Глава 4

Женщине, конечно, положено опаздывать, но только если нет риска пропустить самое интересное. Так что к дому собраний я пришла загодя.

Конечно, я не кралась – нет ничего подозрительнее, чем когда кто-то таится и скрывает лицо, – просто делала вид, что прогуливаюсь. Хотя каменистая пустошь с видом на кладбище к этому не очень-то располагала. Унылая равнина, унылый дом священника, унылая полуразрушенная церковь… Странно, что тут не завелись какие-нибудь призрачные псы, воющие по ночам. Было бы очень уместно.

Дом собраний вполне подходил к этому мрачному пейзажу. Должно быть, архитектор был в ужасной депрессии. Это была одноэтажная бетонная коробка с высоким цоколем, поросшей мхом черепичной крышей и узкими окнами-бойницами под потолком. Я остановилась, оценила перспективы и едва не выругалась. Надо было прихватить стремянку!

Окна? Вскарабкаться по гладкому бетону не выйдет, а ряд унылых кипарисов вдоль одной из стен, тщетная попытка хоть немного оживить убогий вид, вряд ли предоставит опору. Дверь? Слишком массивная и наверняка душераздирающе скрипит. Хотела бы я знать, зачем деревенскому дому собраний этот монстр, больше подходящий для какого-нибудь старинного замка. Чтобы жители не разбежались с очередного благотворительного концерта?

Одна радость: заметить мое серое платье на фоне этих стен нелегко, так что о маскировке можно не волноваться.

– Псс! – прервал мои нерадостные мысли тихий свист. – Мисс Райт!

Я огляделась и обнаружила в тени кипарисовой аллеи знакомую фигуру. Значит, инспектор пришел еще раньше.

К дальней стене была прислонена стремянка, почти невидимая в надвигающихся сумерках, а в тени кипарисов расстелен плед, на котором со всеми удобствами расположился инспектор Баррет. В углу дожидались своего часа корзинка для пикника и термос.

На редкость предусмотрительный тип!

– Хотите кофе? – гостеприимно предложил он, отвинчивая крышку.

– Неужели вам не перебьет аппетит соседство с кладбищем? – Я кивнула на близкую ограду, за которой виднелись кривоватые ряды крестов.

– А вам? – вопросом на вопрос ответил инспектор.

– Ничуть, – вынуждена была признать я, принимая чашку с восхитительно горячим и крепким кофе. Вечер выдался прохладным и ветреным, к тому же я изрядно устала. – Надеюсь, дождь не пойдет.

Зонтик я прихватила, но хороша же я буду, балансируя с ним на стремянке!

– Констебль Догсли уверяет, что нет, а у него нюх. – Инспектор похлопал ладонью по пледу. – Присаживайтесь, мисс Райт. Нам еще долго тут скучать.

«Особенно если вы ошиблись», – явно хотел сказать он.

Я была уверена в своей правоте, но от промашек никто не застрахован.

– Можете называть меня Мэри, – разрешила я, делая первый восхитительный глоток. – Думаю, сейчас не до условностей.

– Я – Этан, – согласился инспектор, немного поколебавшись.

Кажется, ему не нравилось то подобие близости, которое создавала ситуация.

– Очень приятно, – хмыкнула я, взяла чашку в левую руку и протянула ему правую. – Будем знакомы, напарник. Кажется, так говорят в кино?

В сумерках трудно было разглядеть его лицо, но мне показалось, что он улыбнулся.

– Взаимно… напарник. Думаю… – внезапно он осекся, встрепенулся и приложил палец к губам. – Кто-то идет. Полковник!

И впрямь, в округе только полковник Хьюз маршировал, как на параде. И это тайное свидание? Он разве что в барабаны не бил.

Инспектор взглянул на меня. На языке крутилось: «А я вам что говорила?» – но я мужественно промолчала.

Полковник даже не притворялся, будто случайно шел мимо. Очевидно, смерть жены избавила его от опасений раскрыть свою тайну. Или он попросту не умел иначе? В своей солдафонской манере он прошагал до дома собраний, уверенно нашарил спрятанный за наличником ключ и скрылся внутри.

Инспектор сказал мне на ухо:

– Он тут явно не впервые.

Я не стала это комментировать и взялась за лестницу. Инспектор перехватил мою руку.

– Нет уж, полезу я.

– Но! – возмутилась я, а он отбрил:

– Это моя стремянка, Мэри. Надо было брать свою.

– А как же правило «леди вперед»?

Мы перешептывались, как школьники на уроке.

– Считайте меня ужасно невоспитанным, – хмыкнул он и поставил ногу на нижнюю перекладину.

Лестница закачалась и опасно накренилась.

– Черт! – тихо выругался он, разглядывая колдобины под ногами.

– Боюсь, придется все-таки мне. – Я очень старалась не рассмеяться, но инспектор… Этан косился на меня подозрительно. – Вы меня удержите, а я вас – нет.

Я подобрала юбку и быстро полезла вверх.

Насколько все-таки было удобнее в те времена, когда я запросто могла надеть брюки! Увы, в Альбионе на женщину в штанах, мягко говоря, посмотрели бы косо. Пришлось взбираться так, понадеявшись, что инспектор не станет подглядывать.

– Ну как? – шепотом поинтересовался он снизу.

Даже придерживаемая инспектором, стремянка оказалась шаткой. Я вцепилась руками в откос, заглянула внутрь и пожаловалась:

– Видно плохо.

Оконце было слишком узким, пыльным, к тому же затянутым паутиной. Зато кто-то – ручаюсь, дальновидный инспектор, – заботливо его приоткрыл. Так что тихое бормотание полковника, вышагивающего из угла в угол, слышно было превосходно.

– Разве у вас нет бинокля? – подколол Этан чуть слышно. – Я думал, у всех старых дев они есть. Чтобы наблюдать за птичками, конечно.

Захотелось сбросить туфлю ему на голову, но я превозмогла это низменное желание. Вдруг полковник расслышит шум?

Вряд ли, конечно. Он бы и канонады не заметил, вон как мечется. Что-то крепко его угнетало, и вряд ли это была печаль из-за безвременной кончины жены.

Тихо скрипнула дверь, впуская мисс Миллер, и полковник обернулся. Какое мрачное у него лицо! С таким на свидания к любимым не ходят.

– Здравствуй, Рут, – хмуро проронил полковник, даже не делая попытки ее обнять.

Он стоял, засунув руки в проймы жилета, и смотрел на нее исподлобья. Она наклонила голову к плечу, застыв в двух шагах от него. Не слишком похожи на пылких влюбленных.

– Ты так холоден, дорогой… – В ее голосе вместо ожидаемой боли звучала насмешка.

Рут не подкрасилась, не приоделась, даже украшениями пренебрегла. Будто ей все равно, как она выглядит. Или она уверена, что желанна ему в любом виде? Со счастливыми женщинами такое бывает.

– Еще бы, черт возьми! – вспылил полковник и поглубже спрятал руки. – Как я могу? Мою жену еще не похоронили.

– То есть живую обманывать можно, а мертвую – нет? Барт, не будь смешным!

Он вдруг порывисто шагнул вперед, схватил ее за плечи.

– Рут, перестань!

Лицо у него налилось краснотой, губы кривились.

– Перестать что? – Она странно улыбалась.

– Говорить ерунду! Нам… – Он отвел взгляд. – Думаю, нам пока не надо встречаться.

– То есть ты собираешься со мной порвать, – заключила она ровно и запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

На ее щеках горели пятна румянца, но не похоже было, что Рут собирается устроить скандал.

– Послушай! – гаркнул он, хорошенько ее встряхнув. – Я всего лишь пытаюсь объяснить, что теперь не время… Я не могу на тебе жениться! Не сейчас. Полиция подумает, что…

Полковника было не узнать. Он отводил глаза и мямлил, как всякий мужчина, вдруг обнаруживший, что в пылу страсти наобещал лишнего.

– Ба-а-арт, – протянула Рут и вдруг погладила его по щеке. – Милый, а с чего ты решил, что я хочу за тебя замуж?

Он вытаращил глаза и открыл рот.

– Но… как же?.. Мы же…

Она громко рассмеялась. Волосы ее выбились из пучка и рассыпались по плечам, в свете лампы отливая рыжиной. Такая, разгоряченная, она была необыкновенно хороша. Как львица в саванне. А олень, вообразивший себя львом, глазел на нее ошарашенно.

– Мы любовники, Барт. Не больше. И не смей вести себя со мной, как с навязчивой дурочкой. Я не хочу за тебя замуж. Да я вообще не хочу замуж!

Он с глупым видом смотрел на нее.

– Не хочешь замуж? – повторил он недоуменно, будто она всерьез взялась утверждать, что земля квадратная.

– Не хочу! – решительно заявила она, тряхнув головой. – Хватит с меня хозяйства, пересчета круп, простыней и всего в этом духе. Я собираюсь открыть свое дело и…

На этом драматическом моменте с крыши вдруг что-то сорвалось – не то сова, не то летучая мышь – и спикировало мне прямо в лицо.

Я слепо отмахнулась… И, не удержавшись, повалилась вниз.

Стремянка рухнула следом, по счастью, немного в стороне. А я лежала, зажмурившись, и пыталась сообразить, целы ли кости. Опасливо пошевелила сначала руками, потом ногами. Кажется, все в порядке. Повезло, приземлилась на что-то мягкое.

– Мисс Райт, – сдавленно сказало «мягкое». – Мэри! Прошу вас, слезьте. Иначе я как джентльмен вынужден буду жениться.

– Боже упаси! – ужаснулась я и кое-как с него сползла.

Инспектор, кряхтя, сел на покрывале.

– Что вы тут делаете? – потрясенно спросила Рут, стоящая рядом с полковником на пороге.

Яркий свет обрисовывал их фигуры, словно на сцене. Сестра викария куталась в шаль. Полковник Хьюз, багровый и жалкий, силился что-то сказать, но только открывал и закрывал рот.

– У нас… пикник, – нашлась я.

Плед на травке, термос, корзинка – все сходится. А что место странное, так вкусы у всех разные. И уж не Рут с полковником нас попрекать!

– Свидание, – поддакнул инспектор и нервно дернул глазом.

Рут перевела взгляд на компрометирующую лестницу.

– Да неужели? – выговорила она сдавленно.

Инспектор опомнился, поднялся на ноги и заговорил совсем иным тоном, отрывистым и официальным:

– Полковник Хьюз, кажется, вы в своих показаниях о многом умолчали.

– Не понимаю, о чем это вы, – набычился полковник.

Жалкая попытка.

– Перестаньте, – поморщился инспектор. – Я уже направил запрос в магазин «Стокс и сыновья», где вы покупали оборудование для мисс Миллер. У них наверняка сохранились ваши чеки. Мисс Миллер, что скажете?

– Глупо отрицать, – пожала плечами Рут, теребя кисти шали. Полковник дернулся и попытался что-то сказать, но она лишь поморщилась. – Не будь дураком, Барт. Разве ты не понял, что нас подслушивали?

– Безобразие! – взревел полковник, однако голос его заметно дрожал, лишая рев привычной мощи. – Без ордера! Личное дело!

– Это общественное место, сэр, – напомнил инспектор очень вежливо. – Для доступа к нему мне не нужен ордер.

Получив этот щелчок по носу, полковник побагровел еще сильнее.

– Кроме того, – продолжил инспектор, убедившись, что противник нокаутирован, – не может быть никаких личных дел, когда речь идет об убийстве.

Полковник затравленно покосился на Рут. Сообразил, видимо, что в случае огласки жениться все-таки придется. Рут от такой перспективы тоже в восторг не пришла.

– Это не имеет никакого отношения к убийству, инспектор, – заявила она и принялась на ощупь закалывать волосы.

– Разве? – усомнился полицейский. – По-моему, это дает вам превосходный мотив.

Я поспешно отвернулась, чтобы не выдать себя улыбкой. Вот как заговорил! А каких-то три часа назад он убеждал меня, что не стоит верить слухам.

– Чушь! – прогремел полковник.

Его поддержал отдаленный грозовой раскат. Что там утверждал констебль Догсли насчет дождя?

– Мы не убивали. – Рут опустила руки, позабыв о том, что хотела привести себя в порядок. – Послушайте, инспектор. Раз вы… э-э-э… были свидетелем, то должны понять. Барт вовсе не рвется на мне жениться, и я тоже не хочу замуж. Зачем нам убивать его жену?

Умная женщина. Нашла логичные аргументы в свою защиту, в то время как ее мужчина лишь задыхался от гнева и орал.

– Дойди дело до развода, полковник Хьюз остался бы ни с чем, – напомнил инспектор, покосившись на меня. Вспомнил, кто раздобыл эти сведения. – Если бы леди Хэлкетт-Хьюз узнала…

– Но она не знала! – вскричал полковник, резко махнув рукой. – Хелен думала…

Он осекся, а инспектор закончил тихо и безжалостно:

– Думала, что у вас второй медовый месяц?

Полковник убито кивнул и отвернулся, пряча взгляд.

Рут посмотрела на него с презрением и шагнула в сторону.

– Дом Хьюзов вы уже осмотрели, – сказала она, обращаясь к инспектору. – Можете обыскать наш дом и лабораторию. Ручаюсь, вы не найдете там ни следа «пыльцы фэйри».

Это было сказано с такой уверенностью, что инспектор проникся.

– Кхм. – Он задумчиво почесал бровь. – Что же, мисс Миллер, полковник, пока вы можете быть свободны.

Рут Миллер вежливо попрощалась с нами и, даже не взглянув на полковника, быстро ушла. Полковник Хьюз несколько раз порывался что-то сказать, но так и не смог.

– До свидания, – буркнул он, заложил руки за спину и сердито зашагал прочь.

Вряд ли он что-то замечал на своем пути, иначе не ломился бы сквозь заросли, как дикий кабан.

Мы с инспектором переглянулись. Застигнутые любовники впопыхах забыли выключить лампу и запереть дверь, так что света теперь было достаточно.

– Кофе? – предложил он быстро. – Признаюсь, я страшно голоден.

– Спасибо. – Я благосклонно приняла чашку и сандвич с анчоусами. – Что скажете?

Мы устроились на покрывале. Инспектор полулежал, опираясь на локоть, а я чинно сидела, держа чашку на коленях.

– Не думаю, что это они, – сказал он, покачав головой. – Свои соображения насчет полковника я уже высказал. А мисс Миллер, выходит, устранять леди Хэлкетт-Хьюз тоже ни к чему. Не похоже, что ее интересует брак. Как думаете, она не соврала насчет своего дела?

