Глава 3

В «Ивах» я первым делом помчалась в сад, даже не сменив туфли. Перед отъездом я выдала садовнику подробные инструкции, но это же Джоунс! С него станется подкормить цветущие лобелии азотом или сотворить глупость еще похлеще. Ума не приложу, зачем леди Присцилла его держит! Лучше бы наняла в деревне двух-трех пареньков посмышленее для грязной работы, с остальным я бы справилась сама.

Я шла по саду, подмечая детали. После дождя кое-где размыло дорожки, следовало бы подсыпать гравия. На листочках любимого персика леди Присциллы – подозрительные дырочки. Надо бы обрызгать медным купоросом, но не повредит ли это завязям? Я остановилась у искривленных гладиолусов и досадливо цокнула языком. Просила же подвязать!

Джоунса ждала выволочка. Где он, кстати?..

После долгих поисков садовник обнаружился в дровяном сарае. Он как раз воровато огляделся и принялся раскладывать на застеленных полотном поленьях охапки трав.

– Так-так, мистер Джоунс. Что это вы делаете?

Он вздрогнул, чуть не выронив пучок мяты, отер свободную ладонь о штаны и расплылся в нервной улыбке.

– А, это вы, мисс! Да вот, травки сушу.

Нет, в преступники ему путь заказан. С таким-то выразительным лицом, на котором большими буквами написано: «Я делаю кое-что нехорошее».

Не то чтобы я была такой уж ревностной блюстительницей закона – сама не без греха, – но такое спускать нельзя. Иначе вскоре Джоунс, уверившись в своей безнаказанности, станет приторговывать луковицами редких махровых нарциссов, черенками роз, орхидеями из теплицы и бог весть чем еще.

– Вижу, – кивнула я и прислонилась плечом к дверному косяку. – Но леди Присцилла ничего не говорила о сборе трав. Пожалуй, я уточню у нее.

Я повернулась, чтобы уйти, однако держалась настороже. Вряд ли он перепугается настолько, чтобы ударить меня поленом по голове, но береженого Бог бережет.

– Мисс Райт! – вскричал Джоунс таким тоном, будто я втыкала иголки ему под ногти. – Не надо!

– Значит, – прищурилась я, – продаете на сторону?

– Да кому хуже-то? – заговорил садовник с такой горячностью, что ясно было: он повторял это себе не раз и не два. Значит, совесть все-таки мучила? – Наша леди-то все равно травки не признает. Чего ж добру пропадать?

На заднем дворе и впрямь был роскошный лекарственный огородик, однако на зиму заготавливали только мяту, цветки липы да кое-какие приправы вроде базилика и чабреца.

– Тогда почему бы вам не спросить разрешения у хозяйки?

– Ну-у-у… – Его маленькие глазки забегали. – Чего леди беспокоить-то? Она небось дама важная, занятая…

Все с ним ясно. Боялся, что леди Присцилла прикроет его лавочку.

Я скрестила руки на груди.

– И кому продаете?

Он стащил кепку и принялся мять ее в руках.

– Смелее, – подбодрила я. – Должна же я узнать вашего соучастника.

– Мисс! – Джоунс от избытка чувств выронил кепку. – Да чего так-то? Чего мы плохого сделали? Ну подумаешь, не в компост я обрезанные травки покидал, а монетку заработал. Кому плохо?

– Имя, мистер Джоунс! – отчеканила я, и он сдался.

– Мисс Миллер, – выдавил он, глядя в пол.

Я чуть не упала от удивления. Рут Миллер, образец христианских добродетелей, замарана в истории с мелким воровством? Ну и ну!

Пообещав Джоунсу пока не сдавать его полиции (угроза была сказана для острастки, не более), я отправилась к леди Присцилле. У нее куда лучше получится вправить мозги садовнику, чем у местного констебля. Видела я этого раздобревшего стража порядка, курам на смех!

Леди Присцилла раскладывала карты. В домашнем клетчатом платье она выглядела не грозной волшебницей, а обычной старой девой, каких в Альбионе множество. Только проницательный взгляд выдавал, что леди Присцилла не так проста. Хотя старые девы тоже разные бывают.

– Бубновый валет… – бормотала она, хмурясь. – С дамой треф указывает на неприятности, связанные с младшими родственниками. Это я и без вас знаю, мои милые!

Она раздраженно сгребла карты, сверкнув перстнем на пальце. Темный аметист в серебре, знак королевских ведьм.

Я откашлялась.

– Простите, я не помешаю?

Леди Присцилла отмахнулась.

– Ничуть, я занимаюсь ерундой. Хотите чаю?

– Не откажусь, – улыбнулась я. – По правде говоря, за ленчем мне кусок в горло не лез.

Она кивнула.

– Ничего удивительного. Бедный Родерик! Между нами, я не слишком его люблю – Хелен донельзя избаловала сына, – но теперь на него слишком много навалилось.

– Думаю, он утешится наследством, – брякнула я и прикусила язык.

Леди Присцилла расхохоталась.

– У вас острый язычок, моя милая. – Она позвонила, чтобы принесли чай, и поинтересовалась: – Так что стряслось? Что опять натворил Джоунс?

– Вы, как всегда, проницательны, – склонила голову я.

– Нетрудно было догадаться.

Старая леди взглядом указала на мои лучшие туфли (хотя скромная черная пара без каблука такого титула, по правде говоря, не заслуживала), перепачканные землей и глиной, и забрызганные грязью чулки.

Она дождалась, пока накроют на стол, и спросила с живым любопытством:

– Что он натворил на этот раз?

Я не видела смысла приукрашивать, поэтому сказала напрямик:

– Продал ваши травы сестре викария.

Леди Присцилла округлила глаза и от души расхохоталась.

– Продал! Рут Миллер! – выговорила она сквозь смех, вытирая слезы. – Насмешили вы меня, милая.

– Не думаю, что мисс Миллер в курсе… не совсем честного происхождения этих трав, – предположила я. – Зато Джоунс точно знал, что берет чужое.

– Вы правы. – Леди Присцилла принялась наливать чай.

Я примолкла, позволяя ей священнодействовать. Немного подогреть чашки. Налить молоко – обязательно сначала молоко, а после уж чай! Взять рафинад серебряными щипцами…

– Миссис Фелтон печет удивительно вкусные сконы, с лимонным кремом особенно хорошо. Попробуйте! – Леди Присцилла была сама любезность.

– Спасибо, – сказала я, принимая чашку. – Не сочтите за дерзость, но… Зачем вы держите Джоунса?

Поначалу я допускала, что слишком к нему придираюсь. Не всем дано чувствовать, как нужно. Должно быть, трудно полагаться только на знания. Но у Джоунса и с ними беда. Он в лучшем случае любитель, и то не слишком умелый.

Она поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее, и поднесла чашку к губам.

– Когда-то у меня был садовник и двое мальчиков ему в помощь, – вздохнула она, делая небольшой глоток. – Но Большая война многое изменила.

Глаза леди Присциллы словно заволокло тяжелым душным туманом. Что она вспоминала? Те годы тяжело дались Альбиону, и ведьмам пришлось сражаться на передовой. Разумеется, не с оружием в руках, но моровые проклятия убивают ничуть не хуже, так что насмотреться ведьмам наверняка пришлось всякого. Не зря ведь леди Присцилла по окончании войны ушла на покой и уехала в такую глушь. Кто знает, какие призраки приходят к ней по ночам?..

Я могла только эгоистично радоваться, что в те нелегкие времена была далеко отсюда.

В одном она права. Большой штат прислуги сейчас содержат, лишь чтобы пустить пыль в глаза. Как леди ХХХ, например.

– Теперь мало кто хочет работать в чужом доме, и трудно их за это винить. – продолжила леди, совладав с собой. – Мы с Уитсом неплохо справлялись, а вот когда он уволился, мне пришлось туго. Нужно было найти хоть кого-то, способного отличить калибрахоа от петунии.

Я подняла брови, молча попивая чай. Невысокие же тут требования к садовникам!

– Не удивляйтесь, милая, – вздохнула леди Присцилла, деликатно хрустя печеньем. – Два года назад в Лозборо открыли филиал Королевского ботанического сада. Почти все местные, кто хоть чего-то стоил, перебрались туда. Магазины, клубы и кино на каждом углу, дома с центральным отоплением и канализацией – все те вещи, на которые сейчас так падки люди.

Я кивнула. Лозборо не назовешь большим городом, но с Дорсвудом, конечно, не сравнить.

– Неужели больше никого не нашлось?

– Почему же? Поначалу я наняла Робинсона, он куда сообразительнее Джоунса. Но у Робинсона, увы, оказалась ревнивая жена.

Я моргнула. Даже самая ревнивая жена – если она, конечно, в здравом рассудке, – не станет ревновать к восьмидесятитрехлетней леди Присцилле. Поварихе тоже за пятьдесят, а горничная Сисси, бедняжка, страшна как смертный грех.

– Наша милая Роуз, – вздохнула леди Присцилла. – В округе полно сплетниц, и самая опасная из них – миссис Шилдс. Вы наверняка уже о ней слышали.

– Еще бы!

Миссис Шилдс, жена местного почтальона, не упускала ни единого случая сунуть нос в чужие дела.

– Кэтрин Робинсон – женщина невеликого ума, зато огненного темперамента. – Леди Присцилла провела пальцем по ободку чашки. – Глупость несусветная, но она вынудила мужа уволиться. Милая моя, я рассказываю так подробно, чтобы вы поняли, почему я согласна мириться с некоторыми… чудачествами Джоунса.

– Понимаю, – кивнула я, нехотя принимая правила игры. В конце концов, не я тут хозяйка. – Сказать Джоунсу, что вы не возражаете против продажи трав?

Все-таки досадно, что эта история так легко сойдет ему с рук.

– Э нет! – Леди Присцилла покачала узловатым пальцем и усмехнулась. – Отчитывать его смысла нет, лучше я нажалуюсь викарию. Викарий и сестру приструнит, и Джоунсу даст укорот.

И впрямь, воровство – смертный грех, а искоренять грехи – святой долг каждого пастора. Соломоново решение!

Роуз меня откровенно избегала. Перед обедом я все-таки ее перехватила, когда она измеряла давление леди Присцилле. По-моему, пожилая леди нуждалась не столько в присмотре медсестры, сколько в компании. В этой глуши старой ведьме было смертельно скучно.

– Дорогая, можно тебя на минутку?

Я встала в дверях, перекрывая возможность ускользнуть.

Взгляд Роуз заметался, она принялась нервно одергивать муслиновые нарукавники.

– Прости, тетя Мэри, я очень занята!

Это было на редкость неубедительно. Но не успела я возразить, как леди Присцилла сказала дружелюбно:

– По-моему, мы уже закончили. Поболтайте, милые мои. До обеда как раз четверть часа.

Поднялась и вышла, оставив Роуз в моих когтях. Во всяком случае, Роуз выглядела как голубка, на которую уже пикирует коршун. Она нервно поправила косынку на белокурых локонах, расстегнула воротничок… Того и гляди, с криком бросится прочь!

Я не стала ходить вокруг да около.

– Роуз, что случилось?

– Ничего, тетя, – пробормотала она убито.

– Дорогая… – Я взяла ее за руку, но Роуз упрямо прятала взгляд. – Что с тобой? Ты как будто меня… боишься?

Она кусала губы, а я терпеливо ждала.

– Мне так стыдно! – выпалила она наконец, и голос ее дрожал от слез.

– Почему, дорогая? – Я обняла ее и погладила по спине.

– Я была такой дурочкой! – всхлипнула она.

Я вздохнула.

– Все мы иногда делаем глупости. Особенно когда речь о любви.

Спина Роуз под моей ладонью напряглась.

– Я поверила Родерику Хьюзу! Я думала, он ради меня изменится. Я… я даже позволила ему себя целовать.

Бедная моя девочка. Как по мне, Маргарет с Джорджем переусердствовали со строгостью воспитания.

– Послушай, дорогая. – Я заставила ее посмотреть на меня. – Даже если ты наделала глупостей, я все равно люблю тебя и во всем поддержу.

– Глупостей? – переспросила она, словно не понимая, о чем речь. Потом залилась краской. – О! Нет, до этого дело не дошло. Хотя Родди и…

– Склонял тебя к этому? – мягко закончила я, стараясь не показать своей ярости. Это ее только испугает.

– Да, но… Не беспокойся. – Она прикусила губу. – Я помню, что случилось с теткой Люси.

Я невесело усмехнулась. Какой отличный урок в назидание юным мисс вышел из той истории! И сказала, отводя светлые локоны с ее лба:

– Роуз, я не твой дед. И не прогнала бы тебя, даже если бы ты оступилась.

– Правда?

Она так доверчиво смотрела на меня, что я подалась вперед и поцеловала ее в лоб.

– Истинная. А теперь беги умываться и пойдем к леди Присцилле. Она нас заждалась.

Утро для меня началось на рассвете. Надо было успеть обработать сад от вредителей, пока еще не слишком жарко. Облюбовавшая розы тля раздражала хуже комариного писка, так что я уже предвкушала, как наконец от нее избавлюсь.

Я наскоро умылась, проглотила чай с печеньем и только вышла в коридор, как меня чуть не сбил с ног спешащий доктор.

– Простите, мисс Райт, – извинился он, придержав меня за локоть. – Рано вы сегодня.

Я хотела было отшутиться, но осеклась. Погодите, а доктор-то что тут делает в такой час?

На щеке доктора Пэйна виднелась наскоро заклеенная царапина, а на подбородке остался рыжий клочок. Брился он, очевидно, второпях. Волосы явно не видели расчески со вчерашнего дня, а костюм не встречался с утюгом и того дольше.

– Леди Присцилле нездоровится? – спросила я с замиранием сердца.

Давным-давно не приходилось мне так волноваться о чужих, в сущности, людях.

– Пока точно не знаю. – Он ненавязчиво отодвинул меня с дороги. – Извините, тороплюсь.

– Да, конечно. – Я проводила его взглядом.

Желание работать испарилось быстрей утренней росы, но я нехотя поплелась в сад…

Впрочем, от хандры меня быстро исцелил Джоунс. На этот раз он все делал правильно, но так медленно, словно тотчас после завершения работы ему предстояло взойти на эшафот.

– Мистер Джоунс! – окликнула я, устав наблюдать, как он по капельке добавляет в воду бордосскую смесь и очень, очень неспешно перемешивает.

– Да, мисс Райт? – смиренно откликнулся он, не поднимая глаз.

Ручаюсь: боялся, что я замечу в них издевку.

– Чуть побыстрее, мистер Джоунс.

– Как можно, мисс Райт? – проворчал он, не ускоряясь даже на самую малость. – Я тружусь на пределе сил.

Только что слезу не пустил.

– Простите, мистер Джоунс! – сказала я и отошла в сторону.

Подгадала момент, когда садовник удивленно поднимет глаза – не такой реакции ожидал он на свой демарш, – и пробормотала, качая головой:

– Совсем сдает старик, на пенсию пора…

Джоунс мотнул головой, как ужаленный оводом конь, фыркнул – и наконец заработал впятеро быстрее. А ворчание: «Совсем с ума эта мисс сошла. Что она себе воображает, скажите на милость? Я еще о-го-го!» – я пропустила мимо ушей.

