Глава 5

– Я провожу вас, – вызвался инспектор, когда леди Присцилла отбыла просвещать бедного полковника (сама не верю, что мне его жаль!) насчет художеств сына.

– Вы ведь не думаете, – сказала я с сомнением, – что убийство – дело рук Родерика?

– Не думаю, – вздохнул он. – У мистера Хьюза, так сказать, кишка тонка. Он мог бы убить во время ссоры, но отравить жертву и спокойно наблюдать за агонией? Нет, в такое я не поверю. А вы?

Я покачала головой. Тут он прав, Родерик Хьюз совсем не похож на хладнокровного отравителя.

– Она собиралась изменить завещание.

– Поверенный говорит, что сын потерял бы не так много, – возразил он. – Риск не стоит того, чтобы в случае неудачи болтаться в петле. Разве что ему были отчаянно нужны деньги… Но нет, ничего такого.

Инспектор толкнул дверь, и горничная с той стороны отпрянула с криком.

– Подслушиваете, мисс? – Он вперил в пронырливую девицу фирменный пронзительный взгляд, и та пошла пятнами.

Однако она быстро оправилась и вздернула подбородок.

– Я вытираю пыль.

И в доказательство предъявила перьевую метелку.

Неужели? Откуда же? С замочной скважины?

Спорить с наглой служанкой инспектор не стал, лишь сказал мне громко:

– Надо спросить у дворецкого, кто из горничных мог услышать – случайно конечно же! – интересные разговоры.

– Лучше у экономки, – предложила я, краем глаза видя, как побледнела нахалка.

Миссис Уайльд умела держать своих девушек в кулаке, хотя в последнее время они слегка распустились. Неудивительно: трудно уследить за персоналом, когда в доме такое творится. И вдобавок полно гостей!

При мысли о гостях Хьюзов настроение у меня поползло вниз, как столбик барометра перед бурей. Инспектор покосился на меня, однако в коридорах, где любой мог подслушать, приставать с расспросами не стал.

Лишь когда мы вышли на улицу, он заметил негромко:

– Вы хмуритесь. Мэри, что-то случилось?

Мы остановились на крыльце, наблюдая, как слуга возится с авто леди Присциллы.

Я заставила себя улыбнуться.

– Вы как всегда проницательны, Этан. Я тревожусь о Роуз.

Что-то мелькнуло в его сумрачных серых глазах. Он взял меня за руку и заверил серьезно:

– Вам не о чем беспокоиться, Мэри. Рано или поздно преступник будет найден.

– Преступник? – нахмурилась я. – А, вы об этом.

Он заглянул мне в лицо.

– Вас беспокоит не убийство?

– Меня беспокоит замужество!

Он рассмеялся.

– Я мог бы догадаться. Женщины! Что бы ни происходило вокруг, вас заботят только свадьбы.

– Не только, – заверила я, невольно улыбнувшись. – Но ведь кому-то надо думать и об этом, пока мужчины размышляют об экономике и политике.

Инспектор поддразнил:

– Война войной, а венчание по расписанию?

– Главное, чтобы оно состоялось! – вырвалось у меня.

Почему-то с Этаном у меня совсем не получалось следить за языком.

Брови его поползли вверх.

– Еще один беспринципный соблазнитель?

– Хуже.

Я выложила ему все: о предложении руки и сердца профессора, о возможном проклятии, о своей попытке удержать Роуз от поспешной помолвки.

– Значит, проклятие… – проговорил инспектор задумчиво. – Надеюсь, вас утешит, что об отъезде через неделю и речи не идет?

– Профессор вне подозрений, – напомнила я.

– Как знать? Вдруг у него был сообщник? И я, разумеется, не могу допустить, чтобы возможный убийца скрылся в дебрях… кстати, чего?

Я вздохнула.

– Понятия не имею. Роуз тоже не в курсе.

Инспектор бросил на меня короткий взгляд.

– Занятно. Зачем держать пункт назначения в такой тайне?

– Ради разрешения на раскопки? – предположила я с сомнением. – Археологи всегда соперничают за лучшие места.

– Скажите лучше, глотки друг другу готовы перегрызть, – хмыкнул он. – Но не думаю, что это объясняет такую скрытность. Раздобыть эту информацию в Королевском географическом обществе нетрудно. Хотите, я наведу для вас справки?

– Буду очень вам благодарна! – обрадовалась я. – И, если можно…

Я замялась, думая, как изложить щекотливую просьбу.

Он закончил, глядя на меня с пониманием:

– Разузнать о прошлых невестах профессора?

– Этан, вы прелесть! – заверила я порывисто.

Губы его дрогнули.

– Правда? – сказал он и взял меня за руку. – Настолько, что вы не откажетесь куда-нибудь со мной сходить?

Это что же, приглашение на свидание?

Должно быть, он неправильно понял заминку: выпустил мою ладонь и отступил на шаг.

– Не подумайте, – сказал он отрывисто, разглядывая лепных ангелочков на фасаде, – что моя помощь к чему-то вас обязывает. Так что если не хотите…

– Что вы, Этан! – перебила я, пока он не напридумывал невесть чего. – Я просто удивилась. Охотно принимаю ваше приглашение. Кстати, куда?

В серых глазах на мгновение мелькнула растерянность. Инспектор потер шею.

– Кажется, я болван. Как насчет рыбалки?

– Рыбалки?

Я-то ожидала, что он поведет меня на танцы или в кино.

– В ручье неподалеку водится форель, – объяснил он. – Я люблю поудить, когда выпадает возможность. Хотя вам это, должно быть, покажется скучным.

– Ничуть. Всегда мечтала научиться.

Кажется, он не поверил, но кивнул.

– Тогда я заеду за вами сегодня. В семь?

В «Ивах» было так тихо, что это навевало нехорошие мысли про затишье перед грозой. Едва успев снять перчатки и шляпки, мы вышли на террасу.

Джоунс куда-то подевал компрометирующую книжицу и вместо сомнительных занятий кустарной магией затеял уборку в оранжерее. Сисси порхала по дому, наводя такую сияющую чистоту, что глазам становилось больно. Повариха священнодействовала на кухне, покрикивая на двух приходящих помощниц. Восхитительный запах бифштексов и карри дразнил обоняние. Роуз штудировала в саду книгу, которую при нашем появлении быстренько захлопнула.

Глаза леди Присциллы сверкнули, и она навалилась на неизменную трость. По мне, помощь при ходьбе ей не требовалась. Зато как эффектно!

– Что-то мне нехорошо, – выдавила она, задыхаясь.

Как будто расстояние от дома Хьюзов она преодолела даже не пешком, а бегом.

– Где болит? – встревожилась Роуз.

– В боку колет, – заявила старая леди и тяжело опустилась на предложенный стул. – И знобит…

Она подмигнула мне, когда Роуз отвернулась. Я совершенно успокоилась. Все ясно, очередной коварный план!

Пока Роуз суетилась вокруг, растирая виски хозяйки ароматическим уксусом и укрывая ее колени пледом, я взглянула на обложку ее книги. «Учебник по оказанию первой помощи в экстремальных условиях», – прочитала я и с трудом удержалась от едкого комментария. Похоже, она всерьез вознамерилась ступить на стезю жены-подвижницы.

– Принеси горячего чаю, – попросила я Сисси. – С эклерами.

– Но… – хлопнула бесцветными ресницами горничная, держа на изготовку поднос с валериановыми каплями, нашатырем и еще какими-то подозрительного вида склянками. – Леди Присцилла…

– Для леди Присциллы это будет лучшим лекарством. Я подержу. – Я отобрала поднос, пристроила на столик и взяла племянницу за локоть. – Роуз, присядь. Леди Присцилле уже лучше.

– Да-да! – поддакнула старая леди, решив не переигрывать. – Садитесь, милая моя.

– Надо позвонить доктору, – насупилась Роуз, и не подумав послушаться. – Эти приступы – очень настораживающий симптом!

Она убежала к телефону, а я поинтересовалась вполголоса:

– Что это было?

Леди Присцилла усмехнулась и расправила плечи.

– Надеюсь, совесть не позволит нашей милой Роуз бросить беспомощную пациентку. Мы же тем временем еще что-нибудь придумаем.

Я приободрилась – поддержка леди Присциллы немало значила! – но развить тему не успела. Роуз примчалась обратно и выпалила:

– Доктора я не застала. Он как раз уехал к нам!

– Превосходно, – резюмировала леди Присцилла хладнокровно, позабыв о роли страдающей больной.

Будем надеяться, что Роуз припишет чудесное исцеление своевременной медицинской помощи.

Тут подоспела и Сисси с пирожными. Пахло восхитительно, тем более что Хьюзы на чай не расщедрились. Увы, Сисси шепнула мне:

– Вас спрашивает джентльмен, мисс. Мистер Гилмор.

– О… – Леди Присцилла, кроме острого языка, обладала не менее острым слухом. – Милая моя, поговорите с ним в беседке. В гостиной обстановка не та… я имею в виду, для романтических сцен.

И недрогнувшей рукой отправила в рот кусочек эклера.

Подавив желание сообщить старой леди, что ей стоило бы подумать о карьере сводни, я отозвалась сухо:

– Слушаюсь, мэм.

В спину мне донесся ее дребезжащий смех.

Беседка радовала глаз клематисами белого и густо-фиолетового цветов, а вокруг пышно цвели розовые петунии и анютины глазки.

Чарльз поджидал меня у входа.

– Мэри, рад вас видеть. Должен сказать, что в деревне вы произвели фурор. Не знал, что вы умеете водить!

Я вздохнула. Надо же, прошло не больше часа, а уже только и разговоров, что о женщине за рулем.

– Взаимно, Чарльз, – ответила я, уклоняясь от попытки меня обнять. – Что привело вас сюда?

Полные губы Чарльза растянулись в насмешливой улыбке, и он посторонился, давая мне пройти.

– Я принес вам цветы. – Он кивком указал на сверток. – Меня заверили, что в округе таких ни у кого нет.

– Спасибо, – пробормотала я озадаченно.

Сверток никак не походил на букет.

Я развернула оберточную бумагу и ахнула, обнаружив внутри цветочные луковицы. Тюльпаны и нарциссы! Судя по приложенным карточкам, и впрямь очень редкие.

– Это слишком ценный подарок, – сказала я, подняв взгляд на Чарльза.

– Пустяки. Должен же я загладить промашку со вчерашними розами.

– Кхм, – кашлянула я, отводя взгляд. – Розы тоже очень красивые… были.

– Были? – поднял брови он и тут же взмолился: – Только не говорите, что вы их выбросили.

В темных глазах читались насмешка и какое-то настороженное ожидание. Пожалуй, чего Чарльзу недоставало, так это присущей альбионцам сдержанности. Манеры у него превосходные, но за милю видно иностранца. Слишком живая мимика, слишком непринужденно он держится. Впрочем, мне и самой можно поставить это в упрек. Годы жизни в колониях сказывались.

– Хуже, – созналась я шепотом. – Я их… посадила!

Мгновение – и он мягко рассмеялся.

– Что же, старина Этан оказался прав.

Я моргнула и непонимающе нахмурилась, и Чарльз пояснил, не дожидаясь вопроса:

– Он сказал, что вы предпочтете живые цветы срезанным.

Вот как.

– Инспектор очень наблюдателен, – заметила я ровно и принялась складывать луковицы обратно.

Надо же было чем-то занять руки.

– Бросьте, Мэри. – Чарльз взял меня за плечи и развернул лицом к себе. – Я знаю, что вы сегодня идете на свидание с ним. Старина Этан всегда играет честно.