– Не соврала, – согласилась я, понемногу отпивая кофе. – Она собирается изготавливать косметику и предложила мне стать компаньоном. Хотя, может, и передумает.

Он поднял брови.

– Надо же… И кого вы считаете убийцей теперь?

Насмешка в его голосе была мягкой и необидной.

– А вы кого подозревали? – парировала я. – Раз не верили, что убийца – полковник Хьюз или Рут Миллер?

Инспектор помолчал, тщательно пережевывая сандвич. Хмыкнул и сказал просто:

– Вас.

Я подавилась кофе и закашлялась. Он терпеливо ждал, не отводя от меня внимательных серых глаз.

– Вы с ума сошли? – наконец осведомилась я, совладав с кашлем. – Зачем мне убивать леди ХХХ? Я была с ней едва знакома!

Он принялся загибать пальцы.

– Во-первых, сразу заметно, что у вас очень теплые отношения с племянницей, а леди Хэлкетт-Хьюз была категорически против брака сына с ней.

– Знаете, инспектор, – фыркнула я, наливая себе еще кофе. Проглотить такие разговоры всухомятку было бы непросто. – Если бы я вздумала позаботиться о счастье Роуз, то убила бы я вовсе не леди ХХХ.

Не говоря уж о том, что убивать глупо. С неугодным человеком можно разделаться куда проще, не рискуя притом собственной шеей.

– Это во-вторых, – согласился он серьезно. – Трудно не заметить, что покушения на Родерика Хьюза были совершены аккурат после того, как вам стало известно о его нечестных намерениях.

Я хотела язвительно поинтересоваться, не боится ли инспектор оставаться наедине с опасной преступницей, но прикусила язык. Не время проявлять характер.

– Продолжайте, – разрешила я и поскорее заткнула себе рот очередным сандвичем.

– В-третьих, свидетели утверждают, что леди Хэлкетт-Хьюз позволила себе некоторые оскорбительные намеки о вашей семье. Вряд ли это могло служить мотивом, однако последней каплей – вполне.

Он слишком догадлив.

– Очень логично, – одобрила я, борясь с недостойным леди желанием облизать пальцы. – Я скоро и сама поверю, что ее убила. Очевидно, «пыльцу фэйри» я привезла с собой из дальних стран?

Инспектор развел руками.

– Вы сами это говорите. Это в-четвертых. И, наконец, в-пятых. Мало кому достанет хладнокровия отравить леди за завтраком. Яд в овсянке, тем более такой яд, – это… не по-альбионски.

Меня разобрал смех. У нас, альбионцев, придуманы условности почти на любой случай. Но неужели есть правило даже о том, какую отраву допустимо подсыпать, в какое время суток и как проделать это с должным тактом?

– Как видите, – спокойно сказал он, дождавшись, пока я успокоюсь, – у меня были основания для подозрений. Хотя, между нами говоря, мое начальство считает виновной мисс Карпентер. У нее был веский мотив, была и возможность. Я слышал, некоторые врачи выписывают небольшие дозы «пыльцы фэйри» безнадежным больным, чтобы облегчить неминуемый уход.

– Леди Присцилла – первая пациентка Роуз, – возразила я. – А ей таких сильнодействующих средств не выписывали.

Инспектор покачал головой, как мне показалось, с сожалением.

– После медицинских курсов мисс Карпентер проходила стажировку в Стоунском королевском госпитале. – Он не повышал голоса и не отводил глаз. – И, как скрупулезная и ответственная медсестра, имела доступ к шкафчику с опасными лекарствами.

– Послушайте, – я глубоко вздохнула, пытаясь мыслить логически, – это же нонсенс. Мотив, возможность… Я не поверила бы даже, что Роуз способна дать Родерику Хьюзу пощечину. Хотя у меня, видит бог, чесались руки. Она отравила несчастную леди? Подстроила смертельную ловушку бывшему возлюбленному? Ерунда!

Инспектор улыбнулся чуть заметно, уголками губ, и попросил мягко:

– Успокойтесь, я вам верю. Трудно представить, что мисс Карпентер запаслась ядом задолго до знакомства с будущей жертвой. К тому же зачем использовать такой узкоспециальный препарат, как «пыльца фэйри»? Она вполне могла бы позаимствовать из того же шкафчика куда более распространенный морфий или, скажем, снотворное. Словом, лекарство, которое используют повсеместно. Понимаете, о чем я?

– Понимаю, – кивнула я, отряхивая юбку от крошек. – Значит, мы опять возвращаемся к моей кандидатуре?

– Вовсе нет, – возразил он неожиданно и вытер пальцы салфеткой. – Будь вы убийцей, постарались бы сделать все так, чтобы на мисс Карпентер не пало и тени подозрения.

У меня голова пошла кругом. Как только детективы постоянно разбираются во всех этих хитросплетениях?

– Тогда кто?

– Хороший вопрос, – вздохнул инспектор и принялся убирать следы нашего пиршества. – Мэри, уже поздно. Я провожу вас.

Спорить я не стала. Час и впрямь поздний, а в округе шастает убийца. Вряд ли ему взбрело бы в голову избавляться от меня, но как знать?

К «Ивам» мы шли в молчании, но оно не было ни напряженным, ни неловким. Скорее… приятным? Не знаю, о чем думал инспектор Баррет, я же прикидывала, какие клумбы распланировать на будущую весну. Мысли о цветах всегда меня успокаивают.

Остановились мы у ворот.

– Доброй ночи, – пожелал инспектор.

Вид у него был очень уютный, почти домашний. Волосы растрепаны, галстук развязан, через локоть переброшен плед, а в руке – корзинка для пикника. Жаль, стремянка осталась там, а то можно было бы вообразить, что инспектор вздумал штурмовать мое окно. А так ему пришлось бы петь серенады под балконом.

Какая же чушь лезет в голову!

Я услышала краем уха шорох, повернула голову и встретилась взглядом с садовником, который замер под деревом с охапкой инструментов. Что ему не спится? Джоунс окинул меня взглядом и скривился. В самом деле, второй поклонник за день. И у кого?

Не знаю, какой черт меня дернул. Такое зло взяло! Я вовсе не собиралась оправдываться. Вместо этого поднялась на цыпочки и поцеловала инспектора в колючую щеку.

– Доброй ночи, Этан.

Развернулась и ушла в дом, спиной чувствуя его взгляд.

Когда утром я спустилась вниз, то обнаружила, что завтракать мне придется в одиночестве. К одиночеству я давно привыкла и не находила его утомительным, однако это было странно.

– А где леди Присцилла? Роуз? – спросила я у почтительной Сисси, которая принесла поднос с яичницей и почту.

– Хозяйка изволили завтракать в постели. – Сисси веско кивнула и продолжила скороговоркой: – А мисс Карпентер доктор обещал покормить в городе. А еще заходил тот важный человек, профессор. Только мисс не застал!

Тишайшая горничная вдруг хихикнула и стрельнула в меня глазами. Это было так неожиданно, что я чуть не выронила вилку.

– Так-так-так… Выкладывай!

Кажется, пока я занималась всякой ерундой, в доме плелись интриги и кипели страсти.

Сисси робко мне улыбнулась и помотала головой с аккуратной кружевной наколкой.

– Да не было ничего такого, мисс. Вроде как наша леди решила купить авто, а доктор обещал ей помочь. Вот они все вместе с самого утра и укатили, чуть ли не на рассвете.

Леди Присцилла взялась за дело всерьез!

Мне же предстояло отрабатывать вчерашний день, когда я, пусть и с позволения хозяйки, манкировала своими обязанностями. Твердо решив пересадить наконец фикусы в более просторные горшки (давно собиралась), устроить нагоняй Джоунсу (не повредит) и переделать еще кучу дел, я наскоро перекусила и отправилась в сад…

Работа кипела в руках, а голова кипела от мыслей. Наиболее вероятные подозреваемые – Рут Миллер и полковник Хьюз – отпали. Во всяком случае, отодвинулись в конец списка. Потому что если это было игрой, то самой талантливой из всех, какие мне доводилось видеть.

Тогда кто?

Разумеется, себя я не рассматривала, Роуз тоже. Профессор Фаулер с сестрой, как ни прискорбно, вне подозрений. Кто у нас остается? Чарльз Гилмор, Родерик Хьюз, леди Сибил и викарий Миллер. Глупо даже спрашивать, на кого я поставлю…

К пятичасовому чаю леди Присцилла с Роуз еще не вернулись. Очевидно, к выбору автомобиля они подошли со всем тщанием.

Я как раз намазывала булочку маслом, когда в столовую заглянула Сисси.

– Мисс, там вас спрашивают. Мистер Гилмор, мисс.

– Проводите его сюда, – обрадовалась я и поднялась навстречу гостю.

Чарльз появился почти сразу, ослепительный в своем тюрбане и блеске драгоценностей. Хорош, словно языческий бог!

– Мэри, – заулыбался он, отвешивая полный достоинства поклон, – очень рад вас видеть.

– Здравствуйте, Чарльз. – Я протянула ему руку. – Хотите чаю?

Он поцеловал мои пальцы.

– Не откажусь.

Чарльз устроился напротив, а я занялась чаем, гадая о причине неожиданного визита.

– Отбросим условности, – решительно сказала я, передавая ему чашку. – Скажите сразу, что стряслось?

В темных, чуть раскосых глазах что-то мелькнуло.

– Почему сразу стряслось? Быть может, я просто захотел вас увидеть.

Я молча подняла брови, и он сдался.

– Ну хорошо. Я не хотел вас с ходу огорчать.

– Чарльз, – сказала я мягко, – еще немного, и меня хватит сердечный приступ.

Он отставил чашку и поднял руки.

– Сдаюсь. Вчера я решил посидеть в деревенском пабе.

Я прикусила щеку, вообразив это явление падишаха народу. Представляю, какой фурор произвел там Чарльз в сиянии своих бриллиантов!

Он понимающе усмехнулся.

– Конечно, я оделся попроще. Зачем дразнить гусей? Тем более что я собирался не столько выпить, сколько разжиться местными слухами.

Чарльз умница. Приличной женщине в пабе делать нечего, а послушать, что болтают местные, может быть полезно. Вдруг кто-то что-то видел или слышал, но не пошел в полицию?

– Там было что-то новое?

Кроме свеженьких, с пылу с жару, разговоров о моем легкомысленном поведении, без которых наверняка не обошлось. Вряд ли Джоунс смолчал о моих «поклонниках». И сплетницы с почты тоже не промолчали.

Чарльз слету разгадал намек и сдвинул брови.

– О вас при мне никто болтать не рискнул. Жаль, я был бы не прочь оторвать кое-кому языки.

Приятно, когда мужчина готов за тебя вступиться, пусть даже в этом нет нужды.

– Не томите, – попросила я.

Чарльз так внимательно изучал картину на стене, что дурное предчувствие окрепло. Вряд ли заурядная мазня кисти малоизвестного художника была достойна столь пристального интереса. Не знаю, чем она приглянулась леди Присцилле, вообще-то у нее неплохой вкус.

– Много говорят о… романе вашей племянницы и Родерика Хьюза.

– И что говорят? – поинтересовалась я сухо.

– По правде говоря, многие делали ставки. Насколько быстро… – Он замялся.

– Младший Хьюз уложит ее на спину, – закончила я мрачно. – Я не настолько плохо осведомлена о подобных вещах, как принято думать о старых девах.

Он тонко улыбнулся.

– Вы самая необыкновенная из старых дев, каких я встречал.

– Сомнительный комплимент, – хмыкнула я.

Чарльз вздрогнул, провел рукой по черным волосам.

– Что я говорю! Мэри, вы заставляете меня терять голову.

Я лишь отмахнулась, не придав особого значения этому пылкому признанию. Обычный флирт.

– Чарльз, вряд ли обычные пари, сколь угодно рискованные, заставили бы вас примчаться ко мне. Выкладывайте!

Он откинулся на спинку кресла и пожевал губами.

– Родерик Хьюз похвастался, что крепость пала.

– Что?! – От злости у меня потемнело перед глазами. – Роуз с ним порвала!

– Я так и подумал, – Чарльз поднял на меня темный взгляд, – что Хьюз мстит за разрыв. Но разговоры пошли.

– Спасибо, Чарльз.

Он взял меня за руки и осторожно сжал.

– Простите, Мэри. Я не хотел быть черным вестником, но решил, что вам нужно знать.

– Спасибо, Чарльз, – повторила я и на миг прикрыла глаза. – Вы бы не могли меня оставить? Мне нужно…

– Побыть одной. – Он поочередно поднес к губам сначала одну мою руку, затем вторую и поднялся. – Надеюсь, вы позволите завтра сопровождать вас с племянницей?

– Завтра? – моргнула я. – Ах да! Дознание.

– И похороны. Но на них вы, очевидно, не пойдете?

– Не пойду, – эхом откликнулась я и мотнула головой. – Конечно, Чарльз. Я буду очень рада.

– И пообедаете со мной? – поспешил он развить успех.

Я невольно рассмеялась.

– Хорошо. Я ведь обещала.

– Тогда до завтра, Мэри.

Он ушел, а я зачем-то взяла чашку с остывшим чаем и посмотрела в подернутый пленкой напиток.

Родерик Хьюз перешел черту. Спустить ему такую гнусную выходку? Невозможно! Но что я могу поделать?

Разумеется, в саду есть тис, лавровые деревья, клещевина, наперстянка, красавка. Страшно представить, сколько из привычных нам растений на самом деле ядовиты. Немного экстракта в чай – и проблема решена. Жаль только, что инспектор сразу догадается!

Они появились только к вечеру. Стоя за занавеской, я смотрела, как по подъездной аллее бодро катил автомобиль доктора. Старенький, неказистый, но удивительно шустрый и вместительный. Похоже, доктор Пэйн и впрямь неплохо разбирается в машинах и не позволяет обмануть себя красивой оберткой.

Роуз выпорхнула из авто, довольная и веселая. Улыбнулась доктору, отчего он мгновенно расцвел, и помахала ему рукой на прощанье.

Я вообразила, как ее сияющее лицо потускнеет от боли и обиды, и покачала головой. Не могу! Просто не могу. Роуз все равно ничего не в силах изменить. Оправдываться? Чем яростнее опровергаешь слухи, тем больше им верят. Лучшее оружие против сплетен – загадочная улыбка и гордо поднятая голова. И пусть гадают, что за этим стоит!

Только Роуз слишком мягкая. Вряд ли она выдержит такой гнет.

