Глава 9

Выглядела Тира ужасно.

Глаза запали, щеки ввалились, девушка как-то посерела и осунулась за эту ночь, визуально став лет на десять старше.

Мне ее было даже немного жалко.

Молодая еще, жить и жить, а она… вот ради чего она все это затеяла? Ради денег?

Была и я когда-то дурой. Но потом поняла, что проще самой заработать, и справилась, и из нищеты вылезла, и сыну за мать не стыдно было… а эта?

Неужели нельзя придумать честный способ заработка?

Не верю!

Кто хочет, тот всегда и ищет, и находит… еще в том мире у меня знакомая во время декрета начала печенье делать. Фигурное, по нескольким рецептам, имбирное, медовое, глазированное, с орешками – куча рецептов, нашла старинную, еще начала девятнадцатого века книгу и попробовала, потом кофейню открыла, с магазинами начала договоры заключать… казалось бы – игрушки?

Да, но меня она приглашала свою бухгалтерию вести, я ей помогала по дружбе. Олигархом ей не быть, но суммы там были очень неплохие. Ей хватит, еще и детям на пирожные останется. И на айпады с айфонами.

А могла бы вместо этого поступить как Тира. Кого отравить, кого с крыши спихнуть… чего их жалеть-то, родственников? Были б деньги, а родные еще набегут?

Каждый выбирает для себя.

И каждый платит за свой выбор, даже если искренне надеется улизнуть от расплаты.

Я философствовала, а Керт и храмовники тем временем окружили Тиру и повели ее в храм.

Скоро рассвет.

Вчера я спрашивала у Керта, не вредно ли мне там присутствовать. Керт сказал, что нет. Я же дух дома, вряд ли Хурт будет против. Храм – это часть дома, он тоже в моем ведении.

Так что я устроилась поудобнее на роскошной бронзовой люстре (не хотела б я под ней стоять, если рухнет, с ней и похоронят) и приготовилась смотреть.

Хуртары быстро начертили несколько фигур, одна в другой.

Пентаграмму – со свечами по углам и два треугольника внутри ее так, что они образовали шестиконечную звезду. Я только головой покачала. Хорошо в этом мире знают геометрию, я бы без циркуля и транспортира не справилась, а они словно так и надо, мелками вжик-вжик, и готово!

По углам одного треугольника встали сами, в центр поставили Тиру, для верности связав ее по рукам и ногам, чтобы не сбежала, девушек расположили на основании второго треугольника.

– Хурт! Шараэшшш!

Полились слова на непонятном языке.

Я прислушивалась и к ритуалу, и к себе, чтобы вовремя успеть удрать, но пока неприятных ощущений не было.

У меня.

А вот внизу становилось интересно, я такое только в кино видела раньше, и то не во всяком. Огни свечей резко поменяли окраску и вспыхнули алым. Вытянулись чуть ли не на двадцать сантиметров, заколебались и ужасно напомнили чьи-то окровавленные когти.

Брр…

Красным засветился и внутренний треугольник с девушками. Как объяснял Керт – ориентированный вершиной на рассвет.

Хуртары продолжали читать.

Мира и Лаллия дрожали все сильнее, то ли от страха, то ли от холода, а потом все случилось буквально за одну секунду.

Треугольник, в котором стояли хуртары, вспыхнул голубым. Треугольник с девушками – алым. И стена поднялась почти до потолка, закрыла куполом девушек, а потом медленно начала опускаться.

Две девушки стояли. Одна лежала навзничь.

Мира и Лаллия на первый взгляд были совершенно невредимы, от язв и следа не осталось.

Чистые руки, чистые плечи…

Тира лежала на спине, лицом вверх, и выглядела так, что мне захотелось ее закопать. Из жалости.

Не знай я, кто там был и сколько кому было лет, приняла бы ее за старуху лет девяноста, неизлечимо больную проказой.

Морщинистое лицо, изборожденное язвами, язвы на руках, на шее… На всем теле, я предполагаю, они тоже были, просто под рубашкой не видно, и только глаза остались прежними. Молодыми, ясными, сейчас полубезумными. И смотреть в них было невыносимо, столько там было ужаса и боли.

Она на такое не рассчитывала.

Керт склонился над тем, что еще час назад было молодой девушкой.

– Часа два еще протянет, не больше.

