Глава 6

Отпечатки снять действительно не удалось. Да и процесс я себе представляла достаточно приблизительно. Угольная пыль, кисточка, бумага…

Керт заинтересовался и обещал, что должность консультанта для меня у хуртаров всегда найдется. Если выживу, конечно.

Если помру через месяц, даже уже меньше…

Значит – помру. Страшно, когда не знаешь, что впереди, а когда что-то будет – это совсем другой вопрос. Что-то же точно будет…

Рандана слуги оттащили в его покои, Колетт решила посидеть с братом. Мало ли…

– Алисин была дрянью, сукой и шлюхой, – просто объяснила она. – Но Ран любил ее. Не хочу, чтобы натворил глупостей.

Мне казалось, что не натворит, но я не специалист.

Керт еще попросил Колетт примерить кинжал по руке. Я сначала не поняла зачем, а потом сообразила. Колетт он был попросту… велик. Это как если бы я надела ботинки пятидесятого размера. Пальцы сходились на рукояти, но ухватисто ее взять не получалось. Лезвие было длинным… чуть не скрамасакс. Нет, женщина такое носить не будет, ей неудобно. Мужчине проще.

Хотя я никого здесь не видела с оружием.

Вечером я спросила об этом Керта.

– Да ношу я оружие, ношу, – махнул рукой хуртар. – Только не на виду.

Кинжал нашелся на лодыжке, в ножнах. И второй, поменьше, на запястье.

– А как можно этот носить? Незаметно чтобы?

– Есть ножны, которые носятся на спине, – задумался Керт. – На пояснице или вдоль позвоночника, этот, наверное, лучше носить вдоль.

– Так долго не поносишь.

– А ему долго и не надо было. Может, он даже заранее договорился с Алисин о встрече. Один удар – и все.

– А удобно нож так выхватывать?

– При определенных навыках – вполне. Как ты думаешь, смерть Алисин связана с проклятием?

Я серьезно задумалась.

– Не знаю. Может быть и так, и этак. С одной стороны, Алисин была дрянью и, узнав что-то, могла попробовать воспользоваться. А шантажистов у нас традиционно убивают.

– Хорошие у вас традиции.

– А у вас?

– У нас их тоже убивают.

– Вот видишь, все не так плохо. Итак, это может быть связано с порчей. А может – с ее похождениями. Надо спрашивать…

– Надо.

Керт кивнул и отправился на поиски Адама Ластана.

Адам нашелся в гостиной. Сидел, смаковал вино, листал книгу.

– Добрый день, лэрр, – поздоровался Керт.

– Добрый ли? – усомнился Адам. – Это убийство… просто невероятно.

– Почему же, все вполне вероятно. Скажите, вы знали Алисин Фаулз раньше?

Адам прищурился.

– Уже в курсе?

– Слуги бывают болтливы, а вы не слишком скрывались, – пожал плечами Керт. – Расскажете?

Адам отпил глоток из бокала.

– Да и рассказывать нечего. Мы с Алисин знали друг друга раньше, я к ней захаживал… пока она не стала откровенной шлюхой. Все же с ней было хорошо в постели.

– А супруга?

– На тот момент я не был женат.

– А на этот?

– Асти беременна, а я мужчина. Нужду справить – сгодится и такая Алисин, а жениться на ней – благодарю покорно. Если мужчина женится на шлюхе, значит, он олень.

– Коротко и по делу, – фыркнул Керт. – А что сама Алисин?

– Она была рада нашей встрече. Рассказывала, что муж – дурак, что заработать он не может, что живут они бедно и на подачки…

– И потому вы должны ей помочь?

– Я ей подарил пару дешевых побрякушек. – Адам и не подумал скрывать. – Но на большее она могла не рассчитывать. У меня жена, дочери… может, сын будет…

И так озарилось его лицо, что я поняла, этот рисковать не станет. Асанту он будет защищать всеми силами, это же возможный сын, его бессмертие…

А значит – возможны варианты.

– Алисин это понимала? – впрямую спросил Керт. – Мне кажется, она не была способна здраво оценивать ситуацию.

Адам уважительно хмыкнул.

– Согласен. Вы, лэрр…

– Можно просто Керт. Так будет проще.

– Хорошо. Называйте меня Адам.

– Благодарю.

– Вы неглупы, Керт. А Алисин была дурой. Она действительно намекала, что может все рассказать Асанте.

– И вы?

Адам фыркнул.

– Посмеялся ей в лицо.

И она простила? Ну, не знаю…

– Что она у вас требовала? – уточнил Керт.

– Денег, конечно. Кусок из наследства Асти. Я рассмеялся и сказал, что Асанта ей никогда не поверит.

– Даже если Алисин опишет вашу внешность, привычки, к примеру?

– Даже если застанет нас вдвоем. Асти не дура, и мы хорошо понимаем друг друга. У нас брак больше по расчету, нежели по любви. Что нужно было мне? Хорошая компаньонка для девочек, заботливая и умная жена. Лучше – с деньгами. Что нужно было Асти? Муж, семья, дети… Мы дали это друг другу. Будет у нас один ребенок – хорошо. Будет трое – тоже неплохо.

Интересно, что думает по этому поводу сама Асанта Ластан?

– Когда вы это объяснили Алисин – она просто так утерлась?

– Она обещала, что я еще пожалею.

– Это было до или после порчи на вашу дочь?

– После.

Керт кивнул.

Я тоже. Вот если бы до, тогда возможны варианты. А после…

Что бы ни думала Алисин, но тявкать и кусать – это вещи разные. Она бы укусила, но не подставляться же под удар ради этого?

– Думаете, это не она? – вновь нарушил молчание Адам.

– В борделе можно многое узнать, – пожал плечами Керт. – Но я ее не подозревал. Невыгодно, понимаете? Лэрра убить – возможно. А вот вашу дочь ни к чему. И она бы тогда вела себя с вами иначе, как человек, обладающий определенными козырями.

Адам кивнул.

– Керт, найдите эту тварь. Или этих тварей!

– Найду, – с чистой совестью пообещал Керт. – А пока скажите, Адам, у вас это было несколько раз?

– Два или три. Три…

– Ага. И Рандан ничего не подозревал?

– Наверняка подозревал. Это же шлюха.

Керт посмотрел недоумевающим взглядом. И при чем тут одно к другому?

Адам ответил снисходительным взглядом и принялся просвещать «молодежь» с высоты своего жизненного опыта.

– Знаете, в семнадцать лет можно жениться на шлюхе и украситься рогами. И даже не подозревать об этом. А вот в сорок… Бабы напрасно думают, что они самые хитрые, всех-то вокруг пальца обведут, все себе загребут… это многие так. А те, кто продается, те особенно. А ведь все на виду. Предала одного – предашь и меня. Изменила одному – и мне изменишь. И Рандан это явно видел. Знал и что брал, и где брал. Просто ему так было удобно, да и любил он ее, как умел. Не больше, чем себя, но любил. Вот и закрывал глаза. Но – осознанно.