– Чарльз, я…

Он не дал мне договорить. Наклонился так низко, что от поцелуя нас отделяла доля дюйма, и сказал тихо:

– Будьте осторожны. Баррет прежде всего полицейский, а после уж все остальное.

Как будто я могла об этом забыть!

– Спасибо.

Чарльз мягко обхватил ладонями мое лицо.

– Не думайте, что я говорю так из ревности. Я без ума от вас, но не стал бы очернять соперника.

– Правда? – хмыкнула я, пытаясь разрядить атмосферу.

Хотя он стоял слишком близко, чтобы этот маневр удался.

– Правда, – ответил он, против ожиданий, серьезно. – Вы пообедаете со мной завтра?

– Чарльз, я не могу в будние дни задерживаться допоздна. Я ведь на службе, и леди Присцилла в прошлый раз была недовольна.

Он прижал руку к сердцу.

– Клянусь привезти вас домой ровно в десять! Я мог бы заехать за вами пораньше. Хотите заглянуть в магазины? Или в парикмахерскую?

От неожиданности я рассмеялась.

– Мужчина, готовый добровольно ходить за покупками? Так не бывает.

– Я не альбионец, – напомнил он с улыбкой. – Я слеплен из другого теста. Кстати, вам не помешает… немного освежить прическу.

Я приоткрыла рот, но подходящий ответ все не находился. Мысли роились, как пчелы у разоренного улья. Это намек? Или…

Додумать он мне не дал. Прижал меня к себе и крепко поцеловал.

Громкий кашель заставил нас отпрянуть друг от друга.

– Простите. – Доктор Пэйн не знал, куда девать глаза. – Мисс Карпентер попросила… Я мог бы…

– Вы могли бы пойти… – начал Чарльз, едва сдерживаясь.

Подозреваю, что закончить он собирался чем-то вроде: «К черту». Ну и темперамент!

– Да, конечно, – твердо перебила я. – Нам с вами нужно поговорить, а мистер Гилмор уже уходит.

– Вовсе нет, – возразил Чарльз жестко и сверкнул глазами. – Я подожду снаружи.

Подозреваю, он не хлопнул дверью лишь потому, что в беседке никакой двери не было.

Доктор проводил его взглядом и поставил врачебный чемоданчик на стол.

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросила я нетерпеливо.

Он сморщил усыпанный веснушками нос.

– Мисс Райт, скажите честно, почему вы одобряете меня? Профессор Фаулер молод, красив, богат и успешен. Он куда лучшая партия для вашей племянницы, чем скромный сельский врач. И, в отличие от Родерика Хьюза, он уже сделал предложение.

Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз.

– Как посмотреть, – вздохнула я, прислонившись спиной к подпирающему крышу столбу. – Боюсь, Роуз ждет очередное разочарование. И хорошо, если этим обойдется.

– Обойдется? – насторожился доктор Пэйн. – Вы что-то знаете? Говорите яснее.

Я сжато обрисовала ситуацию, слегка сгустив краски для пущей драматичности. Впрочем, история и без того выглядела весьма мутной. Все невесты профессора куда-то пропали. Проклятие или злой умысел – какая разница?

– Значит, Роуз грозит опасность? – проронил доктор, выслушав мой рассказ. – И вы ничего не предпринимаете!

– Что я могу предпринять? – вопросом на вопрос ответила я. – Роуз совершеннолетняя, она вправе сама решать, за кого выйти замуж.

– Вы могли бы рассказать ей.

– Думаете, она поверит?

– Нужно попытаться! – заявил он упрямо. – Мы должны что-то сделать.

Я спрятала улыбку. «Мы» звучало обнадеживающе.

– Вот именно, доктор.

Он вновь покраснел, уловив прозрачный намек.

– Спасибо за откровенность, мисс Райт. Кстати, я чуть не забыл. – Доктор вынул из кармана печально знакомый конверт. – Не знаете, кто это так развлекается?

О, нашего полку прибыло!

– Откуда мне знать? – протянула я неопределенно.

Доктор пожал плечами.

– Моя экономка, миссис Бромли, обмолвилась, что в «Ивах» получали подобные. – Он подумал и добавил: – По-моему, она отреагировала как-то странно.

– Неужели? – заинтересовалась я.

Доктор передернул плечами.

– Она заявила, что это ерунда, что не стоит обращать внимания и что тут многие такие письма получают, взять хотя бы вас. Вот я и подумал, вдруг это какой-то местный клуб?

– Жертв шантажа? – Я против воли улыбнулась. – Вы позволите мне показать письмо… одному хорошему человеку?

Я намеренно не упомянула полицию. Получая анонимки, многие боятся, что их секреты – настоящие или мнимые – станут известны общественности.

– Конечно, пожалуйста. – Он с готовностью отдал мне письмо и уточнил несколько смущенно: – Поймите меня правильно, здесь написана полная ерунда. Но люди моей профессии вынуждены заботиться о репутации.

– Я понимаю, – заверила я серьезно. – Сделаю все возможное, чтобы эта информация не стала достоянием публики.

– Спасибо. И вот еще что… Вы можете добиться, чтобы Роуз не давала ответа профессору хотя бы два-три дня? Я кое-что предпринял, но пока жду результата.

Я сгорала от любопытства, однако ясно было, что из доктора даже под пыткой не вырвать подробностей. Так что я сказала лишь:

– Постараюсь.

Он взглянул на часы и подхватил свой чемоданчик.

– Боюсь, мне нужно идти. До свидания!

– До свидания, доктор. – Я проследила, как он широко шагает к веранде, и пожаловалась: – Ободрять влюбленных определенно не мое амплуа.

– О да. – Чарльз затянулся сигаретой. Он явно все слышал. Впрочем, мы не пытались шептать. – Кстати, почему вы так настроены против профессора? Согласен, история с невестами выглядит странно, но у нее может быть невинное объяснение. В жизни всякое случается.

– Потому что не верю в чувства на пустом месте! – объяснила я раздраженно. – Нельзя за несколько дней настолько влюбиться.

Он смотрел на меня сквозь сигаретный дымок.

– Правда?

Я с досадой поморщилась.

– Ох, да перестаньте, Чарльз!

– Ни за что! – заявил он и отшвырнул сигарету. – Мы с вами знакомы не дольше, а мое сердце уже принадлежит вам, Мэри.

Чарльз улыбался, но черные глаза были серьезны.

– Надеюсь, его можно заложить в ломбард? – брякнула я и спохватилась: – Простите, неуместная шутка.

А он, запрокинув голову, расхохотался.

– Вы – потрясающая женщина!

И шагнул вперед с явным намерением вновь меня обнять.

– Не надо. – Я предупреждающе выставила ладонь. – Вы ставите меня в сложное положение, Чарльз.

Джоунс наверняка рыщет неподалеку, а язык у него без костей.

– Чем же? – поднял брови он. – Разговорами о чувствах?

– Чарльз, прошу вас.

– Хорошо, – легко согласился он. – Отложим до завтрашнего обеда. О чем бы вы хотели поговорить сейчас?

Я усмехнулась. Чарльз сумел подать все так, будто наше завтрашнее свидание – дело решенное.

– У меня к вам просьба.

– Что угодно, – заверил он, улыбаясь. – За поцелуй.

– Будем считать, что вы получили его авансом.

– Э, нет! Так не пойдет. Поцелуй – или я в этом не участвую.

– Ваша взяла, – вздохнула я притворно тяжело. – Завтра.

Глаза Чарльза вспыхнули.

– Договорились. Так о чем вы хотели попросить?

– Вы можете навести справки в Хиндустане? Насколько я понимаю, профессор часто там бывал.

Он тонко улыбнулся.

– Вы не намерены отступать? Хорошо, я сегодня же телеграфирую своему управляющему. А как продвигается ваше расследование? Или теперь вы обсуждаете его только с моим другом инспектором?

Я пропустила едкое «моим другом» мимо ушей и созналась со вздохом:

– Никаких подвижек. Были основания подозревать полковника и Родди Хьюза, но это ничего не дало. А что вы сами об этом думаете, Чарльз? Только начистоту.

– Ну, если начистоту… – Он криво улыбнулся. – Хелен была жесткой и безжалостной. Она любила только власть и своего сына, а на остальных ей было наплевать.

– Хотите сказать, вам безразлично ее убийство?

– Не совсем. Но я не могу осуждать убийцу. Вы знаете, что на Востоке этот яд зовут горькой смертью? Не за вкус, он почти неощутим. Просто в малых дозах это вещество заставляет вас вспомнить все свои мечты…

– А в больших – напоминает, что им никогда не осуществиться, – подхватила я. – Неудивительно, что у человека не выдерживает сердце.

Он кивнул.

– Вот именно. Так что, думаю, убийца ее ненавидел. Он хотел, чтобы жертва по-настоящему мучилась.

Я вздохнула.

– Не скажу, чтобы это что-то проясняло. Если отбросить мужа и сына, остаются подруга и викарий с сестрой. Кто из них мог ее ненавидеть? У профессора с сестрой не было возможности, а мы с Роуз, конечно, не в счет.

– Вы забываете обо мне, – напомнил Чарльз, усмехаясь. Казалось, это доставляло ему удовольствие.

– У вас нет мотива.

– Почему же? – возразил он. Рубин в его тюрбане бросал странные алые отблески в глубину темных глаз. – На самом деле у меня был самый веский из мотивов.

– Только не говорите, что леди Хэлкетт-Хьюз разбила вам сердце! – взмолилась я полушутя.

– Хуже: я ее родственник по отцу. Совсем дальний, конечно, но с ближними у Хэлкеттов негусто. Леди Присцилла – родня Хэлкеттов по женской линии, так что она не в счет. Остались только я и какой-то троюродный кузен, кажется, Оскар Бэйн. Он ближе меня в очереди наследования, но он давно болел, и я не слышал, чтобы у него были дети.

У меня закружилась голова.

– Значит, случись что с Родериком Хьюзом…

– Я мог бы претендовать на титул, – подтвердил Чарльз с той же странной кривой улыбкой. – Ну как, Мэри, займетесь слежкой за подозреваемым? С радостью предоставлю вам такую возможность.

– Инспектор знает? – только и спросила я.

Он покачал головой и предложил насмешливо:

– Можете осчастливить старину Этана. Он наверняка будет не прочь разделаться сразу и с делом, и с соперником.

– Перестаньте! – вспылила я. – Сами же говорите, что он не стал бы вести грязную игру.

Чарльз шагнул вперед и быстро поцеловал меня в губы.

– Знаю. Но я ревную… Я заеду за вами завтра в четыре.

Я провозилась в оранжерее до самого пятичасового чая. С трудом отмыла руки от въевшейся грязи и устало поплелась в дом. Надо хоть ненадолго прилечь, иначе вечером буду похожа на забытую на солнцепеке рассаду.

Леди Присцилла пила чай у себя. Роуз спустилась ко мне, но была так тиха и молчалива, что мы не обменялись и десятком слов. Что с ней творится, хотела бы я знать?

От попыток исподволь выведать у племянницы, что ее гнетет, меня отвлекла Сисси.

– Мисс, – тихим голосом сказала она, склонившись ко мне, – можно вас на минуточку?

– Меня? – удивилась я. – Что-то случилось?

– Нет-нет. – Сисси замотала головой в белом чепчике. – Просто я думаю, что вам нужно это услышать!

– Как таинственно, – пробормотала я, поднимаясь, и поцеловала Роуз в щеку. – До завтра, дорогая. Я сегодня вернусь поздно.

– Хорошо, тетя, – отозвалась она рассеянно, кроша хлеб. – Я тоже пообедаю в городе.