Я продолжала размышлять, и с каждой минутой идея подлить Родерику Хьюзу в чай добрую порцию яда становилась все привлекательнее. Хорошо, что теперь нас к Хьюзам не приглашают, иначе тяжело было бы удержаться.

Роуз ворвалась в мою комнату, размахивая яркими шарфиками. Зеленый, голубой, алый и серебряный шелк переливался в ее руке, словно праздничные флаги.

– Тетя, дорогая, смотри, что я тебе привезла! Примерь… – Она запнулась на пороге и надула губы. – Фу, ты опять надела это ужасное платье. Ты в нем похожа на…

Она прикусила язык.

– Старую деву, – закончила я с иронией, проводя рукой по ряду мелких пуговок от горла до талии. – Дорогая, я и есть старая дева.

– Нет! – Роуз запальчиво топнула ногой. – За тобой ухаживает мистер Гилмор. И еще инспектор… Ну, так говорят.

Неозвученный вопрос «Неужели правда?» заставил меня рассмеяться. Ох уж эти слухи!

– Дело тут совсем не в сердечных склонностях, и ты это знаешь.

– Не верю! – сказала она упрямо. – Мистер Гилмор так на тебя смотрит…

Соблазн спросить: «Как?» – был таким исконно женским, что я улыбнулась. Надо же, я ведь была уверена, что давно к такому неспособна.

– Дорогая! – Я шагнула к ней и обняла. – Ты добрая девочка и, конечно, желаешь мне счастья.

В воздухе повисло «но…»

Она порозовела и упрямо вздернула подбородок.

– Разве это плохо?

– Это хорошо, – вздохнула я. – Но, боюсь, наше с тобой представление о счастье разное. Поверь, роль старой девы меня вполне устраивает.

Роуз округлила глаза.

– Ты не хочешь замуж?!

На мгновение она стала удивительно похожа на полковника Хьюза, который задавался тем же вопросом.

– Не хочу. И мистер Гилмор далек от подобных намерений, он рассчитывает лишь немного поразвлечься.

Роуз вспыхнула и открыла рот для гневной тирады. Такие вещи она с недавних пор принимала близко к сердцу.

– Не в этом смысле, дорогая. – Я приложила палец к ее губам. – Всего лишь подразнить местных кумушек.

– Но профессор говорит… – начала Роуз запальчиво.

– Профессор? – нахмурилась я. – Разве вы виделись?

Она так выразительно порозовела, что я лишь вздохнула. Ничего не оставалось, кроме как взять ее под локоть и спросить:

– И что же он говорит? Кстати, хочешь чаю?

– Скоро обед, – отмахнулась она, опустилась на стул и сообщила с придыханием: – Что у женщин особое предназначение.

Я хмыкнула. Тоже мне, откровение.

– Дом, церковь, дети? Дорогая…

– Забота, поддержка и продолжение рода! – поправила она запальчиво.

По мне, невелика разница.

Если Роуз это проглотила, то дело плохо. Она ведь мечтала лечить людей, а теперь готова променять призвание на идею всецело раствориться в муже. Ох уж эти юные максималистки!

Когда мы спустились к обеду, леди Присцилла уже восседала за столом и просматривала почту. Утром она, по-видимому, сделать этого не успела.

На белоснежной скатерти справа от пустой тарелки возвышалась горка уже прочитанных писем, слева дожидались своего часа еще несколько посланий и местные газеты. Впрочем, леди Присцилла их не читала, ограничиваясь колонкой объявлений о рождениях, свадьбах и похоронах. Мол, значение имеют лишь жизнь и смерть, остальное волновало старую леди не больше, чем тараканьи бега.

– Кхм, – только и сказала она, вскрыв очередной конверт.

Горло у меня сдавил спазм, стоило заметить криво наклеенные печатные буквы. Обратного адреса не было.

– Мисс, – испуганно прошелестела горничная и положила передо мной такой же дешевый конверт, еще и в жирных пятнах. – Это не я испачкала, клянусь!

– Не волнуйся, – отмахнулась я, брезгливо разглядывая анонимку.

Узнать бы, кто так развлекается!

Роуз тихонько вскрикнула.

– Тетя Мэри, это же!..

Осеклась и испуганно покосилась на леди Присциллу, которая отбросила свое письмо.

– Именно, – подтвердила я мрачно и отодвинула конверт ножом.

Прикасаться к нему не хотелось. Казалось, стоит вскрыть, изнутри полезет какая-нибудь мерзость вроде пауков.

Старая леди усмехнулась.

– Какие жирные у вас грехи! Не хотите посмотреть?

Точно, прямо сочатся. Только бы скатерть не испортили.

– Зачем? – пожала плечами я. – Нельзя влезть в лужу и не испачкаться. Лучше отнесу конверт в полицию. Пусть поищут отпечатки или что там они обычно ищут.

Я вдруг заметила, что горничная вся побелела и дрожит.

– Сисси, по-моему, ты заболела.

– А? – вздрогнула она и замотала головой, теребя передник. – Нет-нет, все хорошо, мисс!

Леди Присцилла окинула ее взглядом и скомандовала:

– Выпей чаю и приляг.

– Спасибо, – пролепетала горничная и выбежала из столовой.

Во взгляде леди Присциллы прорезалось нечто, напоминающее задумчивость. Она подцепила свое письмо столовым ножом и подвинула ко мне.

– Вы правы, милая моя. Что же, тогда отнесите и это. Думаю, им пригодится.

Я понятливо кивнула и осторожно завернула письма в носовой платок.

– Прошу меня извинить, – поднялась я из-за стола. – Мне срочно нужно позвонить.

Завтра ведь дознание, инспектору будет не до меня.

– Постарайтесь их вернуть, – напутствовала леди Присцилла мне вслед. – Я раздобуду на днях санкцию на отличное проклятие.

Ой-ой-ой. Кажется, об анониме можно больше не беспокоиться. Или, наоборот, пора беспокоиться?..

Соединили почти сразу. С трубкой в руках я вышагивала туда-сюда по крошечной комнатке, теперь приспособленной под телефонную. Могу поспорить, раньше тут был чулан.

– Мисс Райт? Что случилось? – В голосе инспектора звучала неприкрытая тревога.

Я решила быть краткой:

– Надо поговорить. Мы можем встретиться?

Думала, он снова предложит дуб на вершине холма, чтобы быть у всех на глазах. Но инспектор сказал, хмыкнув:

– Через час на месте пикника вас устроит?

– Конечно, – заверила я с облегчением. – До встречи.

Прежде чем опустить трубку на рычаг, я услышала смешок и негромкое:

– В конце концов, надо ведь забрать лестницу…

Когда я оказалась в условленном месте, инспектор меня уже поджидал. Но не один, а с констеблем Догсли, ужасно серьезным в своей форме и сползающем на нос шлеме. Портупея его сияла, карие глаза блестели, на длинной физиономии был написан восторг.

– Надо же кому-то таскать тяжести вместо старого больного начальника, – пошутил инспектор, заметив мое удивление.

Он вновь прихватил корзинку и плед. Ежевечерние посиделки рядом с кладбищем превращались в традицию.

Только констебль Догсли, который застыл навытяжку рядом со злополучной лестницей, несколько портил расслабленную атмосферу.

– Констебль будет очень кстати, – ответила я со вздохом. – И я не о тяжестях.

Инспектор прищурился и как-то разом подобрался.

– Вот как?

– Взгляните. – Я вытащила из кармана злополучные письма, к которым присовокупила и вчерашнее, адресованное Роуз. – Только осторожно, постарайтесь не смазать отпечатки.

Он бросил на меня острый взгляд и принялся за дело. Начал с письма леди Присцилле, состоящего всего из двух фраз: «Зло надо наказать. Грехи взывают!»

На редкость невнятно, зато весьма загадочно. Несколько грубых ошибок вроде бы указывали на человека малограмотного, хотя их вполне могли сделать намеренно.

Инспектор отложил первое письмо в сторону, так же внимательно прочитал второе, для Роуз, и взялся за грязный нераспечатанный конверт. Осторожно подцепил край перочинным ножом и вытряхнул лист.

Я встала у полицейского за плечом. В конце концов, это ведь адресовано мне.

– «Это сделала ты!» – прочитал инспектор вслух и скосил глаза на меня. – Весьма загадочно.

– Пусть жертва сама придумает, в чем виновата?

Три письма – и все полны лишь туманных намеков.

Порывшись в памяти, любой отыщет пару-тройку грешков. Такое впечатление, что этот аноним палит наугад.

– Интересно, зачем ему это? – почесал бровь инспектор. – Денег он пока не требует, а жаль. Было бы проще отследить.

Констебль, о котором мы позабыли, громко откашлялся и шагнул вперед.

– Сэр! – выпалил он срывающимся от волнения голосом. – Я могу попробовать унюхать след, сэр!

Ни дать ни взять восторженный щенок. Только что хвостом не машет.

Инспектор одобрительно кивнул.

– Отлично, Догсли. Приступайте! Мисс Райт, давайте присядем. Не будем мешать.

Кхм, а куда подевалось «Мэри»? То ли сомнительная близость с подозреваемой инспектора тяготила, то ли он избегал демонстрировать ее низшим чинам.

Констебль Догсли как-то по-особому встряхнулся, опустился на четвереньки и пошевелил носом, на который немедленно сполз шлем. Залившись краской, констебль стащил шлем, аккуратно пристроил его на покрывале и вновь принюхался. Пегую макушку золотили лучи заходящего солнца.

– Пахнет пирожками, сэр!

Так вот от чего были те жирные пятна!

– Больше ничего интересного? – уточнил инспектор без тени недовольства.

Констебль сокрушенно качнул головой и неловко поднялся на ноги. Отряхнул испачканные травой брюки.

– Простите, сэр. Пирожки с ливером, вот и все. – Он хлопнул белесыми ресницами и уточнил: – Свежие. И специи еще.

Желудок у него выразительно забурчал, и констебль стал похож на напрудившего лужу щенка.

– Давайте перекусим, – улыбнулся инспектор, – а вы, мисс Райт, выкладывайте подробности.

Констебль садиться с нами не хотел ни в какую. В конце концов инспектор выдал ему несколько сандвичей и отослал караулить гипотетических врагов. Вдруг кто-то вознамерится подслушать? Или, чего доброго, покусится на мирно жующего инспектора. Такой потери полицейский департамент не переживет.

– Рассказывайте, – вздохнул инспектор, с аппетитом принимаясь за еду.

Очевидно, поесть он не успел. Весь в трудах, в заботах.

Как-то само собой получилось, что я выложила ему не только о письмах, но и о слухах, распущенных Родериком Хьюзом. Никогда не имела привычки жаловаться на свои неприятности, но мне требовалось поделиться хоть с кем-то. А инспектор оказался слушателем на редкость понимающим.

– Вот… пакостник! – не удержался он.

Очевидно, ему хотелось выразиться покрепче, но воспитание не позволяло.

– Еще какой, – поддержала я с чувством.

У меня тоже на языке вертелись куда более емкие обороты.

– Вы, конечно, этого так не оставите? – поинтересовался он, запивая очередной сандвич чаем. – Что вы намерены делать?

– Подсыпать яду? – ляпнула я и прикусила язык.

Не стоило демонстрировать полицейскому столь явные преступные наклонности, пусть даже в шутку.

– Как инспектор полиции, я не могу этого одобрить, – сказал он строго, но лукавые морщинки у глаз его выдавали. – Хотя как человек – понимаю.

– Вряд ли Роуз понравится быть родственницей убийцы, – вздохнула я. – Так что придется отплатить Родерику Хьюзу как-то иначе.

– То есть? – заинтересовался он и склонил голову к плечу.

Солнце почти зашло, ограда кладбища за спиной инспектора смотрелась очень живописно. Как жаль, что у меня не было при себе фотоаппарата!

Я вздохнула и созналась:

– Пока ничего толкового не придумала. В голову лезут только мелкие пакости, а тут нужно что-то… – я пошевелила пальцами, – соразмерное.

Мы переглянулись и сказали хором:

– Сплетня!

Единственный способ заставить местных жителей перестать говорить о Роуз – подсунуть им новую тему для пересудов.

Я мысленно потерла руки и предложила с азартом:

– Пьянство? Карты? Непристойное поведение?

Хорошая сплетня всегда должна опираться на реальную основу, иначе в нее никто не поверит. Благо праведником Родерик отнюдь не был, так что грешков у него найдется с лихвой.

Инспектор пожевал губами и сокрушенно качнул головой:

– Не годится. Это ему простят.

Я потерла переносицу. Увы, он прав. Родерик ведь богат и знатен, как-никак, будущий пэр. Такому многое позволено.

– Тогда что? Тайная жена? Внебрачный ребенок?

– Вы начитались романов, Мэри, – фыркнул инспектор и с сомнением посмотрел на последний сандвич. – Будете?

– Ешьте, – отмахнулась я. Отчего-то слышать это его «Мэри» было приятно. – Выкладывайте. Я же вижу, что у вас есть идея.

– Не шовшем, – возразил он с набитым ртом, прожевал и уточнил: – Не совсем. Знаете, часто бывают случаи, когда непутевые сыновья подделывают чеки родителей. Таким делам редко дают ход, но…

Я нахмурилась. Это он к чему?

Инспектор молча ел, поглядывая на меня со значением.

Я прищелкнула пальцами.

– Родерик состряпал фальшивый чек?

Очевидно, ту историю замяли, но в полицейских архивах она осталась. А инспектор Баррет, конечно, выяснил подноготную всех фигурантов.

– Я ничего такого не говорил.

Зато очень прозрачно намекнул.

Я порывисто протянула ладонь.

– Спасибо, Этан.

– Будем считать, – улыбнулся инспектор, – что таким образом я предотвратил убийство.

Встала я спозаранку. Стояли жаркие летние дни, когда поливать цветы надо или на рассвете, или на закате. Вечером я собиралась пообедать с Чарльзом, так что все дела в саду и оранжерее пришлось переделать утром. Леди Присцилла очень снисходительна, но не стоит без конца испытывать ее терпение. Благо Джоунс наконец смирился и больше не устраивал диверсий, только бурчал что-то себе под нос.

Я отнесла на кухню корзинку с первыми огурцами и только поднялась к себе, как в мою комнату ворвалась запыхавшаяся Роуз.

– Тетя, смотри, что у меня есть! – выкрикнула она и потрясла в воздухе нежно-голубым платьем. – Миссис Боллитл расстаралась.

– Думаешь, это уместно надеть на дознание? – осведомилась я скептически.