– А могло ему надоесть закрывать глаза?

– Не думаю. Такие под шлюх заточены, есть порода мужиков, у которых на других не стоит. Не эта, так другая, погоди, года не пройдет, другую шалаву по борделям подберет.

Керт кивнул:

– Да, похоже. Больше Алисин никого не пыталась шантажировать?

– Мне она об этом не сказала. Но вряд ли такая остановится.

– Спасибо. Вы мне очень помогли. И… я прошу вашего разрешения на беседу с вашей женой.

– Асти тут ни при чем!

– И я хочу, чтобы она мне это подтвердила. Я обещаю ее не расстраивать.

Адам вздохнул.

– Я… понимаю. Муж спал с бабой, жена убивает ее из ревности, да?

– Заметьте, Адам, это вы сказали. А я считаю, что ваша жена не станет рисковать семьей и ребенком. Да и удар не тот… вы могли бы его нанести, она – нет. Но я должен снять с нее все подозрения.

Адам посмотрел с благодарностью.

– Если что… вы засвидетельствуете ее слова?

– Если она ни при чем, я буду стоять на ее стороне. В любую минуту.

– Благодарю. Что ж, пойдемте…

Правильно, чего откладывать?

Адам поднялся из кресла, Керт за ним, а я посмотрела на обложку книги. Ну не вязался у меня Адам Ластан с литературой. Разве что бить кого-то по башке томиком энциклопедии.

А нет. С этой он отлично вяжется. «Клинки Бархейна».

Ради интереса я задержалась на секунду, листнула книгу. Мечи, кинжалы, роспись на клинках… булат. Вот булатные узоры я всегда узнаю, интересовалась в свое время. Значит, булат они знали.

Ладно, пора наверх.

* * *

Адам как раз выходил вместе со свояченицами. Керт остался наедине с Асантой.

Ларра Ластан лежала на кровати и особо больной или страдающей не выглядела. Даже улыбалась. Она была полностью спокойна, так я это видела. Вины за собой она не ощущала.

Хотя… за Алисин-то? Вина?

Три раза «Ха» и хвост об стену.

Такую прибить – и жалеть потом не будешь. Хотя… Люба, солнышко, урежь свою социопатию! Это ты бы даже не чихнула, а вот Асанта наверняка будет переживать, нервничать. А она спокойна. Хотя… Пол-литра валерьянки, и вы будете спокойны даже при армагеддоне. Главное, выпить одним глотком, не закусывая.

– Ларра Ластан, мне очень жаль, что так получилось…

– Не стоит извиняться, лэрр. Я понимаю, это ваша работа.

Керт кивнул.

– Поэтому я должен спросить вас, что вы знаете о смерти Алисин Фаулз.

Асанта пожала плечами.

– Тот, кто ее убил, получит мою большую благодарность. Это была не я, но притворяться не стану. Алисин была дрянью и гадиной и схлопотала по заслугам.

– Вы знали ее раньше?

– Мой муж знал. Да нашей свадьбы.

– Вот как?

Асанта теребила пальцами плед, наброшенный ей на ноги.

– Вы же все равно об этом узнаете. Адам сказал мне, что вел достаточно вольный образ жизни до нашей свадьбы. Я поняла. Военные…

– Но?

– После того как мы соединили наши судьбы, он не смотрит на других.

Ага. В темноте и вслепую обходится.

– Вы ему верите?

– Почему я должна ему не верить?

Пальцы чуть сильнее стиснули плед. Керт это вряд ли заметил, а вот я поняла. Она догадывалась, и ей это не нравилось.

– Потому что Алисин говорила с вами.

Керт ударил наугад, а попал в десятку. Асанта побледнела.

– Да, она приходила, говорила, что их связь продолжается, что я старуха, что нужна только ради денег и сына…

– Вот дрянь, – не сдержался Керт.

Говорить такое беременной женщине – паскудство. Тут я была с ним согласна. Сбегать, что ли, Алисин на голову нагадить? Так, на прощание?

– Дрянь. Я выставила ее и постаралась забыть, – честно призналась женщина.

– Это правильно. Итак, вы ее не убивали?

– Я от души пожелала ей сдохнуть, но не убивала. Я не стала бы рисковать ребенком.

Тонкая рука погладила животик. Пока еще маленький, незаметный, но я ей поверила. Жесты часто красноречивее слов.

– Как вы думаете, кому-то еще она говорила о своих… фантазиях?

– Я бы не удивилась. Она была дрянью. Я не жалею о ее смерти, но я ее не убивала.

И я ей поверила.

– А ваши сестры?

– Они знали. Алисин не стеснялась в выражениях, а Вина и Дели были в соседней комнате. Потом они меня утешали… я все же расстроилась.

Плюс две подозреваемые в копилочку? Нет, вряд ли. Слишком мужской удар. Женщина, если ее этому не учили специально, так бить не станет.

Но может кого-то попросить. А эти сестрички – могли. Делия – точно, она глупая.

– Я надеюсь, больше вас ничего не расстроит.

– Вы ведь поможете Мире? Правда?

– Обещаю.

Больше тут делать было нечего, Керт поднялся и поклонился.

– Ларра, благодарю за содействие.

– И вам спасибо, лэрр. Когда вы в доме… спокойнее.

Керт вышел.

Кто у нас там следующий на очереди? Ольдан или Жескар? В любом случае я начала обыскивать комнаты. Искала либо ножны, либо место, где мог храниться нож. И я его таки нашла. Осталось подтвердить свои подозрения.

* * *

До ужина Керт успел поговорить с Ольданом и с Жескаром-старшим. Вирент и не отрицал своей связи с Алисин.

Было. Ну и что?

И побрякушки он ей подарил, и что? Шлюхам либо платят, либо дарят, дело житейское. Денег у Вирента было мало, пришлось безделушками расплачиваться.

Откуда побрякушки? В карты выиграл по случаю.

Жена?

Нет, жена не знала. Да и знала бы… вы ее видели?

Керт кивнул.

– Вот, – продолжил жаловаться Вирент. – А я с ней живу! Но дура… какая ж дура, Хурт могучий! Это что-то невероятное!

Я могла ему только посочувствовать. Но действительно, Алисин могла хоть с голым задом бегать, Виренту наплевать было бы. И Делии тоже.

– А Лаллия Жескар?

И тут-то наш герой попался.

– А что – Лаллия?

– Думаю, ей не понравится, что вы прикасаетесь к ней теми же руками, что и к дешевой девке, – заметил философски Керт.

И тут-то Вирента проняло.