– Тебя пригласили в гости? – поинтересовалась я легким тоном.

Она чуть покраснела.

– Арнольд с Леоной. Все очень пристойно, не беспокойся!

Как раз это меня и беспокоило. Чтобы влюбленный мужчина не попытался остаться с девушкой наедине? Значит, вряд ли речь о пылком чувстве. Жаль, для объяснений не время и не место.

– Тогда встретимся за завтраком.

Надеюсь, до утра ничего непоправимого Роуз не натворит…

Сисси привела меня на кухню. Совсем молоденькая девушка, лет семнадцати на вид, при моем появлении вскочила, чуть не расплескав недопитый чай, и отерла ладони о платье. Глаза у нее слегка косили.

– Вот, мисс, – Сисси легонько подтолкнула ее в спину, – это Энн.

– Кажется, я тебя знаю, – сказала я мягко. – Ты ведь служишь у Хьюзов?

– Я горничная, мисс! – пискнула она. – Только…

– Ты о чем-то хотела мне рассказать, Энн?

– Д-да, мисс, – выдавила она чуть слышно и вновь умолкла.

– Энн, это твой долг! – нахмурилась Сисси. – Ты должна рассказать мисс все, что знаешь.

– Но… – Она чуть не плакала. – Я не хочу, чтобы узнала полиция!

– Почему? – Я взяла ее под локоть и усадила. – Разве ты сделала что-то плохое?

– Нет-нет! – Она отчаянно замотала головой, безостановочно теребя оборку на скромном платье. – Ничего такого, мисс. Клянусь!

– Тогда чего ты боишься?

– Меня вызовут свидетельницей, мисс! – воскликнула она, вся дрожа. – И мои портреты напечатают в газетах. А мой Сэм… он такого не любит. Он говорит, грех это.

– Я тебе сто раз говорила, – нахмурилась Сисси, – что грех – это когда ты хочешь, чтобы про тебя в газетах напечатали! А если ради справедливости – так это, наоборот, дело богоугодное.

Надо же, даже не подозревала в нашей горничной такого здравомыслия.

– Так и есть, – подтвердила я веско. – Если хочешь, можем спросить у викария Миллера.

– Не надо викария! – испугалась она.

Сисси подошла к ней сзади, положила руки на плечи и потребовала:

– Тогда повтори мисс все, что сказала мне.

– Это может оказаться совсем не важно, – подбодрила я. – И тебе не придется свидетельствовать на суде.

– Да как же не придется? – всхлипнула Энн. – Когда она мед попросила!

Я с трудом удержала восклицание, боясь испугать Энн еще больше.

– Она?

– Леди Сибил. – Горничная прикусила губу. – О мисс! Я совсем не хотела ничего плохого! Но леди так просила… Говорила, ей для красоты надо. Маску, мол, хочет сделать. Я подумала, что не будет ничего страшного, если я принесу ей…

Она всхлипнула и прижала к глазам уголок платка.

– Ну-ну, не надо так расстраиваться. Уверена, ты не сделала ничего плохого.

– Это правда, мисс! Я же не знала!..

И она тихо заплакала.

Она все твердила сбивчиво, что не хотела дурного. Что собирает каждую монетку на приданое, чтобы они с Сэмом могли пожениться. Что всегда готова угодить.

– Скажи, Энн, – осторожно спросила я, когда она выпила две чашки чаю и немного успокоилась. – Леди Сибил попросила чистый мед?

Она моргнула и пролепетала немного в нос, который от долгих рыданий заложило:

– Нет, мисс. Еще сметану, и желток, и оливковое масло.

– Ты принесла леди готовую смесь? – допытывалась я.

Она моргнула.

– Д-да, мисс.

– Спасибо, Энн. Ты очень помогла.

Она зарумянилась и бросила быстрый взгляд на Сисси.

– Я должна была, мисс. Как иначе? Ведь хотели отравить сына хозяев! Мы все любим мистера Родерика.

А я – нет!

Хотя сознаваться в этом благоразумно не стала.

Первейшее достоинство леди – всегда и везде выглядеть уместно. Но как, скажите на милость, уместно выглядеть на рыбалке?! Что надеть? Удобное старое платье и галоши? Ничего не скажешь, соблазнительнее некуда. Очаровательный шифоновый наряд и изящные туфли? Не хватало только поминутно увязать каблуками в песке и глине! Повседневный костюм, даже облагороженный скромной брошью, тоже решительно не годился.

Я перебрала весь свой нехитрый гардероб. М-да, задал мне Этан задачку…

Когда Сисси постучала ко мне в комнату, я все еще рассматривала себя в зеркале.

– Мисс, там вас… – начала Сисси бойко, осеклась и вытаращила глаза. – Мисс!

Вовсе незачем так пугаться. Короткий жакет и свободные брюки скрывали куда больше, чем позволяли себе вечером многие леди.

Женщинам неприлично носить штаны? Ерунда! Зато двигаться в них – одно удовольствие. Леди Присцилла наверняка бы одобрила, но она отправилась на обед к Хьюзам, а Роуз упорхнула к профессору.

Я покрутилась, рассматривая себя с разных сторон. Опасение, что пуговицы не сойдутся, оказалось зряшным. Костюм сидел так же хорошо, как и пять лет назад.

Что же, надеюсь, инспектор не лишится чувств!

Этан нетерпеливо расхаживал перед домом. В своем поношенном твидовом костюме и клетчатом джемпере он не походил на полицейского даже отдаленно. У ворот дожидался старенький автомобиль.

– Мэри, добрый… – У него сделался такой вид, будто ему хотелось себя ущипнуть, да воспитание не позволяло. Наконец инспектор убедился, что глаза его не обманывают, и громко прочистил горло. – Кхе-кхе. Отлично выглядите.

– Отлично – от других? – хмыкнула я.

Могу поспорить, в части оригинальности у меня не было конкуренток на добрых сто миль. Если даже в столице женщина в брюках вызывала ажиотаж, то что говорить о замшелой провинции?

Надеюсь, мы не попадемся на глаза викарию, иначе меня предадут анафеме на веки вечные. Оставаться в Дорсвуде я не планировала – что мне тут делать после отъезда Роуз? – но лишние проблемы ни к чему.

Этан вновь откашлялся, не без труда отвел взгляд от моих, скажем так, ног и поправился:

– Превосходно. Вам очень… э-э-э… к лицу.

Смущенный инспектор выглядел так забавно, что я с трудом сдержала смех.

– В колониях более свободные нравы, – объяснила я и взяла его под руку. – Надеюсь, вы не слишком шокированы?

Этан скосил на меня глаза. Теперь, когда ему не видны были мои ноги, он вздохнул с явным облегчением.

– Как полицейский, я должен бы вас арестовать за нарушение общественного порядка.

– За чем же дело стало?

Этан распахнул передо мной дверцу авто.

– Знаете, я не должен был вас приглашать. Формально вы все еще одна из подозреваемых.

Я молчала, и он добавил со вздохом:

– Но, видит бог, я не смог удержаться.

Давно мне не приходилось так теряться. Я отвела взгляд и сказала с принужденным смешком:

– Надеюсь, вам не грозят неприятности?

– Серьезные – нет. В крайнем случае… – Он прервался, чтобы занять водительское место, и закончил после паузы: – Уволюсь.

Я не нашла ничего лучшего, как свести все к шутке:

– Вы же не станете отбирать хлеб у бедного викария Миллера? – Он удивился, и я уточнила: – Говорят, раньше вы собирались стать приходским священником.

Кстати, пасторское облачение Этану было бы к лицу. Или полицейская форма – зря он ее не носит.

– Чарльз проболтался? – Он с досадой провел рукой по волосам. – Ну да, кто же еще. Не беспокойтесь, я давно оставил эту идею. Видите ли, Мэри, мне оказалось не под силу прощать чужие грехи. Карать их мне больше по вкусу.

– Так вы идеалист?

– Был им когда-то.

– Служба в полиции быстро избавляет от иллюзий?

Он бросил на меня острый взгляд.

– Именно так. А вы, Мэри, о чем мечтали в юности?

– Трудно сказать, – пожала плечами я. – Обо всем сразу. Сначала воображала, что стану знаменитой волшебницей… пока мне не растолковали, что полноценная магия доступна только чистокровным.

– Надеюсь, вам объяснили это достаточно деликатно? – Этан бросил взгляд на мое лицо и покачал головой. – Понятно, недостаточно.

– Потом я грезила о карьере певицы.

– Тоже не сложилось? Печально.

– Отец был очень строг. Он не хотел даже слышать о пении, разве что в церковном хоре. – Я потерла лоб. – Знаете, в детстве я грызла ногти, но меня быстро от этого отучили… Линейкой по пальцам.

– Простите, – сказал он, помолчав.

– За что же? – удивилась я.

О своей последней мечте – домик на берегу, муж, дети и собака – я предпочла не распространяться. Слишком это будет жалко.

– Что напомнил, – ответил он серьезно. – Некоторых людей надо топить… хотя бы в воспоминаниях.

Не выдержав, я рассмеялась. Почему-то меня в его обществе все время тянуло улыбаться.

– Этан, вы слишком кровожадны для полицейского!

– Напротив, – не согласился он. – Я ведь расследую убийства и должен быть готов, что моих арестованных могут повесить. Вам не кажется, что лучше сменить тему?

– Кажется, – согласилась я мрачно. – Но боюсь, не выйдет. Я должна кое о чем вам рассказать.

– Завтра, – попросил он быстро и заложил резкий поворот. – Даже если вы собираетесь признаться, пусть это будет завтра.

– Никаких признаний, обещаю.

Этан свернул на обочину, затормозил и посмотрел мне в глаза.

– Тем более. Это наш вечер.

– И пусть убийства подождут? – рассмеялась я и протянула ладонь. – По рукам.

Он осторожно сжал мои пальцы и улыбнулся.

– Надеюсь, рыба не в счет? Или вы против убийств любых тварей божьих?

– Ничуть, – заверила я.

По мне, так от некоторых тварей – и я не о животных! – следует избавляться без жалости. Да и против доброго куска мяса или рыбы я никогда не возражала.

Этан помог мне выйти. Местечко было уединенным и очень живописным. Ручей весело звенел по камням. От дороги его заслоняли деревья, а от дома Хьюзов – поросший вереском холм. Солнце почти скрылось за ним, но воздух был теплый. Удивительно приятный вечер.

Я присела на корточки и опустила руку в прохладную воду.

– Как хорошо!

– Кхм. – Этан за моей спиной кашлянул. – Мэри, вам лучше пересесть. Хотите, я расстелю плед?

Я обернулась.

Пожалуй, с нарядом я все-таки промахнулась. Слишком провокационный. Не стоило испытывать терпение Этана. Он смотрел на меня, явно стараясь не опускать взгляд ниже лица. Скулы у него заметно покраснели. В руках он держал охапку вещей, от удочек до корзинки для пикника.

– Позвольте я помогу! – воскликнула я, стремясь погасить неловкость, и взяла у него складные стулья, термос и плед. – Где вы все это раздобыли? Неужели полицейские повсюду возят с собой столько всего?

О да. Особенно удочки – видимо, для ловли преступника. Хотя больше, наверное, пригодились бы ружья.

Краска на щеках Этана стала гуще.

– По правде говоря, за снаряжением я съездил в город. Можно сказать, злоупотребил служебным положением.

– О, – только и сказала я.

– Вы ни разу не были на рыбалке? – поинтересовался он, кашлянув, и сгрузил вещи под сенью дуба.

– Охота на крокодилов считается? – уточнила я с нервным смешком.

Прямо скажем, не лучшее мое воспоминание.

