Глава 8
Вот от кого я не ожидала такой реакции, так это от Адама Ластана. Будто и не военный, а школьница-восьмилетка.
Хотя сейчас уже и в третьем классе тебе дети что хочешь расскажут… М-да, плоды просвещения, с оттягом бы их поперек!
В итоге Керт и Симон-младший без особых угрызений совести вязали преступницу, а Симон-старший приводил в чувство родственничка.
По щекам хлопал, тряпочкой обмахивал… и то!
Жалко Ластана.
Пусть душевной тонкости в нем как в танковой броне, но ведь старался человек, тянул и племяшку, и дочь. И такой афронт.
Где-то он что-то недосмотрел, где-то пропустил, недодал внимания, но ведь мужик! Недоступны ему эти дамские душевные тонкости. Я в жизни штангу в двести килограммов не толкну, а Адам чего-то важного не сообразит.
И что?
Физиология разная!
Мозги тоже разные!
Мы вообще – раз-но-по-лые! Глупо равнять тушенку с мороженым, одно – источник белка, второе – углеводов.
И что самое печальное, я понимаю, что и Тира-то не слишком виновата. Мне ее даже жалко, дуреху. Не сообразила, что дядя так поступает не ей назло, а вот просто. Острая душевная недостаточность. Нехватка понимания людей.
Он и дочку-то затеррорил по доброте душевной, хотелось ему, чтобы его чадушко лучшим было. А что у девочки невроз, психоз и даже псориаз на нервной почве…
У его дочери такого быть не может. Точка.
И тут – такое.
Племянница, которую он взял в свой дом, любил как родную, да, меньше, чем дочь. Но положа руку на сердце – а вы? Выбирая между родным ребенком и чужим? Пусть наполовину чужим по крови, но все равно ведь не абсолютно свое? Вы стопроцентно будете беспристрастны и справедливы?
Одного шесть раз в день поцеловать и второго тоже, одному платье – и второму тоже, и все одинаковое, и никого не ущемить, и объяснять это каждый день?
Или все-таки?
Сказка про Золушку – она не на пустом месте сказывается, если уж родной отец позволил на свое чадо гвоздь забить ради спокойствия в семействе, то что ждать от дяди?
И ведь искренне хотел как лучше. И выдать замуж ее мечтал повыгоднее… не для себя, для самой девчонки! И – такое.
Ладно еще Лаллия Жескар, совершенно левая девица. Но Мира?
Двоюродная сестра, с которой Тира с детства росла? И ее приговорить?
Обидно?
Это даже не то слово. А какое то – родина так и не знает. И ради чего? Да ради эфемерной возможности выйти замуж за парня, который, может, женится, а может, и не женится. А кто бы стал следующей целью? Когда девушка окончательно вошла во вкус и уверилась в собственной безнаказанности?
Что-то я подозреваю ответ.
Скорее всего, Адам и стал бы. Или Асанта. А там…
Свободна, счастлива и с приданым, чего еще желать девушке? Жалеть родных?
Угу, смеяться после любого слова, на выбор. Чего их жалеть-то? Тира еще там, на полянке, как начала орать, так и орала. Сорвало кран – и дерьмо попало в вентилятор, иначе и не скажешь.
И такие они, и сякие, и никогда ее не понимали, и всю жизнь унижали, и кругом враги…
Тьфу!
И когда только люди начнут понимать, что мир вокруг них не вертится? Хотя уж мне бы точно помолчать, сама не умнее была.
Дотащили всю эту компанию до дома только к утру. Ну и конечно, попались на глаза Колетт.
Они с сыном собирались на прогулку верхом, и Колетт как раз вычитывала Сарре за отсутствие своей обуви. Что ж, обувь нашлась, но Колетт от этого легче не стало. Посмотрела она на Тиру, да и рукой махнула.
– Пусть у нее остается. Я просто брезгую.
Адам надулся было, чтобы завопить по привычке, а потом только вздохнул. И пошел к Асанте, рассказывать.
Тиру пока что заперли в погребе. Пусть посидит. Керт пожал руки Жескарам, поблагодарил за помощь, и все разошлись.
Жескары – к себе, Керт – к себе. Хоть пару часов поспать.
Я ему мешать не стала, вместо этого прошлась по комнатам.
А ситуация, однако?
* * *
У Ластанов – слезы и сопли.
Адам все рассказал родным, и реакция у всех разная. Мира ревет в шесть ручьев. Сам Адам сидит весь никакущий. Асанта мечется между ними обоими, но личность у нее довольная донельзя. И можно понять.
Избавиться от такой пакости в своем доме – дорогого стоит. Еще и Керта теперь благодарить придет. Ведь даже выйди Тира замуж… да кто скажет, что будет дальше?
Что угодно, вот!
И вернуться может, и решить, что в чужой тарелке кусок слаще, и подумать, что приданого недодали…
А последствия кому расхлебывать?
Асанте. А у нее свой ребенок в проекте, то есть в животике, ей такое и даром не нать, и с доплатой не нать…
Так что минимум один человек весьма доволен жизнью.
* * *
У Жескаров – сплошное душевное спокойствие. Разве что Лаллию пришлось удерживать, та рвалась подправить Тире фотокарточку и прическу путем их полного удаления. Симон-старший дочку удержал и внятно объяснил, что все хорошо в меру. И так подлючке достанется, мало не покажется. А ты сиди и жди.
Порчу теперь снимут, дело несложное, если знать, кто наводил, а там и столица, и замуж мы тебя выдадим… да, не за Ольдана. Но нужен ли тебе такой добрый товарищ? Сегодня он родную жену убить хотел, чтобы на тебе жениться, а завтра ты ему надоешь?
Дело-то возможное… любовь – прекрасная штука, но не вечная, проверено на опыте миллионов поколений. А раз так – радуйся, что все обошлось.
* * *
Далены тоже против не были. Разве что Колетт было интересно ознакомиться с записями Тиры. Но и тут можно понять – ученый он и в Африке ученый.
Даже на вертеле у каннибалов. А тут обстановка куда как приятнее. Гадючник, да. Ну и что? Дело житейское, где его не бывает?
А что у нас с Делией? Я заглянула в ее комнату.
Вот уж кому все по параллели. Спит себе и спит. Здоровым крепким сном человека без мозгов. Или все-таки с мозгами?
Да кто ж ее знает, понаблюдать бы надо.
И Рандан спит, даже ухом не ведет. Не пригласили его на охоту, он и не тревожится. Пойти, что ли, самой подремать до завтрака?
Полезное дело. Надо.
* * *
Завтрак получился интересным. Не успел Керт спуститься в столовую, как был атакован с двух сторон. Мира и Лаллия повисли у него на шее и наперебой заверещали в уши что-то активно-благодарное. Керт аж подскочил, но вырваться из нежных девичьих ручек не смог. А то!
Милые дамы капкану сто очков вперед дадут!
Пришлось принимать восторги и поцелуи при полном попустительстве со стороны родителей. И даже при умиленном взгляде того же Жескара.