– Откуда…

– Откуда знаю? Думаю, это не так важно. А вот как насчет Жескара-старшего? Вряд ли и ему это понравится…

Вирент огляделся по сторонам, как никогда напоминая загнанную в угол крысу. Куда и красота девалась?

– Я…

– Вирент, не стоит стесняться. Дело-то житейское, от такой жены, как ваша, Рух через окно сбежит. А вот дочь…

– Думаете, я бы этой дуре дочь оставил?

– Думаете, Лаллии она нужна будет?

Вирент вздохнул.

– Лалли меня любит. А я…

И принялся каяться. Я смотрела с отвращением, все же гадкое зрелище – кающийся крыс. Вот мы, летяги, симпатичнее. Точно.

Вирент женился по глупости. А потом понял, что влип.

Даже не так. Это даже не трясина, это хуже. Это нечто ужасное… в болоте хоть мучиться не придется, а тут всю жизнь.

Всю. Жизнь.

У меня появилось впечатление, что Вирент собирался избавиться от жены. Как раз тут, на природе, потихоньку. Мало ли, гуляла ночью, упала в колодец.

Шла по коридору, упала головой на доспехи. Шесть раз, для пущей верности.

Подавилась грибами. Которые сначала не хотела есть.

Вариантов много, потому они и приехали в гости к лэрру. Но попали на похороны, в дом набежала куча народа, а тут еще и Лаллия.

Ну да, Вирент спал с Алисин. А что делать? Надо же пар спускать как-то? Не с Лаллией ведь?

Ну… ладно, с Лаллией они тоже уже дошли до главного. Но Алисин? Да как она могла бы помешать ему? Даже если начнет орать про их связь…

Да оправдается он перед Лаллией, скажет, что Алисин все соврала. Будет неприятно, да, но выкрутиться можно.

Нет, не убивал он Алисин, смысла в этом нет! Зачем ее убивать, такую дуру?

Вирент упорно стоял на своем. Керт трепал его и так и этак, но толку не было.

Симон Жескар же вообще был ни при чем. И даже не трахнул Алисин, пока та была жива. Симон-младший же, хоть и попользовался моментом, но убивать Алисин даже не собирался. Зачем?

И звучало это логично.

* * *

Вечером мы сидели в той же библиотеке.

– Вот как хочешь, а кроме Ольдана ни у кого мотива нет. – Я сидела на каминной полке и умывалась.

– А чем его можно прижать? – крайне печально вздохнул Керт. – Ведь не сознается, а без того – бесполезно.

– Расспросить про кинжал? Делию?

– Можно попробовать. Допустим. Но она могла его и не видеть. А еще кинжал могли украсть. Отвертится.

Я подумала еще пару минут.

– А если его спровоцировать?

– Это как?

– Вот слушай…

И я принялась излагать идею, почерпнутую из фильмов и детективных романов. Виват детективщикам!

Керт слушал с сомнением, но потом подумал еще немного, подкорректировал план – и согласился. Вот с утра и начнем.

* * *

Симон Жескар сидел у себя и занимался какими-то бумагами, когда к нему вошел Керт.

– Тарр Жескар, нам надо серьезно поговорить.

– Я вас слушаю, лэрр.

– Керт – так будет проще и быстрее. У нас будет очень сложный и тяжелый разговор, тарр.

Симон отложил бумаги.

– Это опять об Алисин? Но я действительно ничего не знаю…

– Это… косвенно об Алисин. Но в основном о вашей семье.

– Даже так? Что ж, Керт, рассказывайте.

Керт опустился в кресло.

– Тарр, вам нравится Вирент Ольдан?

– Я не девушка, чтобы он мне нравился. Обычный молодой человек, не блещет ни умом, ни талантом, середнячок, хоть и лэрр.

– А дочь вы бы за него замуж выдали?

– Вы что – с ума сошли?

Керт не обратил внимания на хамство. Сам бы еще и погромче взвыл.

– Допустим, Вирент внезапно овдовел. Вы бы выдали дочь за него замуж?

Симон задумался.

– Не знаю… зависит от многих обстоятельств.

– К примеру, Лаллия будет рыдать, страдать, требовать?..

– Она хорошая девочка, – нахмурился Симон. – Она не поступит так глупо.

Керт опустил глаза.

– Мне не хотелось бы говорить это вам, тарр. И я верю, что вы поступите правильно. Но Лаллия и Вирент… они были близки.

– Что?!

Тарр Жескар взъярился так, что Керт едва перехватить успел.

– Тихо! Тихо!!!

И встряхнуть толстяка, что задача для сильных духом и телом.

– Вы куда это собрались, тарр?

Симон обмяк в руках хуртара.

– Да я его…

– Что? Выгоните? И дочь вас возненавидит? Так, к примеру? Или устроите скандал? С тем же результатом?

Симон постепенно обмяк и успокоился.

– Я…

– Тарр Жескар, давайте я вам изложу ситуацию, как я ее вижу, а потом мы вместе будем ее решать?

Понадобилось минут десять на успокоение, но потом тарр смог адекватно воспринимать информацию. Хотя Керт сильно смягчил краски.

И Вирент-то коварный соблазнитель и растлитель.

И Лаллия-то невинно (не совсем, но таки) пострадавшая.

А вот Симону надо бы действовать. Не то плохое может получиться.

Симон слушал и кивал. А потом они с Кертом «разработали» план, который мы до того проговорили. И принялись претворять его в действие.

* * *

Я видила как вы ее убили. Если не принисете мне двацать манет золотом, я все раскажу хуртару. Сигодня в полноч в канюшне.

Убийца достал из кармана записку, прочитал и негромко выругался. Скомкал лист в кулаке.

Как?

Откуда взялся свидетель?

Там же никого не было!!!

И к нему вроде тоже никто не приближался, как ему могли подсунуть это?! Но записка лежала у него на ладони гнусным бумажным шариком и никуда пропадать не собиралась.

Ладно, посмотрим, что там за свидетель такой…

Свидетельница.

Мужчина аккуратно сжег записку на пламени свечи, растер пепел между ладонями и пошел мыть руки. Ну и сонные капли заодно достать, чтобы жена ночью спала крепче.

Ни к чему ей такие волнения. И знания ни к чему.

* * *

В полночь на конюшне собралось небольшое, но изысканное общество.

Лошади – раз.

Хуртар, одна штука, два.

Симон Жескар-старший – три.

И младший – четыре. Для полного комплекта.

Больше Керт никого решил не привлекать, ни к чему. Скрутить одного подонка он и сам сможет, а свидетели нужны для суда. Да и…

Это для Симона – кто такой Вирент Ольдан?

Да никто! И звать его никак, даже хуже, нечего было дочку соблазнять!

