Глава 4

Никогда не буду больше поднимать кошек за хвост. А этому гаду…

Я шлепнулась в центр пентаграммы и тут же взяла пример с соседского кота. Растопырила задние лапы, вытянула их понахальнее и принялась вылизывать хвост.

Хуртар молча наблюдал за этим зрелищем. Минут пять.

Потом я сплюнула в сторону шерсть и посмотрела на мужчину. Почти по Пушкину.

– Чего тебе надобно, старче?

Что самое приятное, я хоть и не Золотая Рыбка, но корытом огреть могу.

– Ты – домовый дух, – голос был спокойным и уверенным.

Я пискнула и сделала большие глазки. Вот еще, я тут мимо пролетала!

– Не ври мне. Лэрр Эрард написал мне незадолго до смерти. И о ритуале, который он собрался провести, и даже кровь мне прислал. Думаешь, она у меня откуда?

С одной-то стороны – да. И кровь лэрра, и знает этот друг многовато для простого приезжего, с другой стороны…

Как-то же порчу навели?

Может, этот болван, я лэрра имею в виду, где-то еще своей кровью раскидывался. Или расписывался, кто ж его знает?

Я прислушалась к себе. Хм-м…

Хоть ты и хуртар, а дурак, братец. Я – домовый дух, а ты пентаграмму в моем доме рисуешь. Балбес.

Домовый дух – это вам не призванная невесть откуда чертила, я-то теперь связана с домом, я его часть, а он – часть меня. Черт не сможет, а вот я смогу.

Щелк.

У стула, на котором сидел хуртар, подломилась ножка. Мужчина полетел попой на пол и, естественно, не успел мне ничего противопоставить. На него еще и карниз свалился сверху. А занавеска – это вам не враждебная магия, ее не заколдуешь, по-простому выпутываться надо. И пусть скажет спасибо, что не пыльная, я лично проверила.

Я перевела взгляд на стол.

Щелк.

Ножка стола подломилась, письменный прибор, уже другой, из серебра, покосился и перевернулся, заливая и стол, и пол, и заодно пентаграмму с кровью.

А в следующую минуту я сиганула хуртару на грудь.

– Только дернись! Нос откушу, будешь потом петь, что ты жертва сифилиса.

– Чего?

Я оскалилась. Настроена я была крайне воинственно. Так что…

– Нос. Откушу.

– Это угроза? – более-менее спокойно уточнил хуртар.

– Нет. Это предупреждение. Тебе нос еще дорог?

– Да. Ты перестал валять дурака?

– Перестала.

– Простите, ларра…

Я кивнула. Не аристократка я ни разу, и происхождение самое деревенское, а с другой стороны – кто его знает? С кем там мои предки во времена крепостного права скрещивались?

Могли и с доподлинными князьями, наша деревня на княжеской земле когда-то стояла, там и имение неподалеку было. Ну да ладно, то уж далече.

– Ларра Амура.

– Очень приятно.

– Да неужели? А если я вас за хвост потаскаю?

– У меня нет хвоста. – Хуртар передвинулся чуть поудобнее, чтобы попасть спиной на занавеску, и смотрел уже совсем по-свойски.

– А я непривередлива. Не хвост, так еще что отыщем, – недобро прошипела я. – Так что вам тут надо, лэрр?

– Того же, что и вам, ларра. Убийцу Эрарда. Он действительно был моим другом, и спускать негодяю я бы не хотел.

– А магия?

– А за магию крови у нас тоже кое-что хорошее полагается.

– Сожжение?

– Вы, ларра, считаете, что наведение порчи прощать и спускать надо?

Вот уж чего я не считала. Был и в моей жизни случай… Работала со мной девчонка, неплохая, надо сказать, но мужики ей попадались… вот ей-богу, начни она бомжей по помойкам собирать, и то контингент был бы получше. Уж точно порядочнее. Смотрели на это бабы, смотрели…

Главное, жалко ее было. Не сволочь, нормальная девка, но – вот! И дали они ей телефон какой-то то ли гадалки, то ли еще кого – я не вникала подробно. Так что вы думаете? Оказалось, на девчонке действительно было нечто вроде порчи, сняла – и года не прошло, замуж вышла. Тогда-то я посмеялась, эффект плацебо – штука полезная в любой ситуации. А вот сейчас…

А вдруг?

Это ж можно так человеку жизнь испохабить, а он об этом и не узнает никогда. Гадко это.

– Спускать надо. Через канализацию.

Лэрр мило улыбнулся. До канализации тут додумались, кстати, туалеты в доме были.

– Вот и я так думаю. Мы договоримся?

– А я-то вам зачем? – хмуро поинтересовалась я. – Вы этих гадов и так ловите.

– Мне встать можно?

Я вздохнула, но с лэрра слезла. И полезла на каминную полку. Удобно там, и от камина тепло, кстати. Хорошо так, шубку распушить можно, хвостик…

Лэрр уселся напротив в уцелевшее кресло для посетителей.

– Дело тут больно неприятное, ларра.

– Амура, для краткости.

– Хорошо, а я просто Керт.

– Ага. А чего вы действительно так всполошились? Керт, я не поверю, чтобы таких случаев было мало. Наверняка ведь есть, и не один, а ты сюда примчался… чисто по старой дружбе?

– Если и так?

– Все равно не поверю. Ну так?

Керт опустил глазки долу.

– Ну… я чуток проштрафился. Оплошал в последнем деле, вот и…

– Врешь как засватанный, – определила я. – Пробуем еще раз, до пяти попыток?

Лэрр скрипнул зубами.

– А если это не моя тайна?

– У тебя осталось еще три попытки.

– Ну ты и стерва.

А ты, миляга, пробуешь надуть бухгалтера с тридцатилетним опытом работы. Наивняк называется. И не такие пытались, да там и остались.

– Ошибочка, я летяга. И учти, я лэрру Эрарду кое-чем обязана, так что… думай.

– Зараза ты, а не летяга.

– Даже если я тебе нос не отгрызу, то дело испорчу.

– А если я тебя изгоню?

– А если я – тебя? Есть у тебя время гоняться за двумя зайцами сразу?

– Это как?

– И за мной, и за убийцей. Учти, останешься с носом, даже если меня и изничтожишь, он-то ускользнет.

Керт скрипнул зубами.

– Нету у меня времени! Нету! И тут ты права!

– Почему?

– Вот поэтому.

Мужчина задрал рукав, и я присвистнула.

– Надо полагать, у лэрра Эрарда так все и начиналось?

– Да.

На смуглой коже предплечья отчетливо виднелись несколько… нет, это были еще не язвы. Но что-то очень близкое. Еще немного – и перерастут, расползутся… и тогда парня точно не спасти.

