Глава 5
Керт сам поехал искать место проведения ритуала. Обосновал просто – если я домовый дух, то вне дома потеряю часть своих сил и способностей. А значит, каждый должен заниматься своим делом.
Я согласилась.
Интересно было бы посмотреть, но действительно: лошадь – это вам не мотоцикл. Даже не велик. Чтобы на ней ездить, нужны определенные знания, умения, навыки, а еще – железная попа. А у меня она мягкая и плюшевая.
Трястись на седле невесть сколько часов? Ради того, чтобы полюбоваться на место проведения ритуала?
Ага, вот у нас тут завелся проклинатель-идиот. Который не догадается за собой следы замести, можно – обыкновенным веничком. Наломать, подмести и порадоваться. А будь он еще умнее…
Срезаются несколько квадратов дерна, в стратегических местах ставятся свечи, рисуется фигура, после ритуала дерн возвращается на место.
Через два дня это место под лупой не отличат от соседнего.
Нет, не верю я, что у Керта получится найти что-то этакое. А значит…
Значит – пошли по дому.
Мира рыдала так, что становилось страшно. Еще бы, испугалась девчонка. Здесь проклятие – угроза не хуже СПИДа. Отец и Тира ее утешали наперебой.
Может, мне и показалось, но отец-то за чадушку переживал совершенно искренне, а вот Тира… Тире, такое ощущение, было наплевать. Тревогу за сестру она изображала хорошо, талантливо, но – по обязанности. Хотя чего тут удивительного?
Тонкости у Адама Ластана было, как у дубового полена, чувствительности – в той же мере. А бабы, даже в подростковом возрасте (особенно в нем), народ сложный и загадочный. Нет, не от слова «загадка», а от слова «гад». Те еще гадины.
Мог он чем-то задеть племянницу? Выделять дочь, подчеркивать, что она для него важнее?
Да спокойно! И это понятно, это жизнь. Он и так повел себя как мужчина, не отдал малышку ни в приют, ни куда-нибудь на воспитание, оставил у себя. Но вот вникать в тонкости движений дамской души?
Это ему было просто не под силу.
А подростки, кстати, бывают еще и жутко неблагодарны. Было дело…
У меня знакомые усыновили мальчишку. Лет до пятнадцати все было в порядке, потом каким-то чертовым – да! ни разу оно не божьим было! – чудом приперся биологический папаша парня.
Алкашня и тварь. Не сдох, к сожалению, но таких и об асфальт не расшибешь. Где уж он взял имя, адрес… секретность у нас в стране на высшем уровне.
Но – явился.
И понеслось.
Ах, вы меня усыновили, вы меня не любите, айфон не покупаете, гулять до часу ночи не даете, музыку выключать требуете, уроки делать… может, вам еще и квартиру убрать?
Нашли раба!
Свободу Спартакам!
Знакомые бились в истерике примерно месяц. А потом… потом начали действовать – не без моей скромной помощи. С алкашом я посодействовала, признаюсь. Загребли его на пятнадцать суток, оттуда он в больничку уехал, где и пролежал еще с полгода. В психиатрическую. Белочку словил. Удачно выпил водочки, в которой были растворены несколько таблеточек, ну и пошел ловить синих слоников и зеленых чайничков.
Не поймал, но удовольствие все получили. А врачи еще и денежку малую, примерно так зарплату за три месяца.
А вот с сыном они придумали сами.
Нашли среди знакомых замечательную семью. Фермеры, живут в деревне, где всех средств передвижения летом трактор, а зимой – лыжи. Автобус туда не ходит, электричество от генератора, а Интернет и сети связи…
Сеть есть. Рыбацкая.
Связь?
Можешь лопатой с коровника помахать, авось спутник и заметит. Заодно коровник почисть.
Да, есть в России и такие уголки, не все еще прогресс испоганил. Туда-то и поехал на эти полгода паренек. С четкой программой «opus enim bonum»[5].
Школу, конечно, пришлось пропустить, взяли академку. И – вперед.
Программа парню не понравилась, но получил пару раз по заднице лопатой, лег спать без ужина и понял, что работать – надо.
Жалко? А родителей? Считаешь ты, что у тебя свинские условия? Ну и полюбуйся на свинок в условиях натурхозяйства. Покорми, хлев почисть, и далее по списку.
Через полгода вернулся поумневший настолько, что «родному папе» с разворота в хрюкало выписал, натренировался на чистке свинюшника.
Но то Мишка. А то Тира, которой такого не прописывали.
Могла она обидеться за что-то и на сестру, и на дядю?
Да. И обидеться, и мстить начать, и все остальное… спокойно! Ей-то никто так же доходчиво не объяснял про жизнь с любящими людьми и жизнь со всеми остальными.
Оставляем ее в списке?
Да.
* * *
Три сестрички рыдали хором.
Асанта боялась, что потом и на ее ребенка могут порчу навести. Сестры ее утешали, мол, рука не поднимется…
Утешалось плоховато. Все трое понимали, что и рука поднимется, и нога, и что хочешь. Кому ребенок – категорический императив, кому – сгусток клеток. И не самый родной и близкий, а просто так. Завелось там что-то в пузе…
Родных-то детей убивают некоторые твари, а тут чужой!
Так что баба рыдала, страдала и не собиралась останавливаться на достигнутом. Эрвина временно выпустила свою семейку из-под контроля, и Лаллия этим тут же воспользовалась. Карета в сарае раскачивалась так, что мне стало ясно – там повторяют правила стихосложения. Или стиховычитания.
Любовь – такое дело…
Недолго думая я заглянула в карету.
Не поняла?
Вирент Ольдан фантазировал там вовсе не Лаллию, как я рассчитывала, а вовсе даже супругу Рандана. Алисин активно старалась, процесс уже был близок к завершению.
Вирент страстно замычал, потом перестал раскачивать карету и встал с дамы. Поцеловал ей ручку и сунул в карман… а что мы там сунули?
Домовый дух имеет почти безграничные возможности в своем доме. Так что Алисин споткнулась на выходе из кареты, и из кармана у нее выпал золотой кулончик. Симпатичный, средней ценовой категории.
И откуда дровишки?
Я пристально поглядела на Вирента. Итак, у тебя жена, ребенок, куча долгов… такие обычно стараются устроиться за чужой счет. А этот подарки любовницам делает, и не из дешевых…
Откуда деньги?
Чего я не знаю о Виренте Ольдане?
Поступок-то был логичным, не дает одна, надо стравить пар с другой. Почему не с женой?
Потому что – дура! А секс с мешком на голове и с кляпом во рту здесь вряд ли практикуют. Но Алисин явно из шлюх по призванию, она бы и так переспала с Вирентом. Еще раз – откуда деньги? Или он просто спер этот медальон?
Я решила подумать над этим потом и направилась на поиски Жескаров.