А вот для Рандана – убийца любимой жены, может и кинуться. Алек молод, а Адам Ластан…

Можно его привлечь, конечно. Но ведь его жена – сестра Делии. Вдруг ляпнет что-то не то…

Симон Эрвине точно ничего не ляпнет. Ему это просто невыгодно, чем меньше нищих родственничков, тем ему же лучше. Одну Делию можно и заткнуть, и пристроить. А Делию с мужем?

Э нет. Этот скромной подачкой не удовлетворится. Это одна из причин.

А другую зовут Лаллия Жескар. И она сейчас горько рыдает на груди у мачехи (на том месте, где теоретически располагается грудь). Папа «обрадовал» ее новостью!

Считай, Лалли, что ты уже замужем. За сыном моего старого компаньона, хорошим парнем, уезжаем отсюда – и женитесь. Сразу же! А то и он сюда приедет.

А на робкое: «Папа, я не его люблю» – последовал только взмах руки.

Любовь?

Детка, речь идет об объединении двух торговых кланов! А ты о какой-то любви. Эрвина, объясни девочке, что романы хороши в библиотеке. А в жизни их разве что на туалетную бумагу пустишь, и то неудобно. Жестко и попа в чернилах.

С тем Симон и ушел.

И кстати, действительно написал своему компаньону, честно рассказав о ситуации.

Так и так, Лалли влюбилась не в того мужчину, поэтому приданое даю щедрое, условия ставлю хорошие, партнерство предлагаю честное, а там, с божьей помощью, и внуки пойдут.

Пару лет компаньон уже намекал на свадьбу, Симон и решил воспользоваться. Тогда-то девочка молода была, а сейчас в самый раз. Если любовные истории пошли – значит, пора замуж. Чтобы дурь из головы вылетела!

Что нужно, чтобы баба оставила старую любовь и ввязалась в новую?

Кому что. Кому-то деньги, кому-то слава, кому-то килограмм сахарного сиропа на мозги, а с Лаллией решили просто. Пусть разочаруется в старой любви, тогда и новую легче примет. И проще будет. Сейчас-то она точно фордыбачить начнет, как же, с любимым разлучают… и поди докажи, что мразь он и убийца! Как известно, страдальцев бабы любят.

А вот если Вирент ради выгоды убил кого-то – не любви, а выгоды, тут и у самой распоследней дуры мозги включатся.

Какая любовь – с убийцей? Ты же в любой момент можешь стать следующей.

Просто потому, что будешь ему невыгодна. Или выгодна твоя смерть, или нашелся кто-то помоложе и с более тугой попкой…

Охота жить в зоне риска?

Так селись на вулкане! Чего мелочиться-то? Строй домик и жди, когда накроет, какая разница?

Но это я филосопльствовала в ожидании нашего убивца. Да, именно я.

Подставлять кого-то из служанок под удар Керт отказался. Не смогут они. Да и Вирент все же военный, может успеть ударить первым.

Самому загримироваться? Ага, очень смешно получится. Жаль, никто не поверит в двухметровую служанку с шикарной выправкой. А вот я могла.

И было тому несколько плюсов.

Первый – я бесплотна. То есть в меня можно хоть ножом тыкать, хоть гранатометом фугасить, мне – по хвосту.

Второй – я знаю, что и как говорить.

Третий – мы не подставляем никого со стороны.

Плюсов оказалось больше, чем минусов, так что Керт нашел для меня длинный черный плащ, в который я и завернулась с ног до головы. Только форму пришлось принять более разреженную, чтобы человеческие очертания прослеживались. И ботинки «надеть», чтобы высовывались из-под плаща. А в остальном…

Капюшон, длинные рукава, потренироваться перед зеркалом – и нормально. Авось не Большой театр, сойдет для сельской местности.

Так что сидела я на тюке сена и ждала убийцу. Заранее пришла, настоящие женщины на выгодное свидание не опаздывают, это ж не к мужчине идти, а к деньгам! А деньги точность любят.

Вирент тоже не стал тянуть. Полночь еще не пробила, когда он толкнул дверь и вошел внутрь.

– Вечор добренький, лэрр, – поздоровалась я, вскакивая с тюка с сеном.

Вирент холодно усмехнулся.

– Скорее, ночь. Кто ты такая?

– Так Айла я, из деревни. Меня Сарра наняла, чтобы, значит, ларрам прислуживать.

– Зачем ты мне написала?

Я мерзко хихикнула из-под капюшона, надеюсь, получилось в должной мере гадко.

– А зачем ты, лэрр, убил-то ее? Хорошая девка была, а что блудливая… бывает, всех убивать замаешься. Я ж как раз в коридор выйти хотела, а тут вы, два голубка… поворковали, да ты и пошел. А она-то, бедненькая, и осталась. Я-то, лэрр, своими глазами все видела. Убивец ты. А раз убил – то плати!

– Двадцать золотых?

– Сейчас двадцать монет гони. И кажный месяц мне будешь еще по пятерке выплачивать. С такими-то деньжищами я себе мигом мужика найду, да не вдовца какого, а хорошего, со справным хозяйством…

– Не много ли ты хочешь?

– Да что такое пятерка золотом в месяц для богатого лэрра? Чай, на девку и больше спускал? А я с такими деньжищами…

– Помню-помню, мужа найдешь. Только я отсюда уеду скоро.

– А то не страшно. Я небось не дура какая, знаю, что деньги работать должны. Будешь присылать с нарочным али еще как.

– А то?

– А то к хуртару пойду. Чай, недалеко идти придется!

Вирент скрипнул зубами.

– Ладно, держи свои деньги, дрянь!

И развернулся, протягивая мне мешочек с деньгами одной рукой.

А второй…

Лезвие ножа словно само собой вылетело, целя мне в горло. И не отшатнись я, распахал бы этот нехороший человек плащ вдоль и поперек. Не меня, нет.

Но плащ пострадал бы точно.

– Нехорошо так с девушкой поступать! – заверещала я.

А из стойла уже поднимался Керт.

– И верно, лэрр, нехорошо это. Что ж вы так с девушкой-то?

Немая сцена.

* * *

Конюшня, факелы, храпящие от волнения лошади, которые переступают в стойлах, – нет, это не из-за меня, я домовый дух, на меня они не отреагировали, а вот на злость, на агрессию…

Вирент озирается по сторонам, не зная, куда бежать, а из углов поднимаются тени.

– Неправильно так, лэрр Ольдан, – поддержал Жескар-младший. – Девушек не надо ножичком, их любить надо…

И я не удержалась.

А кто бы удержался на моем месте? Да и начнет еще ножичком махать, порежет кого, а потому…

Под ноги Виренту удачно ударил обрубок бревна, на котором обычно посиживали конюхи. Убийца потерял равновесие, взмахнул руками и полетел вперед, словно его подтолкнули. Аккурат в большую поилку с водой.

Пусть остывает.