– А тебя-то почему?

– Догадайся, – окрысился мужчина.

Догадаться было нетрудно, я только присвистнула.

– Что, и твоя мама – тоже? Вот ведь… кролик-многостаночник!

– Эй, поуважительнее о моих родителях! Ты, пухохвостина!

– Да, у меня пушистый хвост, так что завидуй молча, – отозвалась я. – А у тебя его вообще нет. Рассказывай давай. Мне уже просто интересно, как это лэрр так устроился? С таким живым характером – и непобитый? И даже рогами его никто не забодал?

Керт хмыкнул.

– А в моем случае не было ничего особо страшного. Отец у меня и сейчас жив, кстати говоря.

– Не поняла?

– Жив, да. Но в детстве он переболел отечной горячкой и стал бесплодным. Мать он вообще любил до безумия, да и любит сейчас, и семья у них хорошая. Только вот дети…

– Он твоей матери не сказал?

– Когда женился? Нет.

– Козел, – резюмировала я.

– Эй, полегче! Хвост оборву!

– Без лап останешься. Сам подумай, о таком надо говорить до свадьбы, а не после. Свинство же получается…

– Отец боялся, что мать ему откажет.

– Я бы и отказала. И потом бы ушла… у него как, голова после признания не болела?

– Отчего?

– От скалки.

Шутку Керт понял и покачал головой.

– Мать не сразу узнала, но когда за три года у них детей не случилось, пошла по бабкам. Ей все говорили, что с ней все в порядке. Вывод?

– И как она твоего отца затащила к бабкам?

Керт ухмыльнулся.

– Никак. Она пригласила с десяток бабок-знахарок к нам в дом. И те пришли.

Я представила ужас мужика, который является домой, и тут… «Да, дорогой, я тебя люблю, дорогой, пойдем, покажемся бабушкам…»

– А он тоже хуртар?

– Да, и что?

– И не мог их разогнать?

– Разогнать – мог, а вот затыкать оказалось поздно.

Я фыркнула. Страшная мстя, однако, получилась.

– И что сделала твоя мать?

– Она действительно сильно разозлилась. А потом поставила отцу условие. Два раза она ему изменит. Только два раза, и исключительно в подходящие дни… ты поняла?

– Чтобы точно затяжелеть?

– Ага. Выбрали лэрра Эрарда, отец его подпоил, он даже и не узнал. А дальше мать сама все сделала.

– Сразу видно, сделано по пьянке, – согласилась я. – А второй раз?

– А зачем искать добра от добра? Мать отца тоже любит, просто ей детей хотелось. Так что у меня есть брат. Младший.

– И у него… тоже?

– Тоже…

– Но ты один приехал?

– Брат еще мелкий, он с матерью остался.

– Ясно.

– У меня опыт есть, а ему всего пятнадцать. Куда уж тут дергаться?

Я задумчиво кивнула. Да, такого врагу не пожелаешь. Ладно еще самому отбиваться, а когда близкого человека зацепило? Да, проблема…

– Что с лэрром, мне ясно, а вам за что досталось? За родную кровь?

– Примерно так. Что ты знаешь про механизм порчи? – уточнил лэрр.

Я покачала головой.

– Мало.

– Ну, тогда слушай.

Я уселась на попку и превратилась в слух.

* * *

Порча.

Здесь это слово имеет другое значение, не то, что в нашем мире. Ты можешь убегаться под дверь к врагу и рассыпать там всякие иголки или землю хоть горстями, хоть телегами – это твои личные трудности. Не подействует.

Разве что кошка лапы наколет.

Здесь порчу можно навести только по крови.

Либо у тебя есть кровь жертвы, либо его ближайшего родственника. Тогда ты можешь провести ритуал, который… внимание! Венец безбрачия, неудачи и прочая ахинея тоже не работают! Действует только конкретное и материальное. К примеру, безбрачия ты не добьешься, а вот бесплодия можешь.

Спотыкаться человека не заставишь и выгодную сделку ему не сорвешь, а заболеть и умереть «порченый» может очень быстро. Или с ума сойти, к примеру. Кровь – тело физическое, вот и действовать оно будет на физическое, не на материальное или духовное.

Есть еще один вариант, но более сложный.

Берется семя.

Действует только на мужчин, те прекрасно об этом знают и стараются не разбрасываться чем не надо где попало. Почему семя?

Так ведь тоже, считай, из твоего семени твоя кровь и плоть вырастет. Частичка тебя.

Пот, слезы, слюни, сопли, волосы и прочий биоматериал не подойдет. Нужны частицы крови.

Допустим, плюнул ты и пошел – не то. А если у тебя ранка на губе и ты сплюнул с кровью – ага. Можно и попробовать.

Как всегда – оговорки.

Порчу нельзя навести безнаказанно, она отольется и тебе. Как? Это становится видно со временем. Кстати, все городские повитухи, лекарки и прочие ведьмы стараются доносить о случаях уродства у детей. Да, может быть и так, что мать вино хлестала, или заморские травы курила, или просто с отцом кровь не совпала. Тогда дети страдают.

Но часто бывает и откат от порчи.

Почему так?

А вот! Кровь к крови, кровь за кровь… Могут быть и варианты полегче. К примеру, болезнь проклинающего, но тут уж как повезет.

Рано или поздно все проклинатели отслеживаются, но как быть, если время поджимает?

Только искать. Своими силами.

И главный вопрос. Можно ли снять порчу?

Ответ – да. Это несложно, надо всего лишь провести тот же ритуал. К примеру, Люся прокляла Мусю, а потом раскаялась. Вот чтобы повернуть ритуал вспять, Муся проводит то же самое с Люсиной кровью. Минус на минус дает плюс, и порча взаимоуничтожается.

Я аж головой помотала.

– Серьезно?

– А что странного?

Я не знала. Но все равно…

– А расследовать дело нормальными силами?

На меня так посмотрели, что осталось пальцем у виска покрутить.

– Ага. Мой отец – эр-хур, и он будет такое кому-то рассказывать? Вытряхивать все семейные тайны? Ты как себе это представляешь?

Ну, ради сына я бы еще и не на то пошла. Но… в том-то и пикантность, что дети – не родные.

Хочешь, дорогуша, попугайчика? Играйся.

Хочешь ребеночка? Да на! Заводи!

Не знаю, что такое эр-хур, но есть у меня печальные подозрения, что дети ему так до конца родными и не стали.

– Мать могла бы сюда приехать? Сам отец…

– И чем они мне помогут? Тем, что нашу семью на весь свет опозорят? Лэрр Эрард мне хотя бы написал…

– Тебе – или отцу?

Керт нахмурился.

– Ладно. Отцу. И что? Тот мог послать меня, это как раз нормально.