Мы почти расправились с ненавистной тлей, когда из дома выглянула горничная Сисси и замахала рукой. Подходить ближе она опасалась (и правильно делала), так что пришлось мне оставить розарий на милость Джоунса и отправиться к ней.

– Что-то стряслось? – спросила я, стягивая садовые перчатки.

Маску и очки, защищающие лицо от ядовитых брызг, я сняла еще раньше.

– Да, мисс. – Горничная торопливо сделала книксен. – Вас там полицейский спрашивает.

– Инспектор Баррет? – уточнила я, хотя вряд ли ко мне с утра пораньше заявился деревенский констебль.

– Да, мисс! – Она говорила немного в нос и вдобавок заметно косила, бедняжка. – Он спрашивал вас и мисс Карпентер, но она еще у хозяйки.

Мы наскоро обсудили здоровье леди Присциллы – горничная оказалась в курсе всех назначений врача, поскольку была у него на подхвате, – и Сисси убежала за инспектором.

Я ждала в беседке, увитой диким виноградом. Обрабатывать этот виноград от вредителей не требовалось – его и лопата-то не всегда возьмет, куда там жучкам и червячкам! Так что гулять в этой части сада можно было безбоязненно: никаких ядовитых испарений там не было.

– Доброе утро, мисс Райт, – сказал инспектор, снимая шляпу.

Сегодня его глаза – светло-серые, без малейшего оттенка зеленого или голубого – выглядели ясными, а сам он был бодр и свеж. Хотя вряд ли какое-то заурядное убийство могло испортить сон полицейского инспектора. Он и не такое видал.

– Здравствуйте, инспектор Баррет, – откликнулась я приветливо, но оставалась настороже. Что полиции от меня нужно, вдобавок так спешно? Еще ведь нет и девяти утра! – Простите за мой затрапезный вид.

Под внимательным взглядом полицейского мне стало неловко за старенькое коричневое платье, теперь изрядно помятое и «украшенное» голубыми брызгами на подоле, и за выцветшую косынку на волосах.

Инспектор сказал серьезно:

– Вы будете чудесно выглядеть даже в мешке из-под картофеля.

Это что же, комплимент? Ну и ну!

– Благодарю вас, – улыбнулась я, чувствуя себя немало польщенной. Редко кому удается получить комплимент от полицейского при исполнении. – Присаживайтесь. Боюсь, не могу предложить вам чаю: во время работ с ядохимикатами пить и есть запрещено.

– Ядохимикатами? – сразу насторожился он.

Я рассмеялась.

– Уверяю вас, это не цианид, не крысиный яд или что-то подобное. Всего лишь смесь извести с медным купоросом. Вряд ли кому-то удастся подмешать это в чай, но… не положено.

У него хватило совести чуть смутиться.

– Ничего такого я не подумал.

Сделаю вид, что поверила.

– Если хотите, я позже скажу Сисси, чтобы она принесла вам чаю в гостиную, – сжалилась я. – Вы ведь не успели позавтракать?

– Успел. Я привык вставать в пять утра.

Я невольно посочувствовала:

– Тяжела жизнь полицейских.

Он хмыкнул и опустился на потертую скамью, сорвал резной листок дикого винограда и покрутил в пальцах.

– Просто мне в такое время лучше думается.

Страх божий, как говаривал отец. Человек, способный добровольно просыпаться в такую рань, должно быть, настоящее чудовище!

– Что привело вас в «Ивы», инспектор? – спросила я, решив сменить тему.

– Присядьте, мисс Райт.

В углубившихся морщинах вокруг его рта, в пристальном взгляде читалось нешуточное напряжение.

Мне сразу расхотелось улыбаться. Похоже, разговор ожидался неприятный.

– Не беспокойтесь, – хмыкнула я, скрестив руки на груди. – Могу вас заверить, нюхательные соли не понадобятся.

Я не стану лишаться чувств, даже если он явился сюда, чтобы арестовать Роуз. Времена, когда я была нежной и беспомощной, по счастью, давно миновали.

– Мисс Райт, – вздохнул инспектор, растирая в пальцах мятый листок. – Вы ведь узнали заколку?

Только бы голос не дрогнул.

– Заколку, инспектор? – произнесла я с тщательно отмеренным удивлением.

Он вдруг поднялся, шагнул вперед и остановился передо мной. Пахло от него табаком и крепким кофе.

– Переигрываете, – сказал полицейский тихо. – Вряд ли вы могли забыть вещицу, которая едва не стоила жизни леди Сибил. И которую, я уверен, вы узнали.

Он стоял так близко, что видна была даже выпавшая ресница на его щеке.

Теперь у меня язык бы не повернулся назвать инспектора Баррета непримечательным. Хотя, кажется, он намеренно создавал именно такое впечатление. Очевидно, это помогало в его работе.

Но стоило присмотреться, и становилось понятно, что черты лица у него правильные, их немного портили лишь узкие губы да тяжеловатая нижняя челюсть. Серые глаза казались совсем бесцветными из-за контраста с загорелой кожей и каштановой шевелюрой, но взгляд был проницательный и умный. И одет инспектор был с той неброской элегантностью, которой трудно ожидать от полицейского. Хотя вряд ли университетского приятеля мистера Гилмора – кажется, так он представил инспектора? – можно было считать типичным служителем закона. Это не деревенский бобби.

– Хотите сказать, это моя? – поразилась я. – Уверяю вас, она совсем не в моем стиле.

Волосы у меня едва достают плеч, так что закалывать их нет нужды. Разве что носить фероньерку или эгрет, но старой деве это не подобает. Могу представить, как потрясены были бы добропорядочные жители Дорсвуда, укрась я прическу стразами и перьями!

– Перестаньте, – попросил инспектор с досадой. – Мисс Райт, давайте начистоту. У меня есть показания экономки, которая видела эту заколку на туалетном столике вашей племянницы.

Я едва не выругалась вслух. Что, разумеется, совсем не приличествовало женщине моего возраста и положения.

Экономка, миссис Уайльд, походила на строгую гувернантку, из тех, кто увещеваниям всегда предпочитал розги. Эти добротные, но поношенные платья с неизменной старомодной камеей у горла. Прическа волосок к волоску, намертво зацементированная сеткой. Поджатые в вечном неодобрении губы и маленькие глазки, от которых не ускользнет малейшая оплошность. Вечно она шныряла и вынюхивала. Бедные, бедные горничные в доме Хьюзов!

– Не думаю, что… – начала я и осеклась, услышав тихий шорох чьих-то шагов по гравию дорожки.

Наш тет-а-тет с инспектором был нарушен.

– Инспектор? – Роуз переводила взгляд с меня на полицейского. – Что вам нужно от тети Мэри?

Не очень-то приветливо.

За ее спиной мрачно возвышался доктор Пэйн. Два часа у постели больной леди Присциллы не прибавили ему ни сил, ни доброго расположения духа.

Предупредить Роуз? Бесполезно. Она слишком прямодушна и не понимает намеков. Разве что попробовать рассмешить, чтобы она не выглядела такой маленькой и перепуганной.

– Доброе утро, дорогая. – Я поцеловала ее в щеку. – Как видишь, инспектор меня пытает!

И улыбнулась, давая понять, что это всего лишь шутка.

– Щекоткой? – округлила глаза Роуз.

– Овсянкой, – поведала я страшным шепотом и выразительно передернулась.

Инспектору, очевидно, надоело ждать. Он вытащил из кармана сверток, небрежно отодвинул меня с дороги и предъявил Роуз.

– Мисс Карпентер, – сказал он официальным тоном. – Вы узнаете эту вещь?

Роуз хлопнула ресницами, доктор издал какой-то сдавленный звук и дернулся вперед… Я только обреченно прикрыла глаза. Роуз не станет лгать, так что бесполезно противиться неизбежному.

– Конечно, это моя! – бесхитростно призналась она и попыталась взять заколку, но инспектор отдернул руку. – Точнее, мамина. Откуда она у вас?

Инспектор напружинился, как готовый к прыжку кот.

– Вчера утром, – начал он мягко, но отчего-то Роуз зябко передернула плечами, – я нашел ее на лестнице, где упала леди Сибил. Помните?

Лазурные глаза Роуз расширились.

– Нет. – Она покачала головой, отчего светлая прядь выбилась из пучка и упала на лицо. – Я не смотрела.

Доктор Пэйн свел брови на переносице, шагнул вперед и осторожно опустил ладонь на плечо Роуз. Лицо его было бледным и решительным. Зато племянница сразу вздохнула с облегчением. Она тянется к доктору, хотя вряд ли сама отдает себе в том отчет.

– Мисс Карпентер выполняла свой врачебный долг! – заявил он враждебным тоном, исподлобья глядя на инспектора. – Она дежурила рядом с больной и не глазела по сторонам.

– Вас там не было, – напомнил инспектор, склонив голову к плечу.

– Этого и не требовалось! – отрезал доктор Пэйн. Веснушки на его носу проступили ярче. – Уверен, сестра Карпентер, – он выделил голосом непривычное для Роуз обращение, – была занята исключительно пациенткой.

– Очень ценное наблюдение, доктор, – поблагодарил инспектор иронично. – Но, боюсь, этого недостаточно для снятия подозрений с мисс Карпентер.

– Ерунда! – не утерпела я. – Послушайте, инспектор, это ведь глупо.

– Что именно? – осведомился он сухо, и я почувствовала, что закипаю, как забытый на плите чайник.

Вот-вот начну свистеть и плеваться паром.

– Использовать в преступных целях собственную вещь, которую легко могут опознать!

– Для отвода глаз? – парировал инспектор.

Нелегко, должно быть, во всем подозревать двойное дно.

– Вы и впрямь считаете Роуз настолько коварной? Да вы только взгляните на нее!

– А вы и впрямь считаете, что все пороки написаны у человека на лице? – вопросом на вопрос ответил инспектор.

– Я полагаю, – вмешался доктор твердо, – что вы клевещете на порядочную девушку. Если у меня украдут револьвер и застрелят из него человека, это ведь не сделает меня убийцей?

Инспектор пристально на него посмотрел и заметил:

– Разумеется. Однако у полиции будут все основания вас допросить и выяснить степень вашей вины.

Доктор встретил завуалированную угрозу, не дрогнув.

– Мисс Карпентер нечего скрывать.

– Уверены? – поинтересовался инспектор скептически. – Кстати, доктор. Какими судьбами вы оказались здесь в столь ранний час?

Если он намеревался смутить доктора Пэйна, то просчитался. Тот нахмурился и сунул руки в карманы.

– Меня вызвали к леди Присцилле.

– Надеюсь, с ней все в порядке? – не на шутку встревожился инспектор.

«Хоть ее не отравили?» – явно хотел сказать он.

– Вполне. – Доктор говорил резко, но уже без прежнего напряжения.

Пока инспектор не вообразил, что на леди Присциллу тоже покушались, я объяснила:

– Вчера за обедом мы все были очень голодны. Боюсь, леди Присцилла переусердствовала с пирожными.

Инспектор заметно расслабился, усмехнулся даже. Вспомнил, очевидно, вынужденную диету гостей. Сам-то он столоваться у Хьюзов не боится? Или он перебрался к мистеру Гилмору?

– Мисс! – громко позвала горничная снаружи.

Заходить в беседку она явно боялась. На мой взгляд, инспектор не слишком походил на ужасного людоеда, однако Сисси, видимо, считала иначе. Она и так робка (если не сказать, трусовата), а настоящий полицейский вовсе наводил на нее ужас.

Я вышла на порог.

– Да, Сисси?

Инспектор выглянул следом, заставив бедную горничную побледнеть и задрожать.

– Там к мисс Карпентер пришли, – пролепетала она, теребя передник. – Джентльмен.

– Он назвался?

Горничная, не поднимая глаз, протянула белый прямоугольник визитки.

– Профессор Фаулер, – со странной интонацией прочитал инспектор, заглянув мне через плечо. – А этому что тут нужно?

Очевидно, не «что», а «кто», раз уж профессор явился к Роуз. И, будем честны, вряд ли ему срочно понадобилась медсестра.

– Пригласи профессора сюда, – попросила я Сисси, убирая визитку в карман.

Не в гостиной же его принимать, вдобавок в отсутствие хозяйки. Роуз ведь не гостья, а служащая.

– Да, мисс! – Горничная сделала книксен и убежала, а мы вернулись в беседку.

Порозовевшая Роуз сидела на скамье, теребя воротничок. Доктор Пэйн увлеченно разглядывал клумбу с другой стороны. Странный у него эстетический вкус. Чем его так привлекли отцветшие нарциссы и пожухлые тюльпаны?

Профессор Фаулер ворвался в беседку, как солнечный луч. Такой же сияющий и неотразимый.

– О! – сказал он, обнаружив вместо одной Роуз целую компанию. – Какая приятная встреча. Мисс Карпентер, мисс Райт, инспектор Баррет, доктор… Пэйн, верно? Счастлив видеть вас.

Роуз по-дружески протянула ему руку.

– Взаимно, – покривила душой я.

Особой приязни профессор у меня не вызывал. Терпеть не могу людей, которые кичатся своими энциклопедическими знаниями и не упускают случая ими щегольнуть.

«В каждой бочке затычка», – говорила о таких моя старая няня. Мама всегда отчитывала ее за простонародные выражения.

Инспектор и доктор лишь кивнули, отнесясь с новому гостю с еще меньшей сердечностью.

Впрочем, профессора это не волновало. Все свое внимание, все обаяние он обрушил на Роуз, которой принес корзину редких фруктов и чудесные орхидеи. Цветы, к слову, были в горшке – еще один плюс в копилку профессора. Роуз терпеть не могла мертвые цветы, ей было их жалко до слез. Издержки происхождения, ничего не попишешь.

– Дорогая мисс Карпентер, – говорил он, легко и словно невзначай взяв ее руки в свои. – Вы даже представить не можете, какую радость доставило мне знакомство с вами! Вы редкая девушка, такая красивая и талантливая!

Надо же, а у Хьюзов он особой склонности к Роуз не проявлял.

– Спасибо. – Она залилась краской и потупилась.

Роуз грелась в лучах красноречия профессора, млела под его пламенными взорами. Доктору оставалось лишь сжимать кулаки в бессильном гневе.

Не зря ведь говорят, что женщина любит ушами. А профессор заливался соловьем, прекрасный и сияющий, словно какое-нибудь языческое божество. Забавные истории перемежались цветистыми комплиментами, рассказы о дальних странах – робкой надеждой, что когда-нибудь «дорогая мисс Карпентер» увидит их собственными глазами.

Атака была стремительной, как авианалет, и столь же сокрушительной. И пусть за красивыми словами была пустота, Роуз их яркость заворожила.

Всего через полчаса беседы – точнее было бы назвать это монологом – Роуз уже завороженно смотрела на профессора Фаулера и разрешала ему звать себя по имени.

– Дорогая Роуз, – спохватился он, поднося к губам ее руку. – Как ни жаль покидать вас, но я должен.

– Еще немного… – расстроилась она.

– Дорогая, – я взяла племянницу за плечи, – у нас еще куча дел. Леди Присцилла…

Имя пациентки вырвало Роуз из транса.

– В самом деле! – пролепетала она, вскакивая. – Как я могла забыть?