А я в общем шуме и гаме попросту исчезла. Мы и без лишней популярности обойдемся, ни к чему нам такое. Не к лицу. И не к хвосту.

* * *

Утро началось весело.

Ночью Керт откровенно поленился возиться с Ольданом, а потому его просто связали покрепче и положили в комнате хуртара. Благо там покои из четырех комнат, вот в дальнюю и занесли, к чемоданам поближе. И дверь на ключ закрыли.

А что?

И надежно, и под приглядом, и не сбежит. А удобства убивцам и не полагаются, пусть спасибо скажет, что ноги не вырвали.

А с утра развопилась Делия, обнаружив, что муж рядом с ней и не ночевал.

А где он тогда ночевал?

А?! А-а-а-а!!!

Наслушаться ее визгов народ не успел, потому что разъяснения дал Симон Жескар-старший.

– Чего орешь?

Делия аж замолкла от таких заявлений. Видимо, раньше утешали, а не осведомлялись издевательски о причине.

– Мой муж… он…

– Он убил Алисин Фаулз. И поедет отвечать за убийство по всей строгости закона.

Угадайте, что сказала Делия?

– Вранье!!!

И помчалась к покоям хуртара. Сестры – за ней, Ластаны, Жескары – никто не захотел пропускать такой концерт.

Керт едва успел штаны натянуть и рубашку накинуть, застегнуть уже не хватило времени. Так и открыл. Кстати, интересно. На груди, аккурат над сердцем, у него оказалась татуировка.

Молот.

И явно боевой.

Наверное, так и выглядел Мьёльнир бога Тора. Грозно и опасно. И сразу видно – воинское оружие.

Интересно, не есть ли Хурт – брат по разуму нашего аса? Или вообще сам Тор? Надоели мы со своим слюнтяйством скандинавским богам, ушли они из нашего мира и нашли новый. И начали учить людей уму-разуму. Как уж смогли… молотом по темечку, например.

Очень доходчиво!

Делию молотком было не остановить, разве что в лоб стукнуть. Она на Керта налетела ураганом, хотя и очень красивым.

– Где мой муж?!

– Под замком, – даже не смутился Керт. – Он убил Алисин Фаулз и покушался на жизнь еще одного человека, так что я его отправлю на суд. А там и на казнь…

Делия ахнула – и села в обморок.

Ненаигранный.

Я уже говорила, что она дура?

* * *

Керт церемониться с красоткой не стал, а молча застегнул рубашку, заправил в штаны, а потом вылил на голову Делии воду из кувшина. Вода оказалась холодной, ларра завизжала и вскочила.

– Вы… Вы!!!

– Я.

Керт оглядел собравшийся народ, понял, что без рассказа его не выпустят, и вздохнул.

– Лэрры и ларры, давайте соберемся за завтраком, и я все расскажу.

Предложение было принято с энтузиазмом. И Керт направился одеваться и умываться.

Я проверила Вирента Ольдана. Почему Керт не боялся его так оставлять?

У него есть я. И уж попытки побега я пресеку в зародыше. Вирент, кстати, пытался.

Опрокинуть один из мешков хуртара, найти что-то острое, перетереть веревки на запястьях… не получилось ничего, и сейчас он лежал с кляпом во рту, мрачно смотрел в окно и не питал никаких иллюзий насчет своей участи.

Керт подумал и вытащил кляп.

– Что скажете?

– Вы все не так поняли…

– Да все я правильно понял. Значит, так. Сейчас пойдем на завтрак, рук развязывать не буду, слуги покормят. Будете орать, ругаться, драться – отправитесь обратно под замок до приезда стражи. Уже без еды.

– Сволочь.

– А ты – убийца. Скажи спасибо, вчера не пришибли.

Вирент скрипнул зубами, но спорить не стал.

– Встать помоги.

Так и пошли они на завтрак, Вирент впереди, с видом узника совести, хоть ты с него картину рисуй. И Керт сзади.

* * *

Все уже сидели в столовой.

При виде супруга Делия попыталась броситься к нему, но ее удержали Эрвина с одной стороны и Адам Ластан с другой. Рассадка тоже нарушилась, и теперь Вирент сидел рядом с хуртаром, для пущего пригляда.

Сидел за столом и Рандан, осунувшийся, злобно глядящий на Керта, и Колетт рядом с ним. И я даже не сомневалась, начни Рандан творить глупости, сестра его утихомирит.

Слуги начали подавать на стол.

И первым слово взял Керт.

– Позавчера в этом доме произошло убийство. Была убита ларра Алисин Фаулз. Вчера я смог задержать убийцу. Им оказался лэрр Вирент Ольдан.

– Не убивал я, – огрызнулся лэрр.

– Убивал, – махнул рукой Керт, накладывая себе горячую яичницу. – Я осмотрел тело ларры. Первое – удар был один. Точный и сильный, в печень, кинжал, кстати, длинный, вогнали по самую рукоять. Это – не женский удар. Уж простите, ларры…

Ларры охотно простили.

– Женщина может бить ножом, но либо ее специально обучат именно такому удару, либо она начнет тыкать им во все стороны. Останутся порезы на руках, на лице жертвы… тут все было сделано мгновенно. Один удар – и смерть. Убийца не стал забирать нож, понимая, что его окатит кровью. Он просто ушел, и я смог осмотреть клинок. Он тоже не дамский. Слишком длинный, рукоять, сталь… поверьте, это не те игрушки, которые покупают себе дамы. Ни роскоши, ни блеска, голая функциональность. Да и рукоять тяжеловата. Ларра Дален по моей просьбе примерила его к руке.

Ларра кивнула.

– Он… неудобный. Я бы предпочла стилет или что-то полегче, поизящнее.

– Ларра, вы единственная, кто мог бы справиться с этим клинком, – сделал ответный комплимент Керт, – но вы оказались вне подозрений.

Колетт улыбнулась.

– Да. Когда ее убивали, я была в вашем обществе.

– Я подумал о мужчинах. Ларры и тарры, из сидящих за столом Алисин Фаулз дарила своими милостями двоих. Кроме мужа. Один из них – Вирент Ольдан. Второй свободен в своем выборе.

Взгляды скрестились на Симоне-младшем, но Жескар только улыбнулся. Ни отрицать, ни подтверждать он не собирался. Ничего.

– Алисин была не такой, – тихо сказал Рандан.

Колетт погладила его по руке.

– Прости, Ран.

Фаулз увял, словно сорванная водяная лилия.

– Итак, у меня оказалось несколько подозреваемых. Уважаемые тарры, – кивок в сторону Жескаров. – И не менее уважаемые лэрры, в том числе и лэрр Алек. Мало ли что… Я опросил всех. Но мотив был только у одного человека. У Вирента Ольдана.