– Да ничего, просто это логично. Ты для него так и должен был остаться сопляком на лошадке, жизнь такая…

– Тебя спросить забыли.

Я махнула хвостом. Оказывается, это намного удобнее, чем махать лапами, те коротенькие, а хвост сразу видно.

– Ладно, не шипи. Я полагаю, мы в одной лодке… тебе нужен проклинатель, ну и я тоже не отказалась бы. Тебе его убивать обязательно?

– А что?

– Может, он мне в хозяйстве пригодится.

– Пусть проклятие снимет, а там… договоримся.

Обещание было крайне расплывчатым, но я решила положиться на судьбу и кивнула.

– Ладно. Что тебе надо от меня?

– Информацию, конечно. Ты наверняка что-то видела, слышала, узнала…

Я всплеснула лапами.

– Это-то да, но как оно тебе поможет? Слушай, раз у вас тут все завязано на крови… нельзя эту компанию прогнать через какой-нибудь детектор лжи? Полиграфа у вас тут нет?

– Это что такое?

Пришлось рассказать.

Мужчина грустно покачал головой:

– Нет, такого нет. А жаль, кстати, может, потом придумаем, с твоей помощью.

– Посмотрим, если в цене сторгуемся. А что есть?

– Алтари Хурта. Там можно поклясться в своей невиновности.

– Но?

– Процедура сугубо добровольная, это раз. Одна клятва – один год жизни, это два. И не только у тех, кто дает клятву, но и у того, кто ее принимает, это три.

– Это песец, – разочаровалась в магии крови я. – Даже если ты всех туда запинаешь, пока найдешь нужного, лет на пятнадцать постареешь.

– Я бы на это пошел. А вот они не пойдут, никто. И принуждать я права не имею, должна быть свобода воли.

Я и не сомневалась, что дураков нет.

– Будем вычислять, как можем?

– А что мне еще остается? – развел руками Керт. – Поможешь?

Я прищурилась.

– Клятву с тебя, что ли, потребовать?

– Какую?

– Я тебе помогаю. А ты мне что?

– Что именно ты хочешь?

Говорить про переселение души было рановато. Но…

– Право на одно желание. Которое ты выполнишь.

– Если оно не противоречит моей чести, не принесет вреда мне, моим родным и близким.

– Компания в доме считается?

– Какие они мне родные!

– По крови.

– Нет. Не считается.

Я кивнула.

– Тогда – по рукам?

– Хорошо. По рукам. Как тебя зовут?

– Амура.

– Это настоящее имя?

– Тебе это принципиально? – прищурилась я.

– Нет. Но зная имя призванного духа, его можно подчинить. Ты учти…

– Ты уже попытался. – Я презрительно распушила хвост чуть не вдвое.

– Нет. Я тебя просто вызвал, а вот подчинить даже не пробовал. А то ты бы со мной так легко не справилась.

Это было логично. Я почесала себе лапой за ухом – насколько достала. Да, непродуманно. Можно бы и лапы подлиннее, ну да ладно. И так сойдет.

– Поговорим о деле?

– Давай.

На стол лег лист пергамента.

– Записывать будешь? – прищурилась я.

– И рисовать тоже. Ты мне можешь что-то рассказать о приехавших?

Я вздохнула. И печальным голосом начала сначала:

– Три племянницы лэрра. Эрвина, Асанта, Делия. Чисто теоретически порчу могли навести все три. Эрвина – вышла замуж за купца, как я понимаю, деньги ей нужны, а вот родить она вряд ли уже сможет. Так что не проявится. Да и из близких у нее только сестры, а это… знаешь, глядя на них троих, ощущение не из приятных. Они друг друга не любят.

Керт согласно склонил голову.

– Терпят, определенно. Но не любят. Согласен. Могла.

– Асанта – вряд ли. Вот как хочешь, ей это не надо. У нее есть муж, дом, она подозревает, что беременна, муж не бедствует… наследство ей было бы к карману, но сама она в такое не полезет. За малыша побоится.

– Беременна? Тогда согласен, снимаем вопрос.

– Почему?

– Ах да… понимаешь, проклятие налагает свой отпечаток. Она бы либо скинула, либо еще года три не забеременела.

– Убивает яйцеклетки в зародыше?

– Что убивает?

– Понятно, потом расскажу, – отмахнулась я. – Может, вы и знаете, только называете по-другому.

Еще я тут клеточной теорией не делилась, при том что сама половину не помню, а вторую знаю только по научпопу. Вечерами одной скучно, только и остается, что «Энимал плэнет» или «Нэшнл джиогрэфик» смотреть. Или еще какие-то познавашки. Главное, не ток-шоу и не сериалы, а то мозг испарится напрочь.

– Асанту вычеркиваем.

– Ты понимаешь, я бы до конца не стала… скажи, отпечаток налагает только проклятие?

– Ты к чему клонишь?

– К примеру, мне надо убить человека. Я прихожу и нанимаю убийцу… понял?

– Ага… она могла кого-то сподвигнуть?

– Как-то так. Могла?

– Это следов не оставило бы. Согласен, оставляем в списке, но под большим вопросом. Делия?

– Дура. Набитая и недобитая. Могла бы что угодно, если ее как следует мотивировать.

– Такая дура?

– Полная.

– А такая красивая…

Я пожала плечами. Может, и так, но Хурт решил, что красоты достаточно для жизни.

– Могла. Знаешь, дуры – они опасные, а если дура еще и жизнью обделена и муж ей изменяет…

– С кем?

– В данный момент – с Лаллией Жескар, это падчерица Эрвины.

– Они друг друга знают?

– Подозреваю, что там самые романтические чувства полыхают.

– У Вирента? К этому круглобокому недоразумению?

– Кошелек там круглее боков, сам понимаешь.

Понял, задумчиво кивнул.

– А у Делии половина багажа – книги на тему, как приворожить мужа. Ладно, поменьше, но суть ты понял?

– Понял. Могли что угодно подсунуть.

– Да. Керт, а когда все это началось?

Хуртар серьезно задумался.

– Месяц назад погиб сын Эрарда. Три пятиницы назад зараза свалила самого лэрра, он написал.

– Значит, месяц. Тогда… а есть возможность узнать, кто и где был?

– Зачем? Порчу можно навести хоть откуда…

– А кровь достать? Хоть где?

Керт пожал плечами.

– Ладно. Что именно нужно?

– Где эти семейки были два месяца назад, месяц назад и три пятиницы назад.

– И сопоставить? Неглупо…

– Я в свое время с деньгами работала, знаю, что без отчетности и птица не несется. Так как?

– Узнаю. Завтра же вестника отправлю.

– Это долго?

Керт покачал головой.