Лаллия музицировала на чем-то вроде здоровущей арфы. Говорю – вроде, потому что форма другая. А может, и струн другое число, и что-то еще. Музыкальных школ мы не заканчивали…
Симон-старший и Рандан Фаулз наблюдали за этим с умиленным видом, заодно и в карты резались.
А где Симон-младший?
И я метнулась по особняку.
Опа!
Симон Жескар-младший нашелся на чердаке. Он ворошил содержимое здоровущих сундуков и явно что-то искал.
Что?
Не знаю, но люк на чердак я заперла снаружи. Пусть поорет, а я объяснения послушаю.
А где Колетт?
Колетт оказалась в холле. Она принимала гостей. А именно…
– Мам, меня папа просил заехать. Все в порядке? Все хорошо?
Сын Колетт как две капли воды был похож на молодого Эрарда Фаулза, каким я его видела на портретах.
– Да, Алек, у меня все замечательно. Ты надолго?
Кажется, Колетт надеялась, что сынок скажет – на полчасика, и быстро удерет. Увы…
– Отец сказал, чтобы я ему месяц на глаза не попадался.
– Что ты еще натворил?
– Мам, я не виноват, он сам…
Колетт закатила глаза. Кажется, она не поверила ни на минуту.
– Ладно. Потом расскажешь.
Она вызвала домоправительницу и приказала подготовить комнаты для сына. А потом направилась в библиотеку.
И сидела там, сидела…
Я положила себе послушать разговор сына с мамочкой. Обязательно. А пока дождемся Керта.
Экономка продемонстрировала большие круглые глаза, но парня взяла и увела селиться. Ладно, посмотрим, что дальше будет.
* * *
Керт явился за полчаса до ужина, усталый и растрепанный.
– Ну?
Хуртар, который как раз полоскался в ванне, ругнулся, упустил мочалку и полез ее доставать.
– Амур-р-ра! У тебя какие-то представления о приличиях есть?
– Но ты же не самец летяги!
Крыть было нечем. Хотя бедняга и попробовал:
– Но ты ведь была человеком!
– И насмотрелась мужчин получше и покрасивее. Так что не переживай за свою добродетель.
– Да? – вконец обиделся Керт и встал. Во весь рост, еще и руки в стороны развел. – Сравнивай!
Если он рассчитывал, что я покраснею и развеюсь облачком…
Я приблизилась, облетела его по кругу…
– Линейка есть?
– Зачем?
– Ну как… для важного дела надо. Буду мерить и сравнивать.
Меня изобретательно послали в заповедные дали. Я проигнорировала посыл и устроилась на полочке с разным добром.
– Ладно, если линейку не даешь, так хоть информацией поделись. Нашел?
– Нашел, нашел…
– И?
Керт вздохнул, взял мочалку, устроился поудобнее и принялся рассказывать.
Он объезжал те местечки, которые знал сам, здраво рассудив, что на виду у всех такой ритуал не проведешь, а далеко от поместья тоже бегать не будешь.
Круг получился вполне приличным, но и результат – тоже. Они туда ездили с друзьями… стихи читать сельским девушкам. Тихо, спокойно, никто не мешает…
Уютная полянка, вокруг заросли малины, ежевики… чудесное место.
Вот его-то и испохабили. Провели ритуал, черные свечи там бросили, рисунок кое-как затерли, разве что следы остались. Женские, но мы и так видели испачканные сапожки.
И… вот это.
Керт подвинул к себе штаны и извлек из кармана клочок ткани. Светло-синей, не особо хорошего качества.
– Пройдешь, посмотришь?
– Давай сюда, – кивнула я. Взяла лоскуток и отправилась по комнатам. Все уже как раз выходили к ужину, комнаты оставались свободными.
Лоскут подошел к третьему по счету платью в первой же комнате. Я начала с Делии, справедливо рассудив, что синие и голубые тона она обожает.
Но поверить, что это Делия?
Помилуйте, она же дура!!!
Керту я сказать об этом не успела, он удрал на ужин.
* * *
До ужина Колетт так и не соизволила поговорить с сыном. Я по этому поводу особо не переживала, мне было интересно, что произойдет на ужине.
И знал ли лэрр Эрард?
Если так прикинуть, общего сходства у него с сыном Колетт быть не должно. Он женился на одной сестре, а Колетт родилась от другой. И…
Мог ли лэрр спать с племянницей?
Звучит, конечно, гадко. Но общей-то крови у них и нет и не было. Ни капли…
Колетт это решительно не красит, но результат сегодня будет сидеть за столом. Так что представление я не пропущу. Ни в коем разе!
Голова лося в столовой мне очень понравилась. Удобная, всех видно, меня не видно, а будешь падать – дальше рогов не укатишься. Вот ее я и оккупировала. И принялась наблюдать.
Ужин был не из радостных. Обеда вообще не состоялось, все переживать изволили, а вот к ужину спустились. Горе – не тетка, голод – не дядька, а на бутербродах долго не проживешь, горяченького хочется.
Не было только Миры, но тут понятно, и Асанты. А остальные все были на месте.
Колетт вошла под руку с сыном. И произвела фурор. Глаза у присутствующих стали по плошке, и первой опомнилась Делия. Мозга нет, что первое между ушей оказалось, то и в рот выпало.
– Это наследник лэрра Эрарда?
Колетт мило пожала плечами.
– Нет, это мой сын.
– Он же как две капли воды похож на лэрра!
– Иногда кровь играет причудливые игры. – Колетт сдаваться не собиралась. – Мы ведь родственники.
– Но общей крови у вас нет! – рубанул Адам Ластан со всей солдатской прямотой.
– Мне тоже интересен этот вопрос, – склонил голову Керт. – Ларра Дален, вы понимаете, что если мы не услышим от вас правды, я могу и провести проверку крови? Своей волей?
– У вас есть кровь лэрра Эрарда? – прищурилась Колетт.
– Есть.
Шах и мат.
Колетт поняла, что ей не врут, и опустилась за стол.
– Мам, можно, я? – спросил Алек.
Женщина махнула рукой. Мол, говори, чего уж там! Молодой человек уселся рядом с матерью и весело улыбнулся.
– Ага, я его сын. Эрарда Фаулза.
– А такую высокоморальную из себя корчила, – прошипела тихо-тихо Эрвина.
Зря она это, сын пошел в мать и хамства спускать никому не собирался.
– Вам ли судить, любезнейшая? Мать никого не предавала, а вот вам, ларра Жескар, я могу напомнить про Эгберта.
Никогда не видела, чтобы человек так быстро и качественно бледнел. В секунду Эрвина начала напоминать свежеснятое молоко, этакий мертвенно-бледно-синюшный цвет.
– А… а… а…
Она пробовала что-то сказать, но изо рта у нее вырывались какие-то нечленораздельные звуки.
– Вина? – обеспокоился ее супруг.
– Она вам потом расскажет. – Колетт уже овладела собой. – А если что-то забудет, то я добавлю.
Керт решительно опустил ладонь на стол. Увесисто так, конкретно.