Этан поднял брови, в серых глазах блеснул огонек.

– Надеюсь, нет. Во всяком случае, форель еще ни разу не пыталась вылезти из реки и подзакусить мной.

– О, вы многое потеряли! – заверила я с чувством. – Впечатления незабываемые.

– Спасибо, обойдусь. – Он картинно передернул плечами. – Хотите научиться ловить? Или просто посидите на берегу?

– Научиться, конечно.

Не затем я сюда пришла, чтобы тихонько устроиться в стороне.

– Тогда идите сюда. – Он ловко разложил у кромки воды два парусиновых стула и поставил их бок о бок.

Я опустилась на хлипкий стул, вытянула ноги и улыбнулась Этану.

– Что дальше?

– Держите. – Он вручил мне удочку поменьше. – Знаете, с чего начинать?

– С наживки? – предположила я, вытащила из кармана заранее припасенную банку и похвасталась: – Добыты в неравном бою. Я все-таки заставила Джоунса накопать червей.

Инспектор расхохотался.

– Мы с вами два сапога пара, Мэри! – Он поставил рядом с моей вторую банку. – Мистер Гроувер тоже не слишком обрадовался моему поручению, но деваться ему было некуда. Полковник сейчас предпочитает со мной дружить.

Ничего удивительного. Полковнику приходится быть осмотрительным. Ему несдобровать, если пойдет слух о его романе с сестрой викария.

– Значит, садовника он не уволил?

– Скажете тоже, – хмыкнул Этан и сел рядом. – В Дорсвуде хорошими садовниками не разбрасываются.

– А жаль, – вздохнула я, неохотно расставаясь с мыслью переманить Гроувера к леди Присцилле.

Этан сидел так близко, что я ощущала запах его табака и лимонный аромат одеколона. Волосы Этана слегка вились на шее, и он даже не пытался прилизать их бриолином. Захотелось вдруг разгладить их пальцами, и я быстро отвела взгляд.

Что за мысли, Мэри? Порядочной старой деве это не пристало!

Я перехватила поудобнее удочку и отвинтила крышку банки. Червяки на ее дне вяло зашевелились.

– Сумеете насадить наживку на крючок? – поинтересовался Этан, склонившись ко мне.

Поплавок его удочки уже весело прыгал среди водных струй.

– Попробую, – пообещала я с сомнением, вздохнула и запустила пальцы в банку.

На ощупь червяки оказались не настолько мерзкими, как я опасалась, но какое-то глубинное отвращение заставило меня передернуться.

Тем не менее я мужественно поднесла извивающегося червяка к крючку.

– Не могу на это смотреть, – пробормотал Этан, забрал у меня эту пакость и одним движением нанизал на стальное острие. – Держите.

– Спасибо, – храбрясь, улыбнулась я. – Мужественные вы все-таки люди.

– Полицейские? – уточнил он с необидной насмешкой.

– Рыболовы! Погоня за убийцами в сравнении с этим – сущая ерунда… Ну, что дальше?

– Закидывайте в воду, – велел он, весьма неохотно отодвинувшись.

Я поежилась – солнце садилось, и воздух стремительно остывал, – и размахнулась. Поплавок в воде не появился, хотя леска натянулась.

– Поздравляю, – судя по голосу, Этан очень старался не рассмеяться, – меня вы уже поймали. Попробуйте теперь поймать рыбу.

Он осторожно отцепил крючок от своего джемпера. Червяк, кажется, не пострадал, насчет джемпера не уверена.

Я смущенно рассмеялась.

– Простите, я ужасная неумеха.

– Глупости. Давайте я помогу.

Теплые руки Этана легли поверх моих, направляя. В этот раз замах вышел плавным, и ярко-красный поплавок заплясал на воде.

Этан не торопился меня отпускать, и от объятий это отличалось лишь… Да ничем уже не отличалось.

Стоит мне только повернуть голову – и наши губы встретятся.

– Кажется, клюет, – пробормотала я, заметив судорожные рывки поплавка.

Мной владела досада пополам с ошметками здравого смысла.

– Клюет? – повторил Этан таким тоном, словно впервые слышал это слово.

– Рыба! – Я заставила себя отстраниться.

Иначе бог весть, до чего мы тут дорыбачим…

Клевало, как назло, превосходно. Форель только что не выпрыгивала из воды и сама не насаживалась на крючки. Мы еле успевали выдергивать очередную рыбину и менять наживку, на разговоры – не говоря уж о чем-то большем – времени не оставалось.

– По-моему, это заговор! – в сердцах заметил Этан, когда банка с червяками показала дно.

Я прикусила щеку, чтобы не расхохотаться.

– Рыба строит козни против инспектора полиции? Недурной заголовок для бульварной газетки.

И зябко поежилась. Легкий жакет не спасал от прохладного ветра, от не по-летнему стылой воды тянуло холодом.

Этан выудил откуда-то плед и набросил мне на плечи.

– Для сенсации хватит нашего свидания, – заметил он, не торопясь убирать руки.

Я осторожно пристроила удочку на камнях и согласилась:

– И впрямь. Знаете, Этан… – Я повернулась к нему. В конце концов, мое самообладание тоже небезгранично! – Какая-то унылая выходит сенсация. Без огонька.

Зато в глазах инспектора огоньков было с лихвой.

– Вы правы, – шепнул он, почти касаясь моих губ. – Как думаете, делу помогла бы парочка пикантных снимков?

– Определенно, – выдохнула я и прикрыла глаза…

Поцеловать он меня не успел.

– Кхе-кхе, – громко сказал кто-то за спиной Этана.

От неожиданности я дернулась и едва не свалилась в ручей. Этан меня удержал.

– Простите великодушно, – продолжил знакомый голос не менее знакомой скороговоркой. – Я не хотела мешать, нет-нет! Помню, мой дорогой мистер Харрис всегда говорил, что вежливее было бы сделать вид, что ничего не видишь. И я бы сделала, клянусь! Но я не могу. Викарий Миллер считает, что долг выше совести и даже выше приличий. И я с ним согласна, хотя мой дорогой мистер Харрис так не считал. Только не могу же я поступать не по совести!

А сама так и шарит взглядом.

– Миссис Харрис… – Судя по тону Этана, ему ужасно хотелось арестовать ее за… за… ну хоть за что-то! – Что вас сюда привело?

Я восхитилась. Какое превосходное воспитание! Похоже, мой дорогой инспектор, ударив себя молотком по пальцу, скажет только: «Ах, какая досада».

– Вот! – обрадовалась миссис Харрис и за шкирку выволокла на свет… рыжего сенбернара. – Вы же понимаете, я бы никогда не стала мешать вашему уединению… Милочка, какой удивительный наряд!.. Но я бы никогда! Ни за что! Только не могла же я оставить у себя вашего песика! Ведь это же ваш, правда? То есть констебля Догсли, конечно, тут так написано, – она ткнула пальцем в бляху на ошейнике, – но я нигде не могу его найти.

Пес уставился на нас умным взглядом, прижал уши и на всякий случай завилял хвостом. Домашний, ухоженный, в ошейнике с медной бляхой.

Этан выдохнул и поинтересовался сдержанно:

– Где вы его нашли, миссис Харрис?

– Этот негодник пробрался ко мне на кухню. – Миссис Харрис цокнула языком и небрежно потрепала пса по холке. – Знает, где вкусненькое, а? Я бы, конечно, его угостила – знаете, я люблю песиков. Хотя мой дорогой мистер Харрис, бедняжка, их терпеть не мог и запрещал мне заводить дома собачку. Но моя мама, упокой, Господи, ее душу, всегда говорила, что…

– Миссис Харрис, – перебил инспектор нетерпеливо, – хотите сказать, что, кхм, пес проник в ваш дом? Без ордера?

И сурово уставился на сенбернара. Тот пристыженно опустил голову.

Миссис Харрис вытаращила глаза.

– Ордера? Да господь с вами, инспектор! Собачка у вас, конечно, умненькая. Но куда ей о таких человеческих штучках знать? Вот мой мистер Харрис, бедняжка…

– Спасибо, миссис Харрис. – Инспектор взял ее под локоть и повел незваную гостью прочь с излучины. – Я… Мы с констеблем Догсли очень вам благодарны.

– Ах, не стоит! – засмущалась она. – Вот мамины пекинесы, проказники…

Когда визгливый голос миссис Харрис удалился, я позволила себе расхохотаться.

Пес улегся на землю и прикрыл голову лапами. Впрочем, это ему не помогло.

– Как вам не стыдно, констебль, – пожурил вернувшийся инспектор. – Повезло, что бедная женщина не поняла, кто вы такой.

Губы его были сурово сжаты, зато в глазах плясали смешинки.

– Гав, – понурился констебль, всем своим видом давая понять, что осознал и раскаялся.

В последнее, впрочем, я не поверила. Инспектор тоже.

– Зачем вам это понадобилось, Догсли? – поинтересовался он, вздохнув.

Констебль завилял хвостом – мол, все понимаю, да сказать не могу, – коротко тявкнул и убежал в кусты. Интересно, у него там форма припрятана? Или оборотни при смене облика сохраняют костюм? Никогда не задавалась этим вопросом.

Из кустов выбрался помятый и сконфуженный, но все-таки одетый констебль. Даже в шлеме!

– Сэр! – Он вытянулся и отрапортовал ломким от волнения баском: – У меня были основания полагать, что миссис Харрис причастна к анонимным письмам, сэр!

– Основания? – Инспектор почесал бровь. – Это какие же?

– Запах, сэр, – ответствовал констебль важно. – Благодаря своему нюху я пришел к выводу, что в пирожках было использовано редкое сочетание специй. Путем опросов я установил…

– Долго репетировали? – перебил инспектор с усмешкой.

И впрямь, констебль говорил как по писаному.

Он залился краской.

– Ну-у-у… Да, сэр.

– Продолжайте, – велел инспектор, сбив с младшего по званию спесь.

Я опустилась на парусиновый стул и взяла удочку, чтобы не смущать полицейских. Рыба – и это весьма благородно с ее стороны – наживку игнорировала, так что я могла слушать в оба.

– Такие специи использует миссис Харрис, сэр! – выпалил констебль.

– И вы не нашли ничего лучшего, как пробраться к ней на кухню? – скептически уточнил инспектор.

– Я хотел убедиться, сэр! – Констебль нервно поправил сползший на нос шлем.

– Убедились?

– Так точно, сэр.

– А вам не приходило в голову, что автор анонимок попросту купил пирожок? – осведомился инспектор устало и покосился на меня.

Свидание летело псу – точнее, оборотню – под хвост.

– Нет, сэр! – заявил констебль уверенно. – Слишком сильный запах. Может, это все-таки она, сэр? Как бы проверить?

– И что вы предлагаете? Очевидно, ничего подозрительного во время своей вылазки вы не обнаружили?

– Нет, сэр. – понурился констебль Догсли.

Я вздохнула. Не хотелось навлекать неприятности на доктора Пэйна, но деваться некуда.

– Констебль, – позвала я, отложив удочку, – понюхайте-ка вот это.

И со всеми предосторожностями извлекла из кармана анонимку.

Глаза Догсли вспыхнули, хвостом он не завилял лишь потому, что в этом облике хвоста у него не было.

Констебль присел на корточки и громко принюхался, забавно шевеля носом.

– Мята… эвкалипт… сосновая живица… гусиный жир… Похоже на лечебную мазь, сэр! Я постараюсь взять след.

Инспектор махнул рукой.

– Ищите, Догсли, ищите. Но чтобы без фанатизма. – Он отвел подчиненного в сторонку и скомандовал грозным шепотом: – И только рискните показаться мне на глаза до полуночи!

