Эпилог

Несколько лет спустя

Овод

Заезжаю во двор, оставляя машину у ворот. Ночь радует прохладой, которая ещё не переросла в изнывающую летнюю жару. Тихо и спокойно. Гнал без остановок, чтобы успеть ко дню рождения дочери, выполнив заказ человека, которому сегодня исполнится три года. Забираю то, что занимает всё заднее сиденье, подхватываю коробку и направляюсь в дом. Двигаюсь бесшумно, чтобы не разбудить девочек, по пути сгружая на кухне привычное приобретение.

Спустя время я понял, что отношения должны быть пятьдесят на пятьдесят: Майя разбивает две кружки в неделю, а я каждые три покупаю новый набор. Давно перестали напрягать случайные разрушения, да и на звон стекла я почти не реагирую. Какая есть, и такой мне нужна.

Поднимаюсь на второй этаж, осторожно заглядываю в детскую. Милена в позе звезды раскинулась на кровати, а рыжие кудряшки рассыпались по подушке веером. И как только собираюсь удалиться, её глаза распахиваются, устремляясь на меня.

– Ты плиехал? – шепчет и улыбается, радуясь, что успел к торжеству. – А подалок купил? – Кто бы сомневался, что первый вопрос будет об этом.

– Купил. – Достаю из-за спины мягкого жирафа с очень длинной шеей и маленьким тельцем. – Такой?

– Жилаф! – подскакивает, начиная прыгать на кровати и протягивая руки к подарку.

Прижимает, сминая игрушку, от которой в восторге. Так и не понял, почему она попросила именно его, но Майя показал какой-то мультик про зверей, где одним из действующих персонажей значился жираф. Всё встало на свои места, и вот я шнырял в поисках непропорционального существа с жёлтыми рожками.

– Хватит прыгать, – укладываю её в горизонтальное положение. – Положим жирафа рядышком, чтобы он тоже спал. – Милена закидывает на игрушку ногу, заняв удобную позу. – Чем занимались без меня?

– В голод ездили. Мама мне платье класивое купила, а ещё она плакала.

– Кто-то приходил? – напрягаюсь, предполагая нежданных гостей, которые могли расстроить Майю.

– Нет. Маме влач что-то говолил, а потом она плакала.

– Вы в больницу ездили?

– Да. Он ей листик дал и сказал пить лекалства. Мама заболела?

– Нет, родная. У мамы всё хорошо, а если она заболеет, мы обязательно её вылечим, – глажу дочку по волосам, уже прикидывая причины, которые могли расстроить Майю. – Спи, чтобы завтра быть бодрой и весёлой.

– Холошо, – закрывает глаза, но затем, спохватившись, тянется ручками. – Я тебя люблю.

– И я тебя люблю.

Папаша никогда не говорил мне этих важных слов. Ни в детстве, ни тем более после ухода мамы. Он соблюдал только ему понятную дистанцию, стараясь не касаться меня, не оставаться подолгу наедине и не обсуждать тему чувств. Сторонился, словно боялся собственного ребёнка. Уже позже пришло осознание, что он проецировал обиду на меня, хорошо понимая, что не я стал причиной побега его жены.

Мне было девять, и, оставшись без матери, я нуждался в любви отца, которому стал не нужен. А потом родился Эрнест, и я наблюдал, как все нерастраченные отцовские чувства достаются младшему брату. Я был просто ребёнком, которому хотелось немного тепла. Поэтому, когда родилась Милена, дал себе обещание никогда не отталкивать и не сторониться своей дочери. И теперь каждый вечер произношу «я тебя люблю», понимая, что она не может существовать без этих слов.

Она, как и Майя, нуждается в постоянном тактильном контакте. Ей необходимо касаться, трогать, щупать, тереться, обниматься. И если всего этого не происходит, кажется, что её отвергают. Поэтому утро, как правило, начинается с нежностей, которыми она делится сполна.

Несколько минут остаюсь в комнате, а убедившись, что Милена угомонилась, направляюсь в нашу спальню. На огромной кровати свернулась клубочком Майя, обложенная многочисленными листами, которые пестрят пометками на полях. Через две недели у Цветочка защита диплома, на который она потратила много сил и времени, чтобы довести до состояния идеала. Плюсом к французскому и испанскому взяла итальянский, послушавшись меня, и последние три года работала, переводя документы для небольшой компании. И я радовался, что она увлеклась чем-то. Поддерживал, помогал, не позволял сдаваться, когда возникали трудности и спокойно относился к поездкам в офис два раза в неделю. Ей необходимо вкладывать энергию в нечто важное и имеющее результаты.