– На свидание! – поправила Роуз лукаво. – Ты ведь сегодня обедаешь с мистером Гилмором?

Я только глаза закатила. Что быстрее скорости света? Сплетни в деревне.

– Кто тебе сказал, дорогая?

– Какая разница? – уклонилась Роуз. – Я принесла чулки, сумочку, перчатки и…

– Пощади! – взмолилась я со смехом. – Мистер Гилмор подумает, что я открыла на него охоту.

– Это он на тебя охотится, – фыркнула Роуз, придирчиво меня рассматривая. Голубой шифон она аккуратно повесила на плечики. – А на дознание…

– А на дознание я надену серое, – перебила я. – И не спорь.

Роуз надулась.

– Тетя Мэри, ну нельзя же так! В том платье ты выглядишь как гувернантка из прошлого века.

Вот и отлично. Впрочем, Роуз этого не объяснить. Я и не пыталась, просто мягко настояла на своем. Племянница заставила-таки меня надеть серебристый шарф, который подарила накануне. Шарф немного умерил строгость наряда, зато мои глаза словно поблекли и посерели. Глаза у меня голубые, но не такие яркие, как у племянницы.

Роуз огорчилась почти до слез.

– А я думала, тебе будет к лицу.

– Дорогая, – сказала я, целуя ее в лоб. – Не расстраивайся, мне нравится.

– Правда?

– Истинная! – Я, дурачась, надавила пальцем на кончик ее носа. – А теперь беги одеваться. Там ведь соберется вся деревня.

И не только.

Роуз просияла и убежала, а я критически осмотрела себя в зеркале. Гувернантка пыталась принарядиться, но вышло так себе. Отлично!

Чарльз пунктуальностью своего друга-инспектора не отличался. Он даже немного опоздал.

Когда к «Ивам» подкатил серебристый лимузин (сегодня Чарльз предпочел его), была уже четверть второго. Впрочем, времени оставалось с запасом.

– Мэри, вы чудесно выглядите! – немедленно заявил Чарльз, смерив меня одобрительным взглядом.

Я притворилась, что поверила. Не зарделась, конечно – это было выше моих сил, – но опустила ресницы.

– Спасибо. Мы готовы, можем ехать.

Чарльз кивком поприветствовал Роуз, которая по моему примеру оделась очень скромно, и леди Присциллу в сложном густо-фиолетовом наряде.

– Леди, – сказал он с поклоном, – общество таких прекрасных дам делает мне честь.

– Льстец, – заулыбалась леди Присцилла, делая вид, будто собирается огреть его тростью.

Чарльз со смехом уклонился и поднял руки. Он, очевидно, был в прекрасном настроении.

– Сдаюсь! Нам нужно поспешить, иначе лучшие места будут заняты.

Он распахнул дверцу и протянул руку леди Присцилле.

– Только не говорите, что ваш друг-инспектор не придержит для нас скамью в первых рядах, – прищурилась старая леди, величаво принимая его помощь.

– От вас ничего не скроешь, – с показным смирением склонил голову он. – Леди, я потрясен и нокаутирован. И все же поторопиться стоит. Хотя бы для того, чтобы воочию наблюдать прибытие остальных.

– Какой умный мальчик. – Леди Присцилла одобрительно потрепала его по руке и уселась в авто.

Роуз округлила глаза. В ее понимании сорокалетний холостяк едва ли мог именоваться мальчиком, но для восьмидесятитрехлетней ведьмы его возраст был сущим пустяком.

Пресловутый дом собраний стал мне уже почти родным. При ярком солнечном свете здание выглядело еще более хмурым и неказистым.

Зато жители Дорсвуда были разодеты как на праздник. У входа прохаживались почтенные матроны с семействами, под кипарисами хихикали парочки, а чуть поодаль ушлая миссис Шилдс продавала лимонад и сладости. «Хлеба и зрелищ», как завещали нам ромеи.

Появление лимузина встретили сдержанным гулом. Под перекрестьем любопытных взглядов мне стало не по себе, а шепотки «Говорят, они…» и «Да ты что!» вызывали давний страх и острое желание спрятаться.

Я лишь распрямила плечи. Нельзя выказывать слабость. Толпа этого не прощает.

– Последний раз дознание проводили три года назад, – тихо сказал Чарльз, помогая мне выйти из авто. – Из-за местного пьяницы, который утонул в реке.

– Вот уж не знала, что вы так долго тут живете.

Он ничуть не походил на деревенского жителя, хотя старый дом принадлежал его семье чуть ли не двести лет.

– Нет, конечно. За три года тут я бы умер от тоски. Хотя в вашем обществе, Мэри, я скучать не стану.

Чарльз задержал мою ладонь в своей, и шепотки за спиной стали громче. Было что-то донельзя волнующее в том, как он флиртовал со мной на глазах у всех.

– Чарльз, вот ты где. – Голос инспектора звучал сухо.

Мистер Гилмор неохотно выпустил мою руку и повернулся к другу.

– Зачем я тебе вдруг понадобился? – поинтересовался он, растягивая слова.

Смотрелись они забавно. Чарльз Гилмор, одетый с варварской роскошью – и инспектор Баррет в скромном светло-сером костюме с неброским галстуком.

– Коронер хочет с тобой поговорить.

– О чем же? Впрочем, ладно. Пойдем. – Он улыбнулся мне и сказал нежно: – Не скучайте, Мэри. Я скоро вернусь.

Инспектор увел Чарльза, а меня подхватила под локоть Роуз.

– Ты видела? Видела? – прошептала она восторженно. – А ты говоришь, он к тебе равнодушен!

– Роуз, – сказала я с укором.

Не время и не место для таких разговоров. В толпе всегда найдутся длинные уши.

Счастье еще, что в Дорсвуде нет ни одного оборотня! (Констебль Догсли не в счет.) Вот кто расслышал бы даже писк летучей мыши или шорох мушиных лапок. Потомки темных фэйри и не на такое способны, мне ли не знать.

Роуз скорчила гримаску.

– Ладно-ладно, молчу.

По счастью, за поворотом приглушенно заурчал мотор, и к дому собраний подкатило сразу три автомобиля.

Из старомодного «крайслера» вышел полковник Хьюз, как никогда багровый и напыщенный. Он выглядел так, словно галстук передавил ему шею. За рулем спортивного авто был Родерик Хьюз, который любезно подвез леди Сибил. А в алом кабриолете прикатили профессор Фаулер и Леона Фаулер. Леди Сибил была неотразима в черном, профессор строг и как никогда прекрасен в темно-синем, а кинозвезда нарядилась в роскошное серебряное платье.

Толпа в один голос ахнула, и вовсе не от восхищения красотой дам. Общее внимание привлек синяк – чтобы не сказать фингал! – под заплывшим глазом Родерика Хьюза.

Мои губы сами собой расплылись в улыбке. Так его!

Роуз рядом ахнула и стиснула мои пальцы.

– Тетя, кто?..

Хороший вопрос. Что-то мне подсказывало, что вряд ли Родди в темноте загремел с лестницы. Похоже, он все-таки доигрался.

Роуз выглядела слишком потрясенной и радостной, чтобы это не вызвало кривотолков.

– Дорогая, – шепнула я, – давай отойдем.

Она молча кивнула, позволяя мне увлечь себя в сторону.

– Роуз, возьми себя в руки! – велела я ей на ухо. – За нами наблюдают.

Еще как наблюдают! Даже лопатки зачесались. Чудо еще, что в спине дыру не прожгли.

– Да, прости… – Она опустила голову и принялась зачем-то рыться в сумочке.

Достала платок и тут же обронила, а подошедший доктор его поднял.

– Возьмите, мисс Карпентер.

Он вложил в ее ладонь кусочек батиста. Роуз, не поднимая глаз, тихо поблагодарила.

Хм, а это еще что?.. Под моим взглядом доктор Пэйн быстро убрал руки за спину.

– Доктор, – сказала я решительно, – могу я оставить племянницу на вашем попечении? Мне нужно отлучиться.

Вышло, пожалуй, чересчур высокопарно, зато доктор воспрянул духом.

– Конечно! – заверил он с жаром. – Не беспокойтесь, я позабочусь о мисс Карпентер.

И покраснел так, что глазам стало больно…

К столику с лимонадом выстроилась небольшая очередь. Продвигалась она медленно, поскольку милейшая миссис Шилдс щедро оделяла покупателей и напитками, и порцией сплетен на десерт. Я не вмешивалась – сейчас это было мне на руку.

– Будьте добры, два стакана лимонада и две булочки с корицей, – попросила я, когда до меня дошел черед.

Миссис Шилдс слегка смутилась, но смущение ее было мимолетным, как полет мотылька.

– Видели синяк Родерика Хьюза? – выпалила она, протирая стаканы.

– Конечно, – кивнула я, вынимая из сумочки мелочь. – И поделом!

Острый носик миссис Шилдс дернулся, почуяв тайну. Она подалась вперед.

– Вы что-то об этом знаете?

– Не то чтобы… – ответила я обтекаемо. – Но одна подруга рассказала мне по секрету…

– Да-да! – подбодрила она, еле дыша от нетерпения.

– Только это тайна.

– Буду нема как могила! – заверила миссис Шилдс пылко.

Я с трудом сдержала усмешку. Театрально огляделась по сторонам и сообщила громким шепотом:

– Муж моей подруги Элизабет работает в банке.

– Ну-ну?

– Так вот, он рассказывал, что однажды у них было громкое дело. Мошенничество, вы понимаете?

– Неужели поддельный чек? – прошептала миссис Шилдс, глаза которой сияли от любопытства.

– Именно, – веско кивнула я. – Не хочу возводить на человека напраслину, но…

– Но?

– Стивен Флетчер – это тот самый муж подруги – в общем, он говорил, что дело едва удалось замять. Леди Хэлкетт-Хьюз лично умоляла начальника полиции… Вы меня понимаете?

– Леди Хэлкетт-Хьюз? – повторила она завороженно. – Значит, Родерик Хьюз подделал чек и дело едва не дошло до суда? Но зачем ему…

– Разные ходят разговоры, – ответила я уклончиво. – Другая моя подруга, Банни, рассказывала, что молодой мистер Хьюз ведет очень невоздержанный образ жизни.

И пусть каждый понимает в меру своего разумения.

Она прижала руки к груди.

– А что вам известно о…

Я торопливо оглянулась.

– Простите, меня зовет племянница.

Я ловко выхватила из рук миссис Шилдс заказанный лимонад и была такова.

Чарльз Гилмор оказался прав. Нам достались лучшие места, первый ряд напротив присяжных и коронера. Компания рядом подобралась знакомая: полковник Хьюз с сыном, викарий Миллер с сестрой, леди Сибил, профессор Фаулер с Леоной, Чарльз Гилмор и, конечно, мы с Роуз и леди Присциллой. Как будто инспектор позаботился собрать всех подозреваемых в одном месте.

В трауре были лишь леди Сибил и полковник с сыном, остальные не стали демонстрировать фальшивую скорбь и обошлись уместными скромными нарядами, а Леона Фаулер и вовсе разоделась как на праздник. Впрочем, никакой траур не мог приглушить вызывающий шарм леди Сибил, черное платье и шляпка лишь подчеркивали капризный изгиб ее губ и плавные очертания фигуры. Леона то и дело косилась на нее с завистью, которую леди Сибил игнорировала самым оскорбительным образом. Наша кинодива злилась все сильней и уже с трудом держала себя в руках. Зато Рут Миллер отчего-то выглядела усталой и, кажется, заплаканной. Неужели полковник все-таки задел ее сердце?

Коронер, худощавый мужчина с лошадиным лицом, долго рассусоливать не стал. Он очень сухо и коротко изложил суть дела, обвел присяжных внимательным взглядом и осведомился:

– Все понятно?

Если у кого-то и были вопросы, то сознаться в этом никто не рискнул.

Первым свидетелем вызвали инспектора Баррета. Он вкратце описал, кто убит, как и где. Сведения о покушениях на Родерика Хьюза инспектор попридержал.

– Есть ли у полиции основания для ареста кого-либо? – поинтересовался коронер.

– Нет, сэр! – отчеканил инспектор, вызвав гул среди зевак.

– Тишина в зале! – потребовал коронер, постучав по столу. – Иначе я прикажу очистить помещение. Спасибо, инспектор. Будьте добры, пригласите доктора Пэйна.

Доктор явился сразу, бледный и спокойный. В строгом костюме ему явно было неловко, а воротничок слегка жал. Однако держался доктор уверенно.

– Опишите, – попросил его коронер, когда с формальностями было покончено, – что вы обнаружили при осмотре леди Хэлкетт-Хьюз.

– К сожалению, я не успел помочь леди. К моменту осмотра она уже была мертва.

– Что же стало причиной смерти?

– Отравление! – отчеканил доктор, вызвав очередной всплеск шепотков. – Ядом faeries ego, более известным, как «пыльца фэйри».

– Значит, – подался вперед коронер, – вы убеждены, что смерть не была вызвана естественными причинами? Насколько я знаю, отравление этим ядом по симптомам напоминает сердечный приступ.

– Убежден, – не дрогнул доктор. – Большие дозы «пыльцы фэйри» действительно провоцируют смерть от острой сердечной недостаточности. Однако при нормальном, если так можно выразиться, сердечном приступе у пациента изо рта не идет пена, что мы наблюдали в данном случае. Кроме того… – Он переждал разговоры в зале и очередную попытку коронера их утихомирить и повторил с нажимом: – Кроме того, я присутствовал при вскрытии, которое делал мой коллега, полицейский врач доктор Мортон, и оно подтвердило первоначальный диагноз.

Коронер прищурился.

– А какова летальная доза? И можете ли вы определить, сколько яда получила леди?

– В медицинской практике используются дозы не более половины грана. Летальная доза – примерно два грана.

Немного же нужно этой «пыльцы», чтобы убить человека!

Доктор продолжил после паузы:

– В организме леди Хэлкетт-Хьюз, – сложную фамилию он отчеканил без запинки, – обнаружено около пяти гран.

– То есть вы полагаете, что случайная передозировка исключена?

– Делать выводы не в моей компетенции, сэр. Я лишь привожу медицинские факты.

Коронеру явно понравился ответ. Он сказал с улыбкой:

– Благодарю вас, доктор. Можете быть свободны.

Со своего места поднялся инспектор Баррет. И сейчас его никто не назвал бы незаметным. Ровная осанка, широкий разворот плеч, уверенный взгляд.