– Думаю, мы выслушаем обе эти истории здесь и сейчас. Ларра Дален, поэтому ваш муж согласился?
Колетт пожала плечами.
– Я была молодой и глупой. И мы с Эрардом действительно были любовниками… не так чтобы долго, но это было волшебное время. Лэрр умел обращаться с женщинами. Алек – плод моей любви. А мой муж… он умный, замечательный человек, но, к сожалению, я его не интересую. Он испытывает куда больше страсти к рукописям, чем к собственной супруге.
– А говорят еще, что у него чрезвычайно симпатичные помощники? – подала голос Алисин.
– Меня не интересует прислуга, – чуть резче, чем надо бы, ответила Колетт.
Мне все стало ясно. Толерастии здесь нет, а вот педерастия встречается. Но похоже, общество ее не одобряет, вон как Адам смотрит, и Рандан… этот явно знал. Сидит красный, зло смотрит на супругу… проболтался?
Ничего, Колетт тебе пропишет, сначала вдоль хребта, а потом поперек.
Что ж, с этим все ясно и мне, и Керту. Девчонка по юности увлеклась мужем тетки, стала спать с ним, залетела, а как прикрыть грех? Тут и подвернулся подходящий кадр.
Ему – чистая репутация, хоть ты пальцем к жене не прикасайся, может, и договор какой заключили, а Колетт – ребенок и душевное спокойствие. Так бывает.
Но у меня есть вопрос…
Вопрос оказался не только у меня, но и у Керта:
– Ларра Колетт, один ваш ребенок от лэрра?
– Оба, – призналась женщина. – И от наследства я не откажусь, если никого другого не найдется. Я считаю, что Алек может его получить.
– Это никто не будет оспаривать, – кивнул Керт. – Но расследовать преступление и в ваших интересах. Раз уж ваши дети одной крови с лэрром, я думаю, преступник их не пощадит.
Колетт кивнула.
– Я же здесь. И если бы Алек… кстати, что именно ты натворил?
Юноша опустил бесстыжие глазки. Но поверить в раскаяние мешала хитрая улыбка.
– Мам, это случайно получилось.
– Да?
– Да. Мы с Силь договорились встретиться перед сном, повторить поэмы…
– Силь?
– Ну… Сириль Каден, учительница в нашей гимназии. Я не знал, что к ней в гости придет эта грымза…
Опуская все сокращения, Алек увлекся одной из наставниц. Та ответила взаимностью, оставив в покое профессиональную этику, и молодые люди собирались вместе помедитировать.
Ровно после ужина на голову Сириль свалилась двоюродная тетка, проездом.
Выгнать было нельзя, тетка была богата, оставить даже на минуту – тоже. Сириль, разумеется, приютила родственницу в своей комнате, уступила ей спальню… она надеялась найти любовника и отменить свидание, но Алек успел первым. Влез в окно в одном плаще, коий и распахнул перед ошалевшей дамой.
Не успел перестроиться. Да и темновато там было… ему. Ей-то на фоне окна, наоборот, все было видно в подробностях.
Тетку хватил удар.
Алека выкинули с волчьим билетом, и то из жалости, тетка-то жива осталась. Да и парень поступил благородно, сказал, что хотел напугать учительницу. Так что Сириль сидит с тетушкой, а Алек отправился к любящей маме. Которая сидит рядом и, кажется, мечтает треснуть любимого сыночка по башке книжкой. Из завещанной библиотеки.
За столом драму оценили, покивали и вежливо принялись промокать губы и искать под столом вилки. А то вслух смеяться как-то некрасиво.
Колетт, конечно, во многом наврала. Уж как там у них с лэрром дело было, кто ее знает. Но явно долго, по согласию и при живой жене. А это не лучшим образом характеризует даму.
Но Керт заострять на этом внимание не стал, вместо этого он повернулся к Эрвине, которая немного пришла в себя:
– Эгберт?
Женщина опустила глаза.
– Я тоже была молода…
Вопрос, кто из нас не был молод, неактуален. Намного более жизненно звучит вопрос: кому по молодости удалось не вляпаться по самые уши?
Эрвине – не удалось.
С Эгбертом они познакомились в библиотеке, начали встречаться, и Эрвина влюбилась. Дело житейское…
Обычно в таком случае мужчины делают предложение руки и сердца и идут знакомиться с родителями.
Эгберт поступил более оригинально. Он предложил Эрвине удрать с ним из дома, обвенчаться тайно и вернуться. Замужней дамой.
– Я не помню. – встряла Делия.
– Ты еще маленькая была. И болела, кажется, – махнула рукой Эрвина. – Да, потому мне и бежать легко удалось, все тобой занимались.
Делия кивнула. В ее системе координат все было правильно. Все должны заниматься ею. А кем еще-то?
Из дома Эрвина удрала. Замуж вышла. И даже вернулась с мужем домой. А вот потом…
Сестра лэрра, тоже Эрвина, вышла замуж очень удачно. Мало кто знал, но ее супруг долгое время выполнял поручения его величества. К моменту замужества он уже отошел от дел, возраст подкатывал к пятидесяти годам, тяжеловато стало, но навести справки о супруге дочки ему труда не составило.
Грянул скандал.
Эгберт оказался брачным аферистом. Мало того, сейчас он скрывался от правосудия и решил, что темнее всего под пламенем свечи. Собирался взять фамилию жены…
Эрвина мало что знала о своих родителях, отец о своей службе не рассказывал, она и считала, что он типичный лэрр. Когда ей рассказали, что делал ее любимый, показали его жертв (двух последних) и дали с ними побеседовать, а тем более дали с ними побеседовать самому Эгберту…
Развод.
Хотя это и не слишком было принято, но Эрвина его получила, в храме не стали спорить. Бывает такое, что ж девочке жизнь-то ломать?
Предательство?
Да, вот такие выверты мужской психологии. Кто его теперь разберет, этого Эгберта, искренне он любил молодую жену или нет, но мужчина был твердо уверен, что именно Эрвина его предала. Отдала властям, развелась… он ее любил, а она с ним так поступила!
Все сочувственно слушали, тарр Жескар погладил супругу по руке.
– Ничего страшного, Вини. В жизни всякое бывает, было и забылось…
– Просто не стоит бросаться камнями, если сидишь на стеклянной табуретке, – припечатал Алек.
Тарр Жескар поглядел неодобрительно и получил в ответ невинную улыбку. Подумаешь…
Керт кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Спасибо за разъяснения, лэрры и ларры. Вам не кажется, что ужин сегодня выше всяких похвал? И мясо такое нежное.
Намек все поняли и принялись за еду. Ну и правильно, я тоже пойду перекушу…
* * *
Поздно вечером мы сидели с Кертом все в том же кабинете.
– Давай попробуем пройтись по всем элементам мозаики? – предложила я. – Нам пока неизвестно, кто был или бывал в столице на момент смерти сына лэрра…
– Да.