Я сделала вид, что оглохла.

Констебль громко утопал прочь, а инспектор подошел ко мне и прочистил горло.

– Простите, Мэри.

– За что же? – обернулась я.

– Боюсь, слухов теперь не избежать.

И он винит себя в этом? Мягкое тепло укутало мою истерзанную душу… Так могли бы написать в каком-нибудь из романов, которые любила моя мать. Отец был одинаково суров и к ней, и к нам, детям. Чистота и безупречность – вот что от нас требовалось. А мы, увы, безгрешными не были. Мама находила утешение в романах, и кто я такая, чтобы ее осуждать?

Я положила руку инспектору на плечо и попросила мягко:

– Не беспокойтесь, Этан. Моей репутации в Дорсвуде все равно конец, так что переживать не о чем. К тому же я не собираюсь оставаться тут дольше необходимого.

– Не собираетесь? – воскликнул он, взяв мои ладони в свои. – Но куда вы поедете?

– Куда угодно. – Я по-прежнему безмятежно улыбалась, стараясь не показать, как больно кольнуло сердце. – Роуз скоро выйдет замуж… Конечно, она слишком добросердечна, чтобы выгнать на улицу старую тетку, и нашла бы мне место в своем доме, но я не собираюсь этим пользоваться.

– Она любит вас.

– Я тоже люблю Роуз, – пожала плечами я. – Однако не горю желанием становиться приживалкой. Роль престарелой тетушки, которой все помыкают, не по мне.

Этан кашлянул.

– Я думал, вы хотите, чтобы они с доктором поженились. Тогда вы могли бы жить неподалеку.

Я сделала вид, что не поняла намека.

– Леди Присцилла не слишком во мне нуждается и вряд ли станет держать, когда Роуз уйдет.

Он дернул уголком губ.

– Я не о леди Присцилле, и вы прекрасно об этом знаете. Чарльз… – Этан сжал мои пальцы. – Он влюблен в вас, Мэри.

Что там Чарльз говорил о честной игре? Он был прав.

– Возможно, – согласилась я легкомысленно. – И что с того? Такие, как Чарльз, не женятся.

Нашу в высшей степени занимательную беседу прервал странный звук – приглушенный грохот и всплеск.

– Озеро! – побледнел инспектор, выпуская мои руки. – Я слышал, Родерик Хьюз и леди Сибил катаются на лодке!

Что из этого следовало, он мог не объяснять. Это третье покушение, и оно имело все шансы наконец увенчаться успехом.

Этан бросил коротко:

– Мне нужно идти!

И сорвался с места. Этан мчался впереди, но я отставала совсем немного. Господи, благослови брюки!

Заминка возникла лишь на переправе через ручей. Мостика не было, даже какое-нибудь бревно уложить поперек течения никто не удосужился. Вместо него было несколько выступающих из воды камней, облепленных водорослями. Инспектор преодолел ручей двумя рискованными прыжками. Я в запале попыталась повторить и…

Подвели туфли. Подошва скользнула по влажному камню – и я с размаху плюхнулась в воду.

– Мэри! – Этан выдернул меня из ручья, как морковку из грядки. Лицо его было бледным и напряженным. – Как вы? С вами все в порядке?

– Д-да, – отбила зубами я и обняла себя руками.

Воды в ручье было по колено, и мне повезло не удариться о булыжники. Зато в мокрой одежде я моментально продрогла до костей. Ледяная вода и холодный ветер – убийственное сочетание.

Этан стащил свой пиджак и набросил на меня.

– Я должен бежать, – сказал он, обнимая меня за плечи. – Вы уверены, что…

– Да идите уже! – отмахнулась я и проглотила комок в горле.

Он еще мгновение напряженно всматривался в мое лицо, затем нежно коснулся губами моих губ и бросился прочь.

Я коснулась пальцами рта – ну и ну! – поплотнее закуталась в пиджак и улыбнулась.

Откуда-то послышался заливистый лай. Похоже, констебль не успел далеко уйти и теперь тоже мчался на выручку.

С вершины холма виден был дом Хьюзов, гудящий, как потревоженный улей. Сколь бы банальным ни было это сравнение, оно оказалось удивительно точным. Хлопали двери и окна, тут и там зажигался и гас свет. Раздавались крики. К озеру бежали люди с лампами. Хотя еще не совсем стемнело, а от фонарей в сумерках толку было мало.

Я попрыгала на месте, пытаясь хоть немного согреться. Туфли отвратительно хлюпали, но это полбеды. Хуже, что брюки плотно облепили ноги.

Хотя какая теперь разница? Я как смогла отряхнулась, сняла с пояса пучок водорослей и тоже припустила к озеру.

Должно быть, в лунном свете озеро смотрелось очень живописно. Теперь же берег ярко освещали фонари. Констебль Догсли кружил вдоль воды, к чему-то сосредоточенно принюхиваясь. Парочка дюжих лакеев пыталась вытащить перевернутую лодку. Значит, все-таки Родерик Хьюз! Не стану кривить душой, такого бездельника и пустозвона еще поискать, но его смерть причинит боль Роуз и массу проблем инспектору. С другой стороны, тогда Этан дольше задержится в Дорсвуде…

Я усмехнулась про себя. Ну и бессердечная же вы особа, мисс Мэри Райт!

Инспектор вынырнул из озера, отдышался немного и снова исчез. На берегу небрежной кучкой лежали его джемпер, часы и туфли. Рядом дрожала горничная с охапкой пледов и сурово бдела экономка с полотенцами и термосом. Вот кому в любых обстоятельствах не отказывал здравый смысл!

Лиззи, бывшая личная горничная леди ХХХ, узнала меня и кивнула в знак приветствия. Издалека доносились раскаты баса полковника и знакомое постукивание трости. Лакеи убедились, что под лодкой никого нет, и тоже принялись нырять. Толку, впрочем, это не принесло.

– Если эта парочка утонула, то сразу пошла ко дну, – с досадой заключил инспектор, выбираясь на берег.

Вид у него был мрачный.

Горничная охнула и чуть не выронила свою ношу. Пришлось экономке на нее шикнуть.

– Возьмите плед, сэр, – предложила экономка, поправляя камею на шее. Голос ее скрипел, как плохо смазанные рессоры. – Горячий чай вам тоже не помешает.

Реликт довоенной эпохи. Волосы собраны в такой тугой пучок, что кожа на висках натянулась. Серое платье – по-моему, даже с корсетом! – скрывает тело от горла до лодыжек. В вечно поджатых губах читается неодобрение. Такая сухая и бесцветная, что на нее лишний раз и смотреть не хочется.

– Спасибо, – с чувством ответил инспектор, закутываясь в колючую даже на вид шерстяную ткань, и взял в руки тонкую фарфоровую чашку. Здесь, на берегу, дорогой сервиз выглядел странно. Но в доме Хьюзов посуда подешевле, очевидно, имелась только в комнатах слуг. – И мисс Райт налейте, пожалуйста.

Меня тоже оделили пледом и чашкой. В наброшенных друг на друга слоях ткани я чувствовала себя капустой, зато сразу стало теплей. Чай, щедро сдобренный сахаром и коньяком, помог окончательно согреться.

Экономка шагнула вперед, вздернула острый подбородок и сказала ровным голосом:

– Должна поставить вас в известность, сэр. Я кое-что видела.

Инспектор поднял брови и подбодрил ее неопределенным:

– Вот как?

В клетчатом пледе он походил на древнего воина, разве что брюки несколько выбивались из образа.

– Да, сэр! – Экономка поджала губы еще сильней, отчего те стали похожи на белесую нитку. – Дело в том, что я лично приносила на берег все необходимое для пикника молодого хозяина. И случайно заметила, как возле лодки крутилась некая молодая… леди.

Инспектор подобрался.

– Вы ее узнали?

– Боюсь, нет. Я видела ее сильно издали, в тени. Разглядела только светлые волосы.

Я прикусила губу, чтобы не выдать себя ни звуком.

Этан бросил на меня короткий взгляд и уточнил с нажимом:

– Что-нибудь еще?

Прямая, как церковный шпиль, экономка проронила:

– Больше ничего, сэр. Я сочла себя обязанной помочь полиции. Даже если это… скажем так, будет не по вкусу некоторым… личностям.

М-да, Роуз явно не удалось с ней подружиться. Хотя кому это удалось?

Тут прибыло подкрепление. Должно быть, хозяину дома потребовалось некоторое время, чтобы избавиться от гостей и раздать приказы слугам.

Полковник Хьюз проломился сквозь подлесок, как дикий кабан. Выскочил на берег, обвел всех диким взглядом.

– Мой сын! Где мой сын?

Поверх вечернего костюма на нем было старое пальто, должно быть, в нем полковник охотился и рыбачил. Специфический запах не могла вывести никакая чистка.

Следом, постукивая тростью, непринужденно шагала леди Присцилла в дорогом бархатном платье и меховом палантине. Полковник оставил такую просеку, что шагать по ней было немногим трудней, чем по бульвару.

– Боюсь, сэр… – начал инспектор с ноткой вины.

Констебль Догсли, который кружил по берегу, подскочил к нему и горячо зашептал:

– Сэр, разрешите доложить. Тут нет следов мистера Хьюза!

– Что? – нахмурился инспектор. – Ну конечно! Тут лодка потерпела крушение, а садились в нее дальше.

– Нет, сэр! – отчеканил констебль, уже не понижая голоса. – Он сегодня вообще не подходил к воде, я уверен. Озеро не такое большое, я обследовал весь берег.

Мы с Этаном переглянулись. Бесчувственного Родерика могли на лодку попросту внести, но зачем? Раньше убийца пытался подстроить несчастный случай, однако сейчас-то об этом и речи не шло! Проще было ударить по голове и бросить на берегу. И куда, скажите на милость, подевалась леди Сибил? Ведь не растворилась же она в воздухе!

Инспектор будто подслушал мои мысли.

– А что насчет следов леди Сибил? – спросил он отрывисто.

– На причале, сэр! – сообщил констебль с готовностью. – Может, на лодку она и поднималась, но теперь не разобрать.

Он вздохнул и почесал кончик носа.

В человеческой ипостаси нюх у него похуже, но все же с обычным не сравнить. Должна признать, этот несуразный малый оказался удивительно полезным.

– Что же вы стоите, констебль? – не выдержал полковник, багровый и взмокший в своем теплом пальто. Голос его дрожал. – Ищите Родерика! Вот, у меня есть.

И вытащил из кармана грязный носок. Он что же, все время носит вещи сына с собой?..

Впрочем, это я плохо соображаю. Зато полковнику хватило проницательности распознать оборотня и смекнуть, как этим можно воспользоваться. Не такой он на самом деле дурак, каким временами кажется.

Констебль Догсли дождался кивка инспектора, смущенно пробормотал: «Я сейчас!» и скрылся в кустах. Оттуда выбрался уже сенбернар, который брезгливо обнюхал носок, встряхнулся и трусцой припустил по берегу. Время от времени он останавливался, принюхивался – и снова бежал вперед.

Мы – я, полковник, инспектор – шагали за ним, рискуя переломать ноги в полумраке.

Некоторое время пес бесцельно кружил, потом вдруг взвизгнул и со всех лап кинулся в сторону. Выскочил на полянку, резко остановился и торжествующе гавкнул.

Инспектор поднял фонарь повыше и хмыкнул. В другой ситуации сценка выглядела бы мило. На расстеленном пледе сладко посапывал Родерик Хьюз, подложив руки под щеку. Прямо спящий принц, которого так и тянуло разбудить поцелуем. Или упечь в хрустальный гроб лет на сто.