А что ему?
Его бы и этот союз устроил… правда, Керта он вряд ли устроит.
И вообще, чего они так вцепились? Их, что ли, мужчина?
Еще бы пара минут, и девчонки точно пострадали бы еще сильнее. Я бы им или платье прихлопнула, или каблук сломала, благо – могу, но они отцепились раньше. Ну хоть так.
Керт явно вздохнул с облегчением.
Вот и столовая.
Завтрак – яичница, мясо, что-то похожее на холодец… здесь считают, что утренняя еда должна быть плотной, мало ли куда тебя днем занесет. Керт положил всего и побольше себе на тарелку, прицелился на пирожок…
– Керт, расскажите же всем, что случилось и как вы раскрыли это гадкое преступление.
Колетт. Она из мести, что ли?
Керт с такой тоской посмотрел на тарелку, что все мужчины понимающе хмыкнули, дело-то житейское. Тебе бы к холодильнику, а тут прекрасной даме поговорить приспичило. И как ты объяснишь, что это не пренебрежение к ее чарам, а зов желудка?
Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
Но отвечать пришлось.
– Давайте я буду рассказывать, ну и завтракать заодно?
– Мы вас внимательно слушаем, – заверила Колетт. Зря она это.
Керт тут же отправил в рот пирожок, прожевал, проглотил и только потом начал рассказ:
– Когда прокляли ланну Миру, для меня прозвенел первый звоночек. Уж простите, лэрры и ларры, но я никогда не поверил бы, что убийца лэрра Эрарда станет покушаться на Миру.
– Почему? – поинтересовалась сама пострадавшая.
– Масштаб несопоставим, – просто ответил Керт и отправил в рот кусок пирога. – С лэрром совсем другой расклад. Два точечных удара, сначала сын, потом сам лэрр, все быстро и четко, он сгорает в считаные дни. А у вас еще есть время. Минимум половина месяца. Так что все вернется на круги своя, я уже отправил весточку в город, как только прибудут мои коллеги, мы составим круг и проведем ритуал очищения. И вы забудете о своей порче.
– Скорее бы. – Мира поежилась и посмотрела на свои руки. Там, под длинными рукавами, прятались язвы, я знала. Они уже до плеч доползли и готовились перебраться на шею и грудь. Пока они не болели, но это только пока. Потом бы все сразу активизировались…
Теперь с нее это снимут. А если Тира пострадает…
Хотя почему – если?
Снятие порчи гуманности не предусматривает. Посеял ветер – получи торнадо в туалете. И третьего тут не дано. А уж стремление сохранить жизнь преступнику… тут это даже за анекдот не сойдет. Так-то. Край – двадцать лет на каторге, а там после пяти уже загибаются, двадцатка – это тот же приговор, только загнешься намного медленнее.
– Надеюсь, все случится уже завтра. Не в упрек вам, Мира, но разница действительно была велика. Разные ритуалы, и подозреваю, разные люди. Тира не получила бы от гибели лэрра никакой выгоды…
Мира поежилась, и Керт прищурился на нее.
– Чего я не знаю?
– Мира? – Адам увесисто так положил кулак на стол.
Мира опустила глазки долу.
– Тира была знакома с Эрри.
– Что?!
– С Эрардом-младшим, сыном лэрра. – Мира побледнела, но говорить продолжала: – Мы случайно познакомились, в столице, ты, папа, тогда был занят, ухаживал за Асантой…
– И выпустил вас из виду, – чертыхнулся Адам. – Но как?
– Случайно, на прогулке, – пожала плечами Мира. – Тира же чуть старше меня, ей надо было мужа искать, и мы ходили туда, где много молодых лэрров. В Эрт-парк, на ипподром, на скачки, на Далейнский пляж…
– Что?!
– Тира считала, что там она скорее с кем-то познакомится. А я…
– А ты ее прикрывала! – прозрел Адам. – Мира, я же вам доверял!
Нашел кому. Девчонкам на выданье! Да лучше б ты сразу козу в огород пустил, все меньше капусты недосчитался.
– А…
– Да, пап. Тира просила меня, и я ее прикрывала. Она и на свидания ходила, и задерживалась, и я догадывалась, что они с Эрри зашли достаточно далеко. Точно она не говорила, но я видела у нее на шее отметины… и ниже тоже. Когда она переодевалась.
Адам схватился за голову и застонал. Асанта погладила его по руке.
Кажется, Мира становится похожа на человека? Давно пора!
– Успокойся, дорогой, все в порядке.
– Да что тут может быть в порядке?!
– А что плохого? Мира, милая, ты ведь не поступала так, как Тира?
– Нет. Я младше, мы решили, что сначала замуж выйдет она, а потом – я. Мне можно и подождать мужа ловить, а ей побыстрее нужно.
Кажется, Адам едва удерживался, чтобы не начать биться головой о стену. И правильно, так я и дам ему резной дуб своей чугунной башкой портить.
– А что было потом? – Керта интересовала практическая сторона дела.
– У Эрри появилась другая. Тира умоляла, бегала за ним, но все было напрасно. А на угрозу пожаловаться отцу Эрри только рассмеялся.
Керт хмыкнул.
Ну да, пожалуются лэрру, что его парень кого-то там на сеновале завалил. И что?
Десяток золотых монет он, может, и выделит. Тем более – танне. Но уж точно не заставит сына жениться, позору будет на весь мир, а пользы никакой.
– Они плохо расстались, – вздохнула Мира. – Тира ходила вся бледная, плохо спала, кричала по ночам…
– Я не знал, ничего не знал… – простонал Адам.
И, глядя на него, сложно было не поверить.
– Ладно. Об этом мы тоже расспросим девушку, – кивнул Керт. – А насчет лэрра она ничего не говорила?
– Нет. Злилась на него, конечно, но… так. Без души.
Керт кивнул.
А я подумала, что, кажется, мы нашли убийцу сына лэрра. Но ведь не самого Эрарда, нет. Получается, есть кто-то третий, кто так удачно воспользовался стечением обстоятельств. Но кто?
– А что произошло здесь, в поместье? – вернула всех к интересующей теме Колетт.
– А что тут такого произошло? Танна Тира старалась устроить свою судьбу, не так ли, тарр Жескар?
Симон-младший потупился.
– Ну… было. И что?
Адам скрипнул зубами, но стерпел. Симон развел руками.
– Дядюшка, войдите в мое положение! Я мужчина, не отказываться же от бабы, которая сама ложится!
– Порядочная баба сама не ложится! – Делия топнула ножкой.
Я прищурилась. Интересно…
Колетт кивнула:
– Сказано грубовато, но по сути верно. Если красавица на тебя бросается, берегись, дружок.
Симон-младший кивнул.
– Я и не собирался с ней что-то серьезное. А ночь скрасить… ей хорошо, мне хорошо, что еще надо?
– Вам – ничего. А Тира искренне считала, что она сокровище, – пояснил Керт. – И любой, кому довелось попробовать хоть крошку от пирога, уже должен ей по гроб жизни.