– Ваша честь, полиция ходатайствует о переносе слушания для производства дополнительного расследования.

Коронер, с которым этот ход был, по-видимому, заранее согласован, кивнул.

– Ваше ходатайство удовлетворено. Полиции предоставляется две недели, по истечении которых присяжные вновь соберутся для вынесения окончательного вердикта. Слушание завершено.

Он поднялся и вышел, следом гуськом потянулись присяжные.

Зрители с задних рядов выходили первыми. Терпеливо выждав, пока зал опустеет, мы с Роуз и леди Присциллой собрались проследовать к выходу, когда дорогу нам заступил Родерик Хьюз.

Руки он сложил за спиной и вид имел до крайности мрачный.

Что ему понадобилось? Неужели уже прослышал о свеженькой сплетне?

– Мисс Карпентер, – выдавил младший Хьюз, откашлявшись. Губы у него тоже припухли, на нижней запеклась кровь. – Мне нужно с вами поговорить.

– Слушаю вас.

Роуз побледнела, но держалась мужественно. Зато взгляд Родерика вихлял, как пьяный матрос.

– Я… Я прошу прощения… – Он сглотнул и закончил громко: – За ложь, которая запятнала ваше доброе имя!

Я выронила сумку.

Зеваки, которые еще не успели выйти, застопорились у дверей и вытягивали шеи.

Долгую минуту Роуз смотрела на бывшего возлюбленного. Он глаз не поднимал.

– Я принимаю ваши извинения, – сказала она сухо и добавила, помолчав: – Я рада, что не вышла за вас замуж! Пойдем, тетя.

Она взяла меня под руку.

Родерик кивнул и попытался ретироваться. Не тут-то было!

– Так-так-так. – Леди Присцилла рукояткой трости уцепила его за локоть. – Молодой человек, я ведь вас предупреждала.

– Тетя! – страдальчески простонал он.

Дергаться, впрочем, благоразумно не стал. И правильно: от старой ведьмы даже на автомобиле не удерешь.

Леди Присцилла покачала головой.

– Запомни, Родерик Хьюз. Еще одна такая выходка – и я тебя прокляну.

Роуз судорожно вздохнула, а Родерик дернулся и неверяще поднял голову.

– Вы не можете! Это же противозаконно.

– Заплачу штраф, – отмахнулась она. – А вот ты, милый мой…

И прошептала ему на ухо несколько фраз, от которых Родди Хьюза прошиб холодный пот.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – закончила леди Присцилла, отпуская жертву. – А теперь – брысь!

Родерик, спотыкаясь, рванул к выходу.

Леди Присцилла отряхнула руки в перчатках и процедила:

– Слизняк! Прошу прощения, милые мои. Я тороплюсь на похороны бедной Хелен.

Погребение должно было состояться в четыре, но на кладбище пригласили только членов семьи. Хьюзы делали все, чтобы избежать лишней огласки.

Леди Присцилла отбыла, величественная, как каравелла, а я восхищенно покачала головой. Потрясающая женщина!

У дверей Роуз перехватил профессор Фаулер, который предложил свозить ее на ленч.

– Тетя Мэри, ты не обидишься?

Взгляд у нее был такой умоляющий, что я не нашла в себе сил отказать.

– Прогуляйся, дорогая. Это пойдет тебе на пользу.

– Спасибо, тетя! – Роуз слабо мне улыбнулась и пошла следом за профессором к его авто.

Родерик Хьюз, изо всех сил сохраняя подобие спокойствия, уселся в свою машину и завел мотор.

А меня догнал инспектор.

– Интересно, как ему это удалось? – негромко поинтересовался он, глядя вслед отъехавшему автомобилю Родерика.

– Ему? – повторила я, чуть повернув голову. – Вы знаете, кто?..

«Вправил мозги юному Хьюзу», – хотела я сказать, но была слишком благоразумна, чтобы выражаться так на публике. Что позволено леди Присцилле, то не позволено ее скромной компаньонке.

Уголки губ инспектора дрогнули.

– А вы разве нет?

И выразительно покосился на доктора Пэйна, который потерянно смотрел Роуз вслед. Сбитые костяшки пальцев доктора от взора инспектора явно не укрылись.

– Интересно, чем он ему пригрозил? – проговорил Этан задумчиво. – Что?.. Вряд ли Родерика Хьюза настолько испугала парочка синяков.

Я замялась. Как ни хотелось мне считать Родди трусом, инспектор был прав.

– Какая разница? Главное, что это подействовало.

Инспектор посмотрел на меня как-то странно.

– Неужели вы настолько нелюбопытны?

– Я предпочитаю не лезть, куда не просят.

Когда получается.

– Кстати, – спохватился инспектор, отводя меня в сторону. – Помните, вы упомянули, что горничная испугалась, когда увидела анонимные письма?

– Помню, – нахмурилась я. – И что с того?

– У нее были причины нервничать.

– Не томите же!

– Чувствую себя фокусником, вынимающим кроликов из шляпы. Так вот, ваша Сисси запаниковала, потому что письма должны были отдать в полицию для снятия отпечатков.

Я потерла занывший висок.

– Сисси рассылает эти грязные письма? Не верю!

– И правильно делаете. Ее отпечатки в изобилии имеются на конверте, но отсутствуют на самом письме. Зато они нашлись в полицейской картотеке.

– Сисси – преступница? Да быть не может!

Я вспомнила робкую некрасивую горничную, всегда готовую услужить.

– Может, – развел руками инспектор. – Хотя судима она была давным-давно, еще в шестнадцать лет. За кражу.

Вот не было печали! Как я могла так оплошать? А ведь считала себя неплохим знатоком человеческих душ.

Я спросила мрачно:

– Хотите сказать, леди Присцилле следует проверить свои украшения?

– По мне, едва ли. Сесилия Питерс попалась лишь однажды, когда обнесла продуктовую лавку. Она набрала сыров и колбас, к тому же повредила дорогой замок. Хозяин был в бешенстве и требовал самого строгого наказания. Подсудимая плакала и клялась, что украла еду для больной матери. Избитая уловка, но суд ей поверил. Угадаете, почему?

– Потому что она не тронула кассу, – ответила я, не задумываясь.

Инспектор улыбнулся мне.

– Именно!

– О чем это вы тут болтаете? – Подошедший ко мне со спины Чарльз собственническим жестом обнял меня за талию.

Инспектор кривовато улыбнулся.

– Тайна следствия.

– Пфф! – выразил свое отношение Чарльз. – Мэри, позвольте мне украсть вас у этого занудного полицейского, раз уж он не нашел другой темы для разговора с прекрасной женщиной.

– Вы мне льстите, Чарльз, – сказала я, осторожно высвободившись.

Что за штучки? И так сплетен с лихвой.

– Отвезти вас домой? – предложил он.

Хватать меня он больше не пытался, однако держался так близко, как только возможно.

Отказаться я не успела. Из-за поворота, громко фырча мотором, выкатил ярко-синий кабриолет. Водитель был без шляпы, и на солнце его роскошная грива переливалась всеми оттенками рыжего. Автомобиль эффектно затормозил в шаге от меня. Водитель, не утруждаясь распахиванием дверцы, попросту через нее перемахнул. И пошел прямо на меня, на ходу распахивая объятия. Худощавый, жилистый и крепкий, как никогда похожий на льва.

– Дорогая! Как чертовски долго мы не виделись.

Почти три года, если быть точной.

– Патрик! – Мне хотелось завизжать и броситься ему на шею, но я ограничилась тем, что протянула руки. – Где ты пропадал?

Он рассмеялся, сжимая мои ладони.

– Моя матушка обычно говорит: «Где тебя носило?» А я отвечаю…

– То тут то там! – закончили мы хором.

– Милая, – посерьезнел он, заглянув мне в лицо, – как ты?

Ярко-зеленые глаза Патрика были полны нежности. Он и впрямь был рад меня видеть.

– Все хорошо, – отмахнулась я.

– Ты стала еще красивее, знаешь?

– Глупости. – Я шутливо толкнула его в грудь.

Патрик поиграл бровями.

– Представишь меня своим друзьям?

– Конечно. – Я обернулась к Чарльзу с инспектором и напоролась на два совершенно одинаковых недовольных взгляда. Это что за новости? – Дорогой Патрик…

Чарльз от этого скривился еще сильней, а лицо инспектора, напротив, окаменело.

– Позволь тебе представить, – продолжила я, делая вид, что ровным счетом ничего не замечаю, – инспектора Баррета из Ярда. Инспектор расследует дело об убийстве леди Хэлкетт-Хьюз.

– Наслышан, – кивнул Патрик, с неприкрытым любопытством рассматривая полицейского, которого был на голову выше. Зато инспектор превосходил его шириной плеч.

– И мистера Чарльза Гилмора, друга инспектора. Мистеру Гилмору принадлежит особняк неподалеку.

– Мэри, – вставил Чарльз, сверкнув глазами, – смею надеяться, я и ваш друг тоже.

– Джентльмены, – сказала я, проигнорировав эту реплику, – позвольте представить вам капитана Патрика Галлахера, льва-оборотня, знаменитого путешественника и моего близкого друга.

В черных глазах Чарльза проступила такая нехорошая задумчивость, что я поторопилась добавить:

– Патрику я обязана жизнью. Если бы не он, я бы не вернулась из той экспедиции.

Чарльз отвел взгляд, поняв намек.

Инспектор протянул руку первым.

– Рад знакомству, капитан Галлахер.

– Взаимно, инспектор, – мурлыкнул Патрик. – Должно быть, это очень увлекательно – расследовать убийство.

– Не увлекательнее, чем путешествовать в джунглях, – вернул комплимент инспектор.

Чарльз Гилмор подал ладонь жестом магараджи, снизошедшего к распоследнему уборщику.

– Польщен, – процедил он.

Улыбка Патрика стала шире.

– Рад, премного рад! – Он так сдавил руку Чарльза, что тот кисло поморщился.

Когда со знакомством было покончено, я взяла Патрика под локоть.

– Давай прогуляемся? Мне так много нужно тебе рассказать!

Патрик прищурился, совсем как кот при виде оставленной без присмотра сметаны.

– Позволь я угощу тебя обедом.

– Мэри уже обещала сегодняшний вечер мне, – вмешался Чарльз.

– Тогда ленч? – легко согласился Патрик. – Джентльмены, надеюсь, мы еще увидимся.

Я сделала вид, что не услышала скрежета зубов Чарльза и негромкого «Дружище, не кипятись!» инспектора…

– Кто из них? – осведомился Патрик, едва автомобиль вырулил на шоссе.

– Не понимаю, о чем ты, – ответила я сухо.

– Да брось. – Он тряхнул рыжей гривой. – Они оба готовы были меня растерзать.

– Глупости! – отрезала я.

– Уж поверь. – Оборотень выразительно почесал нос. – В таких вещах я не ошибаюсь.

Я вовсе не собиралась поддерживать скользкую тему.

– Зачем ты приехал, Патрик?

– Разве я не могу проведать старую подругу?

– Впервые за три года? Брось, Патрик. Выкладывай начистоту.

– Вообще-то я навещал маму. – Скулы Патрика чуть покраснели. – И прочитал в газетах об убийстве.

Почтенная миссис Галлахер даже в преклонном возрасте вполне могла надрать непутевому сынуле уши. Патрик нежно любил свою грозную мамочку и старался ее не огорчать. Зачастую, увы, чисто по-кошачьи: «Чего ты не знаешь, то тебя не опечалит». Зато когда до миссис Галлахер доходили отголоски разговоров об очередном – всегда крайне опасном – приключении сына, тому оставалось лишь поджимать хвост. С его покойным отцом, от которого Патрик и унаследовал пару капель крови темных фэйри, а вместе с ними и звериную ипостась, миссис Галлахер тоже когда-то управлялась играючи.

Отчасти поэтому он никогда не помышлял о романе со мной. Маме бы это не понравилось!

– И решил заглянуть ко мне? Ностальгия одолела?

– Решил предупредить, – посерьезнел Патрик, глядя на меня искоса. Теперь зеленые глаза были серьезны. – Уильям напал на след.

– Вот неймется ему! – сказала я в сердцах.

– Ты натянула ему нос, – напомнил Патрик, ухмыляясь. – До тебя это никому не удавалось.

Настроение мгновенно испортилось. И чтобы не портить его еще больше, я вновь сменила тему:

– Кстати, что скажешь о профессоре Фаулере? Вы ведь знакомы?

– Лично – нет… Только не говори, что он тоже за тобой приударил!

Я поморщилась. Патрик неисправим.

– Не за мной – за моей племянницей.

Он громко присвистнул.

– Той самой?

– У меня одна племянница. Не томи! Судя по тому, как ты увиливаешь, дело нечисто?

– Не то чтобы… – Патрик побарабанил пальцами по рулю. – Репутация у него безупречная. Правда, в личной жизни бедняге не везет. Или везет, тут как посмотреть.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Поговаривают, он несколько раз собирался жениться, но свадьба так и не состоялась.

– Почему?

– Без понятия. Упоминали даже проклятие, но я не особо интересовался.

– Профессор Фаулер тебе не нравится, – поняла я.

А ведь чутье у Патрика кошачье…

Когда Патрик высадил меня у ворот, расцеловал в обе щеки и умчался, несчастный Джоунс окончательно уверился, что мир сошел с ума.

– И что они все в ней находят? – проворчал он, качая головой. – Ведь ни кожи ни рожи!

Я помахала ему на ходу и ускорила шаг. Нужно успеть привести себя в порядок и переодеться…

Чарльз прикатил загодя.

– Мэри, это вам. – Он вручил мне коробку очень дорогих конфет и букет роз.

Я поморщилась про себя – не люблю срезанные цветы. Ладно, пущу на черенки.

– Благодарю. Едем?

– Мэри, – сказал Чарльз очень тихо и шагнул ко мне. – Вы на меня сердитесь?

В пустом холле мы были одни. Роуз еще не вернулась, леди Присцилла отправилась на кладбище, Сисси возилась с постелями, а кухарка ушла пораньше, раз обедать никто не будет.

– Что вы, как я могу?

– Сердитесь. – Он вздохнул и пригладил волосы рукой. – Признаю, я вел себя невежливо. Я ревновал.

Искренность Чарльза меня обезоружила.

– Для этого нет оснований. Патрик просто друг.

Чарльз улыбнулся, из черных глаз пропало затаенное напряжение.

– Тогда я намерен вас похитить. Сразу говорю, что отпущу только за выкуп.

– Какой же?