Профессор немедленно высказался в духе, что красивой девушке позволительна некоторая забывчивость, а сам он в присутствии Роуз не вспоминает ни о чем. Роуз краснела и трепетала ресницами, бессознательно, но упоенно флиртуя.

– Окажите мне честь, – сказал профессор на прощанье, – согласитесь на небольшую прогулку. Я узнал, что тут неподалеку есть древний холм фэйри. Так, ничего особенного, он давно разграблен. И все же вам может быть любопытно.

Роуз, чистая душа, захлопала в ладоши. Но после моего неодобрительного покашливания тут же сникла.

– Боюсь, я не…

Профессор не дал ей договорить. Схватил за руки, нежно пожал и заверил горячо:

– Вам не о чем волноваться! Моя сестра отправится с нами, так что все будет очень прилично. Если хотите, можем взять вашу тетю.

Последнее было предложено без особого энтузиазма.

– У меня слишком много работы, – сдержанно отказалась я. – Но ты, дорогая, можешь идти, если хочешь.

– Сегодня в два пополудни. Мы как раз успеем вернуться к пятичасовому чаю. Молю вас, дорогая Роуз, не отказывайтесь! Скажите «да».

Прозвучало с таким жаром, словно он уже сложил к ногам Роуз свои руку, сердце и кошелек в придачу.

– Д-да, конечно, – согласилась она с запинкой и опустила долу заблестевшие глазки.

А я перехватила устремленный на Роуз горький взгляд доктора Пэйна. Так-так-так!

Доктор тут же отвернулся, с преувеличенным энтузиазмом изучая все ту же чахлую клумбу (сегодня же выкопаю эти тюльпаны!).

– Ваша племянница пользуется популярностью, – прошептал мне на ухо инспектор Баррет, который, разумеется, тоже все заметил.

Я промолчала. Что тут скажешь?

Роуз упорхнула провожать новоявленного поклонника, доктор поплелся за ними.

Инспектор проводил их взглядом и прокомментировал не очень-то одобрительно:

– Чертовски обаятельный тип!

Леди Присцилла возлежала на подушках, а шелковое одеяло было откинуто к ногам. Вид у старой дамы был если не цветущий, то вполне жизнерадостный, разве что желтоватый цвет кожи подкачал. Морщинистое лицо обрамлял белоснежный кружевной чепец – где только откопали этот раритет? На плечах поверх ночной сорочки накинута нежнейшая пуховая шаль. На коленях – неоконченное вязание. Словно не грозная ведьма, повелевающая призраками, а чья-нибудь милейшая старая тетушка.

Если подумать, это напоминало сказку о Красной Шапочке. Там тоже под видом милой бабушки прятался кровожадный волк.

Когда я вошла, леди Присцилла как раз поставила на колени поднос с завтраком, подняла с тарелки серебряную крышку…

– Фу! – хором сказали мы.

Старая дама, забыв о подобающей леди сдержанности, скривилась и тронула склизкую разваренную массу кончиком ложки. Выражение лица у нее было как у принца, которого принуждают целовать жабу.

– А я-то думала, что давно миновали дни, когда мне приходилось глотать червяков, – проворчала она, переставляя поднос на прикроватный столик. – Садитесь уже.

– Тяжелые были времена? – посочувствовала я, присев на придвинутый к постели стул.

Не знала, что ей доводилось голодать.

– Магия, – поморщилась леди Присцилла, машинально крутя на пальце ведьминское кольцо. – У некоторых ритуалов, знаете ли, весьма странные условия.

– Жалеете? – спросила я и спохватилась: – Простите. Это не мое дело.

Взгляд темных проницательных глаз остановился на мне.

– Милая моя, это как жалеть, что у тебя две руки или черные волосы. Но избавиться от всех этих ограничений хоть на старости лет – большое облегчение.

Интересно, почему леди Присцилла провела на службе короне не положенные законом десять лет, а полвека или даже больше?

– Зато вам не пришлось бы глотать пилюли и микстуры. – Я кивнула на батарею баночек на столе. – Вы могли бы сами приготовить зелье.

Леди Присцилла от души рассмеялась и потрепала меня по руке, как маленькую.

– Милая моя, я не тороплюсь на тот свет. Мои таланты в зельеварении… Короче говоря, я умею варить только страшные яды. Но об этом – молчок!

И подмигнула мне.

Сдается, она меня разыгрывала.

Леди Присцилла поняла мое недоверие, вздохнула и покачала головой.

– Вы отлично разбираетесь в цветах, ведь так?

– Неплохо, – уточнила я осторожно.

– А если бы я предложила вам вырастить… ну, скажем, кроликов?

От неожиданности я рассмеялась.

– Кроликов?

– Кроликов, – подтвердила она серьезно. – Или коров. Сумели бы вы подоить корову, как миссис Порридж или мисс Карвел? Коровы ведь тоже живые, ничуть не хуже лютиков или маргариток.

Леди Присцилла выждала немного, давая мне представить это в красках, и продолжила серьезно:

– Я сумею расспросить дух шпиона, наслать мор или отравить колодцы во всей округе, если на то будет королевская воля, но целительство… Тут я бессильна. Даже с банальным насморком не совладаю.

– Все-все! – подняла руки я. – Сдаюсь. Раздобыть вам бульона?

– Вы необыкновенно добры, моя милая! – сказала она с чувством.

После бульона с ржаным сухариком леди Присцилла пришла в благодушное настроение и с моим предложением согласилась тут же.

Лишь величественно махнула рукой:

– Если вы считаете, что так будет лучше, – действуйте!

– Я могу сходить в деревню прямо сегодня, – предложила я, решив ковать железо, пока горячо. – И прихватить Роуз с собой…

Леди Присцилла тут же выразила живейшую поддержку. Нетрудно ведь догадаться, чьей идеей было пичкать ее овсянкой!

Роуз, милостиво отпущенная до конца дня, поначалу не слишком обрадовалась неожиданному выходному.

– Вдруг леди Присцилле станет плохо? – упиралась она.

– За ней присмотрит Сисси. Верно?

Горничная с энтузиазмом закивала. К леди Присцилле она относилась с почти собачьей преданностью и была только рада возможности подежурить у ее постели.

– Доктор сказал, что с леди Присциллой уже все хорошо, – зашла я с другой стороны. – Ведь так?

– Да, но…

– Теперь ей нужен только покой. Так что не упрямься и надевай шляпку. Твоей старой тетушке нужна помощь.

Может, покряхтеть для достоверности? Увы, до ревматизма мне еще лет двадцать, никак не меньше.

– Скажешь тоже, – надула губы Роуз, но покорно поплелась переодеваться.

Впрочем, стоило нам выйти за ворота «Ив», как она повеселела и залюбовалась полевыми цветами. Дорога шла вдоль фермерских земель, так что маргаритки росли на обочине в изобилии.

Я некоторое время задумчиво смотрела на Роуз, которая явно уклонялась от неизбежного разговора по душам. Боится, что я стану подтрунивать над ее новой сердечной склонностью? Вот еще! Я не настолько глупа, чтобы так откровенно настроить Роуз против себя.

Поэтому заговорила я совсем о другом:

– Знаешь, дорогая, ты права.

Роуз вздрогнула и обернулась.

– В чем, тетя?

– Я тоже очень волнуюсь о леди Присцилле, – сказала я, приняв самый хмурый вид, на который была способна в этот солнечный день. – По-моему, она слишком часто болеет.

Роуз широко раскрыла глаза.

– Что ты хочешь сказать?

Я поджала губы и запустила пробный шар:

– Этот доктор Пэйн… Признаюсь, он не внушает мне доверия. Быть может, стоит пригласить другого врача?

– Что? – встрепенулась Роуз, становясь похожей на кошку, защищающую котенка. – Тетя Мэри, что за глупости? Кто тебе такого наговорил? Доктор Пэйн – компетентный и опытный врач!

– Я слышала, у него не очень-то обширная практика, – заметила я с сомнением. – Очевидно, пациенты не слишком ему доверяют.

Никогда не была хорошей актрисой, но Роуз в своей неиспорченности приняла любительский спектакль за чистую монету.

Она густо покраснела от негодования, трогательно сжала кулачки и приподнялась на цыпочки.

– Это потому, что он еще молод! И к тому же приезжий, понимаешь? Тут все считают, что врач должен знать пациентов с пеленок. Меня ведь тоже всерьез не воспринимают! Хотя я – дипломированная медицинская сестра. Но доктора Пэйна еще оценят по достоинству, я уверена!

Эту тираду она выдала на одном дыхании. Это обнадеживало. Если Роуз с таким жаром его защищает, то он явно ей не безразличен.

Я изобразила колебания.

– Согласна, в Дорсвуде не доверяют чужакам. Значит, доктор Пэйн тебе нравится?

– Он замечательный человек и мой очень хороший друг! – заверила она серьезно.

Бедный, бедный доктор…

До Дорсвуда оставалось минут пять ходьбы, когда навстречу из-за поворота вырулил большой автомобиль, блестящий на солнце хромом и черным лаком. Водитель громко просигналил, и авто с шумом затормозило посреди дороги. Миновать его пришлось бы прямо по фермерскому полю.

За рулем был мистер Гилмор собственной персоной, который тут же выскочил на дорогу. Я отвернулась, пряча усмешку. Его тюрбан и бархатный сюртук забавно диссонировали с грубыми водительскими перчатками и круглыми темными очками. Впрочем, очки он тут же снял и бросил на сиденье.

– Мисс Райт, какая встреча! – ослепительно улыбнулся мистер Гилмор, демонстрируя очень белые зубы, и спохватился: – Мисс Карпентер, рад вас видеть.

Роуз кивнула, настороженно глядя на него. Маленькая темно-синяя шляпка с букетиком незабудок шла ей необыкновенно, Роуз выглядела трогательно юной и ослепительно красивой.

И все же мистер Гилмор на нее едва взглянул. Он смотрел только на меня.

– Вы в Дорсвуд? – поинтересовался он так, словно это была не деревенская дорога, а перекресток на большом шоссе.

– Да, – ответила я односложно.

Улыбка мистера Гилмора стала еще шире.

– Позволите вас подвезти? – Он галантно открыл дверцу.

Роуз распахнула глаза и умоляюще взглянула на меня. Едва ли ей доводилось ездить в таких шикарных авто.

– Вряд ли это будет прилично, – заметила я тоном прожженной старой девы.

Он заразительно рассмеялся.

– Вашей сияющей репутации, мисс Райт, не повредит маленькое пятнышко. Садитесь же!

Мистер Гилмор усадил меня рядом с собой, а Роуз позади. И эта юная хитрюга – зря, зря я считала ее милой и неискушенной! – даже не пискнула.

Конечно же в деревню мы поехали не сразу. Мистер Гилмор вздумал по дороге заскочить на ферму в двух милях от Дорсвуда, потом решил показать нам живописное озерцо, после предложил провести экскурсию в местной церкви.

– В другой раз, – сказала я, оборвав его цветистый рассказ о прелестях милого славного Дорсвуда. – Боюсь, мы спешим.

– Куда же? – Он лихо вырулил на тисовую аллею, о которой ходила легенда, будто посажена она триста лет назад. Еще одна местная достопримечательность.

– Хотим нанять помощника садовника, – созналась я, решив не делать из этого тайны.

– Старикан Джоунс начал сдавать? – хмыкнул мистер Гилмор, покосившись на меня.

Надо же, он в курсе таких деталей? Интересуется делами леди Присциллы или… моими? В последнее, будем честны, не очень-то верилось.

Я кивнула, состроив приличествующую случаю скорбную гримасу. Джоунс сам вложил в мои руки оружие против себя.

– Удачи, – пожелал мистер Гилмор. Держался он просто и располагающе. – Советую заглянуть на почту, объявления о вакансиях обычно оставляют там.

– Спасибо за совет. – Я обеими руками придержала шляпку, которая норовила улететь.

Он не угомонился.

– Вы, наверное, хотите что-то еще разузнать? Могу я вам помочь?

– Не понимаю, о чем вы.

– Я слышал, вы проводите собственное расследование?

Роуз тихонько вскрикнула.

– Ерунда, – отозвалась я холодно. – Кто вам сказал такую глупость?

– Да так, слухи ходят, – отозвался он неопределенно. – Говорят, вы сумели разговорить прислугу Хьюзов…

– Не повторяйте глупостей. Я случайно кое-что узнала и поделилась с инспектором, не более того.

Улыбка мистера Гилмора стала лукавой.

– Неужели вы не попытаетесь продолжать? Не верю!

– Это работа полиции, – заметила я сухо.

Хотя вряд ли мне удастся остаться в стороне. Похоже, кто-то всерьез надумал свалить вину на Роуз. Выходка с заколкой совсем не походила на случайность. Но я не была расположена обсуждать это с мистером Гилмором. Откуда мне знать, что убийца не он?

– Полиция связана по рукам и ногам, – пожал плечами он, глядя на дорогу. – В отличие от частных лиц. Дело слишком громкое, власти вынуждены проявлять осторожность. Зато мы с вами можем выяснить что-нибудь важное. Что-нибудь, что поможет вашей племяннице.

– Я очень ценю ваше предложение, хотя вряд ли им воспользуюсь.

Мистер Гилмор молчал, пока не затормозил рядом с приземистым домиком, над входом в который висела недавно обновленная вывеска «Почта».

Не торопясь открывать дверцу, он повернулся ко мне. Смуглое лицо было серьезно, а рубин в тюрбане казался сгустком крови.

– И все-таки хорошенько подумайте, мисс Райт. Я могу быть вам полезен.

Его непонятная настойчивость начала меня раздражать. К тому же такое роскошное авто на деревенской улице привлекало массу нежелательного внимания. Еще бы, самый завидный холостяк в округе катает старую деву! Прекрасный повод почесать языки.

– Если вам вдруг захотелось поиграть в расследование, то у вас под рукой настоящий инспектор.

– О… – Чарльз Гилмор сардонически улыбнулся. – Старина Баррет, конечно, превосходный полицейский. Настолько превосходный, что ему ни к чему свой собственный Ватсон. А мне, знаете ли, любопытно.

Неужели он один из светских бездельников, готовых на все, чтобы не свихнуться со скуки? Безумные пари, гонки и вечеринки до утра?

– Я не претендую на лавры Холмса. По правде говоря, я вообще ничего в этом не смыслю.

– В дилетантском расследовании есть свое очарование. Особенно когда его проводит такая прелестная сыщица! Разве я могу устоять?

Он взял мою руку и поднес к губам, не отрывая от меня взгляда.

За кого он меня держит? За деревенскую простушку, которая растает от пары-тройки комплиментов?

– Буду иметь в виду, – ответила я прохладно.

Мистер Гилмор усмехнулся.

– Вы говорите, как хозяйка, которая жалеет, что напрасно открыла дверь коммивояжеру. Что же, воля ваша. Может, тогда вы согласитесь прокатиться со мной в Лозборо? Скажем, в конце недели? Мы могли бы сходить в кино, пообедать и потанцевать. Никакого риска, никаких убийств, заверяю вас.

Роуз, кажется, старалась даже не дышать.

На какое-то мгновение мне захотелось сдаться. Слишком долго моя жизнь была посвящена долгу и унылому труду ради пропитания. Слишком мало в ней осталось веселья и радости. Если бы только он не дружил с инспектором Барретом!

– Боюсь, я не… – начала я.

Мистер Гилмор поднял руку.