– Доеду до города и отправлю.

– И? Тебе сразу ответят?

Несколько минут Керт смотрел на меня непонимающими глазами. Потом сообразил.

– Вестник – это почти мгновенно. Я пишу письмо, его шифруют и отправляют отцу. Дойдет к вечеру, если отправлю с утра.

– Это хорошо, нам время дорого.

Керт энергично кивнул. И потер язву под рукавом, похоже, эта дрянь еще и болела как невесть что.

– А ты здесь один?

– Я же сказал…

– Без слуг, без сопровождения?

Керт потупился.

– У меня есть связи, но это в городке, рядом.

– А туда еще добраться надо. А здесь – только я?

– Да.

И почему мне кажется, что он врет? Ладно, потерпим, дело житейское.

– Продолжаем дальше? По нашей компании?

– Слушаю. – Керт нацелился пером на лист пергамента.

– Это по племянницам по сестре. Теперь – со стороны жены. Колетт Дален. Стерва редкостная, я бы ее не исключала.

– У них с лэрром и капли общей крови нет.

– Зато мозги у нее высокой пробы. Могла и достать, и подговорить кого… сколько дней может храниться кровь?

– Ровно сутки. Если вне тела, потом она уже не пригодна ни для чего. Связи разорваны…

Ага.

– Заметим, у Колетт нет общей крови, зато есть брат. Почти такой же, как и ты, его отец лэрр Эрард.

– Вот даже как?

– Брат не особо умен, женат на откровенной шлюхе, кстати, она спит с мужем Асанты, и, кажется, они знакомы.

– Даже так? Интересно…

– Детей у них до сих пор нет, подозреваю, что это из-за супруги. У Колетт они есть, кстати?

– Да.

– Ладно, это детали. В общем, сама Колетт могла что хочешь. И порчу наслать, и подучить, и воспользоваться дурачком-братцем.

– Да, дела…

Мне тоже было грустно.

– Ну и как мы будем все это распутывать?

Керт пожал плечами.

– Для начала послушаем завещание. Лэрр писал, что там есть сюрприз для всех присутствующих. Понаблюдаем, послушаем, что говорить будут, посмотрим… ну а потом и проверить можно. Кто там, что там, как, заодно и данные придут.

Я кивнула.

Эх, мистеру Холмсу легче было. Там-то все просто, вот убитый, вот пуля или нож, можно следы искать…

А тут-то убийство на расстоянии. И песец…

Ладно. Утешает то, что парень готов работать, а не ждет, что убийца на него сам выскочит. Уже хорошо. Ну что, будем искать?

А куда я денусь, эх, бедная я летяга…

* * *

Ночной патруль.

Я вспомнила старый фильм и загрустила. Эх, плохо жить без родины[4].

А теперь занесло меня сюда, и кто его знает…

Та-ак?

А это что за новости?

Колетт Дален – и Симон Жескар? Старший?

– Я все сделал, как вы сказали!

– Если бы ты все сделал, как я сказала, у нас бы сейчас и проблем не было! За что я тебе плачу?

– За то, чтобы вас кое с кем не связали, ларра.

– Другого посредника найду!

– Да кто ж вам за такие медяки работать будет.

– Медяки? Ты, дружок, свое получил, скажешь, нет? И за этой курицей приданое взял?

– Да какое там приданое! Один дом, и тот абы какой!

– В столице. И не самый плохой.

– Ну…

– И Лалли твою в свет выведут. Так что хватит ныть. Вот тебе деньги, и чтобы в следующий раз без промашки, понял?

– Да, ларра.

И двое, обменявшись не слишком любезными взглядами, расходятся в разные стороны.

Ну и что здесь происходит?

* * *

Второй интересный момент ждет меня в каретном сарае.

Вопреки всем штампам в конюшне ничего не происходит. Наверное, неудобно. И конюх там спит, можно нашуметь, разбудить, и соломы на платье нахватать, и вообще – некомфортно. А вот каретный сарай – место более приятное. И тихо, и кареты есть, можно на сиденье устроиться…

И ведь устроились, затейники.

А кто тут у нас?

Ну, елы-палы! Да в этом доме хоть кто-то честный остался? Или все друг с другом переспали, а оставшимся наврали?

Тира воодушевленно стоит на коленях перед Симоном-младшим и занимается…

Нет, молитвы она не читает. Но рот у нее занят. Вот коза!

Ради интереса я проверила, где остальные Ластаны. Оказались в своих комнатах. Только вот Мира не спала, сидела, что-то читала… такого, научного вида? Чем интересуемся?

Недолго думая я свалила свечу. Девчонка метнулась ее подхватить, бросила книгу, и я беспрепятственно поглядела на обложку.

«Бархейнский язык в ритуалистике».

Замечательно. А зачем он тебе – в ритуалистике? А, детка?

Надо завтра поделиться этим с союзником. Честное слово, гадючник.

Хотя нет. Простите меня, змейки. Я вас оскорбила напрасно. По сравнению с местными обитателями вы такие… высокоморальные.

* * *

Оглашение завещания.

Из города приехал невысокий сутулый человечек в чем-то вроде пенсне. Как раз к завтраку. В черном костюме он так напоминал моего первого начальника, Семена Марковича, что меня аж на слезу умиления пробило. Так и показалось, что сейчас он изречет: «Баланс – не кобель, его не сводить, а чувствовать надо…»

Зато какой был бухгалтер! От Бога. Надо полагать – от Яхве.

Ладно… а этому что надо?

Первым заговорил Керт на правах хуртара:

– Добрый день, тарр Алар.

– Добрый, лэрр Тайрен. Надеюсь, у вас все благополучно.

И голос почти такой же. Жуть…

– Не жалуемся. Я полагаю, вы прибыли огласить завещание?

– Да, лэрр.

– Позавтракаете с нами?

– Нет. Благодарю вас за приглашение, но я уже сыт. Я подожду вас в курительной.

Завтрак закончился ровно за шесть минут. И молча.

Первой из-за стола поднялась Делия, последней, через девять минут, Колетт. Остальные уложились в трехминутный промежуток, от шести до девяти минут. Да, золото манит нас…

* * *

Курительная оказалась большой, комфортно обставленной комнатой. Предназначалась она явно для мужчин. Благородные коричневые и темно-зеленые тона, немного черного, много дерева, тяжелые удобные кресла, полированный паркет… никаких ковров.

Зато есть камин, а по стенам развешаны картины и оружие. Есть бар с напитками, есть диван… да, отдыхать тут хорошо.

Поверенный уселся в одно из кресел, но выглядел при этом так, словно ему гвоздей под попу насовали. Перед ним, на маленьком столике, лежало завещание. Этакий свиток с большой сургучной блямбой.

