поворачивается ко мне. – Не думала, что это… так приятно.

– А как думала?

– Девочки рассказывали, что больно, некомфортно и даже гадко.

– Просто им мужик попался не тот. Твой хорёк так же сделал бы – погано.

И сейчас мысль, что сучёныш мёртв, греет душу. Нет Тимура – нет доверенности, есть время подумать, как получить всё причитающееся ей по завещанию.

– Почему?

– Потому что первый раз особенный и сложный. Как правило, девушка сомневается «а тому ли я дала». И тут нужно не давить, а набраться терпения и немного подождать, когда созреет.

– О, – ластится, прилипая ко мне, – а ты опытный. Мне повезло…

Оглаживает моё лицо, попеременно прикасаясь то пальцами, то губами, оставляя лёгкие следы и утягивая в ласку. Не привык к нежностям, как правило, переходя сразу к делу и заканчивая на моменте избавления от презерватива. Но сегодня всё по-другому. С ней осторожно и без резких движений. Да и резинка без надобности, чтобы чувствовать мою девочку полностью. Залёт Цветочку не грозит. Не со мной.

– Я бы на твоём месте не был так уверен, – усмехаюсь, поднимаясь и тяну за собой.

Мы потные и липкие. Заталкиваю её в душ, втискиваясь следом. Предварительно настраиваю воду, чтобы девочка-катастрофа не шлёпнулась, и мою её.

– Болит? – накрываю промежность ладонью, чуть надавив.

– Тянет. Пара дней, и пройдёт.

– И мы займёмся сексом по-взрослому, – шепчу на ухо, замечая, как Майя вздрагивает. – Придётся тебе взобраться сверху и основательно меня оттрахать.

– А минет? – обескураживает вопросом. – Я хочу попробовать.

– Хочешь – сделаем. Точнее, ты, а я буду направлять. И не раз. Как минимум два косяка за тобой имеется…

Веду языком по светлой коже, собирая мурашки, и прикусываю мочку, вызвав рваный вдох. Заводится с пол-оборота, что мне только на руку. Одного раза недостаточно, поэтому планирую придержать Цветочек рядом на некоторое время. Что делать потом, определюсь по мере развития событий.

– Хватит плескаться, – вытаскиваю её из душа, понимая, что усталость берёт своё и организм требует передышки, а задержка рядом с обнажённой Майей вот-вот выльется в продолжение, к которому она пока не готова.

Меняю постельное бельё и падаю на спину, получая почти оргазм от предвкушения сна. Цветочек прижимается, свернувшись клубком под боком. Немного изучив её привычки, понял, что она и рядом, и не захватывает в плен конечностями, лишая свободы движений. Способна подстраиваться, и, несмотря на фантастическую способность притягивать неприятности, решать их я уже привык. Или именно так она меня к себе приучает? Вряд ли делает целенаправленно, но и такой вариант исключать нельзя. Майя не дура, хотя и кажется часто такой. Она та, кто хочет быть кому-то нужной. И здесь назревает вопрос – а нужна ли она мне?