– Но что мы получаем здесь? Проклинатель достаточно грамотен, чтобы разобраться в ритуале.
– Сложном ритуале, заметь.
Я подумала пару минут.
– Кого мы оставляем в списке? Давай сверху вниз? Все три сестры Ардаль – подойдут?
– Даже Делия?
– Ну… лоскут там от ее платья.
– Как?
– Как угодно. Она могла просто оставить платье, чтобы его почистили, к примеру. А могла и сама что угодно наворотить, посчитав, что это не проклятие, а ритуал приворота…
– У нас получится минимум двое проклинателей. И тот, кто ритуал подсунул, и тот, кто его провел, виновны равно.
– А караются как?
Керт фыркнул.
– Исполнителя иногда даже помиловать могут. А вот заказчика или подстрекателя – никогда.
– Справедливо.
– Если доказывают его вину, то костер. Или каторга, в зависимости от тяжести преступления.
Я вздохнула. Сажать не того, кто попался, а того, кто проплатил? Справедливо это? Да, справедливо, но у нас никогда такого не было. Берем хотя бы исторический пример.
Иуда предал Христа. Продал за тридцать сребреников. Иуда – подлец и предатель, и его осудил мир. Хорошо, оставим в стороне достоверность, пусть так.
Продавать друзей – подло. А как звали того, кто его купил? Что ж первосвященника-то не осудили? Или старейшин? Они же платили подлецу? Кто более виновен – тот, кто продал? Тот, кто купил? Почему осудили исполнителя и оставили в покое и безвестности заказчика? Почему наехали на Понтия Пилата, который просто исполнял свой долг, ну, как понимал, но во времена оны на кресте распинали чуть не каждого третьего. А старейшин, которые проплатили это дело или надавили авторитетом, устраняя конкурента, даже не вспоминают. Нехорошо…
Ладно, я отвлеклась, вернемся к нашим иудам и паскудам.
– Керт, давай считать дальше? Человек, который есть у нас, может разобраться в сложном ритуале. Три сестры – раз.
– Ты знаешь, я бы никого не стал вычеркивать.
– Кроме Миры. Она в пострадавших.
– Справедливо.
– И Адам. Дочь он любит. И Асанта. Она ребенка хочет, а ума понять, что это и чем грозит, у нее хватит.
– Справедливо. Остальные все в списке.
– Согласна. Дальше, кто умеет пользоваться отмычкой? Тут я бы Делию вычеркнула, честно говорю.
– Допустим. Остальных можно оставить…
– Обувь. Минус мужчины.
– Получается, Адам у нас точно невиновен? И дочь, и обувь, и…
– Знаешь, это приятно. Хоть один порядочный человек приехал, – вздохнула я. Жаль, в Колетт разочаровалась. Мне она искренне нравилась, красивая, неглупая, с острым языком… и такой афронт. Приличные девушки на такие дядюшкины предложения отвечают четко – оплеухой. И плевать, что общей крови нет, совесть быть должна. Тебе еще тетке в глаза смотреть… да и мать отметилась в той же кровати. Фу! И снова – фу!
Гадливо как-то.
– Итак. Адам, Асанта – по совокупности статей, Эрвина – по размерам ноги, Лаллия, Вирент. Двое последних просто по времени, – подвела я итог. – Остальные могли.
– Надо узнать, не гостили ли Жескары в этих местах раньше, – вслух подумал Керт. – Место уж больно… укромное.
– Только те, кто здесь жил, могут знать?
– Или соседи. Или гости. Но не приезжие из столицы.
– Тут тебе и карты в руки, узнавай. Если получится, мы Жескаров вообще вычеркнем. Хотя и не до конца, купцы же, мало ли что им в руки попадет?
– Я бы всех Ластанов по этому признаку вычеркнул.
– Асанта здесь была?
– Бывала…
– Могла она знать про это место? Рассказать кому-то о нем?
– Могла, – кивнул Керт. – Но это уж перебор…
Я вздохнула, потерла лапами мордочку, потом подумала еще и принялась расчесывать и чистить хвост. Да, за мехом надо ухаживать, даже если ты – домовушка.
– Адам откуда-то знает Алисин. Трахались они, как знакомые.
Керт поморщился.
– Обязательно выражаться так вульгарно?
Я фыркнула себе же в хвост.
– Керт, лапа, а как? Они сношались, совокуплялись, совершали половой акт? Как мне это назвать? Когда в него и капли чувств не вкладывается? Данное название не хуже остальных, просто чуть грубее.
– Ты же женщина…
– Алисин тоже. И заметь, я веду более целомудренный образ жизни.
– Потому что самца-летяги рядом нет. Я помню…
– И если он окажется, у меня высокие духовные запросы.
– Насколько высокие?
– Ну, я же дух, – пошутила я. – Значит, и запросы у меня исключительно духовные и высокие.
Керт фыркнул.
– Вредина ты. Хоть и дух.
– Ага, вредина. Но заметь, из присутствующих мы уже вычеркнули… сколько?
– Пять человек. Осталось проверить остальных.
Я ухмыльнулась.
– Слушай, а почему бы тебе напрямик не проверить Делию?
– Как?
– Прямо, я же говорю! Подойди да спроси, какие ритуалы она использовала, чтобы приворожить мужа.
– Думаешь, скажет?
– Ты – не дурак. А она дура.
– Зато красивая…
Мне стало искренне обидно.
– Я – тоже.
– Да, и ты тоже. Как летяга, – хитро улыбнулся Керт. – А вот с кем бы надо поговорить, так это с Колетт.
– Бог в помощь, паровоз навстречу, – хмыкнула я. – Уверена, эту придется трепать долго, но она все равно не расколется.
– То есть…
– Время ты потратишь. А толку не будет.
– Посмотрим.
– Посмотрю с удовольствием.
* * *
Начать Керт решил-таки с Делии. И я не удержалась, отправилась подслушивать с утра пораньше, еще до завтрака.
Керт постучался, получил разрешение войти и оказался в симпатичных покоях.
Да, гостевые покои в доме лэрра были организованы со вкусом. Это не одна комната, это несколько комнат, соединенных между собой, и выбирались они в зависимости от количества приехавших. У Делии были две спальни, ванная и общая гостиная. В одной спальне помещалась она с мужем, во второй дочь. Сейчас малышка была у себя, Вирент с утра пораньше удрал на верховую прогулку (кстати, с Симоном и Лаллией), и Делия сидела в комнате, расшивала какую-то тряпку маргаритками.
Солнце просвечивало насквозь золотые волосы, окутывало женщину словно нимбом, голубое платье светилось… узрей ее Микеланджело – схватился бы за кисти и начал рисовать ангела.
Красиво, что тут скажешь.
Керт тоже на пару секунд потерял дар речи, потом пришел в себя, поздоровался и похвалил вышивку:
– Очаровательные цветы. Делия, вы талантливы…
– Благодарю, – зарумянилась дама. – Это будет шарф, подарю сестричке на рождение ребенка… ох, в ее-то возрасте…
– Она настолько старше вас? – удивился Керт.