– Нет-нет, отказа я не приму. В воскресенье у меня день рождения. Кстати, вы обе приглашены на вечеринку. Ваше согласие было бы чудесным подарком.

– Хорошо, – нехотя сказала я.

Он так ловко загнал меня в угол, что я поневоле восхитилась, с каким непринужденным изяществом это было проделано.

Мистер Гилмор рассыпался в изъявлениях восторга и наконец помог нам с Роуз выйти. Не сомневаюсь: к этому моменту на нас глазела чуть ли не половина жителей Дорсвуда. И более чем уверена, что завтра же по всей округе разнесется сплетня о нашем романе.

Сплетни в деревне – такая же часть ежедневного рациона, как чай… или овсянка, будь она неладна.

Роскошный автомобиль укатил, а мы с Роуз остались под перекрестьем взглядов.

– Мы собирались заглянуть в бакалею, – первой сориентировалась Роуз и потянула меня за рукав.

Ничего подобного, зато отступление в магазин не выглядело бегством.

Бакалею мистера Армитаджа правильнее было бы назвать универсальным магазином. Здесь продавались все необходимые хозяйственные мелочи, от прищепок до лопат, кое-какие сезонные овощи и фрукты, домашние консервы, даже немудреная детская одежда, пошитая или связанная миссис Армитадж. Купив совершенно не нужные мне носовые платки и зубной порошок, мы прихватили к тому же каталог семян Ходжеса (отказаться не было никакой возможности, хотя семена леди Присцилла всегда заказывала только у мистера Смита) и вышли на улицу.

Зеваки уже рассосались. Впрочем, увиденного им хватит, чтобы упоенно перемывать нам косточки ближайшую неделю. Хорошенького понемножку.

– Тетя, нам не сюда. – Роуз вдруг взяла меня под руку и решительным шагом пересекла улицу.

– Куда мы идем? – поинтересовалась я, едва успевая за ее легким шагом.

– К портнихе! – заявила Роуз твердо. – Тебе срочно нужно новое платье или даже два.

От неожиданности я онемела, а Роуз, приняв это за одобрение, продолжила увереннее:

– Хорошую шляпку тут, правда, не купишь. Зато шьет миссис Боллитл неплохо. Недавно миссис Армитадж заказала у нее летнее платье из крепдешина, с оборочками и треугольным вырезом. За тканью, правда, пришлось ехать в Лозборо, зато…

– Дорогая, не тарахти, – попросила я и выдернула локоть из ее цепких пальцев, хотя это оказалось не так-то просто. С виду Роуз хрупкая, щелчком перешибешь, а хватка, как у мясника. – Зачем мне новое платье? У меня есть два, которые вполне подойдут.

Племянница нахмурила светлые брови.

– Этот коричневый и серый кошмар? Для свидания?!

Она неосмотрительно повысила голос, и из почты выглянула какая-то очень румяная дама.

– Не обсуждается, – сказала я спокойно. – Роуз, это уж слишком.

Она встрепенулась… и поникла, как увядший цветок.

– Хорошо, – сказала она голосом пай-девочки. Как будто клялась, что не таскала конфеты из буфета. – Тогда пойдем, я закажу что-нибудь себе.

– Отличная идея, – одобрила я, делая вид, что не заметила хитрого блеска в ее глазах. – Ты молода, тебе нужны красивые наряды.

– Тетя, – нахмурилась Роуз. – Перестань! Ты ведь не настолько…

Она смутилась и умолкла.

– Стара, ты хотела сказать? – Я печально улыбнулась. – Дорогая, перестань. Мне в твои годы сорокалетние тоже казались древними развалинами.

– Я хотела сказать, – Роуз упрямо встряхнула светлыми кудряшками, – что тебе же не восемьдесят три, как леди Присцилле! Почему тогда ты ведешь себя так, будто… будто тебе вот-вот на кладбище?!

На это у меня не было ответа. Во всяком случае, такого, который она бы поняла.

– Роуз, послушай… – Я старалась говорить тихо и мягко. – Я не стану наряжаться, потому что… это все ничего не значит. Поверь, дорогая, он ничуть мною не увлечен. Думаю, инспектор попросил мистера Гилмора за мной присмотреть. А сделать это легче, притворившись, что он втюрился в меня по уши.

И усмехнулась, вообразив, в каком ужасе была бы мама, услышав от меня простонародные словечки. Она была леди, дочерью баронета, и за папу вышла против воли семьи. Ее родные так и не смирились с поспешным браком, а мама не смирилась с тем, что отныне ей приходилось жить в стесненных обстоятельствах и общаться с людьми, далекими от ее прежнего круга.

– О, – сказала Роуз, и лицо у нее потускнело, как у обиженного ребенка. – Нет, я не верю. Он ведь джентльмен!

Я едва удержалась от напоминания, что Родерик Хьюз тоже джентльмен, что не помешало ему играть в любовь с хорошенькой медсестрой.

Роуз прикусила розовую губку и заявила упрямо:

– Мистер Гилмор совсем не такой.

– Откуда тебе знать? – Она молчала, и я рассмеялась: – Надеюсь, ты не успела вообразить свадебные колокола?

Судя по тому, как густо Роуз покраснела, мысленно она уже выбрала церковь и платье для невесты, а заодно составила подробное меню для свадебного завтрака.

Я обняла ее за плечи и добавила мягко:

– Дорогая, это ведь я – старая тетушка, помнишь? Это я должна переживать о твоем личном счастье, а не наоборот!

Роуз не угомонилась, пока я не заказала целых три платья. Отбиться удалось только от рюшей, бантов и стекляруса, совершенно неуместных в моем возрасте и положении. Ладно еще быть старой девой, но старой девой, страдающей отсутствием вкуса? Увольте!

– Тетя Мэри, тебе нужен новый гардероб! – заявила она, едва мы вырвались на улицу из захламленной гостиной, которая служила портнихе кабинетом.

– Глупости, – парировала я легко. – У меня есть все необходимое.

Даже в избытке, если вспомнить времена, когда я довольствовалась двумя платьями, шалью и носовым платком.

– Но твои платья ужасны! – воскликнула она, не сдержавшись, и вновь густо покраснела. Саму Роуз ужасно раздражало, как легко она заливалась краской, зато меня умиляло. Как быстро это проходит! – Прости, но это правда.

Я знаю, знаю. Сама такие выбирала.

– Роуз, дорогая…

– Я оплачу счет, – сказала она поспешно и нервно одернула юбку. – Тетя Мэри, я же не оказалась в приюте только благодаря тебе. Позволь мне хоть немного отблагодарить за твою доброту.

– Глупости. – Я похлопала ее по руке. – Ты ничего мне не должна. Я делала это в память о сестре.

Небольшая ложь во благо.

Роуз не успокоилась, но наконец сообразила, что не стоит обсуждать семейные дела на деревенской улице. И мы наконец отправились на почту.

Заправляла там похожая на мышку миссис Шилдс. У нее были маленькое острое личико, круглые глазки и тонкий нос, которым она имела привычку шмыгать. Компанию миссис Шилдс составляли две милые пожилые леди: одна невысокая и изящная, похожая на фарфоровую статуэтку, зато вторая обладала громовым голосом, красным лицом и сложением валькирии. Миссис Брэнт и мисс Смит, как шепотом пояснила мне Роуз.

– Здравствуйте, – приветливо сказала я и направилась прямиком к витрине с открытками.

Выбор был невелик, но я старалась продемонстрировать, что покорена идиллическими видами на поля, развалины средневекового замка и кафедральный собор в Лозборо.

– Как красиво, – восторгалась я, проводя пальцем по колокольне с почерневшими от времени колоколами. – Такое старинное сооружение! Должно быть, туда приезжает много людей.

– Боюсь, не так много, – тихо возразила миссис Брэнт. – В Альбионе немало подобных мест.

– Да наша деревенская церковь не хуже! – так громко заявила мисс Смит, что викарий в той самой церкви наверняка расслышал. И признала нехотя: – Только она, конечно, нуждается в ремонте.

– И будет нуждаться еще двадцать лет, – хихикнула миссис Шилдс, и кончик ее носа покраснел. – Сомневаюсь, что наш дорогой викарий найдет нужную сумму. Между нами говоря, он уже лет пять не может ее собрать.

– Разве вы не слышали? – округлила глаза миссис Брэнт, в волнении так сжав совершенно не нужный ей этим погожим днем зонтик, что он затрещал. – Наш дорогой викарий Миллер получил наследство! Леди Хэлкетт-Хьюз…

– Бедная, бедная леди! – запричитала миссис Шилдс, недобро щурясь. Очевидно, ей не понравилось, что подруга успела раздобыть новость первой.

Миссис Брэнт пропустила это мимо ушей. Глаза у нее блестели, лицо разрумянилось от удовольствия.

– Так вот! – подняла пальчик она. – Мне достоверно известно, что леди Хэлкетт-Хьюз оставила викарию десять тысяч!

Сумму она, к слову, завысила вдвое. Ради пущего эффекта? Думаю, через несколько дней сумма наследства дорастет тысяч до тридцати, а там и до пятидесяти.

Дамы ахнули, а мисс Смит извлекла носовой платок и трубно высморкалась.

Роуз молчала, будто воды в рот набрав. Надеюсь, дамы не вспомнят, что мы с ней присутствовали при оглашении завещания, иначе нам несдобровать. Впрочем, им и без того хватало, что обсудить.

– Как ему повезло, – пробормотала миссис Шилдс, облизнув губы, похоже никогда не знавшие помады.

– Повезло всему Дорсвуду, – заметила миссис Брэнт рассудительно. – Теперь к нам тоже будут приезжать туристы.

– Не теперь, – поправила миссис Шилдс, зачем-то выравнивая газеты на витрине, – а когда сделают ремонт.

Мисс Смит кивнула со значением и заявила, тщетно пытаясь понизить голос:

– Я, конечно, не хочу сказать ничего плохого о викарии… Но знаете, у меня была одна знакомая… Она якобы собирала пожертвования в пользу ветеранов, а на самом деле…

– На самом деле?.. – повторила миссис Шилдс нетерпеливо.

– Присваивала! – Мисс Смит убрала платок и припечатала: – Воровка!

– Не хотите же вы сказать, – прошептала миссис Брэнт, качая головой, – что викарий Миллер…

– Нет-нет, что вы! – замахала руками мисс Смит. – Просто вспомнилось.

И дамы со значением переглянулись. М-да, нелегко будет бедному викарию доказать, что он потратил на ремонт все до последнего пенни.

Я негромко откашлялась.

– Простите. Я бы хотела купить вот это. – Я выложила на стойку дюжину ненужных мне открыток с местными видами, присовокупив несколько газет. – И будьте любезны, подскажите. Мне нужно нанять помощника садовника… Можно совсем неопытного.

– В «Ивы»? – быстро спросила миссис Шилдс. – До войны там работало три садовника, но теперь, конечно, такого никто не может себе позволить.

Дамы вновь переглянулись.

– Ну, не знаю… – протянула мисс Смит. – Может, Дерек Джонс?

– Да что вы! – замахала на нее руками миссис Шилдс. – У него же невеста.

Она осеклась и стрельнула глазами в Роуз.

– Младший Билли Стивенс? – предложила миссис Брэнт.

– Да у него же руки-крюки! – возразила миссис Шилдс.

Закипел спор.

Примерно через десять минут я поняла природу затруднений леди Присциллы. Более-менее толковых – и молодых – помощников решительно отвергали, поскольку у них имелись жены или хотя бы невесты. Понять не могу, почему все три дамы были уверены, что беднягу немедленно собьют с пути истинного? Остальные кандидатуры годились только для перекопки земли и переноса тяжестей, а это совсем не то, что я искала.

В конце концов я оставила объявление (их размещали тут же, на специальной доске), после чего мы с Роуз поспешили сбежать. Жаль, недостаточно проворно.

Из незакрытого окна на нас выплеснулось, как ведро помоев:

– Говорят, Родерик Хьюз ее бросил! Хотя она так, прости господи, хвостом перед ним крутила, что смотреть стыдно.

– И не говорите, моя дорогая. И она еще называет себя медсестрой! Курам на смех.

– А я слышала, это она убила бедную леди…

Надо держать себя в руках. Ради Роуз, на глазах у которой выступили злые слезы. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я лучезарно – надеюсь! – улыбнулась и взяла племянницу под руку.

– Дорогая, – сказала я громко, чтобы сплетницам было хорошо слышно. – Ты не знаешь, во сколько отходит автобус в Лозборо? Думаю, самое время купить новые платья и шляпки для приема у мистера Гилмора.

Позади на три голоса ахнули, а Роуз слабо улыбнулась и сказала звонко:

– Зачем нам автобус, тетя? Мистер Гилмор охотно нас отвезет, он сам говорил.

– Распутницы! – придушенно взвыла миссис Шилдс.

Остальные завистливо молчали.

Обратно мы добрались куда быстрее, потому что Роуз не останавливалась понюхать цветочки и восхититься видом. Губы ее были напряженно сжаты, меж бровей залегла морщинка, а туфли вздымали облачка пыли.

Я остыла быстрей, с годами я стала отходчивой. Какой смысл злиться на безголовых болтушек? Вот яду бы им подсыпать… Но увы.

– Схожу к леди Присцилле! – бросила Роуз на ходу и взлетела по лестнице, едва не сбив с ног вышедшую ей навстречу Сисси.

– Мисс! – ахнула горничная и прижала ладонь к груди. – Как вы меня напугали.

Роуз даже не извинилась, спросила отрывисто:

– Как леди Присцилла?

– Все благополучно, – ответила Сисси, пытаясь отдышаться.

Роуз кивнула и зашагала дальше.

– Мисс! – окликнула горничная. – Вам письмо. И вам тоже, мисс Райт.

– Письмо? – удивилась Роуз. – Интересно, от кого?

– Я сейчас принесу! – пообещала Сисси и исчезла.

Оказалось, что мне пришло целых четыре письма. Я даже немного растерялась. Долгие годы почти никакой корреспонденции, разве что от Роуз, и вдруг – такое изобилие!

Первое, с запоздалыми соболезнованиями, пришло от старой подруги матери, лишь сейчас узнавшей о постигших нашу семью потерях. Собственно, от семьи остались лишь мы с Роуз и – номинально – Люси Райт.

Второе, без марок и почтовых штемпелей, было письменным приглашением от мистера Гилмора на две персоны.

Третье, сложенный вдвое листок без конверта, оказалось коротенькой запиской от Рут Миллер, которая в самых вежливых выражениях просила зайти к ней в любое время для обсуждения досадного инцидента с покупкой трав. Очевидно, попытается как-то все уладить.

Четвертое заставило мое сердце забиться чаще. Патрик Галлахер! Вскрывать конверт я не стала, сделала самый незаинтересованный вид и убрала в карман. Только бы Роуз не пристала с расспросами.

Она ничего не заметила. Подозреваю, она не заметила бы даже, выстрели я ей над ухом. Роуз таращилась на бумажку в своей руке, по которой вкривь и вкось плясали вырезанные из газеты слова: «Это сделала ты! Я знаю!»

Я отобрала у нее эту писульку, взглянула на конверт. Без марок и, конечно, без обратного адреса. Только имя, составленное из тех же печатных букв.

Роуз мелко дрожала, лицо у нее было смертельно бледно.