Послушаем.

– Лэрры и тарры, я вижу здесь людей, которые не упомянуты в завещании…

Колетт нашлась первой:

– Тарр Алар, они могут присутствовать как члены семей. Допустим, тарра Жескар в завещание включена? Простите, ларра…

– Да, ларра.

– А это ее семья. И то же самое с ларрой Ластан. Здесь находятся ее муж и дочери.

Тарр недовольно пожевал губами.

– Ладно… допустим.

– И все равно у вас попросят копии. Так что будьте снисходительны.

Тарр снисходителен не был, но пока всю эту шушеру разгонишь, полдня пройдет. Он решил согласиться на меньшее зло и махнул рукой:

– Хорошо, ларра. Итак, прошу внимания.

Мог бы и не просить. И так тишина стоит – слышно, как мухи… размышляют.

Тарр медленно развернул свиток и принялся читать:

– «Последняя воля лэрра Эрарда Фаулза. Дано семнадцатого валеля 2678 года от В.Б. Я, лэрр Эрард Фаулз, будучи в здравом уме и твердой памяти, выражаю мою последнюю волю. Мое состояние включает…»

Перечисление я слушала внимательно. Первую минуту. Сбилась строчке на двадцатой и решила не заморачиваться.

Я все равно не знаю этот мир. Догадываюсь, что конеферма – это дорого. Но и вкладываться туда надо, разве нет?

Деньги – большие, но сколько это – двадцать тысяч золотых? В местных масштабах? Я же даже ни разу картошку не покупала, может, этого на год жизни хватит, а может, на десять? Да и суммы перечислялись по разным банкам. Лэрр свято придерживался принципа «не хранить все яйца в одной корзине».

Опять же, пай в торговом деле.

А что с ним делают? Как он приносит доход? И сколько? Надо ли туда вкладываться?

Эх, ничего-то я здесь не знаю… учиться надо. Раскрутить, что ли, Керта на лекцию? Хорошая идея. Сопру копию завещания, и пусть разъясняет по пунктам. Раз уж мы напарники…

Или вот доля в корабельной верфи.

Дорого, наверное. А насколько полезно? Я знаю, корабли – удовольствие не из дешевых и оплатить их может далеко не всякий.

Но остальные слушали, как песню. И неудивительно, им-то это и достанется, не одному, так другому.

После перечисления общего баланса пошло распределение.

Верным слугам оставили по сотне золотых на нос, единовременно. Судя по довольным лицам – это много. Найдут применение, и лэрра добрым словом вспомнят. И жалованье выплатить за год. Потом пусть договариваются с хозяином, захочет – оставит, нет – не судьба.

Общее отношение выразила экономка:

– Золотой человек был…

Вот даже и не сомневаюсь. Золотоносный.

– Моим племянницам. Эрвине Ардаль я оставляю мой пай в верфи и десять тысяч золотом.

Симон почти с любовью посмотрел на жену.

– Асанте Ардаль – десять тысяч золотом и пай в торговом деле тарра Невера.

И опять нежный взгляд. Уже от Адама.

– Делии Ардаль я оставляю десять тысяч золотом. Они будут положены в банк, и с них можно будет брать только проценты. Основной капитал Делии будет недоступен до сорока лет.

Делия разулыбалась, но влюбленного взгляда не дождалась. Судя по всему, супруг предпочел бы снять всю сумму и оставить жену с носом. А так… сколько там тех процентов?

Подозреваю, жить на них будет можно, но не богато и не роскошно. Может, и правильно, дура же. А так хоть на панель не попадет…

– Моему внебрачному сыну, Рандану Фаулзу, двадцать тысяч золотом и конеферму. Деньги должны быть положены в банк, и проценты с них должны тратиться только на дела фермы, в противном случае все отойдет в собственность храма.

Рандан довольно улыбнулся. Алисин сверкнула глазами, ее этот вариант тоже не устраивал. Ни платья не купить… хотя – варианты есть. К примеру, платье для выездки. Платье для выноса навоза, платье для чистки стойла…

– Колетт Дален. Моя библиотека. Мое поместье на побережье, в районе Ларс-дэр, и сорок тысяч золотом на продолжение исследований.

На Колетт поглядели с завистью. Она не повела и ухом.

– Мое основное состояние достается моему сыну.

Рандан выпрямился, но…

– Мой признанный сын умер, но у меня есть еще побочные сыновья, кроме Рандана Фаулза. Тот, кто приедет, тот и получит все состояние.

Я посмотрела на Керта.

Нет, вставать и объявляться он не собирался. Интересно почему?

Глаза Колетт как-то странно блеснули. Тоже запомним.

А вообще – та еще подлянка.

Да, ублюдки лэрра, уж назовем их своими именами, могут получить состояние, но для этого им нужно сюда приехать. И объявиться. И узнать о завещании.

Теоретически – шансы есть.

Фактически – их почти нет.

– Условие…

Я обратилась в слух и едва не зааплодировала лэрру.

Получить все вышеперечисленное присутствующие могли при одном-единственном условии. С сего дня они обязаны были прожить в доме лэрра ровно месяц. Потом приезжает поверенный, привозит им документы на владения – и скатертью дорожка.

Но – ровно месяц.

Они не в тюрьме, они ничем не ограничены, но условие простое. Они обязаны ночевать в доме весь месяц и завтракать в доме. Если кто-то без уважительной причины нарушит это условие, завещанного он не дождется. Правда, остальные от этого ничего не выиграют, капитал вернется в основной и отойдет сыну Эрарда.

Лэрр, ну вы и садист!

Месяц!

И, глядя на лица окружающих, я отчетливо понимаю, что они с места не сдвинутся. Сидеть будут, ждать будут, надеяться…

Авось не переубивают друг друга?

– Если мои сыновья не объявятся по истечении месяца, имущество будет обращено в деньги и поделено между присутствующими.

Все.

Не то что не уедут – выгонять придется. Но мне так даже лучше. У меня месяц, в течение которого все фигуранты будут доступны. И я постараюсь найти убийцу.

А сыновья…

Надо будет поговорить об этом с Кертом.

* * *

Обед не состоялся. Все были по горло сыты новостями.

Ластан оседлал себе коня и поехал прокатиться, Вирент составил ему компанию. Три сестрички опять собрались в гостиной. Колетт искала в библиотеке опись, судя по всему, лэрр Эрард сделал ей отличный подарок, Алисин шипела у себя в комнате на Рандана, а Тира и Мира с осознанием своего превосходства болтали с Симоном и Лаллией.

Я просто разрывалась на части.

Потом как-то приспособилась. Отправила Керта к молодежи, а сама наблюдала за сестричками. Делия дулась, а две старших ее утешали.

