Глава 16

Заезжаем на территорию дома, останавливаясь перед крыльцом. Входить не хочется, но охранники ожидают у дверей, всем видом показывая, что зайдут после нас.

– Пошли, Цветочек. И помни – не говори лишнего.

Тяну за собой Майю, оглядывающуюся и с интересом рассматривающую большой холл. Полупустой и неприятный, отдающий эхом негативных воспоминаний. Шаги рассекают тишину, уведомляя хозяина, что к нему пожаловали гости.

– Привет! – Отец спускается по лестнице, но смотрит почему-то на Цветок, спрятавшуюся у меня за спиной и активно дёргающую за руку. Отмахиваюсь, останавливаясь в метре от него. – Как дела? Давно не заглядывал…

– Зачем «приглашал»?

– Вот так сразу? А как же приветствие, дежурный вопрос «как здоровье?». Не будет?

– Прелюдии ни к чему. Повторю вопрос – зачем звал?

– Прошу за мной, – не сводит взгляда с Майи, которая почти врастает в меня.

Разворачивается, шагая по коридору и направляя в нужную сторону. Цветок вновь теребит мою ладонь.

– Что?

– Это он, – испуганно шепчет, выглядывая из-за меня и провожая взглядом отца.

– Кто?

– Тот, за кого Влада хотела выдать меня замуж. Он приехал за полчаса до тебя, и, пока ты говорил с ней об оплате, сидел с Наташей в гостиной. Я должна была уехать с ним в тот вечер.

Да ну нахер… Слова Майи вводят в ступор. Папаша хотел на ней жениться? Зачем? И куда делась моя мачеха? Несмотря на слова девчонки, тащу её в нужном направлении, догоняя отца и желая задать интересующий вопрос.

– Ты развёлся? – бросаю ему в спину, и старик тормозит, резко оборачиваясь.

– А должен? – напрягается, подходя ближе. – Ты что-то знаешь? Слухи долетели?

Мания, появившаяся после побега матери и инцидента с Ольгой много лет назад, не исчезла. Он по-прежнему зациклен на контроле своей женщины. Даже спустя много лет.

– Недавно ты хотел жениться на ней, – отхожу, выставляя Майю вперёд.

Отец смотрит на Цветочек в упор, смущая и заставляя сжаться, а затем ухмыляется и толкает дверь, показывая жестом, чтобы мы вошли. И как только пересекаю порог, понимаю, зачем я здесь.

– Это же папин сейф! – озвучивает мои мысли Майя. – Значит, вы его купили?

Подбегает, осматривая и щупая огромную полутонную махину посреди комнаты. Я видел его много раз, но всё равно впечатлён.

– Много заплатил? – обращаюсь к нему, не поворачивая головы.

– Столько, что вдова Потоцкого может деньги жопой жрать, и всё равно останется.

– Предполагаю, зачем ты меня позвал, – рухнув на диван, жду, когда Цветочек набегается вокруг игрушки и плюхнется рядом. – Но помочь не могу.

– А зачем? – Майя вертит головой, непонимающе поглядывая на нас. – И откуда ты его знаешь? – тычет в отца.

– Во-первых, девочка, это мой сын. – Папаша похлопывает меня по плечу, но я спешу избавиться от его касания, скидывая руку.

– Сын?.. – Цветок захлёбывается удивлением. – Ты Тафанов? Ты знал, что он должен был меня забрать? Ты всё знал? – Её голос звенит, предвещая истерику, которая сейчас ни к чему.

– Не знал, – отвечаю спокойно, говоря правду. – В доме я его не видел, давно не общался, поэтому о планах не осведомлён. Твоя мачеха имя гостя не упоминала. – Перевожу взгляд на отца. – Повторяю – помочь не могу.

– А в чём помочь? – Майя всё ещё не понимает, что задумал отец.

– А сын у меня в прошлом «медвежатник», Майя. Кстати, опытный и способный открывать вот такие штуки, – указывает на сейф.

– Медве… Кто?

– «Медвежатник» – это человек, который может открыть сейф без знания нужной цифровой комбинации, а точнее, просто взломать с помощью специальных средств. За это и срок получил.