Брат Рис безразлично пожал плечами:

– Ее никто не заставлял нарушать заветы храма.

– Может, добить? – задумался гуманный брат Валер.

– Нет, – заступился Керт. – Давайте перенесем ее вон туда, на лавку. И позовем ее близких, может, с ней захотят попрощаться.

Тира разлепила ссохшиеся губы:

– Ненавижу!

И столько чувства было в этом слове, столько искренности…

Керт только головой покачал, но подхватил то, что осталось от девушки, перенес ее на скамью и кивнул Мире.

Та замотала головой:

– Нет… я не могу. Я понимаю, но…

Брат Валер покровительственным жестом приобнял девушку и накинул ей на плечи свой плащ.

– Не надо, брат Керт. Душа человека не приемлет лицемерия. Пойдемте, ланна Мира, я вас провожу.

Я пригляделась и фыркнула.

Кажется мне – или у Адама есть шанс на зятя-хуртара? А что, мужчина вполне себе, лет тридцати на вид, осанистый, симпатичный, кстати, чем-то похож на самого Адама. Могут и спеться.

Да и полезно такое в семье иметь, особенно после выходок Тиры. Тут уж никто в ереси… или как здесь это называется, не обвинит.

Брат Рис помешкал пару минут, но потом предложил свой плащ Лаллии, и та ответила благодарной улыбкой. Воодушевления не вызвала, но и отвращения тоже. Нормально.

Керт остался рядом с Тирой.

– Мне жаль, танна. Вы можете не верить, но мне жаль.

У Тиры дрогнули ресницы. Конечно, она не верила, и я бы тоже не поверила.

– Вы знали…

– Все зависело от того зла, которое вы натворили. Если бы вы никого не убивали, оно бы к вам и не вернулось. Эрард-младший ведь ваших рук дело?

– Да…

– И кто-то еще? Верно?

Тира прикрыла глаза. А у меня как-то и жалость пропала. Брюнеточка явно подрабатывала киллерством. Интересно, просто так – или с сексом? А, все равно гадко.

В храм вбежал Адам.

– Тира…

Упал на колени перед скамейкой, так, что треск по храму пошел, и разрыдался, сжимая руку племянницы, больше всего похожую на иссохшую лапку мумии.

Тира даже глаз не открыла. Может, и правильно.

Керт покачал головой.

– Можете попрощаться. Но выносить ее из храма я бы не советовал. Умрет в ту же секунду.

Адам вряд ли его услышал. Рыдал в три ручья.

Дверь скрипнула, на пороге появилась Колетт. А этой что надо?

– Идите, Керт. Я побуду с ним.

– Вы? – Керту тоже стало любопытно.

– А больше и некому. Кто боится, кто просто не придет. Ненавижу быть милосерднее всех, но иногда приходится.

– Я могу тут побыть.

– И свалиться с ног?

Керт вздохнул. Судя по его лицу, ему бы сейчас полежать и что-нибудь съесть. А то и поспать с полсуток. Не дадут ведь.

Но хоть поесть?

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. Лэрр был дорог мне. Если вы найдете его убийцу, я буду считать, что этого достаточно.

Керт кивнул.

Это он и так сделать собирался. А сейчас – в дом.

* * *

В гостиной было весело и интересно.

Лаллия пересказывала свои приключения, ей внимали все – и дружно. Даже Асанта довольно улыбалась, пока муж не видит.

И удобно, и без греха, что тут скажешь?

Красота, да и только!

И репутация семьи не пострадает, можно на все расспросы отвечать, что племянница мужа заболела и померла. А уж какие там были сопутствующие обстоятельства… это – детали. Храм о своих делах не распространяется, справки у хуртаров наводить тоже не принято, все равно максимум, что ты получишь, – благословение вместо информации. КГБ на них нет.

Мира, наоборот, съежилась в кресле в углу и старалась быть как можно более незаметной. Брат Валер опекал ее, не отходя ни на шаг.

А вдруг срастется?

И мужчина симпатичный, волосы темные, глаза карие, и профессия достойная, если еще и деньги есть… а бедные хуртары вообще бывают? Надо у Керта уточнить.

Появление Керта все встретили шумно.

– Все кончено? – это Асанта.

– Никто больше не пострадал? – Алек.

– Спасибо, – Симон-старший.

Керт поднял руку, призывая к молчанию.