И муж-то у нее уехал, и не оценил, какая она замечательная, и не похвалил… а проценты с десяти тысяч… ага, поняла. Сто золотых в год. В году десять месяцев, то есть дамочка получает десятку золотом в месяц. Заодно и цены назвали.

Десятки золотом не хватит на дом, но снять скромную квартирку в доходном доме и жить не впроголодь – вполне. Хлеб медяки стоит, снять комнату, даже в столице, три золотых в месяц, а в провинции и цены ниже.

Сестры ее утешали, но получалось плохо, слишком уж довольные у них были моськи. Их-то никто и ни в чем не ограничивал.

Но… лэрр был прав полностью. Даже если муж эту дуру бросит. Даже если она запьет. Даже если помрет – все детям достанется.

До сорока лет ей доступны только проценты, а за это время много воды утечет. И дочь у нее подрастет, если не полная дура окажется, догадается, как деньги в свои руки взять, да и вообще. Я знаю, что я бы сделала в таком случае. Уехала в столицу, разобралась бы с паями и бумагами, работала бы и копила, вкладывалась и участвовала…

Один раз мне это уже удалось, кто сказал, что второй раз не удастся?

Да и месяц прожить на всем готовом Делии тоже нравилось. Спокойно, уютно, по хозяйству заниматься не надо, ребенком заниматься не надо, с ней слуги нянчатся, ну и?

Делия может делать то, что ей лучше всего удается. Прихорашиваться, бездельничать и сплетничать. Бедные ее сестры.

* * *

Ужин.

Первой подняла тост Колетт. Как ни странно, ей даже мужчины уступили пальму первенства. Хотя… чего тут странного?

Она чувствует себя главной, она себя так воспринимает, и это передается остальным. У меня подруга была – страшна, как крокодил. Только что не зеленая, а так все совпадало. Короста от выдавленных прыщей, улыбка, слезящиеся глаза…

И что? Совершенно ей это не мешало чувствовать себя красавицей, щебетать со всеми, а до окончания института два раза замуж выйти. Первый раз за однокурсника, аж на полгода, зато второй раз клюнул целый доктор наук. Так и создали ячейку общества. Довольны, счастливы, трое детей. Ну и ладно, пусть им будет хорошо в том мире, а мне в этом.

Дело в Колетт. Она ощущает себя главной, все остальные готовы переложить это на нее, ну и распоряжается ларра. Чем плохо-то?

– Я хочу поднять бокал за моего дядю, лэрра Эрарда. Пусть дым унесет его на небеса Хурта!

Все встали, молча подняли бокалы – и выпили. Разом и до дна. Обычай, видимо.

И принялись за еду. Несколько минут они ели молча, потом не утерпела Делия:

– А сыновья… Колетт, ты знала, что у дяди есть внебрачные сыновья?

– Догадывалась, – не стала врать Колетт.

– А почему нам не сказала?

Колетт воззрилась на Делию с искренним недоумением. Да, дурость – это страшная сила, даже Колетт в тупик поставила. Но потом все-таки нашлась с ответом:

– Делия, это его личное дело, семейное.

– Но мы же его семья!

– И сколько раз в год вы с ним виделись? Или – раз в сколько лет?

Умыла. Но это Эрвину и Асанту.

– Мы все равно дядю любили!

– Не сомневаюсь, ему было от этого намного легче.

Тарр Жескар-старший посмотрел на жену:

– Ну что, дорогуша, отдохнем здесь месяц – и домой?

– Да, дорогой. – Эрвина улыбалась.

– Сим, а ты завтра в город съездишь, указания отошлешь. Делу без хозяина не в радость…

– Так, может, я сам поеду? – прищурился Жескар-младший.

– Я подумаю. Может, через пятиницу…

Я пристально наблюдала за гостями. Почему-то Тира была недовольна… ну, что поделать? Секс – еще не повод для знакомства. Тем более для продолжения отношений.

* * *

Ночью мы сидели в кабинете.

Керт перебирал бумаги на столе, я вычесывала хвост.

– Почему ты не признался, что внебрачный сын?

– Я не признанный. И… ты уверена, что лэрр имел в виду меня?

Я подумала пару минут.

– А кого?

– Кого угодно. Лэрр Эрард отличался любвеобильностью.

Я хмыкнула.

– Допустим. Ты считаешь, что лэрр имел в виду кого-то другого, и будешь его ждать? Здесь?

– Да. Объявиться я в любой момент могу, но тогда отношение ко мне будет другое.

И поди поспорь с ним, с таким умным.

– О чем молодежь болтала? Тебе там глазки строить не пытались?

– Ревнуешь? – пошутил Керт.

Я фыркнула.

– Был бы ты самцом летяги, я б еще подумала. А так – извини, некомфортно будет. Ни мне, ни тебе…

– Амура, а какая ты была, когда была человеком?

– Человеком и была, – буркнула я.

Какая-какая. Красивая, вот. Только кто б сказал дуре, что красота – не гарантия выигрыша, а только бонус. И не факт, что к чему-то хорошему.

– Извини, если что не так…

Я подумала минуту.

– Ладно, смотри.

И попробовала воспроизвести себя, какой была в семнадцать лет. Тело летяги расплылось облачком цвета опала, а потом из него начала формироваться высокая худощавая фигура с приятными округлостями в нужных местах. Да, такой я и была когда-то, только более плотной.

– Красиво.

Я пожала призрачными плечами и опять трансформировалась в летягу.

– Так было. И что?

– Жаль…

– Да ладно, вон сколько вокруг тебя девушек.

– Скучные они, – махнул рукой Керт. – И разговаривать с ними почти не о чем.

Я хмыкнула.

Да, здесь процветала «южная» система. Маргарет Митчелл умилилась бы, на местных барышень глядя. Благородная девица обязана быть хрупкой, нежной и беспомощной. А еще закатывать глазки и шептать: «Ах, вы такой умный… я ничего не знаю… я бы без вас пропала».

Мужчины в это, понятно, не верили, но девушкам помогали исправно.

Так принято.

Так – правильно.

Керт исключением не был и с дамами себя держал куда как лучше, чем тот же тарр Жескар-младший, – порода чувствовалась. И Мира на него поглядывала за ужином, и Тира, беспристрастной оставалась только Лаллия.

Отец поглядывал на нее даже с гордостью. Вот, моя-то как, не то что ваши благородные, на мужиков не косится, ковыряет себе капусту и всем довольна.

– А ты жену для разговоров заводить будешь? Может, лучше попугая?

– Или летягу? – прищурился Керт.

– Гадить буду, – предупредила я. – В тапки.

– Не будешь. И вообще, лучше хорошая летяга, чем плохая жена.