Но остаётся вопрос – почему плакала? Возможно, нервничает перед сдачей диплома и предстоящими экзаменами?

Аккуратно собираю листы, откладывая на тумбочку, раздеваюсь и укладываюсь рядом, притянув Цветочек к себе. Тёплая и бесконечно манящая, соблазняет разбудить, чтобы следующий час провести на ней. Ворочается, а затем, перевернувшись, утыкается носом в мою грудь.

– Янис, – мурчит куда-то в шею, прижимаясь, – ты приехал? Я соскучилась. – Её ладони скользят по животу, а затем перемещаются на спину. – Неделя без тебя очень много.

– Следующим заказом будет пакет. Можешь поехать со мной.

Раз в полгода беру заказ на посылку, чтобы прихватить Цветочек, которая с удовольствием отправляется в путь, болтает и заполняет машину тошнотворным запахом курицы. Такие моменты напоминают, как всё начиналось и чем в итоге обернулось для нас обоих. Часто вспоминаю девочку-катастрофу, случайно оказавшуюся в моём багажнике и ставшую для меня бесконечно важной.

– Проведём время вдвоём, – потягивается, но неожиданно подскакивает и садится напротив, опустив взгляд. – Я теперь не могу… – заламывает пальцы, в глаза не смотрит.

– Почему? – Внутри разливается паника, потому что за прошедшую неделю Майя могла наворотить столько, что я не вывезу.

– Я… Не знаю, как ты отреагируешь, но…

– Майя! – рявкаю, приготовившись к худшему.

– Я беременна, – закрывает лицо ладонями и всхлипывает.

Зависаю, анализируя сказанное. Да ну нахрен! Тревога уступает место ликованию и надежде, которую я гасил в себе после появления Милены.

– Иди сюда, – сгребаю её, оплетая руками. – Причина слёз? Ты не рада?

– Нет-нет, – смотрит исподлобья, – я думала, ты не будешь рад. Постоянно твердишь, что Милена – твой один шанс на миллион, который ты использовал. Единственный ребёнок.

– Я так говорил для тебя. Знал о твоём желании иметь большую семью и минимум двоих детей, которые станут поддержкой друг другу и всегда придут на помощь. Когда-то ты мне сказала: «Когда события не совпадают с нашими ожиданиями, мы теряемся». Я не хотел, чтобы ты надеялась зря.

– Ты правда рад?

– Очень, Цветочек.

Слёзы испаряются, и вот уже Майя улыбается, расслабляясь в моих руках. Она по-прежнему легко переключается, быстро забывая плохое и впитывая хорошее. Заряжает лёгкостью и позитивом, вытаскивая меня в самые сложные моменты. Достаточно пары слов и нескольких касаний, чтобы я утонул в ней, забыв о том, что происходит за воротами нашего дома.

– Какой срок?

– Восемь недель. Всё в порядке, никаких осложнений, врач прописал витамины, но это стандартное назначение. И ещё – у меня снова пропали веснушки.

Осматриваю Цветок, не наблюдая привычных отметин. Так было и в период первой беременности. Отличительная черта Майи, позволяющая понять, что она в положении.

– Только не радуйся, как в прошлый раз. Они все вернутся на своё законное место, – провожу по её лицу, ловлю искрящийся взгляд той, что сделает меня отцом дважды.

Удивительно, два года усилий с Викой не привели к результату, а девочка-катастрофа залетела от меня дважды. Удача, случай, судьба? Я согласен на любой из вариантов, если результат будет положительным.

– Какие планы на завтра? Знаю, ты хотела сделать праздник в стиле «Алисы в стране чудес», но я не видел внизу приготовлений.

Понимаю, что предстоит насыщенный день, где я папа, выполняющий любую прихоть.

– Ой, – вновь садится, опустив голову. Так, назревает что-то нехорошее после неоднозначного и волнующего «ой». – Только не ругайся, – предупреждает, заставляя напрячься, – день рождения Милены празднуем у твоего отца.

– Не понял.

– В общем, Герман Янович позвонил, уточнил, какой праздник хочет Милена, предложил устроить на территории дома и обещал всё организовать. Будет лес, в который попала Алиса, и кот, и Шляпник, и Красная королева, и кролик… – затихает под моим недовольным взглядом. – Дамир приедет. Кстати, и твоя мама будет.