– Тире осталось часа два жизни. Если кто-то захочет с ней попрощаться, пройдите в храм. Если нет, то проявите сострадание к Адаму. Ему сейчас очень тяжело.

Все дружно закивали, но никто и никуда не пошел.

– Завтрак подан, – объявила домоправительница.

И никогда еще она не появлялась так вовремя.

* * *

После завтрака Керт позвал хуртаров в кабинет.

– Братья, у меня к вам просьба…

Просьба была проста. Задержаться в поместье еще на несколько дней.

Керт изложил, до чего мы додумались, и попросил хуртаров остаться. Мало ли, вдруг придется еще раз проводить ритуал очищения, так проще, когда все рядом. Чем звать…

Брат Валер даже не задумался.

– Брат Керт, надеюсь, ты напишешь в главный храм?

– Разумеется, брат Валер.

Брат Рис сморщил нос.

– Я бы предпочел вернуться, но раз уж такое дело… скверна свила здесь свое гнездо. Надо бы пока обследовать этот дом, и если найдем что-то запрещенное, обязательно уничтожим.

– Лучше передать в главный храм, а уж там уничтожат, – поправил Керт.

Брат Рис закивал. Я тихонько фыркнула.

Найдешь ты, ага! Уничтожишь…

Это – мое имущество, с какого перепуга я тебе что-то отдам? Даже и не рассчитывай! Самой мало!

– Подождем прибытия Далини Верейль. – Брат Валер был настроен весьма оптимистично. – А дальше будет видно.

Я кивнула.

Оптимистично, но по сути верно, нам остается только ждать. И Керту тяжелее всего, его язвы уже вскрываются. Хорошо хоть не пахнут и чем-то он их таким протирает, но я же знаю, что ему больно. Я знаю…

Надо найти этого врага. Обязательно.

* * *

Тира умерла через два часа, может, через два с половиной, как Керт и обещал. И брат Рис, со всеобщего молчаливого согласия, отслужил по ней службу.

Горевал только Адам. И горе не давало ему заметить довольного лица Асанты и Миру, с которой откровенно флиртовал брат Валер. Оно и к лучшему.

Кто-то скажет про Миру, мол, тело сестры еще остыть не успело, а она, бесстыжая…

Пусть говорят. Я могла понять девчонку. Как на войне люди иногда бросались друг другу в объятия, лишь бы кто-то живой и теплый был рядом. А Мира тоже под смертью ходила, уж что у нее внутри творилось, не знаю. Я бы такого для себя не хотела, медленно умирать и понимать, что могут не спасти и ты будешь гнить заживо… жуть жуткая!

И тут мужчина в атаке… даже если у них просто сеновалом закончится, уже неплохо. Все польза для девчонки будет. Почувствует себя живой, привлекательной, кому-то нужной, а там и мужа найдет. Пусть ей повезет и из этого кошмара выйдет что-то хорошее.

Лаллия поглядывала на брата Риса, но тот оставался молчаливым и непреклонным. Подозреваю, толстушка была не в его вкусе.

Делия… на Делию он сам посматривал, но та молчала и смотрела в пол. И даже казалась умнее, а траур делал ее просто очаровательной. И достается же такая красота – такой дуре?

Где справедливость?

Я поймала себя на мысли, что немного завидую. Может, потыкать в Делию артефактом, который мне лэрр оставил?

Нет, не стоит. Там заряд не бесконечный, всех я не проверю, а вот разряжу его запросто. И останусь при своем интересе в самый пиковый момент. Лучше потерпеть и тыкать наверняка.

* * *

– Ты спишь?

– Амура, имей совесть! Вламываться в спальню к молодому мужчине…

– И что? У тебя нет самца-летяги. – Я нахально развалилась на одеяле. – Слушай, чего брат Валер так в атаку пошел? У него блондинки с проклятием – идея фикс?

– Чего? Какая идея?

– Его на них клинит?

– Да нет… я завтра спрошу, ладно?

– Спать хочешь? – смилостивилась я.

– Ужасно.

– А колыбельную?

– Амур-р-ра!

Я замахала лапами.

– Ладно-ладно, не хочешь – не спою, и стекла целее будут. А компотика? Или коньячку?

– Издеваешься?

– Ага, все равно тебе спать не дадут.

Керт поискал под головой подушку для аргументации, и в эту секунду в дверь постучали.