– Да, на шесть лет, – закивала Делия, – а Эрвина на все тринадцать. И удумала же Асти рожать в ее-то возрасте, это так опасно!
Я фыркнула.
Асанта Ластан, в девичестве Ардаль, была на шесть лет старше этой клушки, значит, ей лет тридцать. А может, и того меньше. Тоже мне возраст. И в сороковник рожают, и позже рожают.
Правда, не всегда ребенок получается здоровым, а мать легко переносит роды, но тут многое от матери зависит.
Не пей, не кури, не лопай все подряд… ладно! У них тут могут быть другие критерии по возрасту. Я до сих пор помню знаменитое толстовское: «В салон вошла Анна Павловна, старуха тридцати девяти лет». А знаменитой старухе-процентщице было сорок два.
Вот кто они после этого? Клас-с-сики!
Не-ет, я решительно за Москву, которая слезам не верит. И за Катю Тихомирову, которая уверяет, что в сорок жизнь только начинается.
Воркование я прослушала и насторожилась, только когда Керт перешел к делу.
– Делия, вы позволите вас так называть?
– Вы – хуртар, в этом нет ничего дурного.
Керт едва не фыркнул. Конечно, если человек Хурту служит, он по определению не ест, не пьет, не трахается и в туалет не ходит. Или ходит, но только с молитвенником… помолиться.
Ну-ну.
– Делия, храм не считает грехом попытки вернуть себе любовь мужа. Вы ведь никому вреда не причиняли… скажите, какие ритуалы вы проводили?
– Никаких!
Не поверил никто. Керт покачал головой.
– Делия, вы можете мне все рассказать, обещаю, я буду на вашей стороне, что бы ни случилось. Вы так молоды и очаровательны, вы могли заблуждаться…
Я же говорила – дура.
Начни кто мне вешать подобную лапшу, я мигом бы схамила в ответ. Чистосердечное признание смягчает вину, но срок оно может только увеличить. Увы…
Делия мозгами если и обладала, то не пользовалась. А потому Керту хватило примерно получаса уговоров, увещеваний и вытирания соплей.
После чего ему были торжественно вручены несколько книг и тетрадок.
Мужчина поблагодарил и покинул Делию.
– Просмотрим после завтрака?
– А Колетт?
– Да, я сначала к ней, а потом уже просмотрим.
Я кивнула. И пошла на завтрак.
* * *
В этот раз к завтраку вылезла даже Мира.
Все косились на нее, но в разговор втянуть не пытались, одна Тира щебетала так, что хотелось ей супницу на голову надеть. Или кашницу?
Как называется предмет сервиза, в который кашу накладывают?
Вот надеть бы, и чтобы она помолчала. Час помолчала, два… лучше – сутки. И трещит, и трещит, и трещит… погремушка пустая.
Попадешься ты мне, ведь слова никому сказать не дает!
И… а вот это интересно.
Симон на нее смотрит с насмешкой, а девушка строит глазки сыну Колетт. Последнюю это забавляет, а сам Алек делает вид, что в упор не видит красотку.
Интересно… Симону дали отставку или разошлись по взаимному согласию?
Очень интересно.
Делия ради разнообразия молчала, зато в этот раз слово взяла Эрвина. Решила, что если тайна раскрыта, то ей больше ничего не угрожает.
– Лэрр Тайрен, вы собираетесь искать проклинателя?
– Я этим и занимаюсь. – Керт светски жевал овсянку.
– И кто же это?
– Это – один из вас, лэрры и ларры, – объединил всех присутствующих за столом Керт.
– А вы не боитесь? – тихо поинтересовался Вирент.
– Чего именно?
– Что вы станете его следующей мишенью?
Керт хмыкнул.
– Нет, не боюсь. У нас свои методы и своя защита.
Колетт ехидно улыбнулась.
– Нет такой защиты, которую нельзя было бы обойти.
– Кому, как не вам, это знать, ларра, – мирно согласился Керт.
– Вы на что это намекаете? – едва не подскочил Алек.
– Да мне и намекать не надо, – хмыкнул Керт. – В определенных кругах труды твоей матери – матери, не отца, мальчик, пользуются весьма большой популярностью. К примеру, книга о защитных рунах Бархейна была раскуплена чуть ли не в ночь выхода из типографии. И по три экземпляра в руки брали, и по четыре…
Алек покосился на мать.
– Я… не знал.
– Ничего. Кому надо – знали.
Парень только зубами скрипнул.
– И кому же надо?
– Хуртарам, к примеру. А еще тем, кто по работе регулярно ставит защиту или обходит эти руны. Ворам, кстати говоря.
– Моя мать никогда…
– Это не значит, что ее изобретение не используют во зло, – хмыкнул Керт. – Но об этом мы еще поговорим с ларрой Дален, не так ли?
– К вашим услугам. Хотя и не представляю, о чем нам разговаривать.
– Ничего, я найду тему.
Пришлось Колетт кивнуть – и после завтрака уединиться с Кертом в библиотеке.
Естественно, я не удержалась. Как пропустить такое зрелище?
Никак нельзя!
* * *
Допрос выглядел весьма уютно. Каминная, два кресла, в одном Колетт, в другом Керт…
– Ларра, вам налить вина?
– Благодарю. Немного красного. У лэрра было эдвеле сорок девятого года. Одно из моих любимых.
– Сейчас налью. Безусловно, оно будет, нельзя же поить любимую женщину абы чем?
– Я не была любимой женщиной лэрра. Но благодарю вас. – Колетт кивнула, принимая бокал с вином, и поднесла его к губам.
Я внимательно следила.
Ага, пьет. Якобы.
А вот горло не дернулось. Керту не видно, а я понимаю – Колетт не пьет. Делает вид. Почему не отказалась?
Чтобы казаться спокойной и расслабленной. А то и взять паузу, отпив глоток вина.
– Согласен, любимых женщин у него было много, ларра Дален. Но вы – вы были отдельной статьей.
– Я бы так не сказала…
– Ларра, сколько вам было лет, когда вы впервые оказались в постели со своим дядюшкой?
Колетт вздохнула.
– Вы все равно не оставите эту тему, лэрр?
– Нет, не оставлю.
– Почему?
– Я лично заинтересован в расследовании, лэрр был мне не чужим.
Колетт прищурилась, улыбнулась.
– Лэрр, я понимаю, что вопросы о вашей матери лишены смысла, но все же?
– Моя мать уже больше сорока лет замужем за лэрром Тайреном, моим отцом. У них стабильный и счастливый брак, двое детей…
– Двое?
– Да, ларра. Он замечательный отец, и лучшего я бы себе не пожелал.
Керт смотрел прямо и спокойно, и Колетт кивнула, принимая объяснения.
– Ладно… лэрр Тайрен, я могу потребовать у вас слово? Все сказанное мной останется между нами, и только между нами?