– Дорогая… – Я обняла ее за плечи, а Роуз вдруг, будто опомнившись, стала яростно вытирать ладонь о юбку.

– Тетя, что это? Зачем?

Голос ее дрожал.

– Просто дурацкая шутка, дорогая. Тебе нужно отдохнуть и выпить чаю. Пойди приляг, я сама приготовлю тебе чашечку.

Она машинально кивнула, сделала шаг – и встрепенулась.

– Но я не могу! Скоро придет профессор Фаулер.

При этом имени ее бледные щеки окрасились легким румянцем.

– Дорогая, не думаю, что это разумно. Так скоро после разрыва помолвки с мистером Хьюзом…

Роуз вздрогнула. Мы обе знали, что не было никакой помолвки.

Я добавила ей на ухо:

– Не надо давать повода для сплетен.

Она стиснула пальцы.

– Я не делала ничего плохого!

Я вздохнула. Какое же она еще наивное дитя.

– Дорогая, пусть страсти поулягутся. Повремени немного. Напиши ему и попроси отложить прогулку, хорошо?

– А вдруг он больше меня не пригласит?

– Если чувства профессора искренни, то он непременно дождется.

Роуз непокорно вздернула голову. На ее милом личике отразилось прямо-таки ослиное упрямство.

– Я буду делать, что хочу! И пусть хоть мозоли на языках натрут.

Только этого не хватало.

– Дорогая, не стоит ссориться с соседями…

Ее голубые глаза сверкнули.

– Они не всегда будут моими соседями. О, тетя, как же мне хочется отсюда уехать!

Роуз еще предстояло уяснить, что люди везде одинаковы. Даже в пустыне от них не скрыться – там непременно окажутся какие-нибудь бедуины или археологи. Так что нет никакого смысла убегать.

– Дорогая, не ты ли совсем недавно живописала мне прелести Дорсвуда? И потом, тебе некуда ехать.

– Зато профессор Фаулер много путешествует! Я могла бы отправиться с ним.

«В качестве кого?» – едва не спросила я, но вовремя прикусила язык. Надеюсь, после истории с Родериком Хьюзом Роуз будет осторожнее. Однако ее решимость меня испугала. Сгоряча Роуз может натворить глупостей, о которых будет потом жалеть.

На все попытки ее вразумить – о, очень мягкие! – она только непреклонно сжимала губы. Не вовремя же ей вздумалось проявить характер! Пришлось отступить. Роуз отправилась навещать леди Присциллу, а я в задумчивости вышла в сад.

Джоунс, не зная о моих планах приставить к нему помощника (и будущего преемника, но об этом умолчим), стриг газон, напевая что-то легкомысленное о милой Энн и дюжине поцелуев на завтрак. В его-то почтенном возрасте!

При виде меня он приосанился и отрапортовал:

– Деревья побрызгал, тюльпаны выкопал, с газоном до вечера управлюсь.

Сразу бы так.

– Превосходно, – одобрила я, сорвала веточку бархатцев и понюхала.

Оранжевые головки цветов пахли остро, пряно. Солнце светило в глаза. И я вдруг совершенно успокоилась. Если Роуз не желает слушать доводов рассудка, то… остается апеллировать к чувствам!

К ленчу я спустилась, как говаривала няня, краше в гроб кладут. Лицо бледное в синеву, движения нетвердые, под глазами чернота. Частое поверхностное дыхание вырывалось из пересохших губ.

Этот прием я позаимствовала у тетушки Пруденс, которая таким нехитрым способом долгие годы тиранила свою дочь. Правда, тетушка Пруденс еще широко использовала слезы и упреки, но я, смею надеяться, умнее.

– Приятного аппетита, – тихим голосом пожелала я и налила себе чаю, изрядно пролив его на скатерть. Слишком дрожали руки.

Не заметить пугающих симптомов медсестра, пусть даже неопытная, не могла.

– Тетя, что с тобой?! – Роуз вскочила и бросилась ко мне.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулась я, потирая грудь. – Немного полежу, все пройдет.

– Почему ты не сказала, что больна? – наседала Роуз, лихорадочно пытаясь нащупать пульс.

От волнения это получалось не очень-то ловко. Роуз полуприкрыла глаза и считала шепотом:

– Восемьдесят три… восемьдесят четыре…

– Ерунда, – отмахнулась я, но пошатнулась, так что пришлось ухватиться за стол.

– Какая же это ерунда, если у тебя пульс… сто сорок восемь! Тетя Мэри, тебе нужно сейчас же лечь в постель! Я позвоню доктору Пэйну, а потом приду к тебе.

– Дорогая, перестань суетиться, – попросила я слабым голосом, с трудом поднимаясь на ноги. Роуз бросилась меня поддержать. – Я сама дойду, не беспокойся.

Роуз крепко обхватила меня за талию и перекинула мою руку себе через плечо.

– А вдруг ты упадешь на лестнице? Я помогу, и не спорь!

– Тебе пора собираться, скоро приедет профессор.

Роуз прикусила губу и мотнула головой.

– Профессор примет мои извинения. Я не могу тебя оставить.

Конечно, не можешь, дорогая. На то и расчет…

Доктор примчался через полчаса. Влетел в мою спальню и наткнулся на взгляд Роуз, как мотылек на булавку. Она встала ему навстречу.

Я наблюдала за ними из-под полуопущенных век. Как он смотрит на нее, как нежно берет ее руки в свои… Влюблен! Влюблен и не способен этого скрыть. А Роуз, глупышка, ничего не замечает. Зато смотрит на него открыто и доверчиво, а это уже кое-что.

Пришлось откашляться, иначе доктор о больной и не вспомнил бы.

– Что случилось? – поинтересовался он, закрывая за собой дверь.

Роуз почти не дрожащим голосом озвучила симптомы.

– Я думаю, это от волнения, – закончила она, стиснув руки.

– Возможно, – отозвался он, присаживаясь у моей постели. – Мисс Карпентер, вам лучше выйти.

Он что же, даже не осмеливается звать ее «Роуз»? До чего робки эти молодые влюбленные.

– Но это же моя тетя! – вскинула голову она.

– Вот именно. Поэтому вы воспринимаете все близко к сердцу. Прошу вас, подождите внизу.

Роуз прикусила губу и нехотя встала.

– Я буду в своей комнате, напротив, – пообещала она твердо. – Зовите, если потребуется.

Она вышла, и доктор Пэйн приступил к работе. По мере осмотра он хмурился все сильней. Наконец он убрал стетоскоп в чемоданчик и пристально посмотрел на меня. Его худое скуластое лицо покраснело от злости.

– Могу я узнать, зачем вы затеяли этот спектакль?

– Спектакль? – переспросила я слабым голосом.

Хотя, пожалуй, глупо было продолжать. Доктор Пэйн оказался слишком хорошим врачом.

Он переставил чемоданчик на пол и ответил сухо:

– У вас нет сердечного приступа. Зачем вы притворялись? Разве вы не понимаете, что заставили Роуз, – о, как нежно он произнес ее имя! – волноваться?

Я откинула одеяло и села прямо.

– Понимаю. Но у меня не было иного выхода.

– Мисс Райт… – начал доктор, морщась.

Я подняла руку, прося его погодить.

– Вам ведь небезразлична судьба Роуз?

– Да, – глухо выговорил он, отведя взгляд. – Небезразлична.

Уверять меня, что они друзья, он не стал.

Я глубоко вздохнула. Няня учила меня, что честность – лучшее оружие. Хотя жизнь показала, что она ошибалась, иногда это все-таки срабатывает. Я выложила ему все: о сплетнях в деревне, об анонимном письме, о глупом упрямстве Роуз. Только о подслушанном разговоре Родерика Хьюза с инспектором Барретом умолчала, слишком это было унизительно.

– И вы решили сказаться больной? – спросил он, внимательно меня выслушав.

Лицо доктора было бледно, веснушки ярче обычного проступили на его носу и щеках. Он не знал, куда девать руки, – то потирал подбородок, то теребил бахрому покрывала, то крутил пуговицу.

– Что мне еще оставалось? – пожала плечами я. – Надеюсь, завтра Роуз остынет и не станет делать глупостей.

Я с интересом наблюдала за борьбой, которая отображалась на его лице. Долг врача требовал немедленно разоблачить симулянтку, а сердце напоминало о последствиях.

– А вы не думали, что… – Доктор зачем-то ущипнул себя за запястье и отвел взгляд. – Я хочу сказать, что это эгоистично. Вдруг таким образом вы разрушите счастье вашей племянницы?

Кажется, кое-кто здесь слишком благороден!

– Не думаю, что Роуз он нравится… Всерьез, во всяком случае. Просто Родерик Хьюз поступил с ней нехорошо, теперь ей больно и досадно.

– Значит, – перебил он, – это правда? То, что болтают?

Я кивнула, не вдаваясь в подробности.

– Роуз порвала с мистером Хьюзом при обстоятельствах, мучительных для ее самолюбия. Теперь она немного по-детски пытается доказать, что вовсе не задета. Боюсь, в сложившихся обстоятельствах это может привести к… нежелательным последствиям.

– И все-таки с вашей стороны это некрасиво! – заявил он упрямо.

Я подняла руки.

– Обещаю, что больше не буду мешать роману Роуз с профессором. Это вас устроит?

Он густо, как умеют лишь рыжие, покраснел и ничего не ответил.

– Я хотела только, – мягко добавила я, – чтобы у нее было время поразмыслить.

По мне, Роуз будет лучше с доктором Пэйном. Они отлично понимают друг друга, и муж из него выйдет замечательный. Жаль, она слишком романтична, чтобы оценить его по достоинству.

– Вы сильно рисковали, – заметил он, помолчав. – Что, если бы мисс Карпентер вас разоблачила?

– Свою любимую тетушку Мэри? – хмыкнула я. – Ей бы такое даже в голову не пришло.

Доктор Пэйн вдруг усмехнулся и хрустнул пальцами.

– Должен признать, ловко вы это провернули. Неплохие познания в анатомии… и фармакологии, полагаю?

– Что вы. – Я покачала головой. – Меня никогда этому не учили.

Отца бы удар хватил, если бы я только заикнулась.

– Я слышал, что фэйри не нужно учиться, им хватает интуиции.

– Чистокровным, быть может, и не нужно, – вздохнула я. – Но во мне их крови капля.

Хотя кое на что сгожусь и я. Впрочем, чтобы смешать настойки розмарина и ландыша, много ума не надо.

– Я выпишу вам лекарства, – пообещал доктор Пэйн, поднимаясь. – Только не вздумайте их пить.

– На вашем месте, – сказала я задумчиво, вновь накрываясь одеялом и сползая на подушки, – я бы прописала мне что-нибудь такое… серьезное.

Я повела в воздухе рукой.

– Что нужно принимать под строгим контролем врача? – Улыбка у него оказалась светлой и располагающей. – Непременно. И… спасибо вам, мисс Райт.

Полдня я нежилась в постели под чутким присмотром Роуз. Мне так давно не приходилось просто бездельничать, что я, каюсь, предавалась этому с наслаждением. Радость немного отравляла только необходимость притворяться больной и, самую малость, укоры совести. Обманывать Роуз было неприятно, но что поделать?

А после обеда меня почтила визитом леди Присцилла. Ей хватило одного взгляда, чтобы меня разоблачить – и немедля выставить Роуз из комнаты.

– Рассказывайте, моя милая, – велела леди Присцилла, когда за моей племянницей захлопнулась дверь. – Зачем вы притворились больной? И не вздумайте спорить!

Она уселась в кресло рядом с кроватью, сложила руки на коленях.

Спорить? Не настолько я самонадеянна, чтобы пререкаться с леди Присциллой. Пришлось второй раз за день излагать свою нехитрую историю. Но если реакцию на нее доктора Пэйна предугадать было нетрудно – влюбленные так предсказуемы! – то реакцию леди Присциллы я предугадать не бралась.

Леди Присцилле я рассказала все от а до я, не пытаясь ни утаить неприглядные детали, ни смягчить краски.

– Я вас не выдам, – пообещала она, когда я умолкла, и тяжело поднялась. – Но девочка так переживает… Не стоит вам больше так делать.

– Я и не собиралась. – Я отвела взгляд и разгладила ладонью складки на покрывале. Мне и впрямь было стыдно, хотя иного выхода я по-прежнему не видела. – Сделаю вид, что лекарство помогло.

– Вот и славно. – Она помедлила на пороге и сказала, не оборачиваясь: – Думаю, мне нужен личный автомобиль. Доктор Пэйн отлично в них разбирается. Как полагаете, он не откажется помочь?

Выбирать, конечно, нужно долго и вдумчиво. И непременно в компании доктора и медсестры – вдруг леди Присциллу подведет здоровье?

– Думаю, он будет рад, – заверила я, скрывая улыбку.

Леди Присцилла важно кивнула и заметила вполголоса:

– В крайнем случае я тоже могу заболеть…

И вышла.

Я тихонько рассмеялась. Леди Присцилла на нашей стороне? Ну и ну!

Утром я отправилась на прогулку, хотя Роуз ужасно не хотела меня отпускать. Однако доктор сказал, что это полезно для моего сердца, так что Роуз пришлось отступиться.

К слову, доктор Пэйн проведал меня спозаранку, а после устроился пить чай с Роуз на веранде. Я убедилась, что оставляю ее в надежных руках, и распрощалась…

Первым делом я отправилась к Рут Миллер. Викарий с сестрой жили в небольшом коттедже на полпути между Дорсвудом и усадьбой Хьюзов. Место было по-своему удачное: рядом и деревня, и церковь, и кладбище, так что священнику не приходилось далеко ходить. Пейзаж, правда, унылый, но ко всему привыкаешь.

Я как раз сворачивала к коттеджу, когда из-за него выкатил викарий Миллер на велосипеде. Рама была маловата, так что ездоку приходилось чересчур высоко задирать колени. В сочетании с черными одеждами священника, его круглыми очками и жизнерадостным румяным лицом смотрелось это умилительно.

– Мисс Райт, здравствуйте! – крикнул он на ходу и, рискованно оторвав руку от руля, приветливо помахал.

– Доброе утро, викарий, – откликнулась я, улыбаясь в ответ.

Он проехал еще немного и затормозил.

– Вы ко мне?

– Нет-нет. Я к вашей сестре.

– Рут будет счастлива вас видеть.

Я не стала его разубеждать. Вежливо распрощалась и отправилась дальше.

Домик священника оказался старинным, под соломенной крышей и с узкими оконцами. О нем любовно заботились: крыльцо сверкало, в горшках росли георгины, а дверной молоток был начищен до блеска. Дивной красоты душистый горошек смягчал мрачную строгость каменных стен. Жаль, сада как такового не было, вокруг простиралась каменистая пустошь. Должно быть, осенью и зимой здесь дуют ужасные ветра!

Тяжелая дверь распахнулась, стоило мне постучать.

Сестра викария была одета по-домашнему, в серую твидовую юбку, блейзер и передник, на ногах – крепкие ботинки. Ни украшений, ни следа косметики. Волосы небрежно зачесаны и сколоты сзади, на щеке – пятнышко муки.

В вечернем платье она выглядела неловкой дурнушкой, зато в таком неброском виде оказалась удивительно хороша. Похоже, Рут Миллер из тех скромных воробьев, кого яркое оперение уродует, а не превращает в колибри.