– Жена с приданым плохой не бывает, – фыркнула я. – Тут главное, чтобы надолго хватило… ты к Мире присмотрись, например.

– Почему именно к Мире? Мне брюнеточки больше нравятся, а у Миры лицо как у лошади.

Это да, Тира была симпатичнее, если объективно.

– А она одна еще не занята…

– Так… а Тира?

– И занята, и уже не девушка, – пожала я плечами. – Судя по тому, чем они с Жескаром-младшим занимались…

– Серьезно?

– Вполне.

Я честно рассказала Керту все, что видела и слышала. Керт слушал, кусал кончик пера. Потом дописал отцу еще с десяток вопросов, показал мне свиток, я прочитала и кивнула.

Знать-то это надо. Но чем оно поможет?

И как это сыщики воров ловили? Как у них все так легко получалось? Их, наверное, учили… а мы – балбесы…

* * *

Следующий день прошел спокойно.

Я так думаю, это не из-за благородства окружающих, а просто никому ссориться не хотелось. Делили личных медведей. Получили-то они много, хорошо так получили… теперь распределить надо. Керт письмо отвез, отправил и вернулся, мне показалось – быстро, но чему удивляться? Вряд ли он мне раскрыл все карты, наверняка у него тут есть доверенный человек – дело житейское.

А то, что вечером, даже поздно ночью, я поймала Вирента Ольдана там же, почти в той же позе и с той же бабой…

Ну и что?

Ладно бы с кем другим, а с Лаллией Жескар даже неинтересно.

* * *

А вот утро началось несахарно.

Крик переполошил всех, кто находился в доме. Я рванула на вопль, задрав хвост.

Кричала Мира Ластан. Кричала и смотрела на свою руку… на ней, прямо на кисти, виднелась отчетливая язвочка.

И я такие уже два раза видела.

Проклятие?

Но кто? Как?

– Мира, Мирочка…

Адам потерял всякое соображение и крутился рядом с дочерью, словно волчок. Асанта взглянула и в обмороке улеглась в кресло, сестры бросились хлопотать над ней.

Тира таращилась с любопытством, как и Жескары. Керт с трудом пробился через толпу.

– Так… руки покажи!

Мира послушно вытянула кисть вперед.

– Проклятие, – кивнул Керт. – Погоди, проверю.

И снял с шеи маленький камушек на цепочке. Прозрачный такой, словно лунные камушки. Светлый, даже чуть голубоватый – ненадолго.

Стоило поместить камушек над ладонью Миры, как он начал наливаться мутно-красным, потом по нему поплыли черные разводы…

– Проклятие, – подтвердил хуртар. – На родной крови, наподобие того, что свело в могилу лэрра Эрарда… наложено сегодня ночью.

– Ага, – глубокомысленно кивнул Жескар-старший. – А чья кровь-то пользовалась?

А ведь не дурак. Хотя… торговцы дураками не бывают, иначе они и торговцами перестают быть. Быстро так.

Керт посмотрел на него, потом сообразил и кивнул:

– Родственная. Не Миры.

Тира взвыла в голос:

– Это я виновата!!! Я!!!

И упала на пол, поползла к сестре, путаясь в подоле.

– Мирочка, прости меня, дуру… я не хотела…

– Проклинать? – взвился Адам.

– Дядя!!! Нет!!!

И Тира вытянула вперед руку. Там алела глубокая царапина.

– Я сегодня утром обнаружила, что оцарапалась… не знаю где…

Эх, а каретный сарай я и не проверяла.

Адам смотрел большими глазами.

– А ты… язв нет?

Керт отвел камушек от Миры и кивнул домоправительнице, которая тоже смотрела на весь этот балаган:

– Чашу соленой воды принеси. Живо!

Та закивала – и рванула с места.

Вода была доставлена спустя минуту, и Керт погрузил туда камушек. Подождал, пока тот посветлеет, и поднес его к Тире.

Камушек не изменил своего цвета.

– На тебе проклятия нет.

Тира выдохнула и почти осела на ковер, но Керт не удержался:

– Может, еще наложат. Кровь сутки годна.

Девушка потеряла сознание.

Колетт Дален, которая появилась незаметно, сунула ей под нос флакон с нюхательной солью.

– Дыши, детка.

Интересно, а проклятие то же, что и у Керта? А оно не заразно? Ну, как сифилис, например? Или ветрянка?

* * *

Бардак продолжался еще битых два часа.

Пока успокоили Миру, пока то, пока се…

Как успокоили? Напоили какой-то травой типа местной валерьянки в товарных дозах. Девушка стала похожа на зомби, но все равно впала в отчаяние и выходить из своей комнаты отказалась. Тира вызвалась остаться при ней.

Керт отправился к себе. Там-то, в его покоях, мы и пообщались.

– Керт!

– Амура! Хорошо, что ты пришла, я уж думал, как тебя вызвать.

– Позвать. Сам знаешь, чего тут сложного?

Керт кивнул и плюхнулся с размаху в кресло.

– Вот сука!

– Кто?

– Проклинатель…

– Так это то же, что у тебя?

– И что у дяди.

– Керт, так это же здорово!

Мужчина поглядел на меня с сомнением. Типа, а летяги с ума сходят? Я фыркнула.

– Не понимаешь ты… вот смотри! Значит, тот, кто проклинал, здесь, в доме.

– Ага, меня это очень утешает. А вдруг это не тот? Просто он бумаги получил?

Я потерла мордочку лапой.

– От кого-то ведь получил… так что найдем! Поцарапать эту дуру мог только тот, кто был в доме.

– А кто там был?

Я задумалась.

– Так… ну, Вирента можешь выкинуть. Слушай, а сколько времени занимает наложить проклятие? И где его накладывают?

– Амура, ты чудо!

Керт аж подскочил.

– Я знаю. А почему?

– Потому что проклятие не могли наложить в доме. Это надо было выйти наружу…

– Слуги обувь уже вычистили?

– Этим с вечера занимаются… рысью!

Спустя десять минут мы озадаченно переглядывались.

Здесь было принято ходить по дому в домашних туфельках, легких, шелковых, которые не царапали паркет. А выходя из дома, обували ботинки. Высокие, удобные, чем-то похожие на гриндерсы. Причем это была обувь-унисекс.

Или мягкие сапоги.

Так вот. Испачканной обуви было две пары. Одна принадлежала Асанте Ластан, вторая – Колетт Дален. Нам оставалось только переглядываться.

– Тех, кто выходил, было двое?

Я подумала.

– А по размерам ног как? Если нога маленькая, большой сапог надевать не станешь, неудобно…

Призванный слуга потыкал пальцем, и оказалось, что вне подозрения двое.