Керт пожал плечами.
– Я могу пообещать, что никому не расскажу доверенного мне. При условии, что не будет задета моя честь или жизни моих близких.
– О нет. Только моя честь и жизни моих близких. – Колетт сделала глоток вина из бокала. Облизнула губу. – Это не самая достойная история, и я хотела бы о ней забыть. Поймите меня правильно, Алек хоть и балбес, но у него хорошие перспективы и светлая голова. Я сумею удержать его от сумасбродств. А моя дочь собирается замуж за сына лэрра Эдоваля.
– Того самого?
– Да. Поэтому я здесь.
– Малейшее пятно на репутации…
– И свадьба не состоится. Наши положения в обществе не равны, состояния тоже, просто любовь не знает преград. Но скандал… я не могу так рисковать. За свою юношескую глупость я заплатила сполна, но моя дочь пострадать не должна!
И так это было увесисто сказано…
– Ларра, я обещаю.
– Тогда – слушайте.
Колетт меланхолично смотрела в камин, который давненько не разжигали, и говорила. А мы с Кертом внимали.
* * *
Семнадцать лет.
Какой это возраст?
Возраст любви! Счастья, смеха, сумасбродств, возраст, когда кровь кипит и играет, а ты можешь все! Просто все, что пожелаешь. Для тебя нет слова «невозможно», для тебя есть только слово «хочу». А хочется – любви.
В семнадцать лет девчонки такие дуры…
Колетт словно сожалела о той глупости. Или нет?
Я смотрела внимательно.
Керт может повестись на опущенные глазки и милые улыбки. А я сама женщина, и мне эти уловки – параллельно. Хоть ты тут обстройся глазок!
Луриль и Маргета дружили и были близки. Стоит ли удивляться, что и Колетт бывала у тетушки? И конечно, общалась с дядюшкой.
У них обнаружились общие интересы, они любили поэзию, увлекались бархейнским языком и рунами, а еще обожали играть в эн-ретар и ездить по утрам верхом. Конечно, они проводили вместе достаточно много времени.
А еще Маргета не отличалась крепким здоровьем. После долгих мучений она родила лэрру сына, достаточно болезненного и хрупкого мальчика, и отдавала ему все свои силы, все время.
Разница у Колетт и ее двоюродного брата была больше десяти лет.
Так и сложилось.
Маргета с сыном, лэрр с Колетт. И как-то так получилось…
Рассветы обладают колдовской силой. И иначе не скажешь. Поедешь так вот посмотреть на встающее солнце, а окажешься…
Да, так тоже бывает.
Колетт была не против, ей все понравилось, и они весело проводили время с лэрром Эрардом. Все лето. О предохранении заботился сам лэрр, и о любовнице тоже.
Колетт расцвела, она была довольна и счастлива, лэрра тоже все устраивало. А вот Маргету… кто ей выдал влюбленных – неизвестно, но скандал получился знатный. Колетт отвесили не один десяток пощечин и выгнали из дома, лэрру тоже досталось, и Эрард не протестовал.
Попался он in flagrante delicto, то есть буквально – со спущенными штанами и на любовнице. Потеряли осторожность, устроились в библиотеке – ну и результат.
Дома еще мать добавила. Но когда это оплеухами удавалось что-то исправить?
Колетт и сейчас не ангел, а уж тогда… она закусила губу и твердо решила, что своего добьется и лэрра не бросит. Ну и… началось.
Теперь им было сложнее встречаться, но желание горело ярко. Даже почти одержимость… они были нужны друг другу, и лэрр часто говорил, что совершил ошибку. Надо было не жениться на тетке, а подождать племянницу. Но… не травить же теперь?
Лэрр мог бы попробовать избавиться от надоевшей жены. Но… хуртары.
Керт кивнул в этом месте, мол, точно не спустили бы. Нашли и разъяснили. И верилось, знаете ли. Верилось.
Гром грянул, когда Колетт поняла, что беременна. И лэрр схватился за голову.
Любовницу он обожал, а вот что с ней за такое сделают родители? Позор… надо было срочно искать ей мужа.
Что ж, сказано – сделано.
Лэрр Ильдар Авадал подвернулся весьма кстати. Наклонности у него были те еще… а хуртары этого не одобряют.
Керт кивнул еще раз. Я положила себе спросить, как именно выглядит неодобрение. Вот у нас в советские времена за это сажали, сейчас (подвиг-то какой!) награждают и привилегии дают, а тут? Ох, что-то мне подсказывало, что не дорос этот мир до толерастии. Нет, не дорос… хорошо, если не кол в употребительное место засунут. А то ведь могут, могут…
Лэрр согласился на все. И на свадьбу, и на то, чтобы Колетт оставила свою фамилию, и…
– Я правильно понимаю, что на этом ваша связь с лэрром не закончилась? – мягко подбодрил Керт.
Нет, не закончилась. Наоборот, активизировалась, скрываться-то уже было не нужно. Колетт жила в городском доме супруга, лэрр Эрард регулярно приезжал в гости, оставался до утра, а с мужем…
Да все у них замечательно с мужем!
Они оба увлекаются исследованиями и древнебархейнским, они нашли общие темы для беседы и работы, а уж кто там с кем спит… это – не ее дело! Точка!
Дети догадались, они же не слепые. И догадались, и поняли, но это их родители. А с лэрром у Колетт все еще тянулось до-олго. Лет восемь, может, даже больше.
Потом они остались друзьями. И как-то постепенно забыли эту историю родители, начудил Рандан, так, постепенно, и стала Колетт любимой дочкой.
А лэрр…
Они дружили и дальше. И он прислал Колетт письмо. Когда все это случилось.
– Я могу его посмотреть?
– Разумеется, – кивнула Колетт. И позвала сына.
Алек явился в секунду – точно под дверью подслушивал. Пытался, двери здесь такие, что подслушать можно только с помощью дрели. Сначала дырку провертеть, потом что-то да услышишь.
– Алек, у меня в комнате перламутровая шкатулка для писем. Принесешь?
– Да, мам. Все хорошо?
Керт кивнул, глядя в глаза молодому человеку.
– Да, юноша. Все вполне замечательно.
Алек не поверил. Мне тоже в это не верилось, не люблю, когда врут и недоговаривают.
* * *
Письмо Керт получил на руки через десять минут. Открыл конверт, вчитался.
Я даже не пыталась дотянуться, все равно не увижу. Расскажет еще…
Прочитал, отдал письмо Колетт, поблагодарил.
– Ларра, вы не боитесь за детей?
– Очень боюсь. Потому я и здесь.
– У вас есть какие-то подозрения? Поделитесь со мной, прошу вас.
Ларра пожала плечами.
– Любой. Я бы подумала на Делию – она слишком глупа, она может пойти на такое. Глупость, жадность… страшное сочетание.
– Она действительно проводила ритуалы.
– Вот!
– Чтобы приворожить мужа.
Колетт топнула ногой.
– Не верю!