– О! Это вы, мисс Райт. – Вопреки моим ожиданиям, мисс Миллер и впрямь обрадовалась. – Проходите! Я как раз испекла кексы.

Тон у нее, правда, был скорее командный, чем сердечный.

– Доброе утро. – Я переступила порог и огляделась.

Ни соринки, ни пылинки, везде идеальный порядок. Только пустовато и неуютно. Понятное дело, в обиталище священника трудно ожидать картин модных художников, статуй или лепнины. Но ведь простые и милые вещицы – фарфоровые собачки на камине, вязаные салфетки, домотканые коврики, репродукции картин, да хоть герань на окнах! – может позволить себе почти каждый. А эта комната походила на вымытую с хлоркой больничную палату.

Рут сжала губы, очевидно, понимая, какое впечатление производит их с братом жилище.

– Пойдемте на кухню. В гостиной мы бываем, только когда проводим благотворительные собрания.

Я вручила хозяйке небольшую корзинку.

– Здесь мята, чабрец, ромашка, липа, лемонграсс, немного мелиссы. И особый бальзам на травах, для чая.

– Спасибо. – Улыбка коснулась ее четко очерченного даже без помады рта, смягчила грубоватые черты. – Сюда, пожалуйста.

Кухня оказалась темной, как часто бывает в старых домах. Коричневые стены и низкий потолок с массивными балками словно сдавливали со всех сторон. Рядом с громоздким старинным очагом, которым теперь явно не пользовались, поблескивала белой эмалью современная газовая плита с духовкой.

И все-таки на кухне было куда уютнее, чем в комнате. Тут рука хозяйки чувствовалась в каждой мелочи: в выскобленном до скрипа столе; в сиянии медной утвари без единого пятнышка; в выстроенной по ранжиру посуде на полках.

– Присаживайтесь. – Мисс Миллер махнула рукой и взяла белоснежное полотенце. – Я заварю чаю и разрежу кекс.

Движения у нее были легкие и уверенные, хоть и несколько размашистые, а шаг – четкий, словно у солдата на плацу. Рут Миллер легко было представить командующей обороной замка, но почти невозможно вообразить танцующей на балу. Поразительно, а ведь у Хьюзов она терялась в тени брата!

Я опустилась на старинный деревянный стул и завела вежливый разговор о погоде. Когда эта тема себя исчерпала, я посочувствовала:

– Должно быть, вам нелегко вести хозяйство?

– Вы правы. Приход большой, но бедный. – Она разрезала кекс, налила чай и села за кухонный стол напротив. – Нам с Джеймсом бывает непросто. По правде говоря, мы экономим каждый пенни.

– Неужели вы справляетесь одна?

Поддерживать чистоту в таком доме, должно быть, настоящее мучение. Одни только полы вымыть – щербатые, каменные – та еще работа! И ведь наверняка тут по старинке обходятся тряпкой и щеткой. Руку даю на отсечение, тут не найти новомодных кристаллов-пылежоров и прочих магических помощников, облегчающих нелегкий домашний труд. Магические штучки не по карману беднякам, нанять помощницу по хозяйству обойдется куда дешевле.

Рут Миллер посмотрела на свои руки – с короткими ногтями и загрубевшей кожей – и вскинула голову.

– Три раза в неделю мне помогает миссис Харрис. Большее нам не по средствам. Джеймс откладывает деньги на ремонт церкви.

Когда ему это позволяют. Ни за что не поверю, что финансами заправляет викарий, который производит впечатление человека слегка не от мира сего. Он бы довольствовался маргарином вместо масла и опилками вместо чая, только бы выделить побольше денег на благие дела.

– Для вас большое облегчение, что леди Хэлкетт-Хьюз оставила викарию наследство.

Она принялась раскладывать по тарелкам ароматный кекс.

– Главное, что Джеймс счастлив. Ремонт церкви – это его заветная мечта.

В голосе ее вдруг отчетливо послышалось неодобрение. Так-так, не настолько все гладко между братом и сестрой, как мне хотят показать!

– Очень похвальная мечта, – заметила я, когда она умолкла.

– Вероятно, – ела Рут так же быстро и энергично. Эта девушка явно не привыкла терять ни минутки. – Хотя после наверняка будет что-нибудь еще. Джеймс больше переживает о бедных, чем о собственном благополучии.

– Кхм, – сказала я.

Осудить такое добросердечие мне не позволяли приличия, а одобрить – совесть. Нелегко жить с человеком, который отдает чужим последнюю монетку, в то время как его родная сестра выбивается из сил.

Губы мисс Миллер сжались.

– Не подумайте, что я жалуюсь. Я только пыталась объяснить, почему согласилась купить травы у мистера Джоунса.

– Согласилась? – воскликнула я. – Разве не вы сами…

– Нет! – перебила она живо. – Мистер Джоунс случайно узнал, что я делаю покупки у аптекаря в Лозборо, и пришел ко мне. Я тут же согласилась. Так выходило намного дешевле, и не надо было никуда ехать.

– Могу вас понять.

Кто бы, находясь в стесненных обстоятельствах, не ухватился за выгодные условия?

– Мне следовало поговорить с леди Присциллой. – Она на миг виновато опустила плечи. – Но мне даже в голову не пришло, что мистер Джоунс не заручился ее согласием!

– Этот мистер Джоунс! – вздохнула я и попробовала лимонный кекс. Очень недурно! – Боюсь, временами его трудно контролировать.

Рут с кровожадным видом стиснула вилку. На месте мистера Джоунса я бы постаралась не показываться ей на глаза.

– Я готова принести извинения леди Присцилле. Надеюсь, она не держит на меня зла?

– Только на Джоунса, – заверила я, с удовольствием допивая чай.

На заварку в этом доме не скупились, и сахара с молоком не жалели. Викарию очень повезло.

Мисс Миллер подалась вперед.

– Послушайте, мисс Райт, мне очень нужны травы! Я хотела бы покупать их у леди Присциллы. Вы не могли бы это с ней обсудить?.. Еще чаю? Кекса?

– Спасибо, – поблагодарила я, подставляя чашку. – Очень вкусно. Почему бы вам самой не выращивать необходимое? Вряд ли вам так много надо. Грядка или две…

– Я пыталась, – призналась она, так энергично размешивая сахар, что напиток едва не выплескивался на скатерть. – Но места здесь плохие, сплошные камни. Да и садовод из меня ужасный.

– Не наговаривайте на себя. У вас чудесные георгины и душистый горошек.

Хвалила я от души. Цветы в самом деле были на зависть.

– Это заслуга Джеймса. Может, он и сумел бы вырастить что-нибудь еще, но у него так мало свободного времени…

И никакого желания заниматься домашними делами.

Неудивительно, что дом такой пустой. Рут Миллер некогда вязать салфетки и коврики, у нее и без того забот полон рот.

Она с негромким стуком поставила чашку на блюдце и заявила решительно:

– Мисс Райт, я хочу сделать вам деловое предложение.

Я чуть не поперхнулась чаем.

– Да?

– Я давно делаю кремы и мыло. Все женщины Дорсвуда ими пользуются. Но я, конечно, не беру за это денег.

– Разумеется, – усмехнулась я.

На продажу косметики нужна лицензия, которую получить не так-то просто, да и плата за нее немалая. Зато никто не может запретить человеку делать лосьоны и маски для своих друзей. Которые, конечно, в долгу не оставались. Надо думать, немного яиц, масла или корзина яблок составляли неплохое подспорье к скудному рациону викария.

– Я хочу заняться этим всерьез. Я все подсчитала. Покупать масла и экстракты выходит дорого, а делать их у меня не очень получается… Зато вы в этом сведущи, как я слышала от леди Присциллы.

– Простите? – Я подняла брови в вежливом недоумении.

– Я планирую организовать косметическую фирму, – выглядела она собранной и деловитой. – И предлагаю вам стать партнером.

– А деньги на патент? И вы же не можете варить крема здесь.

Я обвела рукой кухню.

Мгновение Рут Миллер непонимающе смотрела на меня, потом искренне рассмеялась.

– Конечно нет! Не думайте обо мне так плохо, мисс Райт. Я давно навела справки и уже скопила нужную сумму. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Таким тоном ребенку предлагают взглянуть на елку, под которой уже сложены подарки.

Я последовала за Рут с некоторой опаской, усилившейся, когда мы начали спускаться в подвал. Здравый смысл требовал бежать, пока не поздно. Вряд ли, конечно, Рут Миллер убила леди ХХХ – мотива я, как ни старалась, придумать не могла, – но этого нельзя было исключать. Сказала я кому-нибудь, куда иду? Нет! Привычка все держать в себе меня подвела.

Все-таки я решила рискнуть.

Рут остановилась возле толстой двери.

– Когда-то тут был колодец, который обеспечивал дом водой, – объяснила она, вставляя ключ в массивный замок и без труда проворачивая. – После его закрыли, водопровод намного удобнее. Зато мне колодец пригодился, не пришлось прокладывать сюда трубы. Оставалось только провести электричество. Входите же!

Она щелкнула выключателем, и я с опаской шагнула через порог. Огляделась – и, не сдержавшись, ахнула. Раньше тут, видимо, хранились припасы. Теперь же в подвале не было ни окороков, ни колбас, ни бочонков с молоком и элем.

Стены и пол выложены белым кафелем. С потолка спускалась труба вытяжки, в углу виднелся мощный насос. В центре – несколько удобных столов, ярко освещенных электрическими лампами. На одном стояла газовая горелка, на другом поблескивал трубками дистиллятор, на третьем – разные ступки и весы. Хромированные полки протянулись вдоль стен, демонстрируя всевозможные колбы, тигли, ложечки и банки. Дальнюю стену занимал холодильник.

Понятно теперь, почему Рут так развеселилась. Какое там «варить на кухне»!

Я медленно прошлась вдоль стеллажей, подмечая мелкие детали. Все было, что называется, по высшему разряду, от идеального порядка до новехонького оборудования. Интересно, откуда деньги на всю эту красоту? Неужели сэкономила на хозяйственных тратах? Кажется, я здорово недооценила Рут Миллер!..

После теплого прощания я вышла из дома викария и остановилась в задумчивости. Я не сказала ни «да», ни «нет», хотя всерьез предложение мисс Миллер не рассматривала. Сделка выгодная, кто бы спорил. Даже если фирма прогорит, я ничего не потеряю. Только не хотелось бы оказаться партнером убийцы!

Что теперь? Выложить свои догадки и сомнения инспектору Баррету? Вот именно – догадки и сомнения. Вряд ли инспектор отнесется к ним серьезно, а доказательств у меня нет. Надеяться, что полицейские сами все раскопают? Нет, на это полагаться нельзя. Деревенские жители свято хранят свои тайны и ни за что не выболтают их полиции.

У меня перед инспектором преимущество: старых дев никто не опасается. А зря!..

Однако для начала я поступила совсем не как старая дева: отправилась в гости к мужчине. Дверь открыл дворецкий, черный, как совесть ростовщика. В нос его было вдето золотое кольцо, мочки ушей оттягивали тяжелые серьги, щеки изрисованы ломаными красными и желтыми линиями. Со статуями слонов, которые поддерживали свод крыльца вместо традиционных титанов, смотрелся дворецкий вполне гармонично.

В руках он держал устрашающего вида ножницы, в которых я не сразу опознала секатор. Должно быть, как раз возился в саду. Хотя работы там было немного, рядом с домом был лишь небольшой окультуренный участок, остальные деревья в парке росли, как им вздумается.

– Что вам угодно, леди? – осведомился он, обнажив в улыбке подпиленные острые зубы.

Интересно, все гости улепетывали в ужасе или кто-то все-таки рисковал войти?

– Добрый день. Пожалуйста, передайте мистеру Гилмору, что его хочет видеть мисс Райт.

Дворецкий поклонился. Его манеры, речь и белая ливрея были безупречны, отчего дикарская внешность потрясала еще больше.

– Конечно, мисс. Будьте любезны следовать за мной.

Гостиная мистера Гилмора, как и следовало ожидать, была оформлена с варварской пышностью. Черно-белый пол устилали драгоценные ковры и шкуры. Яркие подушки, разбросанные тут и там, заменяли привычные диваны и кресла. Статуэтки из слоновой кости, экзотические цветы, дикарские маски… От тяжелого запаха жасмина, кожи и амбры кружилась голова.

– Мисс Райт! Какой приятный сюрприз.

Восклицание хозяина дома отвлекло меня от разглядывания безделушек у камина. В нем полыхал огонь, хотя в комнате и без того было сильно натоплено.

Я обернулась с улыбкой.

– Доброе утро, мистер Гилмор.

Одет он был по-домашнему, никаких тюрбанов и вызывающе роскошных драгоценностей. Простой светлый костюм подчеркивал смуглость кожи и блеск темных глаз.

Я протянула руку для пожатия, но он перевернул ее тыльной стороной вверх и поднес к губам.

– Не ожидал вас увидеть, – сознался мистер Гилмор, опаляя кожу горячим дыханием. – Присядем?

Возлежать, словно какая-нибудь одалиска? Почему бы и нет!

Я устроилась на мягких подушках, поджав ноги. Только пришлось одернуть юбку, которая неприлично задралась до бедер.

Мистер Гилмор сел очень близко, так что наши ноги почти соприкасались.

– Знаете, – сказал он, не без труда отведя взгляд от моих колен, – вы поразили моего Джинто.

– Джинто? – подняла брови я.

– Дворецкого. Он необыкновенно умен и очень мне предан, но местные жители его пугаются.

– Только не говорите, что вы от этого не в восторге.

Он расхохотался.

– Вы меня раскусили. Так что привело вас сюда, мисс Райт?

– Я собираюсь бессовестно использовать вашу доброту.

– Каким же образом, интересно?

– Ваше предложение еще в силе? – вопросом на вопрос ответила я.

Черные глаза блеснули.

– О расследовании или о свидании?

Он шутил, но я намеревалась поймать его на слове.

– Можем совместить.

Он растянул губы в улыбке.

– Хотите подразнить местных сплетниц? Заметьте, я даже не предполагаю, что вы и впрямь потеряли от меня голову.

Пикироваться с ним было легко и забавно, только время поджимало. Поэтому я созналась, посерьезнев:

– Мне срочно нужно кое-что разузнать. Нет времени ждать до завтра, а сегодняшний автобус уже ушел.

Можно, конечно, позвонить из Дорсвуда. Но здесь общая телефонная линия, и любой может подслушать чужой разговор. Достаточно лишь тихонько поднять трубку и не слишком громко в нее сопеть.

Сама я поехать в Лозборо не могла, даже будь в деревне такси. Это значило бы выйти на перекресток и прокричать: «Э-ге-гей, я кое-что знаю!»

Мистер Гилмор почесал подбородок.

– Знаете, мне не очень-то нравится служить ширмой.

– То есть вы передумали?

Он сцепил пальцы.

– То есть мы можем договориться. Скажем, взамен другое свидание, настоящее?

Такого я не ожидала.

– Зачем вам это? Только откровенно.

Мистер Гилмор посмотрел мне в глаза.

– Вы мне нравитесь, и я не прочь познакомиться поближе. Так достаточно откровенно?

Какая женщина не будет польщена вниманием такого мужчины? Для этого нужно быть мороженой рыбиной.