– Не было у меня мотива, – буркнул Вирент. И зажевал кусок ветчины, который ему сунула в рот служанка.

– Был. Вы спали с Алисин.

– Что?! – взвилась Делия. – Вирент, как ты мог?! С этой шлюхой?!

– Спал, – кивнул Керт. – И тому есть свидетели. Они были достаточно неосторожны. А еще дарил Алисин золотой медальончик с чеканкой в виде розы. Есть у нее такой, лэрр?

Рандан, к которому был обращен вопрос, судорожно кивнул.

– Д-да, кажется. Я не следил за ее украшениями.

– Медальон? Откуда?

– Лэрр Ольдан рассказывал о выигрыше в карты, – сдал гада Керт. – Думаю, это несложно проверить.

Делия всхлипнула, но истерику не закатила. Поняла, что ее выставят из-за стола, а дослушать-то охота… пересказ уже совсем не то, что первоисточник.

– А еще он метил выше, ларра Делия. Так что вам надо радоваться. Вам сильно повезло, жертвой должна была стать не Алисин Фаулз, а вы.

– Я?!

– Конечно, вы. Вы камнем висите у него на шее, у вас нет ни приданого, ни влиятельной родни, а та, что есть, не собирается сажать себе на шею двоих бездельников, а полученное вами наследство не многое меняет. Этого мало, слишком мало. Поэтому Вирент решает убить вас. У него уже все договорено с одной милой девушкой. Он – лэрр, она богата. Титул в обмен на деньги… вы знаете, ларра, что вы смертельно больны?

Делия покачала головой:

– Я не…

– А Вирент говорил именно так.

Имен Керт не называл. Жескарам тут еще жить, нечего девчонку позорить. Ну, дура. Так не она первая, не она последняя, от слов «люблю, женюсь, навеки вместе» и кто поопытнее голову терял. Не то что эта балбеска с ушками.

А у Вирента еще и опыт, научился в гвардии на бабах…

Делия посмотрела на Вирента.

– Рен, у нас же дочь!

И так это вышло… даже Вирент не смог огрызнуться. Только опустил глаза.

– Да, ларра. Дочь. И вы хотите еще детей.

– Да…

– А на что их содержать? Как жить? Вы над этим не задумываетесь, а вот ваш супруг… он решил, что жизнь прожить можно и с кем-то побогаче.

– С кем? – гадюкой прошелестела Делия. – С-с-с кем?

– Имени девушки я не назову, – резко ответил Керт. – Она и так в невинно пострадавших, она-то вашего мужа любила и верила ему. Он лгал, его и наказывайте.

Делия явно была не согласна. А что? Замечательное оправдание!

Не виноватый он, это его с пути сбили! Заплутал промеж двух ног, ага…

– Я думаю…

– Помолчи, Дел, – резко оборвала ее Асанта. – Так почему он убил Алисин?

– Потому что она грозилась рассказать той девушке о своих шашнях с Вирентом, – просто ответил Керт. – Ольдан был неосторожен, и Алисин узнала о его планах. Жену ему простили бы, но не дешевую девку.

Судя по глазам Лаллии – да.

Алисин она бы не простила. Никогда.

Делия смотрела на сидящих за столом с потерянным видом.

– Но… это ведь неправда, да?

– Правда, – вздохнул Керт. – Увы, правда. А еще есть след от ножа в его сумках. Вирент укладывал их сам, разбирал тоже сам, – Делия кивнула, подтверждая сказанное, – и там остался след от ножа. Он его в полотенце завернул, прямо в ножнах… грязных. Отпечаток остался. А ножны выбросил.

Вирент ответил ненавидящим взглядом.

Керт невинно развел руками, не я такой, работа такая…

Делия всхлипнула.

– Вирент ненавидел, когда в его вещах копались.

– А там и не один нож. Там еще есть интересное, – отозвался Керт. – Гаррота, к примеру.

– Что?!

– Удавка такая. Можно было бы Алисин и удавить, но это дольше. Нож – один удар, а душить пару минут, могут увидеть. Вирент согласился дать ей денег, и Алисин прибежала к нему в назначенное время. И получила. Один удар, она умирает почти мгновенно, а Вирент уходит не оглядываясь. Мотив был только у него, ножны он выбросил, а вот все остальное спрятать не озаботился. Ну и результат.

– И… что теперь?

– Сдам его страже. Пусть судят и казнят. Будете вдовой, ларра. Еще и жизнь свою устроите, вы молоды, красивы, вы еще будете счастливы.

Тут-то Вирент и взорвался не хуже дерьмогранаты:

– Сука!!!

А потом полились такие эпитеты, что даже я покраснела.

Досталось всем. И жене – стерва, дрянь, гадина, всю жизнь ему испоганила. И Лаллии, правда, имени он так и не назвал, ругался толстобрюхой коровой и рогатой свиньей, но девушка явно поняла, и ее отцу – скупердяю, который разведенного бы век не принял…

Заусило человека.

Он-то планировал роль веселого вдовца для себя, а тут… такой облом!

И ни капельки его не жалко. Вот ни минуты, ни секунды! Поделом уроду!

* * *

Завтрак был испорчен.

Делия разрыдалась и убежала, сестры ушли за ней, утешать, Адам пожал руку Керту, проявляя мужскую солидарность, вслед за ним то же сделали и Жескары.

Лаллия ушла сама, но вся в слезах. Кажется, народ догадался о «той девушке», но все промолчали. Тира попробовала что-то вякнуть, но Адам положил на стол кулак и так посмотрел на племяшку, что та втянула язык в попу.

И пробормотала, что они с Мирочкой поедут погулять, да, дядюшка?

Адам согласился, и девушки ушли.

Керт потянулся.

– Осталось выяснить, кто стоит за проклятием. Радует одно.

– И что тебя радует? – процедил Рандан.

– Число подозреваемых уменьшилось.

Рандан сплюнул и тоже ушел. Керт довольно улыбнулся и отправился к себе. В компании Вирента, а куда еще эту пакость деть? Только за собой таскать…

* * *

Стража приехала к вечеру. Забрали Вирента, увезли, и мы с Кертом смогли нормально поговорить.

– У нас отпал Ольдан и отпала Алисин. И знаешь, Рандана я бы тоже вычеркнула.

– Думаешь, не он?

– Ты видишь, как раскис? Сопля в штанах, да и только, – махнула я лапой. – Кстати, он сейчас в каминной надирается, в одиночестве, можешь с ним поговорить. В таком состоянии он все выложит, если подливать умеренно.

– Ты чудо, хвостик.

– Сам ты хвостик. А я Амура.

– Все равно ты чудо. Пойду поговорю. А ты можешь сделать так, чтобы нам не помешали?

Это я могла. Двери заблокирую, и хоть ты тараном ломись.

– Сделаю.

– Вот и отлично. Вперед?