– В то, что она проводила ритуалы?
– Что только на мужа!
Керт пожал плечами.
– Она мне отдала все свои записи. Хотите, посмотрим вместе?
– Хочу! – согласилась Колетт. – Можем еще Алека привлечь, он тоже хорошо владеет бархейнским…
– Что ж, давайте попробуем…
Увы…
Привлечь никого не удалось. По особняку понеслись дикие крики:
– Убили!!! Убили!!!
И все бросились к источнику воплей.
* * *
Это действительно было убийство.
Алисин Фаулз.
Супруга Рандана сидела в коридоре, судорожным движением сжимая руки… предсмертным? Да, скорее, так.
И из бока ее торчала рукоять кинжала.
Я присвистнула, благо никто не слышал. Ну, замечательно! Мор на баб пошел?
Одну прокляли, вторую вообще прирезали…
Керт тем временем осматривал труп.
– Так… интересно.
– Что именно?
Народ собирался, я и не заметила, кто задал вопрос. С криком «Лисси, любимая!!!» примчался Рандан и попробовал броситься на труп, но его перехватил Вирент Ольдан.
– Не мешай!
Керт осматривал тело.
– Очень интересно. Ластан, можно вас?
– Да, Тайрен?
– Ударили в печень сзади?
– Да, все правильно. Одной рукой зажали рот, второй нанесли удар.
– Не сильно, но очень точно.
– Да, – кивнул Адам. – Без определенных навыков так не ударишь, просто не получится. Я до сих пор не забываю тренировок, но здесь все сделано очень чисто. Удар убийцы, не воина.
Керт пожал плечами.
– Она шла, ее окликнули или просто подошли сзади, зажали рот и ударили.
– Даже рот зажимать не обязательно. При таком ударе кричать не получится.
– Пара минут – и жертва умерла. Хладнокровно, обдуманно… м-да. Наш убийца времени даром не теряет.
И все с этим согласились. Молча, но отчетливо.
Рандан наконец вырвался из крепких рук Вирента, упал на колени рядом с трупом, обнял его… ее? И разрыдался в голос.
Керт покачал головой и махнул рукой. Мол, уходите все. Оставьте его одного, горе в свидетелях не нуждается.
И подал пример, отправившись в библиотеку. Колетт к нам так и не присоединилась.
* * *
Меня злость разбирала не хуже поноса.
Нет, но какова сволочь! Под самым носом! И – все под подозрением. Просто все!
Кроме Колетт, эта в кабинете сидела. А вот Алек – мог. Пробежаться, взять шкатулку, ткнуть кинжалом…
– Что думаешь?
Керт расположился в том же кресле, я уселась на место Колетт и понюхала практически нетронутый бокал с вином. Пахло вкусно, но лучше не рисковать.
Пьяная летяга – позор приличного дома.
– Пора носить бронежилет.
– Что это такое?
– Кольчуга? Латы? Защита? – начала предполагать я.
– Да, но какова наглость. Мне кажется, это мужчина.
Я фыркнула.
– Кому может… могла помешать настолько безотказная дама?
– Кому угодно. К примеру, тому же Ластану. Если ты не дашь мне денег, дорогой, я расскажу всем о нашей связи. А у тебя жена беременная, дочь прокляли…
Я фыркнула повторно.
– Не забывай, Алисин тоже была замужем. Поджигать дерево, на котором сидишь, – не лучший вариант. Или придется пристегивать сюда еще и Рандана.
– То есть?
– Если он знал о маленьких увлечениях жены и не возражал. Как-то так.
Керт подумал пару минут.
– Я бы возражал.
– Как и любой нормальный мужчина. Это у Колетт с супругом высокие договорные отношения, а эта-то? Из борделя взята, благодарна должна быть…
– Сразу видно, ты не знаешь ничего о таких женщинах.
Керт посмотрел с такой важностью, что мне его захотелось приклеить к креслу. Но пришлось согласиться.
– Да. Я и в родном мире по борделям не ходила, и здесь не довелось. А у тебя большой опыт? Поделись!
Керт покачал головой:
– Да нет. Не обижайся… просто такие никогда благодарными не бывают. Никогда, хоть ты их сахаром со всех сторон облепи, они будут возмущаться, что не золотом. Облепишь золотом – бриллианты попросят.
Я пожала плечами.
Я мужу, честно, была благодарна и изменять не собиралась. А уж как тут…
– Если женщина продает себя, это… как форма самозащиты. Она не подстилается, а снисходит до выбранного мужчины, понимаешь? Не ее выбрали и ткнули пальцем, она удостоила своим вниманием.
Я кивнула.
– Каждая шлюха мечтает стать гетерой. И что?
– Это к вопросу о нашей… шлюхе. А удар сильный, точный, да и оружие мужское, я посмотрел. Кинжал тяжелый, рукоять обтянута акульей кожей… это не дамский вариант.
Я махнула хвостом.
– Дамский, не дамский… у меня была знакомая, которая занималась борьбой. Увидел бы ты ее – вздрогнул. Родители ее в детстве как отдали, так и пошла девочка медали загребать…
– Что?
– Боролась, получала призы… там жуть что было. Однажды пошла она в кино с парнем, к ним трое пристали. Девушка раскидала их по фонарям, поправила прическу и пошла дальше. Правда, парня пришлось другого искать.
– Смысл понял. Ладно кинжал. Но сам удар! Точный, сильный… женщина… тьфу! Навыки нужны! Навыки! Разделывая курицу, таких не получишь!
Я махнула лапой на Керта.
– Не аргумент.
– Ладно. Тогда Колетт вне подозрений, а вот остальные… ты с нами была, да?
– Увы…
– Не повезло. Скажи, а как домовый дух ты не можешь узнать, что было в коридоре?
– Нет, не могу. Это прошлое, а я тебе домовой, а не провидец, – огрызнулась я.
– Знаю. Я так, больше для очистки совести спросил. Итак, у нас есть Колетт, которая примчалась тушить возможный пожар, и Делия, которая привораживала мужа. Посмотрим ее бумаги?
Керт кивнул:
– А давай, все равно пока делать нечего.
Я поднялась столбиком.
– Погоди, в доме труп, а делать нечего?
– Ну да. В таких случаях положено сообщать властям, они направят своего представителя, будут разбираться… у вас это иначе происходит?
Я кивнула.
– И как? Расскажешь?
Вот уж добра было не жалко. И я поведала, что знала. Про осмотр места происшествия, про улики, про подозреваемых… Керт слушал, как песню. А я вспомнила кое-что еще.
– Отпечатки пальцев!
– Что?
– Ну да! Отпечатки пальцев!
На рассказ ушло минут десять, но потом Керт понял идею.
– А мы этим как-то и не занимались… и не думали даже!
– Это я тебе еще про бертильонаж не рассказала, – отмахнулась я. – Погоди, расскажу. Но отпечатки-то снять можно – магически или как еще?