Симон хмыкнул.
– Она, что ли, первая?
И не первая, и не в этом мире, и бабы – дуры. Я бы таких по судам таскала, чтобы полюбовались на своих сестер по разуму, которые алименты выбивать пытаются. Эх, сама не умнее была, пока носом о стол не приложили.
– Тира нашла общий язык с тарром Жескаром, – подвел итог Керт. – А потом поняла, что свадьбы не будет. И обиделась.
– А почему на меня? – искренне удивилась Мира.
– Потому что я дурак, – честно признался Симон-младший. – Уж простите, ларра, но вы мне нравитесь. И я честно сказал Тире, что на вас бы женился. А на ней – нет. И приданым она не дотягивает, и блудлива… я ж там даже не десятый был, там такой опыт – борделям перенимать впору.
Мира покраснела и ткнула вилкой в блюдо, промахнувшись мимо яичницы.
– И поэтому она…
– Подозреваю, что да, – кивнул Керт. – Пренебрежение, обида, может, и еще что-то послужило толчком… потом еще расспросим. Но порчу она на сестру навести решилась. Хотя если раньше от нее уже пострадал любовник, терять ей все равно было нечего. Допрос покажет.
– А потом? – чуть опомнился Адам Ластан.
– Потом приехал Алек Дален. И Тира решила атаковать. Мира ей не соперница, Лаллия… с ней они находились примерно в одинаковом положении, обе танны, обе с приданым, но…
– Но?
– Лаллия, вы ведь резко поговорили с Тирой, верно?
– Да. – Лаллия признавалась без всякого смущения. Ну, нахамила, но ведь и в ответ получила. – Я ей сказала…
– Лалли, – тихо кашлянул Симон-старший. Девушка вздохнула, покраснела и честно призналась:
– Я ей сказала, что она дешевая шлюха. И сколько б за ней приданого ни было, мужчина всегда предпочтет ту женщину, через которую полк солдат не пропустили. И чтобы она руки к Алеку не тянула, потому что я ему все расскажу о ее продажности.
Алек хмыкнул. Кажется, для него такой расклад оказался неожиданным. Без него его делили, развели и оженили.
– Тира обиделась, и второе проклятие получили уже вы.
– А третье – Симон?
– Должен был. Я уже начал подозревать Тиру и решил ее спровоцировать. Она напрямик шла к своей цели – выйти замуж…
– Зря она все это наворотила, – тихо, но отчетливо заметила Колетт.
– Почему?
– Я бы никогда не разрешила Алеку на ней жениться.
– А своей воли у вашего сыночка нет?
Делия. И что ей неймется?
– Воля есть, а денег – нет, – хмыкнула Колетт. – Поэтому, даже если бы Тира затяжелела, я бы предпочла откупиться деньгами. Может, забрала бы ребенка. Может, содержала бы ее с малышом до какого-то возраста. Но не свадьба, это уж точно.
– Почему? – поинтересовался Керт.
Колетт пожала плечами.
– У Тиры были плюсы, да. Она танна, из хорошей семьи, с приданым… это плюс. Но жениться на такой грязной женщине?
– Вам-то откуда знать было? – буркнул Адам.
– А кому? – Колетт мило улыбалась. – Сразу говорю, перед свадьбой я бы приказала собрать все сведения о невесте. А тут и собирать не надо было, я видела, как она с Симоном целовалась.
– Ах вот оно что…
– Поцелуй – это такая проблема? – не удержалась и пискнула Мира.
Колетт хотела ее срезать, потом посмотрела на Адама и смягчилась.
– Не всякий. Но то, что я видела, стоило бы позволять себе только с мужем.
– И вы молчали, – укорил Керт.
– Меня это не касалось. И об этом меня не спрашивали. О чем просили, то я и исполнила.
По-своему это логично. Политика страуса. И ведь сработало в этот раз, и перья из хвоста никто не выщипал. Так что Керт продолжил дальше:
– Покушение на Симона нам предотвратить удалось.
– Да, – поежился Симон. – Жуть такая…
Дамы переглянулись, пряча улыбки. Все были в курсе метода покушения. А ведь могли бы и отгрызть…
* * *
Керт допрашивал Тиру ближе к вечеру. Оно и правильно, посидела, успокоилась, поголодала…
В погребе нас встретила уже не та бешеная мегера, которая только что не кусаться пыталась и пеной плевалась на два метра.
Нет, этакая заплаканная скромница.
Впрочем, Керт не поверил, потому и попросил меня его сопровождать. На своей территории домовый дух круче танка «Т-34», если что – я его прикрою. Уж покусать, заплевать или сглазить точно не дам. И не сбежит эта зараза никуда. Это вам не замок Иф, это мой дом, здесь и сейчас я каждый камешек чувствую. Хотя быстрее бы от этой пакости избавиться.
Не люблю неблагодарных и подлых тварей.
– Лэрр, что со мной теперь будет?
– Ритуал очищения, – просто ответил Керт.
Тира побелела как мел.
– Вы не можете… я не виновата!
– А кто виноват? – Керт опустился на принесенный с собой стул и с интересом уставился на Тиру. Та так и сидела на одеяле в углу. Сопела, глазами сверкала, но не кидалась. Понимала, что не получится у нее ничего, кроме пары лишних синяков.
– Я…
– Танна Тира, давайте так. Вы мне рассказываете, как вы докатились до жизни такой, а я попробую смягчить вашу участь. Но только при условии полного и чистосердечного признания, вы меня понимаете?
Тира закивала.
И слова хлынули потоком.
Слушать девушку было сущим мучением, она то забегала вперед, то сбивалась, то принималась описывать случаи из своего детства, к примеру, Мире купили туфельки с камушками, а Тире простые кожаные. Мире купили куклу и плюшевого мишку, а Тире только куклу…
Никаких особых унижений у нее в жизни не было.
Ее не били, не ставили в угол на горох, ее не наказывали сексуально… не было ничего из того, что забраковали бы органы опеки. Просто – к кому-то относились лучше, чем к ней.
Почему бы и нет, если учесть, что Мира – дочь, а Тира, как ни крути, племянница?
Адам даже ее не удочерял.
Мира была и есть Ластан, а Тира осталась Гарлан. По фамилии отца.
– Вам будет сложно сделать хорошую партию с такой фамилией, – хмыкнул Керт.
Тира закивала:
– Да, видите, вы меня понимаете…
Я положила себе потом об этом спросить. Что за фамилия такая? Чай, не Жопочкин и не Гнида?
Или тут Гарлан, как у нас – Искариот? Не то чтобы плохая фамилия, но как-то некомфортно с ней жить будет.
Ладно, я потом у Керта спрошу, а пока продолжим слушать.
– Откуда у вас знания?
– Так от матери. А у той от отца.
Керт понимающе кивнул.