– Живой! – Полковник облокотился о ближайшее дерево и облегченно прикрыл глаза.

Живой-то живой, похрапывает очень уж выразительно, но почему не просыпается? Мы изрядно шумели, а Родерик даже ухом не повел.

Инспектор опустился перед ним на корточки. Пощупал пульс, поднял веко, принюхался к дыханию и поморщился.

– Его опоили. Жизни, полагаю, это не угрожает. Хотя надо перенести его в дом.

– Я кликну лакеев, – сдавленным голосом пообещал полковник.

Не думала, что он так привязан к сыну.

Инспектор уже собрался похлопать Родерика по щекам, но тот как раз шевельнулся и открыл глаза.

– Инспектор? – удивился он, сонно моргая. – А почему вы? Не подумайте плохого, но я бы предпочел хорошенькую девушку. Или даже двух…

– Как вы себя чувствуете, мистер Хьюз? – серьезно осведомился инспектор.

Родерик попытался сесть, однако схватился за голову.

– Ох. Когда я успел так набраться? Я же не пил! Или пил?..

Он нахмурился.

– Что последнее вы помните? – деловито уточнил инспектор, придержав его за плечо.

– Помню? – проговорил Родерик, морщась, и потер лоб. – Мы с Сибил собирались кататься на лодке. Сначала устроили пикник. Выпили вина… – Он моргнул и сознался: – Дальше я, кажется, уснул. Позорище, верно?

На его ухмылку никто не ответил.

– В котором часу это было? – поинтересовался инспектор, пожевав губами.

– Около семи, – сказал Родерик озадаченно и растер лицо руками. – Черт, спать хочу, сил нет.

– Еще бы. – Инспектор обернулся к констеблю, который успел сменить облик. Ловко у него это получается. – Догсли, выясните у экономки, в котором часу она принесла вино.

– Не нужно, – вмешалась я, ежась. В запале холод почти не чувствовался, зато теперь меня начало потряхивать. – Если бы зелье было в бутылке, то…

– Тут было бы двое спящих, – докончил инспектор, щелкнув пальцами. – Верно. Значит, леди Сибил…

– Надо ее найти, – выразил общее мнение полковник и рубанул воздух ребром ладони. – Я ее, мерзавку!..

Он не договорил, потому что констебль вдруг встрепенулся и уставился в темноту. Почти сразу и остальные услышали торопливые шаги. На поляну выскочил лакей.

– Сэр, – почтительно обратился он к полковнику, – леди Сибил нашли.

– Где? – рыкнул тот.

– В особняке, сэр. Горничная заметила ее на третьем этаже.

Кхм, как интересно! Что понадобилось леди Сибил в хозяйских покоях? Причем в отсутствие самих хозяев, поскольку полковник в это время развлекал гостей, а Родерик спал на берегу. Похоже, опоила его леди Сибил.

– Видимо, она что-то искала, – пробормотал Этан себе под нос.

– Так это она?! – проревел полковник, багровея. – Убийца!

– Вряд ли, – подрезал ему крылья инспектор и поднялся на ноги.

– С чего это вы… – начал полковник угрожающе.

Нашел кого пугать.

– Иначе ваш сын не проснулся бы, – сухо заметил инспектор.

Полковнику оставалось лишь хватать воздух ртом.

– Сэр, – кисло обратился лакей к полицейскому, – мне велено передать вам это.

Держался он чуть-чуть любезнее, чем принц крови с нищим.

Инспектор молча протянул руку, и лакей вложил в нее сложенный вдвое листок. Я заглянула Этану через плечо. Там было всего несколько слов, выведенных твердым почерком с сильным нажимом: «Магия. Проверю. П.».

– Вот так так, – пробормотал инспектор, складывая записку. – История становится все интереснее.

Родерика доставили в особняк с почестями, достойными какого-нибудь израненного в бою полководца. Лакеи торжественно несли его на импровизированных носилках, которые смастерили из двух сосенок и пледов. Полковник покрикивал на слуг точь-в-точь как погонщик на верблюдов. Горничная и экономка суетились вокруг, готовые исполнить любой каприз страдальца. Леди Присцилла с тростью во главе колонны добавляла шествию солидности. Констебль – на двух, а не на четырех – вышагивал позади.

Мы с Этаном – мокрые и в пледах – на этом фоне наверняка смотрелись жалко. Так что мы шли поодаль, тайком держась за руки. С семнадцати лет я ни с кем не ходила за ручку. Глупо ведь! Но возражать почему-то не стала…

Лишь когда носилки застопорились в дверях, я спохватилась и дернула инспектора за рукав.

– Я думаю, вам нужно это знать. Прежде чем вы начнете допрашивать леди Сибил.

Он огляделся по сторонам и увлек меня на тисовую аллею, где стояло несколько скамеек.

– Рассказывайте, – велел Этан, усадив меня на ближайшую, и сам устроился рядом.

Наши колени соприкасались, но я постаралась не обращать на это внимания. Я говорила, что давно разучилась краснеть? Оказалось, не разучилась.

Я покрепче стянула узел пледа на груди и сообщила быстро:

– Горничная Хьюзов рассказала, что леди Сибил просила у нее мед, якобы для косметической маски.

Этан разом подобрался, из серых глаз исчезла мечтательная дымка.

– С чем была маска?

– Мед, сметана и яйцо.

Напряженные морщинки у глаз инспектора разгладились, он покачал головой.

– Не подходит. Наш эксперт говорит, что в составе был только мед и кое-какие травы. Неопасные, в этом док уверен. Подорожник, ромашка, алоэ и что-то еще.

Состав показался мне смутно знакомым. Но откуда?..

– Нам надо идти. – Этан вдруг улыбнулся и взял меня за руку. – Иначе все решат, что мы тут обнимаемся.

– Нехорошо обманывать чужие ожидания, инспектор! – заметила я насмешливо.

И он не обманул…

В гостиной Хьюзов тем временем назревал конфликт, как это называется в полицейских протоколах. Хотя по сути своей происходящее балансировало между комедией и драмой.

Родерик Хьюз полулежал на диване с видом томным и усталым. Он прикрыл глаза одной рукой, а во второй держал стакан виски и время от времени основательно к нему прикладывался. Не иначе восстанавливал иссякшие силы. Зато полковник Хьюз в дополнительном топливе не нуждался. Он и так мчался вперед на всех парах, эдакая помесь тарана с паровозом.

– Вы! – грохотал он, скалой нависая над леди Сибил. – Вы чуть не угробили моего сына! Вам это с рук не сойдет!

– Спокойно, полковник, – ответствовала ему леди Сибил, едва шевеля губами. – Иначе вас, чего доброго, удар хватит.

Это было сказано таким мечтательным тоном, словно сердечный приступ бедолаги-полковника был самым заветным ее желанием.

– Да я вас собственными руками!.. – взревел полковник, недвусмысленно протягивая лапищи к ее тонкой шее.

Я дернулась. Не то чтобы мне так уж дорога была леди Сибил, добрыми знакомыми нас не назовешь даже с натяжкой, но ведь поубивают друг друга! А Этану потом объяснять начальству, почему не пресек.

Он, впрочем, вмешиваться не торопился. Стоял на пороге и с интересом глазел на представление. Только когда в тонкой руке леди Сибил сверкнул вороненый ствол, инспектор насмешливо поднял брови.

– Руки уберите, – скомандовала леди Сибил, не повышая голоса.

– Да я!

– Руки, – повторила она так же равнодушно, и дуло почти нежно прижалось к мощной полковничьей груди.

– Вы не выстрелите! – прохрипел он, опасно побагровев.

– Проверим? – пропела она.

Разноцветные глаза сверкнули под тяжелыми томными веками, как будто леди Сибил от души наслаждалась этим противостоянием. И, к ярости полковника, пока она выигрывала по всем фронтам.

Я даже залюбовалась. Ты можешь быть сколь угодно большим и сильным, но для пули это ничего не значит. Можно сказать, гимн прогрессу и равноправию.

Жаль, леди Присциллы не было… Или не жаль? Потому что в ее присутствии полковник буянить не посмел бы.

– Кхе-кхе, – осуждающе кашлянул инспектор Баррет, хотя в душе, могу поклясться, он забавлялся. – Что здесь происходит?

– Ничего особенного, – с ленцой ответила леди Сибил. – Дружеская беседа.

Револьвер исчез словно по волшебству. Любопытно, где она его прячет? Хотя тут и гадать нечего: в декольте.

Полковник Хьюз бросил на нее затравленный взгляд, прочистил горло и хрипло подтвердил:

– Беседа, да. – Соврать насчет дружеской у него язык не повернулся. – Присаживайтесь. Что будете пить?

Какой молодец! И долг хозяина выполнил, и ретировался с достоинством. Сразу виден немалый опыт.

– Благодарю, при исполнении не пью, – отказался инспектор, твердо обозначив, что сейчас он не гость, а полицейский.

Как у него получается выглядеть официально даже в нелепом клетчатом пледе?

Полковник, уже было вернувший нормальный цвет лица, вновь побагровел. Может, ему травки попить? Могу даже составить успокоительный сбор, хотя вряд ли полковник рискнет его принимать.

– А вы, мисс Райт? – проскрипел хозяин дома.

– Кофе, – попросила я, кутаясь в плед.

Согреться не помешает. Но в голове и без того сладкий туман, не хватало только усугубить его алкоголем.

Полковник успел овладеть собой. Вызвав лакея и распорядившись насчет напитков, он остановился у камина и скрестил руки на груди.

– Инспектор, – сквозь зубы выговорил он. – Арестуйте эту женщину!

И зло мотнул головой в сторону невозмутимой леди Сибил.

– За что? – поразился Этан и склонил голову к плечу.

– Как это – за что?! – пророкотал полковник, налившись дурной кровью. – Из-за нее чуть не погиб мой сын!

– Из-за меня? – переспросила она, подняв тонкие брови. – Помилуйте, дорогой полковник, я-то тут при чем?

– Вы заманили его… – загромыхал полковник Хьюз.

Инспектор отвернулся, пряча улыбку, а младший Хьюз страдальчески пробормотал:

– Отец, перестань.

– А с тобой мы позже поговорим! – пообещал полковник угрожающе.

Родерик фыркнул и одним глотком допил свой виски.

– Впервые слышу, – мурлыкнула леди Сибил, и уголок ее капризного рта дрогнул, – что заманивать мужчин – преступление.

Полковник рыкнул, словно лев, у которого пытается утащить кусок шакал.

– Вы заманили его не для того! – Он мотнул головой и поправился: – То есть не в том смысле.

Полковник был старых правил, так что откровенно сказать «затащила в постель» ему не позволяло воспитание. Никакое воспитание, впрочем, не помешало самому полковнику совратить сестру викария.

– Тогда не понимаю, какое вам дело. – Леди Сибил определенно издевалась. – Или вы подразумеваете брачные сети?

Она сделала глоток шерри и слизнула с губ каплю.

Родерик поперхнулся новой порцией виски, а полковник дико вытаращил глаза.

– Ни за что! – проревел он. – Мой сын женится на вас только через мой труп! Ты слышишь, Родерик?

Родди Хьюз, который явно ни о чем таком не помышлял, насупился. Теперь выходило, что он отступил, спасовав перед угрозами.

– Хочу жениться – и женюсь! – брякнул он. – Я совершеннолетний.

– Ты не приведешь эту женщину в мой дом! – Полковник гремел, напрочь позабыв о приличиях.

– Да пожалуйста, – пожал плечами Родди и поднялся. – Куплю новый. И поместье деда скоро будет моим, хотя вряд ли мы захотим там жить.