– Ещё раз не понял. Мама? Это шутка? Сомневаюсь, что она добровольно согласится ступить на территорию бывшего мужа.

– Она сегодня мне позвонила, подтвердила своё присутствие.

– Охренеть, – блуждаю взглядом по комнате, не понимая, в какой момент мама решилась на подобное.

– Родной мой, любимый, золотой, – Майя ластится, покрывая поцелуями моё лицо, и перемещается на живот, – пожалуйста, давай поедем. Твой папа даже организовал доставку деток из группы Милены. С родителями. И аниматоры будут, и фотограф, и торт… Пожалуйста, – скулит.

И если Цветочек просит, то делает это основательно. Вряд ли у меня есть шанс отказаться, когда всё решено без моего вмешательства. Вероятно, папаша вывернулся наизнанку, чтобы заманить маму. Первый день рождения мы отметили скромно, втроём, во второй ездили за границу, поэтому третий дедушка решил отыграть по полной.

– Ну не знаю, – наигранно закатываю глаза, уворачиваясь от её поцелуев, – если ты хорошо попросишь, то, возможно, я поеду. А если попросишь так, как ты умеешь, то я даже буду улыбаться папаше.

Повторять дважды не нужно, поэтому уже через секунду Майя стягивает с меня трусы, вскарабкивается сверху и оказывается в сантиметре от моих губ:

– Главное, чтобы после моих уговоров у тебя остались силы улыбаться.

* * *

Подъезжаем к дому отца, заскакивая в открытые ворота. Милена увлечена жирафом, который отправился на праздник с нами, заняв заднее сиденье. Оставить дома не захотела, а лишь потом я узнал, что после праздника моя дочь отправляется к бабушке Илге на неделю.

Оставляю машину на стоянке, а когда огибаем дом, даже я поражаюсь масштабам устроенного праздника.

– Охренеть! – единственное, что выдавливаю из себя.

– Янис! – Майя мгновенно реагирует на нехорошее слово, которое я произнёс в присутствии Милены.

– Мам, я не буду за папой повтолять.

Протискивается между нами и спешит навстречу деду, который приветливо распахивает объятия, чтобы подхватить внучку. Не знаю, сколько папаша потратил, но то, что я вижу, тянет на несколько миллионов. Целый город по мотивам произведения, костюмированные герои, стол во главе со Шляпником и даже актёры в образе карт.

– Всё-таки дедушка он хороший.

– Отец дерьмовый и муж так себе, а дедушка да, хороший, – хмыкаю, не веря в искренность порывов папаши. – По-моему, он рано принялся за организацию таких масштабных праздников. А на восемнадцатилетие он её что, в космос отправит?

– Он имеет возможность и хочет порадовать единственную внучку.

– Пока единственную, – напоминаю Цветочку, что скоро нас станет четверо.

– Но он же об этом не знает.

Майя оставляет на моей щеке поцелуй и рвётся в гущу веселья, где активные мамочки восхищённо вздыхают наравне с детьми, но я дёргаю её на себя, прижав к своему телу.

– Напоминаю, энергичная моя, что ты в положении, поэтому…

– Не бегать, на батут не лезть, избегать травм.

– Молодец, – касаюсь её губ, – теперь можешь идти.

Прохаживаюсь, контролируя Цветочек, которая то и дело поглядывает на меня, одёргивая себя и отказываясь от активностей. Меры предосторожности не помешают, она ещё успеет травмироваться. Майя стала более осмотрительной за эти годы, но способность притягивать проблемы никуда не делась, поэтому у нас существует запрет на вождение автомобиля и экстремальные виды спорта. Экстремальности мне хватает, а впереди семь месяцев личного ада, когда я буду вздрагивать от тихого «ой» и караулить её в душе. Что интересно, в отношении Милены никаких эксцессов не происходило, словно у Майи внутри срабатывал невидимый ограничитель максимального контроля.

– Привет. – Мама целует в щёку, обнимая меня. – Ждала вас и просмотрела.

– До последнего был уверен, что тебя не будет. Ты и отец на одной территории – нечто из разряда фантастики.

– Он позвонил, просил приехать на праздник. Впервые мы говорили спокойно, впервые я почувствовала, что Герман отпустил прошлое. В его голосе не было ненависти, лишь тоска и желание быть кому-то нужным.

– Ты ему веришь?