Взгляд Чарльза остановился на моих губах, но вслух он сказал:

– Вы потанцуете со мной. Пять танцев, не меньше!

Я рассмеялась. Давно на душе у меня не было так легко.

– Ваша взяла! Едем…

Обед был восхитителен. Чарльз повез меня далеко, в шикарный ресторан на побережье. Мы ели устрицы, пили шампанское, болтали о ерунде. А после танцевали, и я позволила себе расслабиться.

– Знаете, моя дорогая, – шепнул мне Чарльз, когда последняя песня угасла в ночном воздухе. – Для старой девы вы преступно хорошо танцуете!

– Тетя! – Звонкий голос Роуз вырвал меня из приятного сна, в котором я парила над морем. – Неужели ты еще спишь? Посмотри, какой прекрасный день!

Она рывком раздвинула шторы, отчего я застонала и прикрыла глаза рукой. Как невыносима по утрам чужая бодрость! Особенно если накануне вы легли спать за полночь и уже давно не так юны, чтобы это прошло безнаказанно.

– Дорогая, ты не могла бы зайти попозже? Часа через два.

– Уже начало десятого, – возмутилась племянница. – Вставай скорее, через полчаса леди Присцилла ждет нас к завтраку.

Пришлось покориться. Позднее возвращение домой – в будний день! – конечно, не извиняло опоздания на работу.

Роуз, уже полностью одетая, устроилась на постели и наблюдала, как я торопливо собираюсь. В моей спальне была собственная ванная, но ради этого пожертвовали частью комнаты. Теперь в ней впритык помещались кровать и шкаф, не оставляя места для прочей мебели. Так что Роуз пришлось сесть на постель.

Хотя лучше бы она, право, вышла. Потому что племянница изнывала от любопытства и твердо решила все у меня выпытать.

– Ты вчера поздно вернулась? – поинтересовалась Роуз небрежным тоном.

Я была не расположена откровенничать.

– Не очень.

И принялась одеваться.

Роуз обняла подушку и спросила почему-то шепотом:

– Как тебе мистер Гилмор?

– Он очень мил, – ответила я сдержанно.

Она закатила глаза.

– Это все, что ты можешь сказать? Хочешь, чтобы твоя единственная племянница умерла от любопытства?

Я рассмеялась и вооружилась щеткой для волос.

– Роуз, что ты хочешь услышать?

Она мечтательно посмотрела в потолок.

– Например, что он без ума от тебя, а ты от него. Что… Не знаю!

– Дорогая. – Я присела рядом и обняла ее за плечи. – Мне не восемнадцать лет, чтобы безоглядно влюбляться с первого взгляда.

Роуз надула губы. Пахло от нее яблоками и шампунем – чистый, почти детский запах. Она и впрямь еще почти дитя.

– Не с первого! У вас уже было два свидания. По-моему, этого вполне достаточно.

С Чарльзом легко и весело, но любовь?.. Это было бы чертовски глупо!

– Значит, – я заправила светлый локон ей за ухо, – я в него не влюблюсь.

– Жаль, – пробурчала племянница. – Тетя, я так хочу, чтобы ты тоже была счастлива!

– Тоже?

Она кивнула и подняла на меня ярко блестящие глаза.

– Вчера Арнольд Фаулер сделал мне предложение.

Когда успел? Они ведь только вместе сходили на ленч. Объясниться в чувствах в перерыве между кексом и сандвичами – это надо уметь!

– И? – Я затаила дыхание.

Порадоваться за Роуз не получалось.

– Я пока не ответила, – созналась она, ковыряя пальцем покрывало. – Думаю, соглашусь. Просто это все так быстро…

– Быстро, – повторила я эхом и сглотнула ком в горле.

Роуз кивнула и отвела взгляд.

– Представляешь, он не желает разлучаться даже ненадолго. Хочет, чтобы я поехала с ним.

– С ним? – не поняла я. – Погоди, в экспедицию? Куда?

Она тряхнула волосами.

– Я не знаю, куда. Арнольд сказал, что уезжать нужно через неделю, поэтому он так поспешил с предложением.

– Как это ты не знаешь – куда? – Я взяла ее за плечи и легонько встряхнула. – Роуз, будь же серьезна!

– Тетя, перестань. – Она высвободилась из моих рук. – Что тут такого? Какая разница, куда мы поедем? Главное, что вместе!

По-моему, она больше убеждала себя, чем меня. Согласиться на такую авантюру – и я не про экспедицию! – всего через несколько дней после знакомства?

– Роуз, – начала я мягко, – я понимаю, что ты хочешь, кхм, утереть нос Родерику Хьюзу, но…

– Тетя! – Она хлопнула ладонью по покрывалу. – Не упоминай больше о… о мистере Хьюзе. Я не хочу о нем слышать после тех мерзких слухов, которые он распускал!

– Кто тебя просветил? – спросила я, помолчав.

Ручаюсь, вчера Роуз об этом не знала. Она-то считала, что Родерик извиняется всего лишь за «разрыв помолвки»!

– Профессор. – Она закусила губу. – Я хотела сказать, Арнольд. Он не мог слушать, как Родерик этим похваляется, и… Ты знаешь, что это он… ну, побил Родерика Хьюза?

В душе моей вскипела ярость. Не выношу, когда кто-то приписывает себе чужие заслуги!

– Да неужели? – переспросила я медленно. – Это он тебе сообщил?

– Не совсем. То есть прямо он не признался. Родерик ведь может подать на него в суд, так?

– Тогда с чего ты взяла?

Роуз пожала плечами.

– Профессор рассказал, что занимался боксом. В колледже даже получал за это призы.

И у наивной глупышки, конечно, сложилось вполне определенное впечатление. Хитер профессор, ничего не скажешь!

Хуже всего, что любую попытку ее переубедить Роуз теперь воспримет как нападки на своего кавалера.

Поэтому я отвернулась и сказала задумчиво:

– Кхм, странно. Признаюсь, я не очень разбираюсь в боксе, но разве после боя у спортсмена не должны быть разбиты руки?

– Да нет же! Для этого они носят специальные перчатки, – объяснила Роуз снисходительно и тут же застыла.

Я очень старалась не улыбаться. Боксерские перчатки? Вне ринга? Серьезно?

– Странный вчера был день, – заметила я, качая головой. – Надо спросить у леди Присциллы, не случилось ли какого-нибудь затмения.

– Почему? – спросила Роуз машинально.

Мысли ее явно были заняты феноменом целых кулаков профессора.

– Потому что доктор Пэйн накануне тоже ввязался в драку. На дознании я заметила, что у него ссадины на костяшках пальцев.

– Но с кем?.. – Роуз осеклась.

Клюнула! Теперь главное – не подсекать слишком резко.

Я бросила взгляд на часы и поднялась.

– Надо спешить.

Это был один из тех редких в Альбионе сухих и солнечных дней, когда можно завтракать в саду, не опасаясь найти в чае лягушек или уховерток.

Леди Присцилла приказала накрыть на веранде.

– Наконец-то! – брюзгливо поприветствовала она нас, барабаня пальцами по подлокотнику.

Горничная Сисси суетилась вокруг, трясясь мелкой дрожью. Не знаю, каким чудом ей удавалось не уронить посуду.

Старая леди не в духе? С чего бы? Или тоже… затмение?

Хотя убийство, дознание и похороны хорошего настроения никому не прибавляют.

– Доброе утро, леди Присцилла! – хором поздоровались мы с Роуз.

Узкие губы старой леди дрогнули в неохотной улыбке.

– Доброе, доброе. Садитесь же! – Она вперила в горничную острый взгляд, от которого та совсем побелела. – А ты, милая моя, поторопись.

– Д-да, мэм! – пролепетала Сисси.

Поднос в ее руках ходил ходуном, так что я молча принялась помогать. Роуз тоже кинулась на выручку, отважно заслонив спиной несчастную горничную.

Только леди Присцилла не дала себя одурачить.

– Сисси, милая! – позвала она, когда мы закончили сервировку.

– Д-да, мэм!

Кажется, с испугу она позабыла все другие слова.

Леди Присцилла сцепила пальцы.

– Скажи, милая моя, я что же, превратилась в крокодила?

Сисси выглядела так, словно вот-вот хлопнется в обморок.

– Н-нет, мэм.

– В людоеда?

– Нет, мэм!

– Так отчего же ты шарахаешься от меня так, словно я сейчас тебя съем?

Некрасивое лицо горничной плаксиво скривилось.

– П-простите, мэм!

Она закрыла лицо передником и выбежала с плачем.

– Что это с ней? – проворчала леди Присцилла, проводив Сисси долгим взглядом.

– Я объясню, – предложила я со вздохом. – Только давайте сначала перекусим.

Мы жевали и глотали в напряженной тишине. Роуз попыталась было заикнуться, что леди Присцилле вредно волноваться, но получила такую отповедь, что больше не открывала рта до конца завтрака.

Леди Присцилла налила себе вторую чашку чаю и велела:

– Рассказывайте!

Я повиновалась. Леди Присцилла, впрочем, слушала не слишком внимательно, она заинтересованно разглядывала что-то в саду.

Когда я закончила, она не стала метать громы и молнии, вместо этого перегнулась через балюстраду и позвала:

– Джоунс, идите-ка сюда!

Садовник нехотя приблизился. В руках у него были здоровенные садовые ножницы, шило и восковая свечка, а из нагрудного кармана торчала подозрительного вида брошюрка, изукрашенная оккультными знаками.

– Да, мэм? – проворчал он, насупив седые брови и всем своим видом демонстрируя, как много у него дел и как неблагоразумно его от них отрывать.

– Что это у вас? – Леди Присцилла небрежно ткнула концом свой неизменной трости в его оттопыренный карман.

И – я глазам не поверила! – Джоунс густо покраснел.

– Ничего, мэм! – Он для верности прихлопнул брошюрку ладонью, будто опасался, что она попытается сбежать.

– Джо-о-оунс! – протянула леди Присцилла с угрозой и прищурилась. – Не злите меня.

Он еще пару мгновений противился, потом стиснул зубы и выложил на стол книжицу в яркой суперобложке. Где только раздобыл?

Леди Присцилла бросила на нее взгляд и высоко подняла брови.

– Любовная магия для начинающих? Вы что же, влюбились?

Садовник вздрогнул и перекрестился.

– Упаси господи!

И бросил на меня такой взгляд, что догадалась бы даже распоследняя дурочка.

– Джоунс, если не секрет, – сказала я, кашлянув, – вы хотите отвадить от меня поклонников или наоборот?

– Наоборот? – удивилась Роуз.

– Поскорее выдать замуж, – хмыкнула я.

Леди Присцилла спрятала улыбку в чашке с чаем, а Джоунс призадумался. Очевидно, он и сам пока не определился.

– Получить тюремный срок, – сухо поправил инспектор с порога. – И привороты, и отвороты противозаконны.

Джоунс посерел и схватился за сердце, а леди Присцилла усмехнулась.

– Можете быть спокойны, с помощью этого, – она ткнула тростью в сомнительное «учебное пособие», как будто брезговала к нему прикасаться, – невозможно отвадить даже таракана.

– Это ничего не значит, – пробормотала я, мелкими глотками прихлебывая чай, чтобы не расхохотаться в голос. – От тараканов избавиться потруднее, чем от целой армии поклонников.

Инспектор приподнял бровь, его серые глаза смеялись.

– Доводилось?

– Наслышана, – ответила я ему в тон.

– О поклонниках или о тараканах?

– А есть разница?

Роуз прыснула, даже леди Присцилла сдержанно улыбнулась.

– Джоунс, можете быть свободны, – махнула рукой она. – И это заберите.

Садовник цапнул брошюрку и дал деру в заросли, как испуганный кролик.

Инспектор шагнул вперед и слегка поклонился.

– Прошу прощения, если помешал. Ваша горничная открыла мне дверь и тут же сбежала.

– Очевидно, – леди Присцилла отставила трость и взяла чашку, – она сочла, что вы пришли ее арестовывать.

Я встревожилась. В таком состоянии бедная Сисси может и руки на себя наложить. Без рекомендаций хорошего места ей не найти, тем более с таким камнем на шее.

– Я из отдела по расследованию убийств, – напомнил инспектор Баррет сдержанно.

– Полагаете, милый мой, Сисси разбирается в таких нюансах?

«Милого» инспектор проглотил, не дрогнув.

– Как знать… – пробормотал он, пожимая плечами.

Очевидно, закоренелые преступники подобные тонкости должны понимать. Вот только Сисси, хоть убейте, закоренелой преступницей я не считала. На преступление ее толкнуло отчаяние.

– У полиции есть претензии к Сисси? – поинтересовалась я напрямик.

– Нет, – ответил инспектор, не колеблясь. – Конечно, если леди Присцилла не подаст заявления о пропаже каких-то вещей.

Очевидно, он не испытывал к Сисси особого сострадания, хоть и не рвался увидеть ее на скамье подсудимых. Полицейский, что с него взять?

Леди Присцилла покачала головой и позвонила в колокольчик.

Сисси появилась не сразу и выглядела ужасно несчастной.

– Да, мэм, – прошелестела она, не поднимая глаз.

Кончик носа у нее покраснел, а лицо опухло от слез.

– Мне стало известно о твоем прошлом, милая моя, – сразу взяла быка за рога леди Присцилла.

– О, мэм… – Голос Сисси совсем угас.

– И я хочу сказать, – продолжила леди Присцилла, – что мне нет до этого дела.

Горничная вздрогнула и воззрилась на хозяйку.

– Правда, мэм? Но я ведь… я же воровка!

Леди Присцилла пожала плечами.

– Ты служишь у меня семь лет. За это время у тебя была масса возможностей украсть мои бриллианты или еще какие-нибудь ценные безделушки. Если этого не случилось до сих пор, то почему я должна чего-то опасаться дальше?

– О, мэм! – выдохнула Сисси.

Роуз от избытка чувств захлопала в ладоши, а леди Присцилла добавила с усмешкой:

– Если даже изредка с кухни пропадет кусок колбасы, то урона от тебя все равно меньше, чем от любимого кота моей кухарки. Только не смей падать в обморок! Я шучу.

– О, мэм! – повторила Сисси с чувством, молитвенно сложив руки.

Глаза ее сияли, и в этот миг она была почти хорошенькой.

Леди Присцилла отмахнулась.

– Инспектор, присаживайтесь. Хотите чаю?

– Спасибо, с удовольствием, – сказал он очень почтительно.

С леди Присциллой он держался как с особой королевских кровей.