Эрвина Жескар, у нее нога аж до сорок второго размера вымахала, как я на глаз прикинула, она бы скорее мужскую обувь надела. А в эти ботинки у нее нога не влезет, даже если пальцы отрезать…

Лаллия Жескар. Эту я видела в объятиях Вирента, ей не до того. Времени бы не хватило. Это ж надо потрахаться, потом прийти кровь взять, царапка-то свежая, ночная, потом ритуал провести… разорваться, что ли?

Теперь надо найти место, где проводили ритуал.

– А когда ритуалы проводят?

– В самый темный ночной час. Как правило.

Я вздохнула.

В три часа ночи я уже спала и десятый сон видела. Домовые духи не спят?

Еще как спят, свернувшись пушистым клубочком и уткнув нос в хвост. Я не просто призрак, я дух. Я ем, я сплю… и кстати, надо бы еще кухарку построить. А чего она на меня мышеловок понаставила, зараза?

Двоих мы исключили. Осталось… ладно, Миру тоже исключаем.

– А откат не может быть?

– Нет. Он не так проявляется.

– А вдруг?

– Нет. Это исключено. Это проклятие мы давно знаем, оно, кстати, последние лет десять вообще не применялось.

– Почему?

– А оно очень простое. Очень. Все делается на собственной силе проклинателя, его крови и крови жертвы.

– Так это ж, наоборот, хорошо?

– Плохо. В обычных проклятиях есть возможность принести жертву, петуха, к примеру, или ягненка… кто бы ни проклинал, сейчас этот человек едва на ногах стоит.

– От потери сил?

– Да.

– А если их восполнить?

– Ну…

– На кухню!

Кухарка нас тоже «порадовала».

Из кладовки пропал здоровущий кусман мяса, копченого. И банку с вареньем кто-то ополовинил.

Вот и ответ. Белок, глюкоза, и проклинатель вполне себе стоит на ногах. Может еще на них и попрыгать по желанию. Неидеальный рецепт, шоколадом лучше было бы, но что попалось…

– А кладовка не заперта? – догадался спросить Керт.

– Из закрытой сперли! – рявкнула кухарка.

То есть…

Я пригляделась к замку. А ведь и верно, вот царапины… отмычка?

И кто это у нас такой просвещенный?

Интерлюдия четвертая. Асанта Ластан

Асанта про себя всегда все знала.

Первое – она мамино разочарование.

Хотели сына, появилась дочка. Да еще такая, некрасивая.

Второе – она некрасивая. Даже страшненькая.

Вообще, они с Эрвиной были копиями отца, Эрвина даже сильнее, а Делия оказалась копией мамы. Стоит ли объяснять, кому были отданы родительские симпатии?

А вот Асанта с Эрвиной четко знали – они страшненькие. На них никто не позарится, а раз так…

Учиться захотела Эрвина.

Асти подумала и поддержала ее. Но тут была такая проблема…

Отец старел, мать была безалаберной и не умела распоряжаться деньгами, оставить их одних с Делией?

Нет, невозможно!

Все промотают при отцовском попустительстве.

Эрвина старше, ей было и учиться первой. Так и порешили.

Четыре года Вина была ученицей у модистки, постигала тонкости, крутилась в лавке, и ничего, что ланна! Тут главное не титул, а результат!

И тут-то случилась беда. Умер отец.

Асанта кое-как справлялась с матерью и сестрой, объявила траур, разбиралась со счетами и долгами, думала, где заработать… конечно, на выезды и балы не хватало, ну да ладно! Зато и не бедствовали, и слуг держать могли.

Потом настала очередь учиться Асти.

На плечи Эрвины свалились другие проблемы. Слегла мать, сбежала Делия… Эрвина не нашла ничего лучше, как запаниковать…

Асти хотела вернуться, но сестра заругалась. Ни к чему бросать учебу!

И она училась делать шляпки.

Они с Виной решили открыть свой магазинчик, авось да не пропадут.

С Адамом Ластаном Асанта познакомилась случайно. Вкус у нее был, руки тоже золотые, что ж и не попользоваться? Шляпки ее работы раскупались, словно горячий хлеб поутру.

Адам заказал шляпку сначала для дочки.

Потом для племянницы.

Потом еще парочку.

А потом подарил Асанте цветы.

Ей никто и никогда цветов не дарил.

Вообще.

Асанта так растерялась, что самой до сих пор стыдно вспомнить. А Адам понял. И продолжил ухаживать.

Впрочем, не очень долго.

Не прошло и пары месяцев, как он сделал ей предложение. К его чести – ничего не утаивая.

Он стареет. Ему нужна наставница для девочек, подруга и жена для себя, он не против бы разделить старость с Асантой, если она не против. Обещает ее уважать.

Асти сильно и не раздумывала. Приданого у нее было мало, и такое предложение становилось верхом мечтаний. А уж после скандала с Делией – тем более.

Сыграли скромную свадьбу, и Асанта стала Ластан.

А вот внутри семьи Ластан не все было так гладко и ладно. Адам был тяжелым человеком, и не то чтобы со зла. Но авторитарность у него просто из ушей била.

Я сказал!

Остальное уже решать смысла нет, он – сказал.

Асанта подумала немного и принялась смягчать условия. Так, как они привыкли это делать с отцом.

Там сгладить, тут посоветовать… постепенно девочкам стало чуть полегче.

Девочки, да…

Мира сначала дичилась, потом поняла, что мачеха ей не враг, да и возраст уж какой, своих детей скоро делать пора, и начала смиряться.

А Тира с самого начала делала все, чтобы услужить мачехе. Но…

Асанте девушка не нравилась. Видела она таких подхалимок, гадкие люди. Доказательств не было, но и доверия тоже.

А потом она обнаружила, что, кажется…

Она никогда не думала, что у нее будет ребенок. Тем более сейчас, к тридцати годам!

Ребенок.

Ее ребенок…

Все. Больше Асанту ничего не интересовало.

Чтобы с ее малышом все было хорошо, она готова была украсть, убить, да что хочешь сделать. Но этого не требовалось, надо было только соблюдать режим и оставаться спокойной.

Адам тоже был рад.

Мешали только события, которые происходили в усадьбе Фаулзов.

Асанта плюнула бы на деньги и уехала, но…

Ребенок – это большие расходы.

Надо оставаться, но никому не доверять. И наблюдать…

Асти погладила еще плоский животик.

– Ты там, малыш? Держись, у нас все будет хорошо.

Наверное, ей показалось. Но под ладонью отозвалось дробным стуком сердечко малыша. И женщина расплылась в счастливой улыбке.

Подумаешь, проблемы!

Все у них будет хорошо! Обязательно! Главное-то есть… она, Адам, малыш – что еще надо?

Ничего.