– С возрастом открывается печальная правда: есть ошибки, которые невозможно исправить, и раны, которые не залечить. Он остался один. У него есть деньги и положение, нет лишь того, кому можно положить голову на колени и пожаловаться на весь мир. Эрнест в лечебнице, жена в Испании. Насколько я поняла, они редко общаются после той ситуации, когда Майя чуть не погибла. Ты по понятным причинам на контакт не идёшь, Майя всегда открыта, но только внучка любит его просто так. Возможно, Милена – единственный человек, который покажет ему, что такое настоящая любовь.

– Совсем скоро появится второй человек, который будет любить его просто так.

– Второй?

– Майя беременна.

– Янис, – мама сжимает меня, радуясь скорому пополнению в нашей семье, – я очень рада. Не думала, что… Что ещё раз получится.

– Я тоже не думал. Даже не надеялся, но кто-то наверху решил, что у меня маловато проблем. Почему-то уверен, что это будет девочка, и тогда три женщины будут вить из меня верёвки.

– И я бы даже приняла это за недовольство, но знаю, что ты счастлив. – Обнимаю маму и молчу. – Когда мне к вам переехать?

– Через… – прикидываю, когда Майе понадобится помощь. – Пять месяцев. Если хочешь, раньше. Мне так будет спокойнее.

– Только скажи, – отходит от меня, направившись к собравшимся вокруг огромного кота, но возвращается. – Ты только не обижай Майю, ладно? Никто из нас не может предугадать, что случится завтра и будем ли мы также важны для кого-то через десять лет. Не уподобляйся своему отцу, в какой-то момент забывшему, что любой человек имеет желания и стремления. Чем больше свободы ты ей дашь, тем больше вероятность, что она останется с тобой навсегда.

Пожираю взглядом Цветочек. Милена отправится к маме, и это хорошо, потому что я вплотную займусь женой, которой непросто сдерживаться в стонах. Иногда она удивляет даже меня, потому что открыта ко всему новому, а я по-прежнему для неё тренажёр, на котором она отрабатывает свои откровенные фантазии. Не останавливаю, соглашаясь на любые безумства в исполнении Цветочка.

Не сразу замечаю, что меня зовут, а приближаясь, понимаю, что все собираются для общего фото. Мама оказывается рядом с папашей, озадаченно оглядывается, но не бежит, лишь устанавливает дистанцию, которую он не решается нарушить. Она здесь, а это и так испытание для той, что много лет его боялась. Беру дочку на руки и обнимаю Майю, которая смотрит с укором, напоминая о моём обещании улыбаться. Она полночи на мне скакала, чтобы сегодня я дарил улыбку каждому присутствующему. Несколько снимков – и фотограф позволяет разойтись, вот только Милена тащит меня за руку подальше от гостей, а затем показывает, что хочет сказать что-то на ушко.

– Пап, покажи мне тайную комнату, – шепчет, оглядываясь по сторонам.

– Какую комнату?

– Мама сказала, что у деды есть тайная комната. Там лазные класивые штуки.

Ну Цветочек… Милена, конечно, не переняла от Майи способность к разрушениям, но случиться может всякое. И вспоминая, что у папаши там хранится оружие, которое девочка-катастрофа когда-то применила, ребёнку делать в хранилище нечего. Но она со мной, а папаша, скорее всего, код так и не сменил.

– Ладно, любопытная моя, пойдём.

Подхватываю дочь и незаметно проскальзываю через задний вход в дом, направляясь к скрытой двери. Ввожу цифры, не изменившиеся после вторжения Майи, и подношу Милену к стеллажам.

– Вау, – восторженно смотрит на украшения. – Класивые камушки! А потлогать?

– Давай потрогаем.

Достаю тяжёлое колье, вручая в маленькие ручки, которые едва могут его удержать. И как Ольга его таскала? Ей были по нраву массивные наборы, показывающие статусность владелицы и щедрость её мужчины. Папаша на побрякушки не скупился, заказывая всё новые и удовлетворяя запросы жены.

– Вот ещё, – вручаю кулон на цепочке, – тебе как раз будет до колен, если надеть. А браслет четыре раза можно обмотать вокруг запястья.

Перебираем каждое украшение. Милена щупает, осматривает и цепляет на себя, спрашивая моего мнения. А затем переходим к закрытому шкафу с маленькими ящиками.