Как он на меня смотрел! Ей-ей, враги бы устыдились и раскаялись. Я махнула хвостом и взлетела на люстру.

Я же говорила!

* * *

В комнату вошел брат Рис.

– Брат Керт…

– Брат?

– Нам надо поговорить.

Керту было не надо, но кто б его спрашивал? Уж точно не брат Рис, который прошел в комнату и по-хозяйски расположился в кресле.

– Я спать хочу… может, завтра?

– Сегодня. Кто вас проклял, брат Керт?

Я прищурилась с люстры.

А наблюдательный товарищ, язв-то у Керта не видно, все под одеялом. А он как-то заметил, понял, сопоставил?

Как?

Это же спросил и Керт:

– Как вы узнали?

– Чего тут удивительного? Я вижу потоки Эфира и могу сказать, что с вашими что-то не так. Предположил проклятие…

– Брат Валер в курсе?

– Девушка интересует его больше, чем вы. Не стоит уходить от темы.

Интересно. А того, кто проклял, так не найти?

Спрашивать я не стала, но Керт, видимо, ответ знал. И был тот ответ отрицательным.

– Тот же, кто убил лэрра Эрарда. Ненароком зацепило.

– Какое вы имеете отношение к лэрру?

Керт прищурился.

– Брат Рис, вы мой духовник?

– Нет, брат Керт. Но вы пригласили меня…

– Это ваша прямая обязанность – искоренять подобную нечисть.

– Я и не отказался. Но предпочту знать все обстоятельства заранее.

Керт упрямо сжал губы.

– Это не моя тайна. И разглашать я ее не стану.

Брат Рис кивнул, сделав какие-то свои выводы.

– Допустим. Вы можете мне сказать, насколько это опасно для присутствующих?

– Подозреваю, что только для меня. Может, еще для Алека, – вздохнул Керт. – Но его почему-то не зацепило.

– Вы – сын лэрра Фаулза.

Брат Рис смотрел так пронзительно, словно только что рентген изобрел.

– Я этого не говорил.

– Я тоже. И могу поклясться именем Хурта, что все сказанное останется между нами.

Керт ощутимо расслабился.

– Спасибо.

– Это не моя тайна. И не ваша. Что до всего остального, мне не нравится это преступление.

– Почему?

– Проклинающий явно был неаккуратен, если зацепило вас. Но почему не зацепило Алека? Что такого в нем, чего нет в вас?

– Я хуртар – а он нет.

– И матери у вас разные.

– Колетт? Ой ли…

Брат Рис пожал плечами.

– Выясним, когда приедет Далини Верейль. И предлагаю поговорить о брате Валере.

– Что с ним не так?

– Его слишком пристальное внимание к девушке.

Крыть было нечем.

– Брат Рис, а просто понравиться ему она не могла?

– Не думаю. По дороге сюда он упоминал о каких-то сложных обстоятельствах.

Керт потер висок.

– Вот ведь… Ладно, я завтра его расспрошу. Мире и так досталось, не стоит усугублять еще больше.

Тут я была с ним полностью согласна.

Мире не повезло с порчей, с кузиной… не пора ли дать девчонке отдохнуть? Она ведь никакущая. И… если этот братец в Хурте ухаживает за ней из корыстных соображений, я ему уши на пятки натяну и бегать заставлю.

Свинство это!

Если бы Мира хоть отдохнула, пришла в себя, а тут даже передышки не дали. Явился рыцарь верхом на Росинанте и ну давай спасать, а потом как давай жениться!

Она ведь все всерьез примет. И сломаться может не по-детски, потом не починишь. Здесь о психотерапевтах и не слышали даже, Асанте скоро будет не до падчерицы, а Адам может поспорить душевной тонкостью со стенобитным орудием времен Рима.

Пригляжу.

Кстати, а сейчас она что делает?

И я отправилась на прогулку.

* * *

Мира обнаружилась в солярии.

Нет, это не комната, в которой у дам загорает попа. Это просто аналог мужской курительной комнаты в доме. Обычно – самая светлая и солнечная комната, в которой собираются дамы, болтают, вышивают, занимаются своими делами и рукоделием.

Хорошее место, хорошее дело.

Только сейчас из дам в комнате сидела одна Мира. А рядом с ней удобно устроился брат Валер.