Адам, кстати, рвался пойти с ним, но хуртар отговорил. Ни к чему, пусть сидит и жену с дочерью утешает. Тира ведь сейчас разорется, начнет умолять, рыдать, страдать, и нормального разговора не выйдет. Потом сходит, если захочет.
Адам подумал немного и согласился.
– А у отца откуда?
– Я точно не знаю, – смешалась Тира, – я же маленькая была, когда его не стало. Но мама говорила, что это отцовское, родовое…
– А что вы можете припомнить о родне отца?
– Ничего, – как-то даже удивленно поглядела Тира. – Откуда ж?
– А на те… материалы, которые у вас остались, никто не претендовал?
– Нет. Я все равно маленькая была, не знаю, может, дядя лучше осведомлен.
Керт кивнул.
– Мы его обязательно расспросим. И как вы получили эти материалы?
– Мама предполагала, что умрет, – просто ответила Тира. – Она оставила меня у дяди, взяла с него слово заботиться обо мне, иначе он бы вообще меня выкинул в придорожную канаву… ненавижу!
И опять слезы, сопли, вопли…
Понятное дело, нет у людей других целей в жизни, только тебя, дуру, поунижать. Вот хлебом не корми.
Ага, была у меня еще в той жизни одна знакомая. Звонит и говорит: «Люба, у меня серьезная проблема…» – да таким трагическим тоном! Я уж подумала, что у нее любимый хомячок подох. Или мужик изменил. Или…
Вариантов я перебрала массу. Что оказалось?
Она сегодня, когда пришла на работу, поздоровалась с начальницей. И та на нее так посмотрела.
Вот просто так посмотрела…
Ни слова не сказала, ни жеста не сделала, никаких последствий. Но такой взгляд…
Трагедия, хвостом об стену! Простая мысль, что у начальницы или свои проблемы, или критические дни, или климакс, или… да что угодно! Нет, это нам в голову не придет, мир вокруг нас вертится. Люди не спят, не едят, не чешутся, только о тебе и думают, ага. Два раза.
Но высказать это человеку с больной психикой (а то здоровой, что ли, с такими заявками?) у меня окаянства не хватило. Разве что мужу посочувствовать, вот где герой невидимого фронта.
Наконец соплепад прекратился, и Керт добился ответа.
Как оказалось, любящая мамочка оставила все книги и причиндалы дочери. Книги разъяла на листочки и зашила в лифы и подолы платьев, справедливо рассудив, что копаться в тряпках Адам не станет, а вещи матери до дочери дойдут.
Всякие неполезные вещи, вроде крови мертвеца или желчи летучих мышей (я утрирую, конечно, но тем не менее), на всякий случай были упрятаны в косметику.
Пропали?
Да, безусловно. Но я заподозрила, что Миралия рассчитывала и выжить, и вернуться. И кто знает, еще и подзаработать своим промыслом?
А чего?
Безнаказанность развращает, судя по всему, ее муж не один год развлекался, на каком-то эпизоде его взяли, а остальное – удалось! Почему бы вдовушке не заработать на том же самом? Забрать ребенка, уехать в глушь, сменить фамилию…
Миралия подстраховалась.
Но – не вышло. И книги и прочее достались Тире.
Да, и сейчас все у девушки было с собой, все в дорожном сундуке, все равно Адам туда не заглядывает. К чему?
Керт едва не застонал, хватаясь за голову.
Я незаметно фыркнула.
Милый мой, а ты как хотел? Тебе бы про наших террорюг рассказать, вообще бы в обморок упал от ужаса. Да и надо рассказать, в хозяйстве пригодится.
Такие вещи лучше знать, чтобы вовремя выявлять и пресекать.
– Какие отношения связывали вас с сыном лэрра Эрарда Фаулза?
Лучше б он Тиру иголкой в попу ткнул.
Вновь сопли, слезы, истерика… хотя история банальна донельзя. Встретились, полюбили. Правда, врали в этот раз оба – и парень, и девушка. Девушка – потому что хотела сделать хорошую партию, парень – потому что хотел затащить девушку в постель. И он-то со своей задачей справился. Хотя первым и не оказался. И даже десятым, как я поняла.
А вот потом развернулся, натянул штаны и отправился на поиски новых приключений.
Естественно, Тира его возненавидела. И захотела отомстить.
Достать каплю крови? Вот уж не проблема. Да и семя тоже.
Встретились, словно невзначай, захотели вспомнить былое, вспомнили…
В результате через несколько дней парень помер. Быстро и качественно.
Тира использовала сильный вариант, ну и сил туда сдурьма вбухала столько, что сама потом на неделю в горячке свалилась. Адам боялся – помрет племяшка.
А сам лэрр Эрард?
Нет, этого она не трогала, зачем? Асанта – дальняя родственница, вряд ли она много унаследовала бы, смысл убивать лэрра?
Тут Тира стояла на своем жестко. Это – не ее работа.
И я верила. Керт, кажется, тоже.
Мира?
Да. Это она.
За что?
А вот перехлестнула последняя волна, и пошла лодка терпения на дно, да и было той лодки – плоскодонка. Ясно ведь сказано – пресмыкающееся. А кто у нас – того-с?
Да змеи, ящерицы, крокодилы. И они кусаются. И совести у них нет, и стыда. И вообще, кто первый найдет благодарного и благородного крокодила – поделитесь находкой?
Из-за чего?
Тира нацелилась на Симона Жескара-младшего, ну и… было у них. А Мира достаточно резко сказала, что ничего у Тиры не выйдет с этим парнем.
Наверняка она сама на Жескара глаз положила! Чтобы Тирочке насолить!
Всю жизнь ей Мирка завидовала, потому что она, Тира, умнее, красивее, обаятельнее… вот и сейчас небось начала Жескару глазки строить. И Тира не выдержала!
Она просто хотела за себя отплатить! Неужели вы не понимаете, лэрр?
Она не нападала, она оборонялась, это к ней плохо отнеслись, вот!
Керт покивал с умным видом и уточнил, что с Лаллией?
Тут история, рассказанная Лаллией, и история Тиры полностью совпали. А раз так…
Какое-то время Керт еще выпытывал у Тиры имена-пароли-явки, то есть где покупала эликсиры, кто учил бархейнскому и прочее. А потом кивнул.
– Танна Тира, мы постараемся смягчить вашу участь.
– Благодарю.
– Но в ритуале все равно поучаствовать придется. Но поскольку нас будет трое, я думаю, сильный откат на вас не пойдет.
– Благодарю!
Тира что-то лепетала, но Керт уже открыл дверь и вышел.
И прислонился к стене за первым поворотом коридора.
– Ну и дрянь. Амура, ты тут?
– Да.
– Выпьешь со мной?
– Компанию составлю.
– Составь, пожалуйста. Как же мне сейчас тошно. Ну и мразь!
И я была с ним полностью солидарна.
* * *
– Что не так в фамилии Гарлан?
– Да ничего. Просто людей с этой фамилией несколько раз публично казнили за занятие магией.
– Опа! И все родственники?