– Вперед.

* * *

В каминной Рандан объявил войну винным бутылкам и победил уже шесть штук. Да, хоть и компотик, но захмелел он основательно. Сидел, смотрел в огонь…

– Разреши составить компанию? – уселся в соседнее кресло Керт.

Несколько минут Рандан смотрел непонимающе, а потом кивнул. То ли Керту, то ли своим мыслям…

– А давай.

– Нальем?

– Д-да…

– И вспомним.

– Вспомним.

Бокалы были выпиты до дна, и Рандан еще больше размяк.

– Спасибо тебе…

– Я свой долг выполнял.

– Знаю. Все равно спасибо. Я ведь любил ее, стерву…

– Она не стерва была, – мягко возразил Керт. – Просто очень живая…

Рандан посмотрел с признательностью.

– Вот. Ты понимаешь… А Летка, дура, мне все уши провизжала. Дрянь да дрянь, кого ты выбрал… она Лисси терпеть ненавидела!

– Алисин была красивая.

– Э нет. – Рандана развозило все больше и больше. – Не в том дело. Понимаешь, друг, на Лисси я женился. А лэрр на Летке – нет.

– Так он и не мог. Он ведь женат был.

– Когда его жена умерла… тетка Маргета, Летка надеялась. Сильно надеялась. Сказал бы ей лэрр – бегом побежала бы.

– Ну тетка ж! Никто б не понял, ты что…

– А ей плевать было. Ты не смотри, что Летка такая лощеная. В душе ей все побоку, кроме ее семьи. Вот за них она бы разорвала в клочья, а так…

– Так уж и разорвала? Муж-то ее…

– Да плевать ей на мужа. Дети – да. А муж – так, шляется тут что-то в штанах, и плевать на него три раза…

– Жестко. Алисин была помягче, да…

– Лисси вообще была несчастная. Ты понимаешь, она же по дури поверила подонку, а тот попользовался да и бросил. Она в городе одна осталась, ничего не умела… я до сих пор помню, как она ревела на скамейке в парке.

Рандан ударился в воспоминания, а я только фыркнула.

Ага, поверила она.

Подонков много, и уж поверьте, обманывают тех, кто обмануться рад. Вот как Лаллия.

Что она, не знала, что ее гладит по заднице чужой муж? Да все знала!

Не понимала, что поступает плохо? Тоже глупости, прекрасно понимала.

Ну и тут такой расклад. Если человек знает, что поступает подло, гадко и недостойно, и все равно поступает так – чего его жалеть-то? Это ж такая тварь! Хотя все равно находятся дураки. И жалеют, и сострадают… пока по морде не огребут. Потом, как правило, умнеют.

А Рандан тем временем рассказывал, как они поженились и какая Алисин была красивая.

А Керт подводил к своему.

И – получилось.

– Ей ведь хотелось денег, наверняка… она красивая была, а бриллиант сверкать должен.

Рандан закивал, соглашаясь с основным тезисом, и принялся жаловаться. И все-то плохо, и все плохие, и заработать у него не получалось, и денег вечно не хватало, Алисин обижалась, ныла, плакала…

Вот у Колетт это получилось, а у него как-то нет.

Бархейнский?

Отродясь он в этой дряни не разбирался! Вот отродясь! Это Летка соображала, сидела над книгами день и ночь, какие-то ритуалы даже проводила, вроде как для памяти, для здоровья…

Керт нахмурился, и я решила узнать, есть ли такие. И разрешены ли они.

А вот Рандану не повезло.

Не давалась ему та наука, и хоть ты носом об забор! Никогда не получалось! Да и Алисин… она у Колетт спрашивала про те ритуалы, а сестра отказала. И Алисин ничего сделать не смогла, она тоже в бархейнском разбиралась, как хрюша в ананасах.

Керт слушал, кивал и подливал.

И скоро Рандан уснул, а мы отправились обсудить услышанное.

* * *

– А такие ритуалы есть?

Керт кивнул:

– Да. И хуртары не против, если что. Есть ритуал плодородия, к примеру. Его селяне регулярно проводят…

– Серьезно?

– А что такого? Он не опасный, там напутаешь – просто не сработает, а получится – так поля родить будут лучше. Ну и бабы тоже.

– А кто-то эти ритуалы проверял?

– Если просят, мы приезжаем. И проверим, и провести поможем. Крестьяне знают, пользуются иногда…

– А почему иногда?

– Кто поближе к храму, кто подальше от храма, тут еще на ночь завязано. Проводится в строго определенную ночь, на растущей луне…

– А остальное? На здоровье, на память…

– И что? Опять-таки, запрещено причинять вред другим. А если по дури сам убьешься… судьба такая. Дураков не жалко.

Я кивнула. Звучало логично.

– А если такие, как порча?

– Тут и мы приезжаем. И разбираемся по всей строгости. Но нас не так много, сама понимаешь.

– Естественный отбор?

– Нет… не в этом дело. Ты видела на мне знак молота?

– Да.

– Хурт дарует его достойным. Или не дарует…

– Если дарует, это разрешение. А если нет?

– Значит, он не подходит для службы Хурту. Такой человек сможет иначе служить богу. Может, не в храме, может, как-то иначе… надо искать другой путь.

Я фыркнула.

Да, у нас бы такой естественный отбор ввести. А то вспоминается анекдот про Христа, которого в храм не пустили. А одобрял бы своих служителей, так сказать, лично, крестом по лбу, к примеру…

– А как даруется разрешение? Если не секрет?

– Не секрет. Когда мы проходим посвящение, мы остаемся на сутки в храме. Один человек на одни сутки. Молимся… и Хурт приходит. Или не приходит.

– Он что-то говорит? Делает?

– Извини, Амура. Это личное. Но это…

– Жутко?

– Божественно.

И что тут скажешь? Хотя мне ли судить? Но если тут бог типа Тора, то порядок в мире будет. Он, по мифам, товарищ был конкретный, у такого не забалуешь. Мигом молотом по рогам… кстати! А ведь есть легенда!

– Скажи, а у вас нет истории про молот Хурта?

– Есть… тебя какие интересуют?

– В нашем мире был бог. Так вот, у него тоже из оружия был молот и волшебные рукавицы, кажется. А у молота была слишком короткая рукоять.

– Почему?

– Во время производства одна сволочь влезла. Сволочь отпинали, но рукоять уже было не поправить.

– У молота Хурта действительно рукоять короткая.

– Вот блин! Ну, если это Тор…

– Кто?

– История за историю?

– Ладно…

До поздней ночи Керт рассказывал мне байки про Хурта, а я рассказывала ему об Асгарде. И хуртару определенно это нравилось.

Концепция рабов божьих тут не приживется, факт. А вот молотом по голове – уже отлично работает. Жаль, у нас ее не применили во времена оны[6].