– Этот не могу, – остужаю отца, который мысленно уже открыл дверцу и продаёт папки Банкира. – За дверью лист стекла. Если сверло коснётся его и лист треснет, стальные распорки заблокируют сейф изнутри. Ты можешь хоть бомбу на него скинуть, открыть не получится.

– А вот теперь во-вторых, – смотрит на Цветок, которая, открыв рот, вслушивается в разговор. Но я уверен, сейчас она думает лишь об одном – моём имени, которое отец не назвал. – Жениться на тебе я не собирался, но понимал, что возникнут сложности с открытием сейфа, поэтому решил забрать в комплекте.

– Зачем?..

– Потому что ты можешь знать код, – говорю Майе вполне понятные вещи. Мне понятные. Она же далека от подобных проблем. – А точнее, комбинацию: три двузначных числа.

– Но я не знаю, – вскакивает, убеждая нас. – Я никогда не видела, как папа открывал сейф, никогда не слышала никаких цифр. Я вам ничем не помогу…

– Придётся подумать. – Папаша не оставляет шанса свалить прямо сейчас.

Напряжённая поза кричит о нарастающей злости и невозможность веры в слова Цветка. Он отвалил кучу денег за железную коробку в надежде, что я или дочь Потоцкого откроют её. Разочаровываться не согласен, проигрывать тем более.

– Давай завтра, – предлагаю альтернативу. – Я не спал больше суток, она почти столько же. Ужин и отдых поможет настроиться на нужные мысли.

– Сейчас! – рявкает так, что Майя дёргается в сторону, едва не рухнув, но зацепившись за край стола. – Вы оба не покинете это помещение, пока не откроете его, – указывает на сейф, который сейчас выглядит пугающим, а если на секунду представить, что тебя в нём закрыли, становится не по себе. – Ты мой сын – не трону, а она… – дёргает головой, отворачиваясь и едва сдерживая ярость. – Пойдёт в расход.

Удаляется, с грохотом захлопнув дверь и напугав Цветок словами. Она едва сдерживается и всё-таки начинает хлюпать носом. Подманиваю, усаживая рядом и прижав к себе.

– Я правда не знаю… – воет, уткнувшись в мою грудь. – Я бы сказала, честно.

И я ей верю, а Цветок, в свою очередь, верит мне настолько, что выложила бы информацию не задумываясь. И сейчас нужно успокоить девчонку, чтобы она собралась с мыслями и подумала, потому что единственный человек, способный открыть стальной шкаф, пускает слюни на мою рубашку.

– Соберись, Цветочек, – отстраняю девчонку, чтобы стереть слёзы и сосредоточить на важном.

Папаша обещание выполнит, не привык бросаться словами. Билет на свободу для Майи – верный код. Отбиться в одиночку от его охраны я не способен, а ради денег, которые он планирует получить с продажи архива Банкира, и меня снесут. Тёплых чувств к друг другу давно не питаем, а кровная связь – единственное, что не позволяет вцепиться в глотку прилюдно.

– Я не знаю…

– Подумай. Это шестизначный код, три пары цифр от нуля до ста. Не так много, если прикинуть. Возможно, даты рождения или знаковые числа для твоего отца.

Майя молчит непродолжительное время, а затем называет числа, которые я выкручиваю на механическом замке сейфа. Не одного щелчка на круге, что означает – полное несовпадение. В течение двух часов перебираем даты рождения всей родни Потоцких до третьего колена, не найдя нужное. Усталость даёт о себе знать, и я готов выть от желания распрямить спину и поспать полноценных восемь часов. В этот момент на телефон прилетает сообщение: «В расчёте». Глок исполнил заказ, и теперь Майя – официально вдова. Но знать ей об этом пока не стоит, и так событий через край.

– Я хочу есть, – хнычет Цветочек под звуки изголодавшегося организма.

– Потерпи немного. Подумай ещё, – сажусь на диван, прикрыв глаза и откинув голову, чтобы снять напряжение со спины. – Может, отец что-то говорил, просто ты в тот момент посчитала это неважным. Возможно, просил запомнить какую-то комбинацию или присылал сообщение, которое ты не поняла. Или…

– Сообщение… – шепчет Майя и подскакивает. – Ты сохранил вещи? Бумажный пакет, где были шорты, футболка и старый телефон.

– В багажнике.

– Неси.

– Зачем?