Полковник хватал воздух ртом. Он рывком ослабил узел галстука и что-то прохрипел, но его никто не слушал.

Родерик присел на подлокотник кресла Сибил и взял ее тонкую руку.

– Дорогая, ты выйдешь за меня?

Леди Сибил слегка расширила глаза и потрепала его по локтю.

– Эта шутка зашла слишком далеко, милый.

– Я серьезен как никогда. – Он мотнул головой, убирая мешающую челку. – Что скажешь?

Я далека от христианского милосердия, но это уже слишком. Леди Сибил его прожует и выплюнет.

– Родди, одумайся, – влез полковник. – Она же вдвое тебя старше!

– Вот именно. – Сибил вытащила сигареты. – Милый Родди, перестань дурачиться. Тебе нужно жениться на подходящей девушке…

– От этого словосочетания у меня зубы сводит, – перебил он зло. – Это значит «нет»?

– Милый… – она нежно погладила его по щеке, – ты ведь ничего обо мне не знаешь.

Родерик перехватил ее руку, не обращая внимания на отца, который вот-вот получит сердечный приступ.

– Чем ты собираешься меня напугать? Учти, это будет не так-то просто.

Она только головой покачала и изогнула губы в насмешливой улыбке.

– Не делай глупостей. Я трижды была замужем…

Причем ходили упорные слухи, что всех своих мужей она извела лично. Расследование ничего не дало, но когда это мешало злым языкам?

– Плевать!

– Я гожусь тебе в матери.

– И вдобавок – ведьма. – Ровный голос леди Присциллы заставил всех дружно вздрогнуть.

Старая дама стояла в дверях, опираясь на неизменную трость.

Полковник издал странный горловой звук, а Родерик словно примерз к месту.

Глаза леди Сибил на мгновение расширились, затем она мелодично рассмеялась.

– Конечно, я польщена, – выговорила она, отсмеявшись, и плавно повела рукой. – С вашей точки зрения, это высокая честь. Увы, у меня нет ни крупицы дара.

– Кто сказал? – хмыкнула леди Присцилла и, намеренно громко стуча тростью, вошла в гостиную.

Каждый стук заставлял леди Сибил чуть заметно морщиться, а Родерика вздрагивать.

Из-за ее спины прошмыгнул лакей с подносом и принялся разносить напитки. Кофе был как нельзя кстати, и я с удовольствием отпила из своей чашки.

Дождавшись, пока слуга уберется восвояси, леди Сибил сделала еще глоток шерри и усмехнулась.

– Меня проверяли, знаете ли. Как и всех девочек в тринадцать лет.

«Чертова дюжина лет» – тот самый возраст, когда просыпается дар. Одно из суеверий, из-за которых к ведьмам раньше относились столь предвзято.

Мы, хвала богу, живем в более просвещенные времена. Теперь корона считает ведьмовство не происками дьявола, а ценным ресурсом.

Леди Присцилла тяжело опустилась в кресло и обеими руками оперлась о трость.

– Милая моя, не старайтесь казаться глупее, чем вы есть. Каким из способов подавить дар вы воспользовались? Обряд? Зелье?

Инспектор наблюдал с интересом, однако вмешиваться не пытался. Не зря же говорят: «Ведьмы ругаются – под руку не лезь». Даже полковник молчал, хотя его явно раздирало желание схватить потенциальную невестку за грудки и хорошенько встряхнуть.

Леди Сибил перестала улыбаться. Она щелкнула зажигалкой и сама прикурила, поскольку Родди еще не вышел из своего ступора, а ждать от других мужчин такой услуги было бы глупо.

– Не знаю, что вам наговорили, – начала она, выпустив дым изо рта, – но это неправда.

– Наговорили? – Старая ведьма подалась вперед. – Так-так-так… Помнится, вы ведь с Хелен вместе учились?

Родерик сглотнул, осознав, что «в матери гожусь» было сказано не для красного словца.

Леди Сибил скривила губы, поняв, что проболталась. Темные волосы, не нуждающийся в помаде алый рот, разноцветные кошачьи глаза – немудрено, что мужчины теряли из-за нее голову! Было в ней что-то зовущее и донельзя соблазнительное.

Я поймала себя на том, что кошусь в сторону Этана – как он на нее реагирует? – и мысленно отхлестала себя по щекам. Это что за новости?

Инспектор, не подозревая о моих ревнивых мыслях, наконец счел нужным вмешаться.

– Хотите сказать, – он обращался исключительно к леди Присцилле, – что покойная шантажировала свою, так сказать, подругу?

Старая ведьма царственно кивнула, а леди Сибил процедила:

– Какая чушь!

– Хелен требовала у нее денег? – недоверчиво уточнил полковник и отрезал: – Глупости!

Разумеется. Денег у леди ХХХ и так было с лихвой. Только не всегда шантажистам нужны именно они. Власть сладка.

– Милая… – Леди Присцилла подалась вперед, снисходительно потрепала леди Сибил по руке и посоветовала: – Выдохните. Я почувствовала ваши чары на лодке.

М-да, тут непросто придумать хоть сколько-нибудь складную отговорку.

Леди Сибил глубоко затянулась и дернула плечом.

– Вы что-то напутали.

Слабый аргумент, но что еще ей оставалось?

– А что вы искали в апартаментах хозяев? – поинтересовался инспектор, постукивая пальцами по колену. – Не отрицайте, вас там видели.

Причем искала столь настойчиво, что усыпила Родерика, чтобы пошарить на третьем этаже без помех. Умно придумано. Даже попадись она слугам, что с того? Все уже знают о ее романе с младшим Хьюзом.

– Кстати, совращать ради этого Родди было не очень-то красиво, – вставила леди Присцилла, которой никакое воспитание не мешало называть вещи своими именами.

Ее внучатый племянник наконец отмер и схватил Сибил за плечи, так что она едва не выронила сигарету.

– Это правда? Ты только ради этого?..

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и кончиками пальцев коснулась его щеки.

– Я совместила приятное с полезным.

Родерик дернулся и покраснел.

– Так, значит…

– Я же говорил, мой мальчик, что она тебе не пара! – возрадовался полковник, потрясая кулаком.

Ой дурак…

Инспектор обернулся и украдкой мне подмигнул.

– Сибил… – Родерик поднял ее лицо за подбородок. – Ты не ответила. Ты выйдешь за меня?

Забытая сигарета тлела на подлокотнике.

Полковник булькнул горлом и прохрипел, судорожно дернув галстук:

– Это же она отравила Хелен и пыталась убить тебя!

– Глупости, – отмахнулся Родди. – Сибил сама попалась в первую ловушку и чуть не погибла.

Надо же, он даже соображать умеет? Не ожидала.

– Для отвода глаз! – рявкнул полковник. – Начни наконец соображать!

Инспектор кашлянул.

– В этом есть рациональное зерно, – признал он ровно. – Поскольку два эпизода – на лестнице и на озере – совершены с помощью магии.

– Пфф! – хмыкнула леди Присцилла, опираясь подбородком на сложенные на трости морщинистые руки. – Это разве магия? Мелкие проказы, не больше.

– Зачем мне убивать Родерика? – парировала леди Сибил своим хрипловатым грудным контральто. – Он очень мил.

– Спасибо, дорогая. – Младший Хьюз поцеловал ее ладонь и заглянул в сверкнувшие колдовской зеленью глаза. – Так ты выйдешь за меня?

Он умеет быть настойчивым.

– Я ведьма, – напомнила она мягко.

– У меня тоже уйма недостатков.

– Родерик! – Заботливый отец схватил сына за плечо и попытался оттащить, словно пса от дурно пахнущей кучки, в которой тот вознамерился вываляться.

Это решило дело.

– Да! – громко и четко сказала леди Сибил. – Да, я выйду за тебя.

– Я получу специальное разрешение, – пообещал Родерик с шальной улыбкой. – Мы поженимся на следующей неделе.

Теперь уже полковник не стал церемониться. Попросту схватил сына за шкирку и выволок в коридор, бросив что-то вроде: «Нам срочно нужно поговорить!» Это если излагать цензурно.

– Очень романтично, – заметила леди Присцилла, пристально разглядывая будущую родственницу, будто снимая метки на саван.

Ну, или прикидывая, каким симпатичным проклятием ее наградить.

– Думаете? – равнодушно переспросила леди Сибил, вынимая очередную сигарету, и обстучала ее со всех сторон.

Тонкий запах табака и ванили, казалось, заполнил гостиную до краев.

– Зачем вы согласились?

Сибил прикурила и протянула с ленцой:

– У меня было три мужа, все намного старше меня. Почему бы не попробовать наоборот? Для разнообразия.

Леди Присцилла неодобрительно кашлянула и пообещала тихо:

– Обидите его – волосы вылезут. Он, конечно, тот еще… жук. Но все же родня. А вы, инспектор, ничего не слышали!

Этан усмехнулся и поднял руки, сверкнув часами на запястье.

– Я из уголовной полиции. Мелкие пакости не по моей части.

– Как сказать, – протянула старая ведьма нехорошим тоном. – Даже мелочь может убить. Если подойти с воображением.

– Вы что-то обнаружили? – заинтересовался он.

Я прислушалась к отзвукам ожесточенного спора – никак не хотел полковник сдаваться без боя! – и почти пропустила мимо ушей спокойную реплику леди Присциллы.

– Простейшее заклятие, почти невинная шутка. Шутихи-водовороты.

Ничего себе шуточки! Окажись Сибил с Родериком в лодке, у них было бы немного шансов выплыть. В одежде, оглушенные взрывом – да они бы камнем пошли ко дну!

Инспектор прищелкнул пальцами.

– Точно! Мы в детстве… – Скулы его чуть заметно покраснели. – Кхм. Тогда это может быть несчастный случай. Скажем, дети увлеклись игрой.

Леди Присцилла сочувственно покивала.

– Конечно. И со «спотыкачом» тоже. Очень, знаете ли, проказливые детки.

– Многовато совпадений, – признал инспектор, потирая переносицу. – Что-то еще?

Леди Присцилла прищурилась.

– Например, что шутихи сработали не сами по себе. Я почти уверена, что на лодке был маячок.

– Точно! – Инспектор хлопнул ладонью по дивану. – Свидетели видели на причале блондинку.

Он чуть виновато покосился на меня. Можно подумать, Роуз – единственная светловолосая девица на много миль окрест!

– Вот и ищите свою блондинку, – отмахнулась старая леди и взглянула на часы. – Нам с Мэри пора домой. А завтра, милая моя, – острый взгляд на насторожившуюся леди Сибил, – приезжайте, поговорим.

– О чем? – Она смотрела как кошка, готовая в любой момент сигануть под диван.

– О своем, о ведьминском, – усмехнулась леди Присцилла и тяжело поднялась. – Будете моей ученицей.

Вопросом это не было.

– Зачем вам это? – спросила леди Сибил, помолчав.

Старая ведьма пожала плечами.

– Как-никак почти родня. Так как вы сумели спрятать дар?

– Зелье, – сдалась леди Сибил. – Я купила его у… одной знакомой.

– Подозрительные у вас знакомые, – не утерпел инспектор. – Такие зелья строго запрещены.

Веки леди Сибил опустились еще ниже.

– Это было так давно, – мурлыкнула она, поглаживая пальцем бархат обивки, – что за давностью лет не считается.

– Не считается, – согласился Этан и уколол в ответ: – Чем вас держала леди Хэлкетт-Хьюз?

Леди Сибил дернулась и зло раздавила окурок. Надо же, и ее можно пронять!

– У нее был мой флакон из-под зелья. И признание, которое я по глупости подписала.