– Вполне. – Я опустила ресницы. – Что же, мистер Гилмор, по рукам.

Мистер Гилмор опять сел за руль сам и рванул с места так, что я закашлялась от поднявшейся пыли. Ничего себе он гоняет! Так и шею свернуть можно.

– Извините, – сказал он, сбавив скорость. – Привычка. Когда-то я участвовал в ралли.

Авто резко свернуло направо, так что мне пришлось схватиться за поручень.

– Куда мы?

Дорсвуд остался далеко в стороне.

Мистер Гилмор повернул голову и смерил меня насмешливым взглядом.

– В «Ивы», конечно. В деревню заедем на обратном пути. Вам стоит переодеться, иначе кто поверит в свидание?

Он был прав. Но толку-то?

Все мои наряды идеальны для старой девы: в меру поношенные и не в меру скромные. Был у меня, правда, припрятан брючный костюм, но показываться в нем в деревне? Я не рискну. А заказанные у портнихи платья еще не готовы.

– Поезжайте в Лозборо, – буркнула я, отвернувшись. – Я что-нибудь куплю и переоденусь в примерочной.

Он помолчал.

– Я не хотел вас обидеть. Мэри… могу я вас так называть? Прошу, не сердитесь.

– Я не обиделась, – качнула головой я, испытывая странную смесь досады и усталости. Когда-то я уже чувствовала себя дурно одетой провинциалкой. Но тогда я хотя бы была молода и красива… – Хорошо, Чарльз.

Между мужчиной и женщиной, которые симпатичны друг другу, все эти «мисс» и «мистер» звучат глупо. Пусть даже ничего у нас не выйдет.

Чарльз скосил на меня глаза и прямолинейно заявил:

– Вы ужасно мне нравитесь, Мэри.

Улыбнулся – легко и насмешливо – и вдавил педаль в пол…

Мне не стоило этого делать. Не стоило – и все тут. Жаль, осознание пришло слишком поздно. Не тогда, когда я согласилась на эту авантюру. Не тогда, когда автомобиль свернул в боковую улочку и остановился у скромной вывески «Дамская одежда от мадам Бижу». И даже не тогда, когда в примерочную принесли нежно-голубое платье с жакетом.

А когда Чарльз Гилмор увидел меня в нем, увы, стало слишком поздно.

Лучше бы я сцепила зубы и перетерпела косые взгляды и шепотки за спиной! Но толку теперь об этом сожалеть?

– Мэри, у меня нет слов, – сказал Чарльз, откашлявшись. – Куда вы хотите пойти на ленч?

– На ваш вкус, – усмехнулась я, беря его под руку. – Я впервые в Лозборо.

Чарльз украдкой погладил мои пальцы.

– Тогда я отвезу вас к моим друзьям. Вы не против экзотической кухни?

– Только не жареная саранча! – запротестовала я с улыбкой. – Остальное я как-нибудь переживу. И сначала мне нужно позвонить.

Спорить или расспрашивать он не стал. Высадил меня рядом с телефонной будкой, а сам оперся о капот и достал портсигар.

Я сняла трубку, оглянулась на него – впервые вижу, чтобы он курил, – и вытащила монету.

Память легко подкинула первый номер из списка. Только бы она не переехала!

– Ал-лоу! – лениво протянул женский голос.

Во рту пересохло, как наутро после разудалой вечеринки, которые она так любила устраивать.

– Привет, Лиззи, – сказала я, сглотнув.

Кажется, она поперхнулась зевком.

– Ты!

– Без имен, – попросила я быстро.

Пауза. Лиз осторожно поинтересовалась:

– Я слышала, у тебя неприятности?

– Все в прошлом. Послушай, Лиззи. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

– Как всегда! – Она издала смешок. – Ты ничуть не меняешься.

– Лиззи, это серьезно. – Я прислонилась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. – Пожалуйста.

– Ну хорошо, – вздохнула Лиз. – Говори…

Друзья мистера Гилмора оказались хиндустанцами. Мы недурно провели время, объедаясь фруктовым салатом и чем-то вроде пончиков. На вкус было неплохо, а из чего это приготовлено, я предпочла не спрашивать.

– Знаете, – Чарльз помог мне сесть в машину и задержался, глядя на меня сверху вниз, – мне хочется залить полный бак и умчать вас в закат.

От неожиданности я рассмеялась.

– Многим девушкам вы это говорили?

Он наклонился еще ниже и сказал очень тихо:

– Вам первой. И слова у меня не расходятся с делом.

Я дернула плечом.

– Звучит как угроза.

– Так и есть… – Долгий взгляд, затем Чарльз отвернулся и спросил непринужденно: – Куда вас отвезти теперь?

– В Дорсвуд. Мне нужно в пекарню.

Он вздернул бровь.

– Не насмотрелись на призраков? Учтите, полнолуние только через пять дней.

Я хмыкнула, потому что уже слышала эту легенду.

Миссис Маршам, которая владела деревенской пекарней в начале прошлого века, оставила в наследство невестке свой рецепт яблочного пирога, заставив поклясться собственной душой, что он никогда не уйдет из семьи. Но прошло несколько лет после смерти старухи, и молодой хозяйке предложили за этот рецепт целых сто фунтов! Сумма немыслимая, и молодая миссис Маршам не устояла. Только вскоре в доме объявился с упреками призрак старой миссис Маршам. Она преследовала невестку до самой ее смерти, а после та тоже осталась на земле неприкаянным духом. До сих пор обеих миссис Маршам можно встретить в полнолуние и послушать, как они бранятся.

Говорят также, что в полнолуние обе призрачные миссис Маршам всю ночь пекут яблочные пироги по тому самому рецепту, и до рассвета смельчаки могут ими полакомиться.

– Так зачем вам в пекарню? – напомнил Чарльз, не получив ответа.

– У меня там свидание.

Каюсь, мне доставляло удовольствие его дразнить.

– С кем же? Учтите, Мэри, я ревную.

Я со смехом покачала головой. С Чарльзом было легко, как будто я скинула с плеч лет двадцать.

– С миссис Харрис. Хотя она об этом не подозревает.

Женщинам, которые дорожили фигурой, деревенскую пекарню следовало обходить десятой дорогой. Очень уж аппетитно там пахло, никак не устоять! Из приоткрытой двери тянуло яблочным вареньем, сливочным маслом и горячим тестом. Если на вкус это так же прекрасно, то неудивительно, что за рецепт предлагали такие деньги.

Ассортимент, правда, невелик, да и не нужно в деревне двадцать сортов пирожных. Кто их будет покупать? Зато все свежее и, кажется, восхитительно вкусное.

– Мэри, чем вас угостить? – поинтересовался Чарльз, интимно склонившись ко мне.

Глаза кругленькой пожилой дамы за прилавком загорелись любопытством. Еще бы, он ведь назвал меня по имени! А сплетни, подозреваю, тут подают вместо мармелада.

Я хотела отказаться, но… От запаха ванильных крендельков, коричных булочек и знаменитого пирога сразу потекли слюнки, а слоеные пирожные с клубникой окончательно лишили меня силы воли.

– Пирожное, – попросила я и добавила мужественно: – С несладким чаем, без молока.

– Как? – схватилась за пышную грудь дама. – Чай без сахара и молока? И вы даже не попробуете наш яблочный пирог? Нет, я не могу этого допустить!

Ох уж эта деревня. Тут всем до всего есть дело.

– В самом деле, Мэри, – попенял мне Чарльз, в глазах у которого плясали бесенята. – Вы чудесно выглядите. Зачем вам диеты?

– И платье сидит прекрасно, – поддакнула дама, окинув меня придирчивым взглядом. – Такая стройная леди, как вы, многое может себе позволить. Не каждый день, конечно. Помню, мой дорогой мистер Харрис, покойный, стоило ему только попробовать один-единственный пирожок… то есть тогда он был еще жив, конечно! Бедняга, утонул в речке. Только бульк – и нет моего дорогого мистера Харриса! О чем это я?

– О мистере Харрисе и пирожках, – подсказала я, не без труда вычленив смысл из бессвязного водопада ее речи.

– Ах да! – На ее круглом и румяном, как смазанный яйцом пирожок, лице было написано облегчение. – Бедный мистер Харрис, если уж пробовал мою стряпню, не мог остановиться, чтобы не доесть весь противень!

Судя по трем подбородкам миссис Харрис – очевидно, это она и была, – она тоже чревоугодия не чуралась. Страшно представить габариты покойного мистера Харриса. Неудивительно, что он камнем пошел ко дну.

Я вздохнула, пожирая глазами аппетитную выпечку.

– Вы и мертвого уговорите. Говорят, даже викарий ваши пирожки уважает.

Она разрумянилась от удовольствия и всплеснула руками.

– Ну, я не все тут пеку. Я только к полудню подхожу, раньше миссис Маршам сама справляется. У меня-то теперь уже дети разъехались. Моя младшенькая, Энн, недавно родила близняшек! И такие очаровательные крошки, что любо-дорого посмотреть! – Миссис Харрис суеверно постучала по дереву и тряхнула головой с мелкими седыми кудельками, которые походили на взбитые белки. – Моего дорогого мистера Харриса уж седьмой год на свете нет. Я и не сижу дома. А что сидеть, с тоски помирать? Вот я и помогаю по хозяйству. Рут Миллер, бедняжка, совсем замаялась. Я ей говорю: что я могу? В таком доме, как у них, всегда рук не хватало, что уж теперь говорить? А отопление сколько стоит! Страх божий… Ну вот. Прихожу я сюда к полудню, а до полудня мисс Миллер помогаю, по понедельникам, средам и пятницам. А по вторникам и четвергам я к Стивенсам хожу, у них, бедняжек, тройня. Так что хлеб поутру сама миссис Маршам печет, ну и яблочный пирог, само собой. Пирог-то у нас знаменитый…

– У меня кружится голова, – шепнул Чарльз, усмехаясь, когда миссис Харрис отправилась наконец заваривать чай. – По-моему, она могла бы весь дом подмести языком и совершенно бы не утомилась.

Я только улыбнулась.

– Тсс! Это-то мне и надо.

– Что вы хотите выяснить? – посерьезнел он и пододвинул мне стул.

В пекарне было несколько столиков, где можно было выпить чаю с только что испеченными булочками и – наверняка – перемыть косточки соседям со всеми удобствами.

Я пожала плечами.

– В деревне знают все и обо всех. Нужно только уметь слушать.

Когда миссис Харрис вернулась с блюдом мясных пирожков для Чарльза, клубничным пирожным для меня и куском яблочного пирога, я уговорила ее присесть с нами. Миссис Харрис немного поотнекивалась, но быстро дала себя уговорить. Налила себе чашечку чаю (кажется, в эту «чашечку» вместился полный чайник) и принялась болтать.

Глаза у Чарльза быстро подернулись той туманной пеленой, с которой мужчины внимают скучным женским разговорам. Я же старательно поддакивала, нахваливала выпечку и пыталась хоть как-то направлять бурный поток разговора. Было это непросто, так что я обогатилась массой ненужных сведений вроде того, сколько зубов у внуков миссис Харрис – лучших детей на свете – и как выросли цены на муку.

Впрочем, жемчужин в этом навозе попадалось немало.

– Бедняжка Рут, – вздыхала миссис Харрис, подперев щеку рукой. Две чашки чаю и тарелка пирожных привели ее в благодушное настроение. – Слишком уж она идеальна, все так говорят! Вы меня понимаете, моя дорогая?

– Конечно! – заверила я, ковырнула вилкой очередное пирожное и запила сладость во рту глотком чая.

Миссис Харрис продолжила запальчиво:

– Мистер Бриджерс так и сказал мне. Мол, жуть она на него нагоняет. Слишком уж она энергичная, слишком самостоятельная. Приход, конечно, без нее пропадет. Только вот мужчины таких не любят. Поэтому в ее-то годы – и не замужем!

Она неодобрительно покачала головой, а Чарльз поперхнулся последним пирожком.

Миссис Харрис всполошилась, поняв, что допустила вопиющую бестактность.

– Дорогая, – она порывисто коснулась моей ладони своими пухлыми пальцами с обручальным кольцом, которое впилось в кожу, – я вовсе не хотела!.. Я не думаю… В общем-то, я хочу сказать, что у Рут Миллер нет обычных человеческих слабостей. Она как будто из металла сделана!

И вас, дорогая миссис Харрис, это ужасно огорчает. Ведь если у ближнего нет грешков, то и поговорить не о чем.

– Вы, моя дорогая, – продолжила миссис Харрис, от волнения глотая окончания, – вы совсем, совсем другое дело! Не такая рыбина мороженая, да простит меня Господь!

В этом же духе она продолжала еще долго, пока нас не спасла миссис Шилдс, которая явилась за булочками.

Мы быстро распрощались и, прихватив пакет с пирожными для Роуз, оставили дам перемывать нам кости.

– Уф. – Вырвавшись на свежий воздух, Чарльз провел ладонью по лицу, будто снимая паутину. – Как вы это выдерживаете, Мэри?

– Закалка, – усмехнулась я. – Я ведь дочь викария, с детства привыкла к таким разговорам.

Чарльз посмотрел на меня с нешуточным уважением и признался:

– У меня бы мозг вскипел. Надеюсь, вы хотя бы выяснили то, что хотели?

– О да, – протянула я довольно. – Даже более чем.

Чарльз подвез меня в «Ивы», высадил на подъездной дорожке, поцеловал в щеку и укатил.

Мистер Джоунс, забыв про секатор в своих руках и неподстриженную живую изгородь, таращился ему вслед.

– Ну и ну, – покачал головой он наконец. – Богатого ухажера, значит, отхватили?

И не понять, чего больше в его голосе: осуждения или облегчения. Еще бы, станет ли подруга богатого холостяка работать компаньонкой у пожилой леди? А главное, станет ли пожилая леди терпеть такую, с позволения сказать, вертихвостку?

Впрочем, леди Присцилла – это не какая-нибудь престарелая дева, давно позабывшая о простых радостях жизни. Ведьмы к этому относятся проще. Хотя мы живем в мире, где всем – будь ты ведьма, потомок светлых фэйри или оборотень – приходится соблюдать человеческие условности.

– Мистер Джоунс, – спохватилась я, когда он побрел вглубь сада, на ходу устрашающе пощелкивая секатором. – Скажите, у вас сохранился список трав, которые хотела купить мисс Миллер?

– Ну… да. А вам зачем? – Он воззрился на меня из-под кустистых бровей, напоминающих высушенный ковыль.

– Мисс Миллер будет покупать травы у леди Присциллы, – сообщила я, слегка опередив события.

Своего согласия леди еще не дала, хотя я не сомневалась в ее ответе.

Садовник поворчал, но все-таки принес список. Я быстро пробежала его глазами, благо почерк у Рут Миллер был идеальный, хоть сейчас бери за образец каллиграфии.

Мята, лаванда, ромашка, чабрец, шалфей мускатный… А это еще зачем?

Я подчеркнула ногтем следующее название, которому нечего было делать в списке добропорядочной сестры викария, и довольно улыбнулась. Мои подозрения окрепли…

Тихонько проскользнуть к себе не удалось. Роуз, леди Присцилла и доктор Пэйн как раз пили чай на веранде в тени роскошного лилового клематиса. Роуз и доктор оживленно болтали, склонившись друг к другу. Любо-дорого посмотреть!