– Неси, быстро! Сейчас! – Она взбудоражена, тело пробивает дрожью, переминается с ноги на ногу. – Давай!

Тороплюсь к машине под пристальным взглядом охраны, готовой скрутить меня и затолкать обратно. Но, заметив, что я без девчонки, лишь наблюдают, не совершая никаких действий. Приношу пакет, и Майя достаёт части телефона.

– Не включается. Разрядился. – Включает зарядку и через минуту выдаёт: – Двадцать четыре, одиннадцать, тридцать два.

Набираю числа, уловив щелчок на последнем, а затем, повернув ручку, открываю дверь металлического шкафа, не веря, что Цветок угадала.

– Открыли… – стоит у меня за спиной, разглядывая содержимое, которое, как и предполагалось, является архивом Банкира. – Мы его открыли! – обхватывает меня за шею, целуя в макушку. – Ой, это же папина…

Хватает вещицу с верхней полки, похожую на деревянный цилиндр с выбитыми на корпусе изображениями.

– Положи на место. – За спиной оглушающий рык папаши.

– Это каракури, вам оно не пригодится, – вытягивает на ладони деревяшку, показывая отцу, чтобы он убедился.

– Почему оно в сейфе?

– Самое сложное, по мнению отца, которое ему когда-либо дарили. Он разгадал его только после десяти попыток, а я так и не смогла.

Отец крутит в руках, обсматривая предмет со всех сторон, и отдаёт Майе. Содержимое сейфа тянет на сотни миллионов, а она радуется какой-то херне. В этом вся Цветочек – наивность, искренность и импульсивность.

Мой старик, словно ребёнок, получивший желанный подарок, роется в сейфе Потоцкого. Перебирает папки, едва не капая слюной на содержимое. Получил что хотел.

– Сейф открыт. Мы свободны? – Я готов проехать пару часов, чтобы оказаться в своём уютном гнёздышке вместе с Майей и, наконец, позволить расслабиться нам обоим.

– Нет, – отвечает, не оборачиваясь. – Останетесь до завтра.

– Загостились, – намекаю, что видеть мачеху и брата не стремлюсь.

– Это не просьба, – выпрямляется, подходит вплотную, угрожающе нависает, показывая, что в итоге будет так, как он сказал. – Ужин через десять минут. Отведи её в столовую. – Хватаю Майю, чтобы увести, когда он добавляет: – И будь добр, поздоровайся с Ольгой и Эрнестом. По-человечески.

Молча иду по коридору в знакомом направлении. Цветок семенит рядом, сжимая в руке старый телефон и каракури, которое выгрызла у отца.

– Как тебя зовут? По-настоящему. Тафанов, а имя?

– Янис.

– Какое красивое! А ты мне сказал, что Овод – производное от фамилии. Вот только не понимаю, как может быть…

– Цветочек, давай не сейчас, – останавливаюсь, объясняя, на мой взгляд, и так понятные вещи. Не время сыпать деталями.

– Тебе трудно, что ли?.. Скажи, пожалуйста… – Темнеющая зелень подчиняет, заглядывая в душу и не позволяя отказать.

– Ладно, – выдыхаю. – По-итальянски «овод» звучит «tafano». Созвучие с фамилией мне понравилось, и я решил остановиться на этом прозвище. Всё ясно?

– Ага, – лыбится, будто ей доверили государственную тайну. – Очень красиво! А Янис? Это же не русское? – семенит следом, закидывая вопросами.

– Мама латвийка по национальности. Настояла на этом имени. Так звали её отца.

– То есть ты наполовину латвиец? А язык знаешь? А ты говорил, что мама сбежала за границу, она теперь в Латвии живёт? А если нет, то где?

– Цветочек… – стону, не разделяя её любопытства и готовясь к встрече с «родственниками».

Врываюсь в столовую, наблюдая Ольгу и «любимого» братца. Вылизанный манерный говнюк окидывает презрительным взглядом меня, но, переключившись на Майю, неожиданно встряхивается и подскакивает.

– Я Эрнест, – протягивает ей ладонь, а Цветок вновь прячется за меня, не решаясь его коснуться. – Очень приятно.

– Нихера приятного не наблюдаю, – отталкиваю его ладонь, приструнив и заставив вернуться на место.