– Подай еще один прибор, – велела старая леди горничной. – А вы, инспектор, к нам какими судьбами?

– Да я, собственно, к мисс Райт.

Роуз стрельнула в меня глазами.

– Вот как? – Леди Присцилла склонила голову набок.

Столько смысла было в этой короткой реплике, что скулы инспектора слегка покраснели, и он поспешил объяснить:

– Этой ночью совершен акт вандализма.

Голос его был сух, но у глаз собрались смешливые морщинки.

– И какое же отношение это имеет к моей компаньонке? – поинтересовалась леди Присцилла с нажимом.

Инспектор усмехнулся, уловив предостережение.

– Не волнуйтесь, мэм. Я даже в мыслях не имел подозревать мисс Райт, напротив, пришел просить ее о помощи.

Леди Присцилла смягчилась, даже соизволила собственноручно наложить на тарелку гостя всякой снеди.

– Угощайтесь.

Он сказал смиренным тоном:

– Благодарю вас, мэм.

– Дерзкий мальчишка! – хмыкнула старая леди. – Рассказывайте.

Инспектор не отказал себе в удовольствии немного нас потомить, пока расправлялся с пирожками и чаем.

– Сегодня ночью, – начал он, видя, что терпение леди Присциллы на исходе, – неустановленные лица пробрались в сад Хьюзов и…

– И? – повторила Роуз завороженно.

Очевидно, в ее головке бродили самые пугающие картины.

Инспектор поднял палец и сказал замогильным голосом:

– Повредили душистый горошек!

Роуз заливисто рассмеялась, и я была недалека от того, чтобы последовать ее примеру. Леди Присцилла сохраняла невозмутимость, но уголки ее губ подрагивали.

– Беспрецедентное преступление! – провозгласила она насмешливо.

– Полковник рвет и мечет, – сообщил инспектор, откинувшись на спинку стула. – Он очень рассчитывал на первый приз.

– Разве полковник – страстный садовод? – поразилась я.

Из разговора с садовником у меня не сложилось такого впечатления. Полковник в саду почти не появлялся, даже сигары предпочитал курить в кабинете, а не на террасе.

Леди Присцилла усмехнулась, а инспектор объяснил:

– За первое место полагается внушительная сумма.

– Конкурс учредил прадед Хелен, который положил в банк достаточно, чтобы за такой куш передрались все окрестные садоводы. Включая, кстати, его потомков. Разве что я никогда не участвовала. – Леди Присцилла одним глотком допила чай и поморщилась. – Остыл… Так зачем вам, инспектор, понадобилась наша милая Мэри?

Инспектор вздохнул.

– Садовник утверждает, что дело не обошлось без фей. – Он поднял руку, останавливая возражения. – Знаю, глупо звучит. Я сам, признаюсь, в это не верю, но мы обязаны рассмотреть все возможности. Как будто полиции больше нечем заняться!

В голосе его звучала досада профессора, вынужденного решать задачки для школьников.

– Чем же я могу вам помочь, инспектор? – вмешалась я, потому что леди Присцилла, похоже, уже настроилась на лекцию о быте и нравах волшебных существ.

Он, кажется, несколько растерялся.

– Вы ведь видящая, пусть и слабая.

Я выронила ложечку и закашлялась. Что он еще себе вообразил?

– Помилуйте, инспектор, какая из меня видящая?

– На лестнице, когда пострадала леди Сибил… – напомнил он осторожно. – Вы тогда воспользовались своей силой.

– Сравнили! – фыркнула леди Присцилла. – Истинных видящих нет уже лет сто, с тех пор, как фэйри ушли в свои холмы. В их потомках память крови почти угасла. Не так ли, милая моя?

Я кивнула, крутя в пальцах чашку.

– На вашего злоумышленника я не укажу.

Говорят, светлые фэйри могли и не такое. Увы, мне до них, как светлячку до солнца. Мои возможности лишь чуть-чуть выходят за рамки банальной интуиции. Про себя я этому радовалась. «Неправильность» мира, искажения в нем – раны, мучения или смерть живого – я ощущаю, словно надоедливый писк комара. Неприятно, прямо скажем, но можно перетерпеть. Причем я до сих пор не понимаю, почему иногда спокойно прохожу мимо бойни, а иногда не могу пересечь недавно заасфальтированную лужайку.

Зато в головах настоящих видящих, надо думать, это гремело набатом. Не зря же фэйри ушли в свой мир, когда люди стали переделывать под себя этот. Слишком много в нем стало бетона, угля и железа.

– И не надо, – отмахнулся инспектор. – Это уже наша забота. Скажите только, дело в волшебных созданиях или там поработали обычные люди.

– Это – с радостью.

– Вот и прекрасно! Пойдем? – Инспектор вскочил, но был остановлен повелительным жестом леди Присциллы.

– Не торопитесь. Инспектор, вы умеете водить авто?

– Умею, – сознался он, моргнув. – А что?

Леди Присцилла, опираясь на трость, тяжело поднялась на ноги.

– Сегодня доставили мой новый автомобиль. Мне тоже нужно к Хьюзам, и ваше присутствие при разговоре будет очень кстати.

Я нахмурилась. С чего бы леди Присцилле звать на беседу с родственниками полицию? Неужели что-то выяснила об убийстве?

Очевидно, инспектора посетила та же мысль.

– Простите, мэм, – сказал он, прищурившись. – Могу я узнать, что случилось?

Брови леди Присциллы сошлись на переносице. Вид у нее сделался донельзя мрачный.

– Я вызвала ювелира для оценки драгоценностей Хелен.

– И? – насторожился инспектор.

– Часть ее бриллиантов – подделки.

У инспектора вырвалось сдавленное восклицание. Кажется, он хотел спросить: «Вы уверены?!» – но вовремя одумался. Леди Присцилла не была любительницей дешевых эффектов и не стала бы взрывать такую бомбу просто ради шутки.

– Могла ли леди Хэлкетт-Хьюз сама их заменить? – предположил он наконец.

– С какой стати? – нахмурилась старая леди.

– Возможно, у нее были… временные трудности? – деликатно выразился инспектор.

– Ерунда! – Леди Присцилла пристукнула тростью. – У Хелен не было никаких проблем с деньгами. Ее дела в идеальном порядке.

Инспектор кивнул, принимая информацию к сведению.

– Тогда кто?

– Ювелир говорит, что фальшивка высочайшего качества, – сообщила старая леди неохотно. – Следовательно…

– Следовательно, – подхватил инспектор, – заменить их мог лишь тот, у кого был свободный доступ к оригиналам. Это, полагаю, горничная, муж и сын?

– Верно, – подтвердила леди Присцилла сумрачно, и ее пальцы на набалдашнике трости побелели. – Кто-то из них обманывал Хелен.

Я вспомнила убитую горем Лиззи. Или вовсе не горем? Вдруг горничная боялась, что теперь ее проделки выйдут наружу?

Инспектор бросил на меня короткий взгляд и сказал задумчиво:

– Вряд ли горничная. Для такого нужны отличные связи в преступной среде, которых у нее не выявили.

Остаются полковник и младший Хьюз. У светских людей так много знакомств, что среди них могли найтись и нечистые на руку ювелиры.

За мотивом тоже дело не станет. Полковнику нужны были деньги на подарки любовнице, а Родерик Хьюз жил на широкую ногу и не чурался карточных игр. И это вполне могло стать причиной убийства.

– Значит, муж или сын… – Инспектор пожевал губами и пообещал: – Разберемся!

В поместье Хьюзов мы покатили на новеньком авто. Роуз ехать с нами отказалась наотрез, и даже раздраженная реплика леди Присциллы: «А вдруг мне станет плохо?» – не заставила ее передумать.

– Я сейчас же свяжусь с доктором Пэйном, – пообещала она, провожая нас до ворот. – Уверена, он охотно заедет к Хьюзам.

Только вряд ли они – особенно Родерик! – будут ему рады. Мы с инспектором понимающе переглянулись.

– Отличная мысль, дорогая, – одобрила я, похлопав племянницу по руке. – Заодно пусть осмотрит меня.

Нужно же поддерживать легенду. А то я напрочь забыла о своей «болезни».

– Тетя, – встревожилась Роуз, и глаза у нее стали большими и испуганными. – Ты же не…

– Я – не! – Я поцеловала ее в щеку и попросила мягко: – Не тревожься. Просто чтобы убедиться, что со мной все хорошо.

И заодно спросить у доктора, что он вообще себе думает?..

Инспектор сел за руль, я устроилась рядом, а леди Присцилла с комфортом разместилась на заднем сиденье.

Любопытно, а кого леди Присцилла планирует сажать за руль после? Роуз с автомобилями дела не имела, о горничной, кухарке и приходящей прислуге речи не идет, Джоунс тоже вряд ли справится.

Я, конечно, водить умею, но консервативное местное общество такого попрания приличий не переживет. Подозреваю, впрочем, что для леди Присциллы это скорее будет аргументом «за».

Инспектор гнал по проселочным дорогам так, словно это было ровное шоссе. Он водил в той напористой манере, которая заставляет всех встречных, от людей до цыплят, в ужасе разбегаться из-под колес. Поля и рощи мелькали за окном, а один раз я чуть не потеряла на повороте шляпку.

Наконец вдали показался внушительный Хэлкетт-холл, который после свадьбы наследницы Хэлкеттов с полковником из вежливости стали называть «домом Хьюзов».

Инспектор затормозил чуть ли не у ног оторопевшего дворецкого и помог нам выбраться из салона.

– Вот уж не думала, что вы такой лихач! – высказалась леди Присцилла одобрительно, похлопав его по плечу.

Для меня это тоже стало открытием. Мне-то представлялось, что люди с таким спокойным и уравновешенным характером обычно избегают всякого риска.

Инспектор не ответил.

– Мисс Райт, – повернулся он ко мне. Вид у него был несколько смущенный. – Вы сами найдете дорогу? Боюсь, у меня возникло более срочное дело.

Его можно понять. Душистый горошек, может, сейчас и на вес золота, но все-таки подешевле бриллиантов.

– Конечно, – заверила я. – Только разве вы не хотите присутствовать?

Инспектор отвел взгляд.

– Я занимаюсь убийством, – сказал он, кашлянув. – А душистый горошек – в компетенции деревенской полиции.

Зачем же в таком случае инспектор отправился за мной лично? Мог бы отрядить одного из констеблей.

Леди Присцилла отвернулась, скрывая улыбку. Похоже, садовые «вредители» оказались лишь предлогом? Ну и ну!

– Понятно, – только и сказала я. – Тогда я пойду.

– Сообщите мне о результатах, хорошо? – попросил инспектор поспешно.

Я кивнула, а леди Присцилла бросила дворецкому:

– Уильямс, мы хотим видеть ваших хозяев.

– Да, леди, – поклонился старый дворецкий. – Извольте следовать за мной.

Не скажу, что меня не грызло любопытство – еще как грызло! – но деваться было некуда. Обещала ведь помочь решить шараду с душистым горошком, хотя загадка поддельных бриллиантов влекла меня куда больше.

Я вздохнула про себя и поплелась в сад. И первое, что увидела на месте преступления, – оттопыренный зад, обтянутый форменным синим сукном. Деревенский констебль ползал вокруг на коленях, осторожно соскабливая с земли перочинным ножом розовые и золотые блестки. Очевидно, осыпавшиеся с крыльев фей? На треноге рядом стоял фотоаппарат, в сторонке виднелись разложенные на газоне пакеты с лаконичными надписями: «Образец № 1. Особняк Хьюзов. 4 июня 1927 года», «Образец № 2…» и так далее. К своей миссии констебль подошел со всей ответственностью.

– М-да, – только и сказала я, увидев раскуроченную цветочную арку.

Часть плетей была варварски ободрана, по другим будто слон потоптался. От былой разноцветной красоты не осталось и следа. Кто же тут буйствовал, хотела бы я знать?

В сторонке застыл садовник, являвший собой воплощение скорби. Лицо у бедного мистера Гроувера было такое, словно ему только что сообщили о кончине всех близких родственников, которые вдобавок оставили ему в наследство одни долги.

Услышав мой возглас, полицейский дернулся, едва не повредив залитые гипсом отпечатки, слишком маленькие даже для детских ног.

– А вы что тут делаете, мисс? – прикрикнул он, с кряхтеньем поднявшись. – Это место преступления, посторонним сюда нельзя!

– Я не посторонняя, – объяснила я, досадуя, что инспектор не догадался меня представить или хотя бы черкнуть записку. – Инспектор Баррет прислал меня на помощь.

– Вот как? – переспросил констебль недоверчиво, буравя меня маленькими глазками. – И чем же вы можете помочь, мисс?

Он так важничал, словно ему предстояло раскрыть загадку века. Скажем, вернуть похищенные у леди Пирсон знаменитые черные бриллианты. Хотя не будем о бриллиантах.

– Инспектору лучше знать, – осадила я, не горя желанием разглашать кое-какие семейные тайны.

Люди в деревне суеверны и к потомкам фэйри относятся с превеликим недоверием. Зачем усложнять себе жизнь?

Констебль побагровел и поправил шлем.

– Ну, знаете ли, мисс! Если окажется, что вы небылиц насочиняли…

– Не окажется. Если не секрет, констебль, что вы об этом думаете?

Констебль приосанился.

– Похоже, и впрямь феи, мисс! – сказал он важно.

Волшебный народец, конечно, еще кое-где встречается, хотя без фэйри источники природной магии почти иссякли. Только слабо верится, что феи не нашли себе более увлекательного занятия, чем хулиганить в частных владениях.

– Что делать феям в саду Хьюзов?

Констебль почесал в затылке.

– Может, их приманили? С целью… э-э-э… устранения конкурентов.

И вздернул нос, довольный столь гениальной мыслью.

Садовник судорожно вздохнул, и я осторожно тронула его за рукав.

– Что тут произошло, мистер Гроувер?

– Это были феи. – Он поднял на меня мутный взгляд и сгорбился. – Феи, понимаете?

– Вы уверены? – переспросила я скептически.

– Феи! – повторил мистер Гроувер угрюмо. – Я сторожил, как и положено, но где уж мне… Да вы только гляньте!

И он устремил полные слез глаза на поруганный душистый горошек, плоды своего многодневного труда.

Увы и ах, мое чутье твердило, что никаким волшебством тут и не пахло. Вопрос лишь: заблуждался садовник или лгал?

Я отвернулась от гневно сопящего констебля и принялась оглядываться. Искомое нашлось чуть в стороне, под пышным кустом жасмина.