* * *

Утро традиционно началось с вопля.

Дикого, ошалелого, истеричного.

На этот раз орала Лаллия Жескар. У нее было то же самое, что и у Миры. Та же порча, те же язвы…

– Хурта в …!!! – не сдержался Керт.

И его можно было понять. Что это за новости кино такие? Кто?

Что за сволочь такая неуловимая?

И почему Лаллия?

Хотя…

И у меня, и у Керта мелькнула одна и та же мысль. И мы направились к комнате Делии проверять.

Делия открыла почти сразу. Усталая, с кругами под глазами, явно не спавшая всю ночь…

– Делия, где вы были ночью? – сразу взял быка за рога Керт.

– Здесь… у себя. А что?

– И никуда не выходили?

– Нет. Вина может подтвердить… и служанка…

Эрвина Жескар кивнула:

– Да, я всю ночь была у Дели. Ей было плохо, а потом еще ребенок закапризничал…

Служанка, которая приглядывала за Асиль, подтвердила их слова. Вот елки!

Делия такой удобный подозреваемый, и она отпадает. Кто еще? Эрвина? Вряд ли она станет рисковать, покрывая сестру. Да еще с такими делами, ее ж муж с голым задом на мороз выкинет. То жена, а то родной ребенок.

Нет, это не дело.

Еще отпадают Рандан, сам Керт, еще Асанта. Адам?

Надо думать, но тоже вряд ли. Мотива нет.

А какой тут вообще может быть мотив? Кроме Делии, его и нет ни у кого. Кому еще перешла дорогу Лалли?

Что тут вообще происходит?

И почему меня не оставляет мысль, что в этом клубке сплелись несколько змей? Одну мы вытащили, но остальные пока еще на месте. Не покусали бы…

Может, в мангуста мутировать? Пока не поздно?

Интерлюдия шестая. Симон Жескар-старший

Жизнь прожить – не поле перейти.

Симон искренне считал, что жить надо начисто. А то некоторые незрелые личности мечутся, словно черновик пишут, а что выходит?

Да ничего.

Куча проблем, родные несчастны, близкие, сами это люди пакостей наворотят, а потом не понимают, что происходит.

Вроде ж времени впереди еще много было!

И куда что делось?

И с чем остался ты сам?

Симон так не хотел. Ни для себя, ни для своей семьи, а потому…

Еще в детстве он определился с выбором работы. Его семья не должна бедствовать, а потому – в купцы. Повезло, талант к торговле у него был. Постепенно, сначала посыльным в лавке, потом за прилавком, а потом и приказчиком.

Постепенно женился на дочери своего патрона, стал компаньоном…

Нельзя сказать, что жену он любил. Нет.

И свое урывать случалось, и налево ходить ходил, но семья – это семья. Это святое.

Даже больше, в храм можно и не ходить, Хурт поймет, а вот родных и близких беречь надо. Жена была твердо уверена, что муж ее обожает. Он всегда говорил красивые слова, приносил цветы, пирожные, приятные пустячки, которые почему-то ценят женщины, не забывал подавать руку и говорил всем, что женат на настоящем сокровище.

Жена млела и таяла.

Подросли дети. Сначала родился Симон, которого жена назвала в честь отца, потом Лаллия, в честь бабушки.

Когда Лаллии было пятнадцать, в их дом пришло горе.

Пьяный дурак в карете.

Молодой лэрр по пьяни поспорил с друзьями, что пересечет город за полчаса. И не удержал вожжи…

Симон был безутешен. Дети тоже.

Но время-то шло…

Стоило задуматься, что дальше?

Симон не собирался выдавать дочь за лэрра, прекрасно понимая, что это дорого и невыгодно. Да и сына женить на ланне ни к чему.

В то же время…

Ему требовался уход в старости, детям можно бы и манеры привить, да и… пусть Лаллия и почти сговорена, разве это повод не побывать на вечерах и балах? Приглашения Симон достать мог.

Пусть дочка развеется.

Эрвина вошла в жизнь Симона случайно. Искала помещение под лавку, слово за слово, разговорились… чванства в женщине не было вообще. А поговорив с ланной Эрвиной Ардаль, Симон заподозрил, что у нее в прошлом была какая-то плохая любовная история.

Лавку?

Для модистки?

Что ж… у Симона было подходящее помещение. И, глядя на творения Эрвины, он понимал – выгодное вложение. Такой парадокс, что идет другим людям, она понимала на уровне инстинктов. Но сама выглядеть хорошо не могла и не умела.

Слишком яркие или слишком бледные тряпки, неудачные прически и украшения…

А с другой стороны…

Неглупа, с небольшим приданым, ланна, к тому же будет благодарна… Попробовать?

В своей способности урвать вкусненькое на стороне Симон и не сомневался. Да и сколько ему того кобеляжа осталось? Лет двадцать, потом захочется не задрав хвост по чужим домам носиться, а лежать в уютном кресле и чтобы за ушком чесали.

Симон принялся ухаживать за Эрвиной.

Та поверила не сразу.

Потом приняла его всерьез, а потом рассказала свою историю. Обыденную.

Есть некрасивые девушки, есть подлецы, которые могут этим воспользоваться… дело-то житейское. Симон даже и не подумал ругаться. Махнул рукой и сказал, что прошлое его не волнует. Вот если ланна соизволит выйти за него замуж, а потом заведет любовника…

И по счастливым глазам Эрвины понял – этого не будет.

Никаких чужих мужчин в ее жизни и никогда, только женись.

Так Симон и поступил. И женился, и честно сказал, что с детьми – как Хурт решит, если что, можно и усыновить кого, а вот внуков обещает.

Эрвина согласилась.

У нее недавно умерли родители, сестра устроила скандал… дура.

Предложение Симона было для нее счастьем. Свадьбу сыграли тихо и скромно и поселились в доме Симона в столице.

А потом пришло известие о дядюшке Эрвины.

Что приятно – богатом и умирающем дяде. Как такого не уважить? Как не поехать?

Симон и поехал, и семью с собой взял… зря. События, которые начались в поместье Фаулзов, его откровенно пугали. И тарр Жескар твердо решил держаться поближе к хуртару. И детям то наказать. Пусть поосторожнее будут.

Эх, Лалли, я думал, ты умнее.

Ничего, на будущее урок будет. Лалли девочка неглупая, она поймет рано или поздно…

Главное – остаться в живых посреди всего этого кошмара. А там уж разберемся.

Симон сделал еще глоток хорошего вина и задумчиво поглядел в огонь.

Хорошо…

И винный погреб у лэрра замечательный. Давно он вот так от дел не отдыхал… ладно. Проживут они месяц, главное – ни во что лишний раз не лезть.

Вот и не будем.

И осторожнее будем, и целее.

Ваше здоровье!