– Смотри, это моя бирка из роддома, – показываю ей кусочек ткани, – у тебя тоже есть такая, мама привезла. Это зажигалка, – чиркаю, но она не горит, – ручка, портсигар, а вот… – достаю кольцо с красным бриллиантом. – Дедушка его подарил бабушке, когда заработал свой первый миллион.

– Давай мелять, – подставляет пальчик, но я соединяю два, чтобы оно хоть как-то держалось. – Класивое.

– И оно достанется тебе в день твоего совершеннолетия. – За спиной раздаётся голос отца, видимо, проследившего, куда мы направились. – Всё это, – обводит рукой комнату, – достанется тебе. Всё, что у меня есть, будет твоим, Милена.

И папаше заткнуться бы, но, видимо, он настолько воодушевлён сегодняшним праздником и приездом мамы, что щедрость прёт из всех щелей.

– Дедушка подалит мне колечко! – скачет у меня на руках, пропустив самое важное и сосредоточившись на блестящем.

– Обязательно подарит, – снимаю, чтобы вернуть на место, – когда ты немного подрастёшь и оно будет тебе как раз.

– Сколее бы… – разочарованно вздыхает и мнёт пальцы. – Пап, а когда я подласту?

– Через пятнадцать лет.

– А это долго?

– Ну как тебе сказать? Для тебя да, для нас с мамой очень быстро.

Только с появлением ребёнка я понял, что иногда время летит с бешеной скоростью. Не угнаться, не вернуться в прошлое, не перемотать ту часть, что нравится больше всего. Мне кажется, ещё вчера я забирал Майю с дочкой на руках из роддома, а сегодня ей уже три.

– Милеша! – слышу голос мамы, вероятно, отправившейся на поиски виновницы торжества.

– Беги к бабушке.

Жду, когда Милена покинет хранилище, чтобы объяснить папаше, что его порывы не к месту.

– Вижу, что ты недоволен, – предугадывает мою реакцию, – но я сказал правду – всё, что у меня есть, достанется Милене. Больше некому.

– Советую не распыляться, – обхожу его, задержавшись в дверях, – и не бросаться громкими словами, потому что через семь месяцев ты во второй раз станешь дедом. Четыре года назад мы все видели, что делает с людьми жажда обладания чужими деньгами. Хочешь отдать всё внукам? Я не против, но не нужно орать об этом каждому, чтобы моя дочь не стала объектом преследования, как когда-то Майя. Я достаточно побегал.

Удаляюсь, оставив отца с новой информацией, всё же коря себя, что открылся слишком рано. Не суеверный, но предпочитаю делать объявления по факту. Мама не в счёт, потому что она первый и единственный помощник для Цветочка. Именно мама показала, рассказала, направила и оказывала любую помощь, когда появилась Милена. Майя, лишённая матери, никогда не отказывалась от советов свекрови.

– То есть будет второй? – догоняет отец.

– Или вторая.

– Двое внуков… Жаль, что с Одинцовой не получилось.

– А мне нет, – останавливаюсь, повернувшись к нему. – Потому что я нашёл предназначенное только для меня. Майю.

– Но согласись, она странная.

– Ещё одно слово, и я возьму свою жену за руку, заведу в дом и позволю пройтись по всем комнатам. Сомневаюсь, что после её прогулки твой дворец не потребует капитального ремонта. – Папаша сглатывает, прикинув, чем обернётся экскурсия Цветочка. – У тебя будет только такая невестка. Смирись и не лезь в нашу жизнь. В противном случае у тебя есть все шансы больше не услышать «дедушка, я тебя люблю».

– Обещаю, впредь никогда не позволю себе подобных высказываний.

Обрисованные перспективы ему не нравятся, поэтому отец замолкает и возвращается к детворе. Уверен, он больше никогда не позволит себе высказаться о Майе, а если всё же осмелится, будет лишён того немногого, что имеет сейчас. Мама права – у него остался только я, а я иду в комплекте с Майей.

Странная? Да. Эмоциональная? Безусловно. За эти четыре года я видел, как Майя радуется, плачет, впадает в истерику, ест, спит, дурачится, болеет, злится. Наблюдал в разных вариациях: голой, в трусах, пижаме, вечернем платье, растрёпанной, сонной. Хотел ли я её придушить? Неоднократно. Хотел ли от неё уйти? Ни разу. Странно, но девочка-катастрофа внесла в мою жизнь неведомый ранее покой и уверенность, что она никогда меня не оставит. Она выбрала. Я тоже. Выбор окончательный.

История Глока – «Принцип неизбежности