Не будь констебль так зациклен на своей версии, непременно бы тоже это обнаружил.

Я обернула руку носовым платком и подняла свою находку.

– Констебль, взгляните-ка на это!

Садовник, кажется, даже дышать перестал.

Полицейский шагнул ко мне и удивился:

– Виски?

– Улика, – кивнула я, – которую нужно срочно передать инспектору.

– Глупости какие, – отмахнулся констебль. – Мало ли сколько она тут валяется?

– Вчера утром был дождь, а на ней ни следа грязи, – напомнила я. – К тому же не поверю, что в таком ухоженном саду подолгу валяется мусор. Вы ведь часто убираете, мистер Гроувер?

Он смотрел на меня исподлобья, не решаясь сказать ни «да», ни «нет».

– И что с того? – не сдавался констебль.

Спорить с тупоголовым полицейским не хотелось.

– Инспектор приказал срочно доложить! – отрезала я, распрямив плечи. – Вы, констебль, и вы, мистер Гроувер, пойдемте со мной.

– Я не могу оставить место преступления! – возмутился констебль.

– Я не могу, я в грязных сапогах, – вторил ему садовник.

Редкостное единодушие.

– В интересах правосудия! – выдала я, стараясь не рассмеяться.

Садовника это не убедило, но против объединенных сил – меня и констебля – он устоять не смог.

Так мы и пошли гуськом: впереди бодро шагала я с бутылкой наперевес, следом еле волочил ноги садовник, а замыкал шествие бравый констебль.

Даже невозмутимость старого дворецкого при виде такого шествия дала трещину. Костистое лицо Уильямса вытянулось, и дворецкому пришлось откашляться, чтобы вернуть себе дар речи.

– Прошу прощения, мисс… – Опытный слуга мгновенно уловил, кто тут главный. – Могу ли я осведомиться, куда вы направляетесь?

– К инспектору Баррету. У нас важная улика.

Я предъявила бутылку виски, но дворецкий уже достаточно овладел собой, чтобы и глазом не моргнуть.

– Очень хорошо, мисс. Сюда, мисс.

И наша процессия пополнилась еще одним участником.

Дворецкий привел нас к библиотеке.

При виде сурового Уильямса горничная, которая делала вид, что протирает перила лестницы, пискнула и испарилась. Дворецкий проводил ее долгим многообещающим взглядом, однако догонять не стал.

Из-за неплотно прикрытых дверей доносился хорошо поставленный голос инспектора:

– Во-первых, вы ранее уже были уличены в мошенничестве, мистер Хьюз. Да-да, мне известно о поддельных чеках. А во-вторых, констебль Догсли унюхал на украшениях ваш запах.

Запах? На бриллиантах? Врал инспектор уверенно, но не особо складно. Если Родерик Хьюз проглотит эту наскоро состряпанную сказочку, то он болван.

– Что с того? – быстро возразил младший Хьюз. Умом он и впрямь не отличался. – Конечно, я брал в руки мамины украшения.

– Зачем, мистер Хьюз?

Родерик хохотнул и огрызнулся:

– Любовался! Это что, запрещено?

Дворецкий постучал и сказал громко:

– Простите, инспектор. Мисс Райт хочет срочно вас видеть.

Выглянувший инспектор комически поднял брови.

– Что же, проходите.

И посторонился, приглашая нас в библиотеку.

Я кашлянула.

– Быть может, лучше здесь?

Что бы ни натворил садовник, выдавать его хозяевам мне хотелось меньше всего.

Инспектор кивнул, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Дворецкий не ушел, шагнул в сторону и застыл истуканом. Оказывается, даже старик Уильямс не чужд любопытства.

Я торжественно протянула инспектору бутылку, предупредив:

– Осторожно, не смажьте отпечатки.

– Виски? – удивился он.

– Причем дорогой. – Я повернула бутылку, демонстрируя этикетку. – Хороши феечки!

Инспектор просчитал все в два счета.

– Могу вообразить заголовки в газетах! – усмехнулся он, бережно забирая улику. – «Пьяные феи устраивают дебош неподалеку от места убийства». Каково, а?

Я хмыкнула.

– Намного лучше, чем «Садовник прошляпил хулиганов» или даже «Садовник продался конкурентам».

– Да как вы!.. – Мистер Гроувер вздрогнул всем телом. – Да я никогда!..

Констебль лишь таращил глаза.

Инспектор строго обратился к садовнику:

– Мистер Гроувер, вам известно, что препятствовать правосудию – преступление? Или вы объясните, откуда взялись эти, с позволения сказать, следы фей, или я упеку вас за решетку.

– Думаю, – вмешалась я, потому что садовник угрюмо молчал, – это следы кукольных ног. А у мистера Гроувера, к слову, есть маленькая внучка.

Надо думать, садовник был в ужасе, когда после небольшой отлучки обнаружил разгром. Драгоценный горошек погиб, а конкурс уже на носу! И тут его осенило. Свалить все на волшебных существ, и дело с концом. С садовника-то при таком раскладе взятки гладки.

Гениальная идея. Если бы не бутылка, которую он, должно быть, просто не заметил в предутренних сумерках, кое-кто мог бы и попасться… Констебль Греггсон, например.

Инспектор благодарно кивнул и вперил в садовника острый взгляд.

– Будете говорить? Или мне потолковать с полковником?

– Все равно, – буркнул садовник, отводя взгляд. – Так и так уволят.

– Рекомендации, мистер Гроувер, – напомнила я тихо. – Вам ведь понадобится новая работа. Дела у вашего сына не ладятся, так что выйти на пенсию вы пока не можете.

Я успела навести справки, думала переманить мистера Гроувера к леди Присцилле. Кстати, а ведь теперь может и получиться!

Он зло посмотрел на меня.

– Женщины! Все бы вам нос совать, куда не просят.

– Мистер Гроувер, – сказал инспектор с укором, – не усугубляйте.

– Ладно, – буркнул садовник и сунул руки в карманы. – Ваша взяла. Ну да, это я.

– Повредили горошек? – уточнил инспектор, почесав бровь.

Судя по скептической мине, он не очень-то в это верил.

– Не уследил, – помрачнел садовник. – Внучка у меня болеет, а сын овдовел недавно, и дел у него по горло. Долгов набрал, пока жену лечил. Думал, вытянут ее доктора, да толку… Схоронили полгода назад.

Он безнадежно махнул рукой.

– Значит, вы отлучились и не видели, что произошло?

– Ну да. – Садовник шмыгнул носом. – Пришел утром, а тут… Сколько трудов, и все псу под хвост! Простите, мисс.

– Все ясно. – Инспектор сумрачно покачал головой. – Что же, пока можете быть свободны. Но вы же понимаете, что придется все рассказать полковнику?

– Да валяйте, что уж теперь.

Мистер Гроувер побрел прочь.

– Пойдемте, Греггсон, – вздохнул инспектор. – Нужно снять отпечатки. Хотя я догадываюсь, чьих рук это дело.

И я догадываюсь.

При всех недостатках полковника его трудно представить расхаживающим пьяным по саду и швыряющим бутылки в кусты. Еще трудней вообразить кого-нибудь из слуг распивающим виски стоимостью в свое полугодовое жалованье. Так что, если только это не был какой-нибудь эксцентричный богач, который не нашел иного места, чтобы напиться, то все указывало на Родерика Хьюза. Вот неугомонный тип!

– Мисс Райт, хотите поприсутствовать? – неожиданно предложил инспектор. – В конце концов, вы это заслужили.

– С радостью, – заверила я, улыбаясь.

Родерик Хьюз встретил мое появление досадливой гримасой. Он как раз раскуривал сигарету.

– А что, теперь всем подряд можно сюда приходить? – поинтересовался он, чиркнув спичкой, и закинул ногу на ногу.

Огонек осветил красивое лицо с глубоко запавшими глазами и сухими губами. Синяк, кажется, стал еще эффектнее. Зато галстук, как всегда, был повязан безупречно.

– Мисс Райт – свидетель, – сухо одернул его инспектор.

Родерика это не впечатлило.

– Свидетель чего? Неужели она что-то вынюхивала о матушкиных бриллиантах?

– Леди Присцилла, вы не возражаете? – обратился инспектор к старой ведьме, которая тихо сидела в кресле у камина и походила на пожилую кошку, любящую погреть у огня старые косточки.

Хотя лично мне почему-то вспомнилась кошка, терпеливо караулящая мышь. Кажется, ей и дела нет ни до каких мышей, а потом цап-царап – и добыча у нее в когтях.

В дальнем углу с блокнотом на коленях устроился нескладный констебль Догсли, конспектировавший разговор.

– Ничуть. – Леди Присцилла взмахнула рукой и прикрыла тяжелые веки. – Присаживайтесь, милая моя.

– Кажется, я в меньшинстве? – хохотнул Родерик и глубоко затянулся. – Ну и ладно. Так что у вас есть против меня, инспектор? За исключением просто возмутительных измышлений, а?

Он усмехнулся и неторопливо выдохнул в потолок клуб дыма.

Инспектор помог мне сесть и поманил к себе констебля.

– Прежде чем мы продолжим, мистер Хьюз, я хотел бы знать, это ваша бутылка? Учтите, мы снимем с нее отпечатки пальцев.

– А что, теперь выпить в собственном доме – противозаконно? – поинтересовался Родерик с вызовом.

– Если я не ошибаюсь, мистер Хьюз, это дом вашего отца, – поправил его инспектор очень вежливо.

На губах его играла отстраненная улыбка, но взгляд был жестким.

– Какая разница? – отмахнулся Родерик.

– Разница большая, мистер Хьюз. Вы повредили принадлежащий полковнику душистый горошек и тем самым лишили его возможного дохода. Полковник вправе подать на вас в суд.

Звучало не очень-то впечатляюще. Все мы понимали, что до суда дело не дойдет. Даже если полковник выгонит сына из дома, тот вряд ли очень уж огорчится.

– На меня? – Родерик ткнул себя пальцем в грудь. – А я слышал, что это сделали феи. По-вашему, я похож на маленькую феечку?

– Прекратите паясничать! – потребовал инспектор жестко.

– Разве? – отозвался Родерик безмятежно. – А мне-то казалось, что это вы паясничаете. Обвиняете меня все утро невесть в чем. Ума не приложу, чем я заслужил такие нападки.

Чуть слезу не пустил.

– Что вы, мистер Хьюз, какие нападки? – Инспектор улыбался так светло, что у меня засосало под ложечкой. – Я уверен, что вы готовы всячески помогать следствию в поисках преступника, который украл бриллианты вашей матери.

Родерик призадумался, ища подвох, не нашел и сказал настороженно:

– Конечно. Это ведь мое наследство.

– Уточним для ясности, мистер Хьюз. Вы готовы написать заявление о краже и в дальнейшем всячески содействовать полиции?

Пепел с сигареты падал Родерику на брюки, однако он этого не замечал. Он почуял ловушку, но пойти на попятный уже не мог.

Родерик громко прочистил горло и выдавил:

– Да, конечно.

– Благодарю вас, мистер Хьюз, – сказал инспектор прочувствованно. – Замечательная гражданская позиция. Думаю, газеты не откажутся о ней написать.

– Что? – встревожился Родерик. – Эй, постойте! Вы же не можете!.. Я не хочу, чтобы вы что-то говорили журналистам!

– Разумеется, – тонко улыбнулся инспектор, откидываясь в кресле. – Я не вправе разглашать что-либо без вашего согласия.

– Уф. – Родерик выдохнул.

Рано обрадовался. Инспектор добавил с той же спокойной улыбкой:

– Зато мисс Райт – вполне. Если вы, леди Присцилла, не возражаете.

И он, привстав, поклонился старой ведьме.

– Ничуть, – отозвалась она безмятежно, только глаза на миг блеснули колдовским зеленым огнем.

– Благодарю, – склонил голову инспектор. – Значит, мисс Райт сегодня же сообщит газетчикам, что вы готовы помочь нам найти вора. Возможно, это недобросовестный ювелир подменил камни в украшениях, которые привезли ему на чистку? Конечно, в таком случае вы, мистер Хьюз, ни в чем не виноваты. Вы тоже были жестоко обмануты, ведь так?

Я прикусила губу, чтобы не испортить все неуместным смешком. Такую версию ювелир станет трактовать однозначно: как попытку Родди переложить вину на сообщника. И уж точно не станет молчать.

Родерик дернул кадыком.

– Послушайте, чего вы добиваетесь?

– Я ищу вора, мистер Хьюз. Это моя работа.

Забытая сигарета обожгла пальцы Родерика, и он яростно раздавил окурок в хрустальной пепельнице.

– Ну хорошо, хорошо! Ваша взяла. Да, это я подменил бриллианты. И что? Они ведь теперь мои!

– Дал же бог родственничка, – прокомментировала леди Присцилла язвительно.

Инспектор чуть прищурился.

– Теперь – да. Но если бы ваша мать узнала, что вы заменили ее украшения стекляшками… Дело могло дойти до лишения наследства, ведь так?

– Я не убивал! – выкрикнул Родерик, вскакивая. – Вы слышите? Не убивал!

Он выбежал из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.

Леди Присцилла проводила его задумчивым взглядом.

– Что до наследства – вряд ли, инспектор. – изрекла она. – Хелен бы на такое не пошла. Разве что наконец надрала бы мальчишке уши, как я давно ей советовала.

– Мистер Хьюз мог считать иначе, – заметил инспектор сдержанно, однако по лицу было видно, что он засомневался.

И впрямь, покойная души не чаяла в сыне. Да и кому она могла все оставить? Мужу? Смешно. Отписать все на благотворительность? Еще смешнее.

– Я поговорю с полковником, – пообещала леди Присцилла, поднимаясь. – Мои поздравления, инспектор. Я-то уже подумывала и впрямь проклясть дурного мальчишку, но вы блестяще справились сами.

– Благодарю. Буду очень вам признателен.

– Тогда жду вас у авто через полчаса, моя милая, – обратилась ко мне леди Присцилла.

– Боюсь, я не смогу отвезти вас обратно, – повинился инспектор. – Жду важного звонка.

Леди Присциллу это ничуть не огорчило.

– Ничего, мы сами доберемся.

– А кто сядет за руль? – спросила я, лелея слабую надежду, что леди Присцилла сделает это лично.

Ведьмам некоторая эксцентричность простительна.

Она устремила на меня лукавый взгляд и покачала седой головой.

– Конечно, вы, моя милая. Вы как-то обмолвились, что умеете.

И впрямь, обмолвилась. Язык мой – враг мой!