– Как – все? Дальние линии, скорее всего. Нам связи установить не удалось.
Храму? Не удалось?
Это серьезно. Инквизиция, если кто не понимает, имеет опыт работы в пятьсот лет минимум. А то и больше, церковь-то две тысячи лет насчитывает. Гестапо имело опыт работы в двенадцать лет, с тридцать третьего по сорок пятый. Знаменитой аглицкой МИ-6 всего сто десять лет.
Ну и кто тут щенки писючие?
И местному варианту инквизиции вот ни разу не меньше.
Если им не удалось отследить связи, это серьезно. Это… это – жесть!
– Расскажешь подробнее?
– А, какие там подробности. Сто двенадцать лет назад: Эрт Гарлан казнен публично – наслал порчу на несколько семей. Восемьдесят… кажется, два года назад: Лиана Гарлан наслала порчу на восемнадцать женщин. Пятьдесят три года тому: тоже кто-то из Гарланов, имени не помню, – убивала молодых мужчин. И последний случай: папочка и мамочка Тиры отметились. Сначала отец, он насылал порчу за деньги, ну, нашли рано или поздно, а потом и ее мамаша.
– Серьезно? Миралия?
Я помнила, как о ней говорил Адам. Девочка-цветочек, и такие раскладки? Порча?
– Да, на тех, кто выносил приговор ее мужу. Сама погибла, но и людей спасти не удалось.
– Понятно, почему Тира так говорила о своей фамилии. Интересно, а почему Адам ее не удочерил?
– Потому что его уматерили, – хмыкнул Керт. – Кто б ему дал! Пусть спасибо скажет, что в храмовный приют ребенка не отправили, отстоял он племяшку тогда.
– А зря…
– Кто ж знает, что в нашей жизни зря, что не зря, – загрустил Керт.
И я поспешила сменить тему:
– Слушай, а что вообще надо для наведения порчи?
Я расположилась на каминной полке, свесила хвост и небрежно помахивала им.
Керт развалился в кресле. В руках у него был бокал с коньяком или чем-то таким, спиртосодержащим. Мне все равно нельзя, я белка. А ему после разговора с Тирой требовалась релаксация.
А именно – уютное местечко, беседа с кем-то хорошим, душевное спокойствие…
Тирой серьезно займутся завтра с утра, как прибудут еще два хуртара. Тогда же и порчу снимут с девчонок. А пока мадемуазель сидит под надежным замком, а мы наслаждаемся непринужденной беседой.
Почти Холмс и Ватсон. Не хватает только бокала с бренди, но мне сейчас и понюхать не светит. Даже не опьянею. Расчихаюсь.
Физиология другая, вот и не поможет мне спиртное. А жаль. Хорошо бы смотрелось.
Девчонок, кстати, Керт тоже предупредил, что если его коллеги приедут, то завтра с них порчу снимать будут. И Лаллия, и Мира клятвенно пообещали лечь пораньше спать – мало ли?
Денек они еще подождут, но хотелось бы поскорее, неохота под топором палача жить.
– Кровь.
– Но Тира же взяла семя?
– А что такое семя? – Керт пожал плечами. – Это очень важная часть мужчины, не менее важная, чем кровь.
– А Тира не боялась, что порча и на нее попадет?
– В смысле?
– Слюна-то ее. Семя мужское, но слюна дамская, а там явно было и то и другое? Попало бы на нее… получилось бы этакое самосожжение?
Керт от души рассмеялся.
– Слюна, волосы – ты, Амура, как скажешь, так скажешь. Может, еще и по содержимому ночного горшка порчу наводить?
Я помотала головой.
– Не поняла? Слушай, давай с тобой четко определимся, что годится для порчи?
– Кровь. И только кровь.
– А семя?
– Мое семя – моя кровь – мой сын. Самая близкая родня. Разве нет? Это мои будущие дети, просто…
– В потенциале, – помогла я.
– Да, наверное. – Слова «потенциал» Керт не знал.
– А остальное не годится? Волосы, к примеру?
– Если только вырванные с корнем, чтобы на них кровь осталась, тогда можно попробовать. И то побыстрее, чтобы не пропало, сколько там той крови было? А сами волосы – что? Они уже не совсем живая часть нас. Как ногти, к примеру. Тебе когда волосы стригли, ты же не орала благим матом?
– Нет, я орала, поглядев на результат, – съязвила я.
Керт рассмеялся.
– У вас вообще удивительно забавный мир. Хотел бы я там побывать.
Я хмыкнула.
Забавный, да. Интересно, куда бы ты пристроился быстрее – в могилу или в дурдом? Но что развлеклись бы все причастные к твоему визиту, это точно. Ладно, вернемся к порче.
– А у нас считали, что порчу можно навести и через волосы, и через ногти… да хоть через что. Через любую частицу человека.
– И получалось? – с профессиональным интересом уточнил Керт.
Я вздохнула.
– Да как тебе сказать? Я вообще порчу не видела, первый раз здесь столкнулась. Вот чтобы она была ощутимая, конкретная, чтобы пальцем можно было потрогать, как у лэрра, у девочек, чтобы язвы и смерть… Раньше я никогда такого не видела. У нас такой порчи и не бывало.
– А какая она еще бывает? Как у вас наводили порчу? Поделись секретами, если знаешь.
Я от души рассмеялась. Секретами… да весь Интернет в подобных советах. Правда, пользы от них – разве что поразвлечься. Ноль целых фиг десятых. Если кто-то так и правда порчу навести умудрится, его надо будет в Книгу рекордов Гиннесса занести.
– Знаю, у нас все знали.
– Серьезно? И как же вы жили?
– Весело. Потому что всерьез это все никто не воспринимал.
– Как можно не воспринимать порчу всерьез? – В голове Керта подобное просто не укладывалось. У них-то понятно, тащить и не пущать, а у нас даже участковому не пожалуешься, в лучшем случае пальцем у виска повертит.
– Если б ты знал, как у нас ее наводят, ты бы тоже ничего всерьез не воспринял, – махнула я лапой.
Керт отпил глоток спиртного.
– Ну так поделись?
– К примеру, можно кому-то иголок во входную дверь натыкать, – принялась вспоминать я.
– Зачем? Чтобы человек укололся?
– Якобы привлечь болезни. Рассыпать перед порогом землю с кладбища, монетки, можно клок волос стащить в ближайшей парикмахерской и подвесить к двери… да много чего можно. Знаешь, дурость – она безгранична.
– А что с человеком-то будет?
– Удачу потеряет, выгодный контракт сорвется или с работы уволят, в семье скандалы начнутся, денег не будет, замуж не выйдет…
– Такой порчи не бывает. – Керт решительно замотал головой.
– Только… физическая?
– Или на смерть.
Я только вздохнула.
– А у нас считают, что есть.
– Тогда понятно, почему у вас никто ее всерьез не принимал. А настоящая?
– А, как у вас. Если что есть, надо долго искать и тщательно ловить. А дураков в любом мире прорва.