– Да просто, как ты говоришь, намазать руки сажей – и на бумагу.
– А потом попробовать с кинжалом.
– К примеру, обсыпать его сажей? Если на акульей коже сохранятся отпечатки, она жесткая… надо попробовать. Так, пошел я в храм.
– Зачем?
– А по традиции покойников относят туда. Думаю, Рандан сейчас тоже там…
– Сходить с тобой?
– Давай. Если я что-то не так сделаю с этими… отпечатками.
– А записи Делии?
– Вечером изучать буду. Тут ты мне не помощница, ты же бархейнский не знаешь…
– Колетт попроси.
– Попрошу. Но вечером. Идем?
Я кивнула и направилась прямо в стену. В своем доме я хожу как хочу. Храм?
Значит, будет храм.
* * *
Рандан действительно находился там.
Тело Алисин положили на алтарь, и я с неудовольствием заметила, что нож из нее вытащили. Все, конец отпечаткам, все залапают и сотрут.
Рандан сидел рядом на невысоком стульчике и смотрел в никуда. Колетт пыталась утешить его, но получалось плоховато. Ее просто не слышали.
Ран смотрел в пространство и ни на что не реагировал. Увы…
Появлению Керта Колетт даже обрадовалась.
– Лэрр Тайрен!
Интересно, почему он задержался? Уж минут двадцать его тут жду, а он только-только…
– Да, ларра. Лэрр, мои соболезнования.
Рандан не отреагировал.
Недолго думая Керт снял с пояса флягу и поднес к его губам.
– Залпом. Простынешь, заболеешь – она бы этого не хотела!
А вот это дошло. Рандан припал к фляге и осушил ее одним глотком. Посидел пару минут, икнул и начал закатывать глаза, а потом и заваливаться на бок. Керт подхватил его, не давая ляпнуться об пол или стащить труп с алтаря.
– Колетт, помогите!
Ларра не подвела – подхватила брата с другой стороны. Дотащили до скамьи…
– Вот так! Что у вас там было?
– Снотворное. Сильное, до завтра хватит.
– Спасибо, лэрр.
– Не стоит благодарности. А кинжал где?
– Рандан его вытащил.
– И?
– В углу валяется.
Я так и думала. Песец отпечаткам.
Интерлюдия пятая. Керт Тайрен
Кто сказал, что дети глупые?
Сами вы… невысокого интеллекта, вот!
Керт же с детства понимал, что в доме не все ладно.
К примеру, у него были любящая и обожающая мать и отец, который…
Ладно, от отвращения при виде Керта он не кривился. Но ведь и любви не испытывал!
А хотелось…
Так хотелось, чтобы отец был, как у его друга Пирса, чтобы можно было у него на коленях сидеть, чтобы лодочки пускать по канаве, чтобы рассказывал обо всем страшном, интересном и страшно интересном…
Не получалось.
И Керт не мог понять – почему?
Но упорства мальчишке было не занимать.
Отец его пока не любит?
Значит, он будет им гордиться!
И Керт принялся за учебу – для начала. Мать как раз забеременела вторично, отец стал еще мрачнее, и Керт пробовал отвлечь его. Рассказывал, как его похвалили, наградили, и однажды у него вырвалось то, что послужило первым шагом:
– Я не опозорю род Тайрен!
Вот в ту минуту Керт и почувствовал, что стронулось… нечто. Словно громадная сосулька на солнце треснула, и отец впервые взглянул на него с интересом.
Керт принялся заниматься с удвоенной силой.
Отец дослужился до эр-хура?
Отлично, Керт тоже сможет! И командором станет! И отец будет им гордиться!
На это потребовалось время, да. Мать была занята младшим братом, Керт атаковал отца. И постепенно завоевывал позиции.
Приятно ведь гордиться своим сыном!
Даже если он не совсем твой…
Этого – никто не знает. Да и лэрр Эрард попал под раздачу именно за сходство с отцом. Черные волосы, темные глаза, породистое лицо… поставь их рядом, и можно было принять за братьев.
Керт с отличием и похвальными грамотами окончил гимназию, потом пошел в храм, и его приняли. Сначала на стажировку. В обучение, на побегушки… Он сам прошел все ступени до хуртара. И отец им искренне гордился.
Когда он узнал, что не родной?
Лет в двадцать.
Случайно получилось, мать свалилась с горячкой, болела, бредила, Керт, отец и брат по очереди сидели с ней… вот она и проговорилась при Керте.
Парень сначала ушам своим не поверил. А потом решил поговорить с отцом уже серьезно.
Выпили по рюмке, по второй…
Керт спросил, глядя в глаза, и отец махнул рукой:
– Да, есть такое. И что теперь? Что делать будешь?
Керт так искренне удивился, что отец даже протрезвел. А потом захмелел вновь. Не от вина, от радости, потому что услышал то же самое:
– Жить. Я не опозорю род Тайрен.
Коротко и по делу.
Вот с той поры они с отцом и стали друзьями. И – родными. Постепенно, потихоньку, а сын у лэрра Тайрена все же появился. Хотя бы старший.
Ударом стало проявившееся проклятие.
В обычном случае что бы сделал эр-хур?
Да послал бы в поместье два десятка хуртаров, они бы все наизнанку вывернули.
А сейчас?
Открыть о себе такой секрет?
Или дать жене потерять обоих сыновей? А себе… да не хотел он терять Керта! Плевать, кто бы ни гулял, а сын – его!
Керт предложил выход сам.
Он едет в поместье. Благо лэрр Эрард хоть письмо прислал, ясно, откуда пришла угроза. А там попробует расследовать это дело.
Выбора все равно нет.
Отец подумал и согласился. Дал Керту связь – двоих хуртаров – и благословил. И пообещал любую помощь.
А больше…
А что он еще мог сделать?
Вот Керт и приехал.
Начал он с вызова духа. На многое, честно говоря, не рассчитывал, но получил…
Амура, так звали духа, который почему-то принял облик белки, была умной, веселой и с чувством юмора. А еще обаятельной и вредной.
Честно говоря, будь она человеком, Керт бы влюбился.
Выбирая дам не по сиськам, а по характеру, он всегда очаровывался теми, у кого в голове были мозги, а не вата.
В данном случае шанса закрутить роман у него не было. Но Амура согласилась помочь. И Керт почувствовал себя…
Мало того что Амура ему нравилась как человек, она еще оказалась надежным товарищем. На нее можно было положиться, с ней можно было поговорить о чем угодно…
Жаль только, что она не в человеческом теле. Как было бы здорово!
Интересно, нельзя ли потом будет ее с собой забрать? Керт с удовольствием познакомил бы Амуру с родителями. И верил – она понравится и отцу, и матери. Отцу – за знания, матери – за чувство юмора и находчивость.
Если жив останется, обязательно с ней и об этом поговорит. А пока надо разбираться с проклятием. Жить очень хочется.
И Амуре тоже.
А значит, найдем убийцу. Никуда этот гад не денется!