– Кстати, зачем вам понадобилась эта авантюра? Могли бы просто стать ведьмой. Благо их – вас – давно не жгут на кострах.

Леди Сибил очень по-кошачьи фыркнула.

– И потратить на это всю молодость? Пять лет учебы, десять лет работы на благо короны… Ищите дурочку!

– Вместо этого вы трижды выходили замуж, – усмехнулся инспектор. – И быстро становились богатой вдовой.

В разноцветных глазах леди Сибил вдруг отразилась смертельная усталость.

– Я не убивала своих мужей, инспектор. Только кто поверит ведьме?

Из коридора донесся вопль полковника:

– То есть как это – увольняетесь?

Леди Присцилла распахнула дверь, так что сдержанный ответ экономки мы расслышали без труда.

– Простите, сэр. Но я не хочу больше оставаться в доме, где происходят то убийства, то покушения, то анонимные письма. Надеюсь, вы не откажетесь дать мне рекомендации.

– Черт с вами, – проворчал полковник. – Но вы должны отработать, пока я не найду вам замену.

– Прошу прощения, сэр, – ответила она тихо, но твердо, – однако меня уже ждут на новом месте.

Леди Присцилла взяла меня под руку.

– Пойдемте, милая моя. Иначе мы рискуем заночевать в этом бедламе.

Положим, час еще не настолько поздний, только начало десятого. Однако день выдался напряженный, так что спорить я не стала. Махнула инспектору на прощанье и пошла следом за старой леди.

К счастью, мне не пришлось садиться за руль. Сюда леди Присциллу доставил водитель на «крайслере» полковника, он же отвез обратно.

Когда автомобиль выехал на дорогу от поместья Хьюзов, я не выдержала.

– Леди Присцилла, почему вы позволили им обручиться? Только не говорите, что не могли это пресечь, все равно не поверю.

Достаточно было сдать леди Сибил в ковен, там бы с ней разобрались по-свойски. Тогда ни о какой свадьбе и речи бы не шло.

Изрезанное морщинами лицо леди Присциллы выглядело усталым, но улыбка была лукавой и довольной.

Она хмыкнула, созналась:

– Я же обещала, что Родерик поплатится за нашу малышку Роуз.

И подмигнула.

На подъездную аллею к «Ивам», чуть опередив нас, вырулил открытый алый автомобиль. Профессор Фаулер, оторвав одну руку от руля, приветливо нам помахал, а Роуз оглянулась и послала мне воздушный поцелуй. Точь-в-точь молодожены, возвратившиеся из свадебного путешествия.

– Милая моя, сделайте лицо попроще, – посоветовала леди Присцилла негромко. – И быстренько скажите, что нового вы выяснили об этом… профессоре?

– Почему он вам не нравится? – спросила я, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида.

Я пристрастна, а старая ведьма может оценить со стороны.

Леди Присцилла поджала губы и по привычке стукнула тростью, на что машина отозвалась недовольным гулом.

– Не одобряю тех, кто тревожит могилы, – ответила она сухо, – тем более ради денег и славы. Милая, говорите быстрей, мы почти приехали.

Я притормозила.

– Он вроде бы проклят. Невесты не доживают до свадьбы.

Возможно, проклятие мистера Фаулера как раз из холмов? Поговаривают, там этого добра предостаточно. Своих мертвецов фэйри не забрали, оставили на страже прохода в другой мир. И горе тому, кто потревожит их покой!

– Посмотрю, – пообещала старая леди как-то так, что на мгновение мне даже стало жаль объект ее интереса.

Профессор помог Роуз выйти и теперь нежно целовал ее руки. Колец на них не было, так что еще не все потеряно.

– Профессор Фаулер, – проскрипела леди Присцилла тоном Очень Страшной Ведьмы.

У такой в саду должна быть закопана пара-тройка скелетов. Не зря же у леди Присциллы такие чудесные розы! Говорят, им это очень полезно.

– Леди Присцилла! Мисс Райт. – Поклон красавца-профессора был преисполнен уважения. – Приветствую.

– Добрый вечер, – пропела Леона Фаулер, небрежно махнув нам рукой.

– Добрый, добрый, – согласилась леди Присцилла покладисто. – Проходите. Выпьем чаю… Нет-нет, я настаиваю! Должны же мы поближе познакомиться с друзьями нашей милой Роуз.

Уклониться от такого приглашения было трудно. Брат с сестрой переглянулись, и он сказал с приятной улыбкой:

– С радостью принимаем ваше приглашение.

Мы шли следом за необыкновенно благодушной леди Присциллой, которая фамильярно подцепила профессора под локоток и о чем-то расспрашивала.

Леона Фаулер в открытом алом платье была почти вызывающе хороша. Ее платиновые волосы рассыпались по плечам, а грации походки могли бы позавидовать профессиональные манекенщицы.

Тут каблук ее туфли угодил в щель между брусчаткой, и Леона тихо выругалась. Где, интересно, она набралась таких слов? Кажется, путешествия с братом на пользу ее лексикону не пошли. Роуз заметно покраснела. Тоненькая, хрупкая, в простом белом платье, она казалась дивным видением.

Сисси открыла дверь и умчалась накрывать чай, а я украдкой разглядывала профессора. Поговаривали, что золотые кудри и голубые глаза ученого весьма способствовали его популярности среди леди. А их мужья щедро жертвовали на экспедиции, только бы этот ловелас оказался подальше от их прекрасных половин. Пусть лучше ищет усыпальницу Рогатого бога, чем украшает рогами их собственные головы.

Неудивительно, что Роуз поддалась его обаянию. Она настолько витала в облаках, что даже не заметила, в каком я виде. Зато Леона, взглянув на меня, удивленно приподняла брови. Купание в ручье ни моему костюму, ни прическе на пользу не пошло.

– Милая, вам нужно переодеться. – заботливо обратилась ко мне леди Присцилла, на мгновение отвлекаясь от занимательной беседы с профессором.

– Благодарю за заботу, не стоит, – отозвалась я вежливо.

Наконец и Роуз заметила неладное.

– Тетя, что с тобой?!

– Ничего страшного. Поскользнулась.

Вдаваться в подробности я не стала. Не хватало только волновать Роуз новостями об очередном покушении и заодно – о помолвке ее бывшего возлюбленного.

– Я прикажу горничной зажечь камин в вашей спальне, – нашла компромисс леди Присцилла.

С этим я спорить не стала, лишь благодарно склонила голову. Меня и впрямь слегка познабливало, хотя сложно сказать, от переохлаждения или от усталости.

Роуз оттащила меня в сторону. Пока леди Присцилла с гостями обменивались любезностями, племянница на правах медсестры пощупала мне лоб.

– Жара нет, – заключила она с облегчением. – Но лучше выпить на ночь горячего молока с медом.

– Слушаюсь, мэм! – усмехнулась я. – А как ты, дорогая?

Она залилась краской.

– Тетя, ты ведь не обидишься, если я уеду? Если хочешь, я попробую уговорить Арнольда взять тебя с собой, но…

Роуз прикусила губу.

– Он не горит желанием брать в экспедицию груз столь сомнительной ценности, как я? – негромко заключила я, изнывая от желания хорошенько приложить профессора чем-нибудь тяжелым.

Моя неприязнь к нему росла с каждой минутой. Мог бы пощадить чувства будущей невесты, не заставлять ее выбирать между теткой и женихом.

– Тетя!.. – запротестовала Роуз, но голос ее дрогнул, а взгляд вильнул в сторону.

– Дорогая, я желаю тебе счастья. Если ты действительно уверена…

– Уверена.

Уверенности ее тону как раз недоставало.

Леона Фаулер подошла почти неслышно. Как у нее это получается в туфлях на таких высоких каблуках?

– Можно мне вымыть руки?

– Конечно. – Я заставила себя улыбнуться. – Я покажу дорогу.

– Не стоит, – отмахнулась она, едва не уронив висящую на плече крошечную сумочку. – Просто объясните, куда идти.

Это было несложно, так что я описала путь до ближайшей ванной и принялась помогать леди Присцилле разливать чай. С Роуз поговорю после…

Гости убрались восвояси только через час. Леди Присцилла отослала Роуз за шалью и наконец удобно вытянула ноги.

– Что? – спросила я, едва за племянницей закрылась дверь.

– Ни следа венца безбрачия, – сообщила старая ведьма не очень-то радостно. – Зато темной энергии с лихвой.

– Холмы фэйри сказались? – предположила я, немного подумав.

– Возможно. Могильники никому на пользу не идут, – согласилась она хмуро и тяжело поднялась. – А теперь идите-ка спать. Хватит на сегодня!

До своей комнаты я добралась совсем без сил. И почему Чарльз считает, что в Дорсвуде скучно? Ни дня без приключений! То убийства, то покушения, то анонимные письма…

Меня хватило только на то, чтобы наскоро ополоснуться и переодеться в ночную сорочку. Голова болела все сильнее, глаза слипались. В камине весело горел огонь, за окном тихо и мерно накрапывал дождь. Я сама не заметила, как провалилась в сон…

И пришла в себя от того, что меня трясли. Голова моталась, как груша на ветке.

– Мэри! – звал знакомый голос. – Мэри, вы слышите меня? Да очнитесь же!

Резкая боль обожгла щеку, на лицо что-то капнуло. Еще раз. Слезы?!

Я удивилась настолько, что открыла глаза. И чуть не застонала от резанувшего по ним света.

– Уберите! – простонала я, отворачиваясь.

Из-за резкого движения виски прострелило болью.

– Мэри! – Голос инспектора был полон облегчения. – Слава богу! Как вы?

Его лицо смутно белело в полумраке. Фонарик он выключил.

Прямо скажем, бывало и лучше. Голова раскалывалась, в ушах шумело, меня сильно мутило. Я смотрела, как медленно и словно неохотно накрапывает дождь – надо же было принять его за слезы! – и с трудом ворочала тяжелыми, как булыжники, мыслями.

– Хорошо, – просипела я, сама себе не веря. – Что? Где?..

На более связные вопросы меня не хватило. Что я делаю на улице? Ночью. Под дождем.

Шерстяное одеяло на плечах неприятно кололо тело, едва прикрытое тонкой сорочкой, ноги мои были босы.

Этан длинно выдохнул.

– Вы отравились угарным газом. Похоже, забыли открыть заслонку в дымоходе. Нужно было вытащить вас на воздух, пришлось действовать быстро.

Так вот в чем дело!

– Как вы узнали? – спросила я, поморгав. В глаза будто песка сыпанули.

Как он вообще здесь оказался? Вряд ли полицейский инспектор, как романтически настроенный юнец, караулил под моим окном. Даже если так, похищать-то зачем? Я бы сама… Кхм!

Этан поправил одеяло на моих плечах, одной рукой удерживая меня за талию. Его крепкие объятия обещали покой и безопасность. И, видит бог, я в них нуждалась.

– Я… – Он откашлялся и сознался хрипло: – Мы с констеблем дежурили возле дома.

– Зачем? – не поняла я. Ладно бы он сам… охранял мой покой, но констебль в нашем тет-а-тет явно лишний! – Погодите, вы думаете, что я свидетель? Это покушение?

Он на мгновение прикрыл глаза и ответил – устало и тускло:

– Нет, Мэри. Попробуйте выслушать меня спокойно, хорошо?

Вступление ничего хорошего не сулило.

– Хорошо, – пообещала я настороженно.

Даже голова стала болеть чуть меньше. Или это целительное действие кислорода?

Этан немного отстранился.

– Мы стережем не вас, а мисс Карпентер. Утром суперинтендант Оггилви привезет ордер на ее арест.