– Это да.
– Вот наши и отрывались кто во что горазд. Сам понимаешь, здесь для меня все это оказалось в та-акую новинку… я о таком и не слышала никогда.
– Амура, белочка, давай я тебе просто расскажу, что такое порча. А ты уже сравнишь. – Надоело Керту слушать про дураков из нашего мира.
Я умильно распушилась.
– Да, пожалуйста! Очень прошу!
Керт откашлялся и начал:
– Итак, порча. Механизм наведения прост. Необходимо иметь частицу человека, которого ты хочешь проклясть, а именно кровь.
– Или семя.
– В крайнем случае и это сойдет. Но только для мужчин, для женщин берется исключительно кровь.
– Из царапины?
Керт кивнул:
– Ну да, а откуда еще?
– Женщины вообще каждый месяц кровь теряют, – скромно намекнула я.
Керт побагровел. Я фыркнула. Хуртар быстро опомнился и перешел в атаку:
– Годится любая кровь, неважно, как ее получили. Край – кровь близкого родственника. Срок годности материала – не больше суток.
– А если больше?
– Может не получиться.
– А если заморозить?
Керт покачал головой:
– Нет. Можно провести отсроченный ритуал, это другое.
– Отсроченный ритуал?
– Ты знаешь, что такое вольт?
– Физика – это не мое.
– Не понял?
– Ну… Вольт – это у нас в мире единица измерения чего-то там, в одной из наук. То ли емкости, то ли сопротивления… ученый такой был, – собрала я в кучку остатки знаний. Извиняйте, физика – решительно не мое.
Керт замотал головой:
– Нет. Это… вот представь, попала ко мне твоя кровь. И делаю я куклу-девочку, нарекаю ее Амурой и провожу с ней любой ритуал. Порчу, проклятие на смерть, да что угодно.
– И со мной это тоже происходит?
– А вот тут есть оговорка. Потом есть ровно девять дней, чтобы активировать вольт. Час в час, начиная с момента проведения ритуала, ты можешь перенести его с куклы на человека.
– Девять дней? Это много?
– Это очень много в некоторых случаях. И кстати, этот срок частично снижается.
– Это от чего-то зависит? – заинтересовалась я.
– Смотря у кого какая защита. Мой вольт продержится не больше дня, но это мой. Я хожу в храм, я под покровительством Хурта, а у лэрра Эрарда, сама видела, храм запущен, хуртара в поместье нет, богослужения не проводятся каждую пятиницу.
– А надо?
– Амура! – чуть не застонал Керт. – Конечно, надо! Верующий лэрр – верующие тарры. А если лэрру плевать на души его крестьян, это плохо.
Я вздохнула. Как все сложно…
– А может, он где-то в деревне есть? Хуртар?
– Нет.
– Почему?
– Потому что лэрру Эрарду плевать было на чужие души. Да и наклонности у лэрра были… не самые одобряемые.
– Вы же лояльно относитесь к магии крови?
– Лояльно. Но черту переходить все же не стоит.
Я кивнула.
В принципе понятно. Лэрру и даром не нужен был соглядатай рядом, которого к нему постарались бы приставить. Вот и не привечал хуртаров.
Но…
– Слушай, а что помогает больше? Храм или вера?
Керт затряс головой:
– Не понял?
– Можно верить, но не ходить в храм. А можно ходить, но для галочки, вот как та же Тира. И пакостничать. Что поможет? Храм или вера?
Керт подумал пару минут.
– Вера – сильный инструмент, но применять все надо в комплексе.
– То есть? Одной веры мало?
– Амура, а что ты имеешь против храмов?
Ну… из своего мира – да до фига всего! К примеру, то, что одну такую блямбу влепили рядом с моим домом. Правда, сквер загубили с вековыми деревьями, единственный на три квартала вокруг, и по вечерам не пройти стало, то бомжи попрошайничают, то христиане-маньяки цепляются, верите ли вы в Бога…
Отстреливала бы! Без всякой жалости! Солью из дробовика! Чтобы сидели в тазике попой и не лезли к людям. Может, хоть дома делами займутся!
Ладно, может, еще и примут полезный закон, к примеру, введут в кодекс статью за религиозные домогательства. Как за сексуальные. Но тут-то не так? Наверное…
Это я Керту и выложила.
Хуртар только покачал головой:
– Нет, у нас действительно не так. Есть, конечно, и те, кто служит себе, а не богу, но Хурт таких не одобряет. А немилость бога… человек даже в храм не войдет.
– Серьезно?
– Да.
– На него потолок рухнет?
– Нет. Просто все свечи потухнут и не зажгутся, пока он не уйдет. Бог не желает его видеть.
– Это как-то исправляется? – заинтересовалась я.
– Молитвой, постом, покаянием. Особенно последним. Осознанием своего поступка и чистосердечным его исправлением.
Я фыркнула.
– Да, у нас так не бывает.
– Значит, ваш бог слабее. Это случается… может быть, он моложе.
– А Хурт – старше? Сколько ему лет?
– Первые святилища были построены около восьми тысяч лет назад.
– М-да. Старожил.
Значит, не Тор? С другой стороны, а кто его знает? Может, между двумя мирами есть временной коэффициент? И мы в четыре раза тормозим? Поди разберись тут без Эйнштейна? Так что я предпочла вернуться к более приятной теме.
– Я правильно понимаю, надо верить в бога и ходить в храм…
– Да. Проводить ритуал очищения. Говорят, к чистому грязь не липнет, но это неправда. Что-то да останется, это и надо «смывать» хотя бы раз в месяц. Хуртары проводят службы и чаще, к ним это просто не прилипает. Как если постоянно купаешься. А те, кто не бывает в храме… Верить-то ты можешь. Но ведь лучше и верить, и умываться.
Спорить было сложно.
– Итак, у лэрра была ослаблена защита.
– Скорее всего. Если кто-то воспользовался его сыном… кровью его сына…
– А если семенем? – пришло мне в голову. – Не сына, а самого лэрра? Он ведь монахом не жил, сам говорил! А может, убийства лэрра и его сына действительно не связаны, просто кто-то увидел свой шанс? После смерти Эрарда-младшего.
Керт воззрился на меня как на Призрака Оперы.
– А ведь… кого трахал лэрр?
– Он мне отчитывался? – обиделась я.
– Извини. Не сообразил… Ищем Сарру!
– Срочно! – подхватилась я с каминной полки.
Сарру мы нашли на кухне. Они с кухаркой пили чай с плюшками и сплетничали. Что ж, дело житейское, важное, нужное…
Но удовольствие пришлось им обломать.
– Сарра, скажите, у лэрра в последние три месяца бывали женщины? – Керт смотрел серьезно.
Сарра задумалась. Серьезно, обстоятельно.
– Да, бывали.
– И… вы их знаете?
– А то ж. Не всех, но нескольких знаю.
– Прошу? – Керт достал из кармана блокнот.
– Ларра Дален бывала. Но если вас интересует, не спали они?