– Как был хамлом, так им и остался. – Мачеха вставляет комментарий, не поднимая взгляда.

Ольга вообще редко удостаивает людей вниманием, смотрит свысока, говорит надменно. Сколько себя помню, теплоты от неё не чувствовал.

– Я в гости не напрашивался, – отвечаю резко, даю понять, что здесь не по собственной воле. – Надолго не задержимся.

– А это твоя девка? – Пробегается по Майе взглядом, кричащем об отвращении. – Ничего симпатичнее не было в гадюшнике, где ты обычно ошиваешься?

– Вряд ли ты знаешь, где и с кем я ошиваюсь. Это во-первых. А во-вторых, твоё мнение меня никогда не волновало.

– Характер матери проявляется во всей красе.

– Ты мою мать не знала.

– Но много слышала о ней от Германа.

– Я тоже, – ухмыляюсь, вспоминая, что мне рассказывал отец. – Вот только на деле всё оказалось иначе.

– То есть он лгал? – Ольга, закинув ногу на ногу, всем своим видом показывает, кто здесь хозяйка. В первую очередь, Майе, которая молчит, оценивая неблагоприятную обстановку.

– Пиздел не краснея.

– Прошу не выражаться в моём доме! – Папаша появляется неожиданно, вероятно, услышав часть беседы.

– Напоминаю, я в гости не напрашивался. Поэтому угомони свою жену, – перевожу взгляд на брата, – и любимого сыночка.

– Я, в отличие от тебя, – заводится пиздюк, беря пример с матери, – проявил элементарные нормы приличия и представился девушке.

– Хороший мальчик. Выслужился. Папа тебя потом за ушко потреплет в виде поощрения. И косточку подкинет.

– Хватит! – рявкает отец, понимая, что перепалка, если не осадить присутствующих, будет только набирать обороты, превратившись в катастрофу.

Мачеха и Эрнест затыкаются, повинуясь приказам, как натренированные овчарки. В моменте провожу параллель с семьёй Цветочка, понимая, что мы с ней в одинаковой роли ненужных и отброшенных в сторону. Она сжалась, хотя жадно посматривает на еду, не решаясь приступить. Накладываю ей всего понемногу, вручив вилку и кивнув. Мне нужно, чтобы она поела и перестала нервничать, иначе потом её накроет, а я получу дёрганую девчонку. Пара кусочков через минуту оказывается на её коленях, но я молча удаляю салфеткой, не акцентируя внимание присутствующих, для которых мы дерьмо, случайно оказавшееся в их идеальном мире.

Папаша перекидывается с Ольгой короткими фразами, не касаясь меня, Майи и сейфа, который, уверен, не даёт ему покоя. Он всю ночь просидит перед открытой дверцей, наслаждаясь предвкушением объявления, что информация, которой располагал Потоцкий, теперь в его руках.

– Спасибо за ужин, – поднимаюсь, как только Цветок показывает, что наелась. – Какая комната?

– Твоя, – коротко бросает отец. – У девушки соседняя.

Папаша решил изолировать Цветок, засунув в гостевую спальню, расположенную за стеной. Не нравится, что она со мной или же имеет виды сам? Неприятное чувство обжигает изнутри, а влажная ладонь Майи свидетельствует о нежелании оставаться одной. Но с хозяином дома лучше не спорить, поэтому провожаю девчонку до двери, открывая и позволяя осмотреться.

– Она такая огромная… – стоит посреди спальни. – По площади больше, чем квартиры, в которых мы ночевали. – И кровать эта… – мнётся, посматривая на массивные деревянные стойки и тяжёлый балдахин. – Мне кажется, я на ней буду крошечной точкой…

– Я за стеной, – показываю вправо, – прими душ, отдохни, утром уедем.

– А с тобой нельзя?

– Нет. Здесь мы подчиняемся его правилам, – говорю об отце, который получил возможность приказывать. – Ты в безопасности.

– Правда?.. – подходит, проводя ладошками по груди.

Я устал, но своими прикосновениями Майя запускает неконтролируемую реакцию, которая может вылиться в громкие звуки и исполнение обещанного. Не здесь и не сегодня.

– Да, – убираю её ладони. – Спокойной ночи.

– Янис, – бросает вслед, чтобы привлечь моё внимание: – Сладких снов.