Я бы тихонько ушла, но меня заметили.

– Тетя Мэри?! – Племянница округлила глаза.

– Не узнаешь? – пошутила я, целуя ее в щеку.

– Немудрено, – веско вставила леди Присцилла, поднося к губам чашку. – Вам, милая моя, это платье очень к лицу.

– Тетя, но… – На милом лице Роуз проступило удивление пополам с подозрением. – Ты же пошла прогуляться? Тогда откуда?..

Едва ли можно было сослаться на то, что платье с жакетом мне пошили лесные феи, так что пришлось сознаться:

– Я и прогулялась, в Лозборо… С Чарльзом Гилмором.

Все равно этого не утаить, ведь так?

Доктор Пэйн поперхнулся чаем, Роуз едва не выронила чашку, а леди Присцилла украдкой мне подмигнула.

– Но, тетя! – начала Роуз, совладав с голосом. – Я думала, для сердца полезны пешие прогулки, а не…

– Прогулки с джентльменами тоже полезны для сердца, – изрекла леди Присцилла наставительно. – Если, конечно, не позволять джентльменам это сердце разбить.

Она, посмеиваясь, принялась за пирожное.

Я улыбнулась и перешла в наступление:

– Роуз, дорогая, не ты ли советовала мне обновить гардероб и больше развлекаться?

– Тетя! – Она устыдилась, вскочила и порывисто меня обняла. – Прости, я просто…

– Растерялась, – закончила я понимающе, гладя ее по спине.

Уверена, Роуз искренне желала мне счастья. Она наверняка тайком вздыхала над моими чудачествами и манерой одеваться. Однако новая я – в красивом платье, с кавалером – пошатнула казавшийся незыблемым фундамент ее мира. Как будто на елке выросли груши!

Отказавшись от чая – больше в меня бы попросту не влезло, – я отправилась к себе. Переодевшсь в привычное облачение старой девы: прямое темно-коричневое платье до середины голени, скрепленное на горле недорогой жемчужной брошью, хлопковые чулки и надежные туфли на низком ходу, я дополнила наряд такими же унылыми темными перчатками и шляпкой, которую оживлял лишь скромный букетик мимозы. Критически осмотрела себя в зеркале – хороша, ничего не скажешь! – и спустилась в холл, к телефону.

Сначала два звонка по знакомым номерам. Пришлось быть предельно аккуратной, чтобы не сказать лишнего, но главное я выяснила.

Я глубоко выдохнула, нажала на рычаг и попросила телефонистку:

– Будьте добры, дом полковника Хьюза.

К Чарльзу Гилмору, как шепчутся в деревне, инспектор сейчас приходит только ночевать.

– Соединяю… – На линии защелкали тумблеры, и телефонистка противным голосом сообщила: – Дом полковника Хьюза на линии.

Я дождалась, пока ответит дворецкий, и сказала:

– Это мисс Райт. Инспектор Баррет у вас?.. Чудесно! Пригласите его, будьте добры.

– Да, мисс! – важно ответствовал старый дворецкий и удалился, шаркая ногами.

Сдает, бедняга.

Почти сразу послышался чуть удивленный голос инспектора Баррета.

– Добрый день, мисс Райт. Слушаю вас.

– Мне нужно с вами поговорить, – сказала я торопливо. – Не по телефону.

Трубка, вырезанная из слоновой кости (дешевых материалов леди Присцилла не признавала), скользила в руке.

– Что-то важное? – насторожился инспектор.

Я не стала восклицать: «Я знаю, кто это сделал!» – потому что, во-первых, я только предполагала, а во-вторых, была слишком хорошо воспитана для подобных банальностей.

– Думаю, да.

– Тогда встретимся на холме, возле сожженного молнией дуба. Знаете это место? Там можно спокойно поговорить, но мы будем на виду. Так что это не повредит вашей репутации.

– Конечно, – согласилась я, пропустив насмешку мимо ушей. – Буду там через полчаса.

– До встречи! – коротко бросил он и положил трубку.

Когда я взобралась на холм, инспектор меня уже поджидал. Расхаживал туда-сюда вдоль поваленного бурей дуба и курил.

Яма из-под вывороченных корней впечатляла. В такой можно не то что сундук с сокровищами спрятать, а вдобавок закопать парочку самых жадных кладоискателей.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я, пытаясь отдышаться.

Что там Роуз говорила о пользе прогулок? То-то же.

– Добрый вечер, мисс Райт, – церемонно ответствовал инспектор и торопливо погасил сигарету. – Так что вы хотели рассказать?

Сразу к делу? Нет, так не пойдет.

Я поддернула юбку, подстелила носовой платок и уселась на внушительное бревно.

– Помните, садовник и горничная леди Хэлкетт-Хьюз говорили, что полковник вдруг резко переменился и стал часто бывать в поместье?

– Разумеется, – подтвердил инспектор нетерпеливо. – Вы еще сочли, что у него роман на стороне.

– Вы со мной не согласны?

Инспектор поморщился и переступил с ноги на ногу. Выглядел он смертельно усталым: измятая рубашка, тени под серыми глазами, щетина на запавших щеках. Должно быть, у него был нелегкий день, а тут я со своими разговорами! Только я ведь тоже не просто решила поболтать о том о сем.

– Предположим, согласен. И что с того?

– Разве вы не понимаете? У полковника Хьюза был мотив. Если жена узнала о его интрижке…

– «Если», мисс Райт. Мы ничего такого не выяснили.

– А что насчет бегов? – не сдавалась я. – Много он проигрывал?

К чести его, инспектор не пытался увильнуть, хотя моей наблюдательности не обрадовался.

– По большей части он выигрывал. Во всяком случае, оставался в плюсе.

– Дуракам везет… – пробормотала я, и у инспектора дрогнули уголки губ.

– Как бы там ни было, – заметил он сдержанно, – острой нужды в деньгах полковник не испытывал.

– Но он надеялся получить солидную сумму по завещанию! – возразила я быстро.

Инспектор неторопливо обрывал лепестки с подвернувшейся ромашки. Неужели так не только на «любит – не любит» можно гадать, но и на «убивал – не убивал»?

– Зачем спешить? Полковник Хьюз не мог быть уверен, что леди Хэлкетт-Хьюз уже переменила завещание в его пользу, как обещала.

– Леди могла подать на развод. А в таком случае он не получил бы ничего. Так говорилось в их брачном соглашении.

– Вы и туда нос сунули? Ну и ну.

– Мне не нравится ваш тон, – заметила я холодно.

Джонни Фогерти, мой старинный друг, ныне подвизался стряпчим. И был так любезен, что навел для меня справки.

– Извините, – сказал инспектор нехотя. – Мисс Райт, я благодарен вам за стремление помочь, но прошу: поубавьте свою активность. Это может быть для вас опасно.

– Спасибо за заботу, – ответила я сухо. – Но я не могу оставаться в стороне, когда моя племянница – одна из подозреваемых.

– Мисс Райт, – вздохнул инспектор. – Не пытайтесь убедить меня, что полковник Хьюз сыпанул яду в овсянку жены. Это никак не согласуется с его характером. Полковник слишком прямолинеен и, уж простите, глуповат. Он мог бы застрелить жену или в гневе проломить ей череп, но хладнокровно отравить? Вряд ли он на это способен.

С этим я вынуждена была согласиться. Полковник – заядлый охотник, не зря весь кабинет и библиотека увешаны его трофеями. И про оружейную я наслышана, полковник в первый же вечер водил джентльменов хвастаться своей коллекцией.

– Зато мисс Миллер – вполне, – заметила я многозначительно.

Лепестки на ромашке кончились, инспектор отбросил полысевший цветок, вздохнул и почесал переносицу.

– А мисс Миллер тут при чем?

– У них роман. У полковника с сестрой викария.

Звук, который издал инспектор, больше всего походил на «Пфф!». С таким сдувается воздушный шар.

– Мисс Райт, сплетни…

Зря он легкомысленно относится к столь ценному источнику информации. Хотя, конечно, деревенские разговоры стоит делить на десять.

– Это не сплетни! – запротестовала я живо. – Мисс Миллер хотела купить у нашего садовника кое-какие травки, которые, скажем так, невинным девушкам ни к чему.

– О, – инспектор заметно растерялся, даже слегка покраснел. – А вам-то откуда о таком известно?

Он принялся расхаживать туда-сюда и зачем-то рвать полевые цветы: несколько ромашек, василек и мясистые листья подорожника.

Я неопределенно повела рукой и созналась:

– Некоторое время я работала помощником аптекаря. Предвосхищая ваш вопрос: в той стране зелья такого рода вполне законны. Однако в Альбионе за их продажу положено два года тюрьмы. Сомневаюсь, что мисс Миллер стала бы рисковать. По-видимому, она готовила зелье для себя.

– Вероятно, – кивнул инспектор, и во взгляде его появилась некоторая задумчивость. – Дальше.

– У мисс Миллер есть лаборатория…

Внимание инспектора развеялось, как дым. Он покачал головой, насмешливо и разочарованно.

– Мисс Райт, «пыльцу фэйри» нельзя изготовить в лабораторных условиях, а насчет яда мой эксперт совершенно уверен.

– Позвольте мне договорить. Я вовсе не имею в виду, что Рут Миллер сварила «пыльцу фэйри». Я в курсе, что ее добывают только в их холмах.

Инспектор посмотрел на цветы в своей руке так, словно гадал, как они там оказались, потом наклонился и пристроил букетик на краю ямы. Окажись там и впрямь закопаны кладоискатели, жест был бы трогательным.

– Я потрясен вашими познаниями, мисс Райт. Запрещенные зелья, наркотики…

– Это вовсе не секрет, – хмыкнула я, поерзав на жесткой коре. – Говорят, актеры поголовно балуются «пыльцой», ведь в небольших дозах она вызывает эйфорию и прилив энергии. У меня был знакомый… но мы отвлеклись.

– Вы начали объяснять, почему считаете лабораторию мисс Миллер подозрительной.

На этот вопрос ответить было нетрудно.

– Потому что там слишком много дорогого оборудования. Ингредиенты тоже недешевые: масла розы, сандала, нероли, амбра… Думаю, там наберется на очень кругленькую сумму.

– Сколько? – переспросил инспектор скептически. – Десять шиллингов? Двадцать?

– Примерно пятьсот – шестьсот, – поправила я, – гиней.

Инспектор поперхнулся воздухом и воззрился на меня.

– Шутите?

– Ничуть, я навела справки. Заметила клеймо «Стокс и сыновья» и попросила кое-кого выяснить. Так откуда у скромной сестры викария такие деньги? Вряд ли она могла бы скопить их благодаря экономии на хозяйстве. На это потребовалось бы лет двести.

Инспектор почесал подбородок.

– Завещание какой-нибудь дальней тетушки?

– Вы сами-то в это верите? Впрочем, нетрудно узнать, получала ли мисс Миллер такое крупное наследство.

– Хотите сказать, это подарки? От мужчины?

– У вас есть другие версии?

– Мисс Райт. – Инспектор вздохнул и присел на бревно рядом, не заботясь о своих брюках. Впрочем, им уже мало что могло повредить. – Послушайте, вы ведь неглупая женщина. Спасибо, конечно, что сообщили мне о своих наблюдениях, но что прикажете с ними делать дальше? Даже если у полковника Хьюза была интрижка – я подчеркиваю, если! – и у сестры викария имеется, кхм, удачливый поклонник, то кто сказал, что эти двое – любовники? В деревне, знаете ли, много других людей.

– И что, в округе много мужчин, которые могут потратить такие суммы, не ограбив банк? – Инспектор молчал, и я закончила: – Я знаю только двоих: полковника Хьюза и мистера Гилмора.

– Чарльз не!.. – запротестовал он быстро.

– Согласна, – перебила я. – Остается полковник.

– Все это умозрительно.

– Поэтому, инспектор, – сказала я с достоинством, – я предлагаю вам сегодня лично во всем убедиться.

Он посмотрел на меня так, словно у меня выросли… нет, не рога – такое случается чаще, чем принято считать. Усы?

– Вы подслушали, как они назначают свидание? – осведомился он иронически.

– Нет, конечно! Сами подумайте, как бы они это сделали? По телефону нельзя, в Дорсвуде общая линия, так что любой может подслушать. Записочки передавать? Свечку на окне оставлять? Нет, у них наверняка есть условленный день для встреч. Думаю, понедельник.

– Опять умозаключения? – Инспектор тяжко вздохнул и побарабанил пальцами по колену. – Каким же образом вы к ним пришли?

– Сопоставила, – развела руками я. – У полковника была жена, у мисс Миллер – строгий брат. Нужно было найти время, когда наша парочка оказывалась свободна от присмотра.

В глазах инспектора прорезалось нечто вроде уважения.

– И вы нашли.

Вопросом это не было, однако я ответила просто:

– Да.

Не зря же я битый час расспрашивала миссис Харрис!

– Сдаюсь. – Инспектор хмыкнул и покачал головой. – Выкладывайте уже все. Где, когда…

– С шести до девяти, – сказала я с уверенностью. – Леди Хэлкетт-Хьюз по понедельникам всегда играла в бридж с подругами, а викарий еженедельно проводил собрание матерей и репетиции церковного хора. Так что наши голубки были предоставлены самим себе. Где именно они встречались, я могу лишь предположить…

– Уж будьте так любезны, поделитесь.

Я пропустила язвительность инспектора мимо ушей. Кому будет приятно, когда какая-то провинциальная старая дева тебя, скажем так, обскакала?

– В деревенском доме собраний.

Инспектор выглядел так, будто сомневался, в здравом ли я рассудке.

– Не очень-то подходящее местечко для любовного гнездышка.

– Где же еще? Рядом только церковь и кладбище. Никакого охотничьего домика или сторожки, ничего такого. Домой бы она его, разумеется, не привела… А в возрасте полковника даже самый пылкий влюбленный не станет встречаться с девушкой в каком-нибудь склепе, рискуя подхватить подагру или что похлеще.

Лицо у инспектора было такое, словно он никак не мог решить, заплакать или расхохотаться.

– Действительно, – согласился он сдавленно. – Кстати, с чего вы взяли, что они не отменили свидание?

– Повторюсь, у них вряд ли была такая возможность. Дело ваше, верить мне или нет, – сказала я чопорно, встала и отряхнула юбку от коры. – Сами решайте, пойдете ли со мной.

Густые брови инспектора поползли вверх.

– А вы, значит, для себя все уже решили?

Я посмотрела на него сверху вниз.

– Для вас это всего лишь одно из многих дел. А для нас с Роуз – возможное пятно на всю жизнь. Так что с вами или без вас, а я найду, кто это сделал.

Он тоже поднялся, подумал немного и протянул руку.

– Почту за честь прогуляться с вами вечером. Мы ничего не теряем, ведь так? Только Чарльзу лучше не говорить.

– Боитесь, что он устроит сцену ревности?

Инспектор дернул щекой, не поддержав шутку.

– Боюсь, что он увяжется с нами.

Я хмыкнула. Останется только пригласить оркестр.

– Не беспокойтесь, буду нема как рыба.

И сжала его сухие горячие пальцы.

Он широко улыбнулся и слегка наклонил голову.

– Значит, возле дома свиданий… тьфу, собраний! В шесть.