– Да.
– Тогда нет. Она ему о детях рассказывает, книгами они менялись, обсуждали что-то часами… это – было. А спать – не спали.
– Так… А еще кто?
– Алисин Фаулз приезжала. Эта – на случку.
Керт только головой покачал.
– А ее муж?
– Я так поняла, что он уезжал по каким-то своим делам, иногда на день, иногда на три, а ларра тут же бежала к лэрру Эрарду. И то сказать, он был щедр.
Керт кивнул.
– А еще?
– Я доподлинно не знаю, но лэрр в город ездил. Вроде как там у него девушка была, он ей комнаты снимал или домик… точнее не скажу, мужа спросите. Он его пару раз отвозил.
Керт закивал, поблагодарил – и помчался на поиски конюха.
Действительно, как это мы сразу не подумали? Но у меня просто было слишком мало информации. А Керт… что поделать? Линейное мышление – страшная штука.
* * *
Все верно, у лэрра была любовница в городе. Звали ее Далини Верейль, он ей снимал аж целый домик и регулярно наведывался. И на ночь оставался. По мнению кучера, они там не стихи друг другу читали, правда, жениться на ней лэрр точно не собирался.
Откуда сие известно?
Так кто ж у нас самые информированные люди? Журналисты?
Вот ни разу! А если водитель самого главного… тут и вопрос задать можно, и просто поболтать изволит ценный пассажир…
Лэрр и болтал. Когда ездил в открытой коляске. Да и просто так случалось, мало ли что? Пока ему коня запрягали, к примеру. Или когда сам коня чистил, такое тоже бывало.
Далини, с его точки зрения, была идеальна на роль любовницы. Но не жены, нет. Для жены ей или благородства происхождения не хватало, или благородства поведения, а то и всего вместе. Да и ума маловато. Жениться второй раз лэрр собирался на женщине, которая, случись с ним что, сможет вырастить его детей достойно.
Далини на это способна не была. С точки зрения лэрра, она была глупа, болтлива, но одного у нее было не отнять. Даже двух плюсов.
Она была страстной любовницей – и лэрр был у нее первым. А это было приятно.
Что думала об этом сама Далини?
Да кто ж ее знает, со слугами она не общалась. Но нос драла так, словно уже ларрой стала. Смотрела как на пустое место, фыркала, лэрра это только забавляло, а слуг – злило. И конюха весьма радовало, что высокомерная шлюха не станет его хозяйкой.
Керт тряхнул головой и пообещал мне, что в ближайшую пару дней съездит в город.
Мне осталось только вздохнуть.
Как домовый дух, я привязана к дому. Далеко я отсюда не уеду, физически не смогу. Разве что…
– Керт, а сюда ее привезти нельзя?
– Зачем?
– Понимаешь… вот так, не глядя… скажи, а много народу у вас знает, как наводится порча? Точнее, не сам ритуал, а с помощью чего ее можно навести?
– Да все знают. И все научены не оставлять свою кровь. С семенем сложнее, но и тут возможны варианты.
– Знаешь, я бы на месте Тиры все равно побоялась. Ее биоматериал… то есть ее слюна там была, мало ли как скажется.
С моей точки зрения, это было логично. Кровь содержит ДНК, семя, но и слюна тоже. И волосы. И… беда в том, что здесь о существовании ДНК не знали. Вообще.
– Слюна не годится. Мы же с тобой это обговаривали.
Я пожала плечами. Ну, обговаривали. Но раз в год и палка стреляет, мало ли что и как будет?
– Все равно – глупо рисковать.
– Да и ритуал бы не пропустил. Порча наносится конкретному человеку, называется имя, ритуальные рисунки и руны для мужчин и для женщин – разные.
– Вот даже как.
– Да, примерно так. Тебе в красках рассказать?
– Нет, – вернулась я на курс. Это можно и потом. – Вот смотри, эта Далини лэрру еще не надоела, правильно?
– Конюх так сказал. Лэрр собирался ее надолго оставить.
– Но любовницей, не женой. То есть для нее это – что? Домик, содержание, возможность жить безбедно и спокойно, а что в постели с ней баловать будут… иные и из содержанок замуж выходили, кто поумнее.
– Вдруг это кто-то вроде Делии? Красивая, но дура?
Я пожала плечами.
– Вариант возможен, конечно. Но есть одно препятствие.
– Какое?
– Это жена может быть дурой. А дуру-любовницу содержать никто не будет.
– Хм… пожалуй.
– Для нее было бы невыгодно убивать лэрра.
– Думаешь, не стоит ее проверять?
Я чуть не застонала.
Да проверять-то надо всех! Вплоть до любимой кобылы лэрра, не то что любовницы. Услышал бы кто эти слова – на смех поднял.
– Керт, подумай сам. Те, у кого есть повод устранить лэрра, находятся здесь. Эрард их всех собрал. Добавляем Далини – и смотрим, кто на нее и как отреагирует.
– Хм-м… знаешь, ты права.
– Я умная. И пушистая.
– И очень-очень скромная, я знаю.
Я фыркнула.
– Скромностью хвоста не вычешешь.
– Ладно. Тогда завтра с утра мы проводим с братьями ритуал снятия порчи, а потом я отправляю Тиру в город. И прошу их позаботиться о некоей Далини Верейль. Пусть приедет в гости.
Я мило улыбнулась.
– Именно так. Пусть приедет.
И посмотрим, кто у нас сможет проигнорировать приглашение от местной инквизиции.
* * *
Адам все-таки навестил Тиру, ближе к ночи.
Я не удержалась и сходила. И пожалела об этом практически мгновенно. Ничего-то там интересного не было.
Дядя упрекал, племянница рыдала.
Дядя упрекал, племянница клялась, что это ее сбили с пути злые люди.
Дядя упрекал, племянница била себя кулаком в грудь, что больше никогда-никогда.
Дядя рыдал.
Увы, ключ от подвала ему не дали, пришлось через окошечко в двери переговариваться. И правильно. Еще выпустит эту идиотку, лови потом.
Закончилось все слезами, соплями и уверениями в любви.
Ага, мы тебя не бросим, детка…
И кто сказал, что бразильские мылодрамы – это исключительно бразильское изобретение? Вот, ничуть не хуже обходятся, весело, с огоньком… сразу чувствуется – дурости у семейства Ластан еще на трех таких проклинательниц хватит.
Ох, дурак…
* * *
Хуртары прибыли с утра.
И сразу завоевали мое уважение.
Первое – они прибыли незадолго до рассвета. Во сколько для этого надо было выехать?.. Рано. И верхом. И, судя по кругам под глазами, не выспались.
Сарра открыла им дверь и тут же засуетилась, послала служанку к Керту. Долго хуртара ждать не пришлось, минут пять. Явно плеснул водой в лицо, да и принялся одеваться. Чего тянуть?
Керт сразу направился к коллегам и принялся объяснять ситуацию.
Сарра подумала и послала служанку будить барышень. Да, как личность она вороватая, но экономка хорошая. Это она правильно сообразила.
Мне еще понравилось, что при них особо ничего и не было. Две седельных сумки у каждого – и все имущество. И судя по тому, что там выпирало, попахивало, топорщилось…
Книги.
Какие-то химикаты.
Кажется, немного еды. Смена белья.
Парадные рясы?
Карета с барахлом?
Вообще ничего такого. Люди по делу приехали, они и одеты-то не в балахоны, которые тут положено носить священнослужителям, а так, попроще. Штаны, рубашки, куртки сверху, высокие сапоги. Все темное, немаркое. И изрядно запыленные и пропахшие конским потом плащи, которые служанка тут же унесла чистить.
Походный вариант, все аккуратное, прочное и не бросающееся в глаза. Это я потом разглядела, что материалы дорогие. Но и это не порок. Я сама не бывала так богата, чтобы покупать дешевку. Ее ж через месяц выкинешь… лучше один раз скопить на качественную вещь, чем шкаф ширпотребом забивать.
А так – обычные путешественники, не виси у них на груди по небольшому молотку, в жизни бы не догадалась, что это хуртары.
– Доброе утро, брат Рис, брат…
– Валер, – представился второй брат. – Рад знакомству, брат Керт.
– Распорядиться о завтраке?
– Нет, не стоит. Давайте, пока нас ноги держат, проведем ритуал очищения, рассвет скоро, самое время.
Керт улыбнулся.
– Тогда пока по бокалу морса, а я сам схожу, приглашу всех заинтересованных лиц. Домоправительница уже распорядилась разбудить пострадавших.
– Надеюсь, девушки не будут собираться год, – проворчал брат Валер.
– Не сомневаюсь, чтобы избавиться от порчи, они сюда в три минуты прибегут. Да и собираться-то не нужно, – усмехнулся Керт.
Я улыбнулась.
Ритуал снятия порчи действительно проводился на рассвете, с новым днем. И на нем надо было быть или голой, или в одной рубашке. Ну, первое для девушек будет сложнее, все же трое мужчин, а вот второе… удобно. Как спал, так и иди, одеваться-раздеваться не надо.
Хотя местная мода мне нравится.
Ни длинных рукавов до пола, ни юбок, похожих на клетку для кролика, ни жутковатых конструкций на голове, придуманных в Европе, чтобы скрыть вшей и облысение. Все очень просто, аккуратно, удобно.
Платья хоть и длинные, но талию подчеркивают и бедра красиво обрисовывают. Вырезы в пределах морали, но уж точно не до сосков, обнаженные плечи приняты по вечерам, днем это считается вульгарным.
На голову дамы могут надеть чепец или аккуратную шляпку-блинчик. До цилиндров здесь еще не додумались, ввести, что ли, в моду? И процесс кератинизации, фетр получать. Мне про него знакомый химик рассказывал, вроде и несложно, но сразу не дойдешь.
Ладно, обдумаем.
А то народ жалко, наплодят тут безумных шляпников…
Керт отправился звать девушек еще раз и лично, служанка принесла морс, и хуртары расположились в гостиной.
– Просто великолепно.
– О да…
Особенно они не разговаривали. То ли все заранее обговорили, то ли говорить было не о чем, дело рутинное?
Керт тоже вернулся быстро. Заспанные Мира и Лаллия шли за ним. Хуртары вежливо встали.
– Ланна, танна…
– Благословите, – в один голос отозвались девушки.
Получили по знаку Хурта, сотворенному над их головами, и заулыбались. Сейчас они язвы ничем не маскировали, и я видела, что у Миры они скоро вскроются. У Лаллии пока еще есть время, но тоже мало, очень мало.
Тира, ну чего тебе, дурехе, не хватало?
Интерлюдия восьмая. Колетт Дален
На этом свете Колетт больше всего ненавидела две вещи.
Манную кашу и откровенничать с посторонними.
Кашу – с детства.
Откровения – с пятнадцати лет, когда осознала, что по уши влюблена в своего дядю.
И кому такое откроешь? Матери?
Да та сама влюблена как кошка! И с лэрром у них было, что Колетт, слепая, что ли? Брата не видит?
И видит, и слепому все понятно.
Мать-то любит.
А лэрр…
Колетт чувствовала интерес Эрарда к себе всей кожей. Но если бы она не сделала первый шаг, может, так и остались бы они друзьями.
Она сама потянулась за поцелуем.
И не смогла остановиться.
И он – не смог.
Любовь?
Может быть, самое близкое по смыслу к этому чувству из того, что мог испытывать лэрр Эрард. Для Колетт это было счастьем.
А вот потом…
Скандалы помнились ей до сих пор. И то, как тетка кричала: «Шлюха!» И как мать пыталась дать ей пощечину…
Отец все принял даже с какой-то иронией, чуть ли не издевательски. Как месть матери за его рога, что ли? Все вы, бабы, шлюхи, вот тебе…
С тех пор Колетт ненавидела выяснять отношения.
Потом было много всего.
И ее самостоятельная жизнь, и взгляды с шепотками за спиной, и сын, и муж нелюбимый, с которым заключили сделку…
Жизнь учила Колетт прямо держать спину. Другая бы сломалась, но другую лэрр Эрард и не полюбил бы. Обиднее было, когда он начал спать с другими. Но…
Колетт решила, что рано или поздно свое возьмет.
Не успела.
В один день сгорел сын лэрра. Эрард стал буквально черным от горя.
Она приехала на похороны и не узнала любовника. Поседел, осунулся…
Колетт хотела остаться, но дочь срочно вызвала ее в столицу. Пришлось ехать.
Помолвка – дело серьезное.
Там-то Колетт и узнала о смерти лэрра и бросилась назад…
Поздно.
Непоправимо поздно.
Что ей оставалось делать?
Колетт решила просто.
Она подождет.
И… не зря она была одним из лучших специалистов по древнебархейнскому. Она могла переводить, она могла и применить кое-что из изученного. Просто не афишировала свои способности.
Но ради убийцы любимого, да, до сих пор любимого мужчины она поступится и своими принципами, и много еще чем… Или эта тварь будет найдена и казнена, или…
Есть и еще один вариант порчи, при котором ни кровь, ни семя не нужны. Вообще.
Одна оговорка – проклинающий умирает сразу же. На месте.
Вот потому этот вариант порчи не получил распространения. Кому ж охота?
Но Колетт все устраивало.
Она умрет, семья опозорена не будет, убийца будет наказан… что еще надо?
Да ничего. Лишний раз обговорить с Алеком его права на наследство, долю его сестры и постараться, чтобы сын запомнил. Хороший он, но думает пока еще не головой, нет… весь в отца.
Ох, Эрри…
Как же тянет просто по-бабьи напиться и повыть на твоей могилке.
Но я не баба!
Я слишком тебя любила. И если найду твоего убийцу, не стану ждать правосудия. Сама поквитаюсь.
Ты будешь отомщен, любимый. Обещаю тебе…