– …Вы такая беззащитная. И вам обязательно нужно, чтобы кто-то был рядом.

Я послушала.

Ну… хорошо поет, душевно поет.

Ах, вы такая хрупкая, такая трепетная, рядом с вами должен быть сильный мужчина, и я здесь, вы всегда можете опереться на меня, даже два раза. Я смогу вас защитить, позабочусь, помогу, поддержу, закрою своей широкой грудью от любой опасности…

Это, конечно, замечательно. И начинания хорошие. Но как часто мы говорим «за каменной стеной», а получается «в темнице».

Или, к примеру, смогу вас защитить. От чего именно?

Подруги тоже могут быть врагами, и друзья, и получается как в том анекдоте. Замужество – это мираж, сначала пальмы пропадают, потом дворцы, остаешься ты… с одним верблюдом. Кстати – не самым породистым, умным и покладистым. Может, тебе он и даром не сдался.

А то скотинка-то себе на уме.

И кусается, и плюется… вот уж кому плевать на хозяина, так это верблюду. А девочку мне жалко, девочка хорошая.

Не стоит спешить. Как-то уж резво этот кадр взял с места в карьер.

А если его вещички проверить?

* * *

Вещей у брата Валера было немного.

Три смены одежды и белья, пара книг, какие-то культовые или религиозные причиндалы.

Все.

В принципе логично. Кто с собой на дело компромат возьмет? Неясно куда, неясно, сколько задержаться придется…

Нет, пока ничего не ясно.

Вывод?

Будем следить и приглядывать. И я поспешила обратно.

Так ведь и сидят в солярии. Ну, ладно. Посидим с ними. Подождем, послушаем… а ведь хорошо поет, подлец. Душевно, вдохновенно…

И все равно!

Не верю я в любовь с первого взгляда!

Не верю! Если это не взгляд на справку 2-НДФЛ за прошедший год.

Но просидели «влюбленные» еще два часа. И только потом брат Валер проводил Миру до ее покоев, поцеловал на прощание руку и поклонился.

Дождался, пока за девушкой дверь закроется.

Ну-ка?

А ведь – нет.

Мордяха выражения не сменила, в глазах все то же самое, а зачем ему просто так комедию ломать? Ему и правда нравится Мира?

Ох, не знаю…

Цепляет меня что-то, а что – не пойму. Но буду пристально наблюдать.

На том и порешила. И с чистой совестью отправилась спать.

* * *

– Уби-и-и-ли-и-и!!!

Визг был такой, что я услышала через плиты перекрытия. Я спала в лаборатории. Здесь я чувствовала себя наиболее спокойно и безопасно. Сворачивалась клубочком в кресле лэрра, накрывалась хвостом и спала.

Нужен ли домовым сон?

Нужен.

Я хоть и эфирент, но пища мне требуется. А вот туалет – уже нет.

Керт пытался объяснить, что материальная пища идет на поддержание эфирного тела, но я запуталась уже на втором десятке специфических терминов.

Принцип ясен?

Остальное уже детали.

А кого там убили?

И я понеслась вверх. Ну что за мерзкая манера у убийц творить свое черное дело, когда я сплю? Или… они о чем-то догадываются? О моем существовании?

Нет, это вряд ли. Противозаконные дела удобнее всего творить по ночам, чтобы большинство людей в доме спали и обошлось без лишних свидетелей.

Орала Эрвина. Нашелся предел и ее душевному спокойствию.

А около лестницы лежала Делия. Вокруг ее головы расплывалась лужа крови, глаза закрыты, лицо спокойно…

Умерла?

Керт появился буквально через пять минут. Одевался, наверное.

Коснулся шеи женщины, прислушался – и просиял:

– Жива!

Я внимательно наблюдала за окружающими.

Нет, не вычислить. Все сбежались, все галдят, шумят, что-то обсуждают, впечатление, как от птичьего базара, но выцепить что-то полезное так же не получается.

Базар – он и есть базар.

– Жива? – ахнула Эрвина.

– Да. Ее надо перенести в комнату… братья, помогите мне.

– Нет! – Колетт вступила вовремя, а то я уже примеривалась, как пнуть Керта. – Я не лекарь, но если у нее повреждена спина… ее нельзя так таскать. Надо на чем-то твердом…

Умничка!

Недаром она мне понравилась!

Мужчины переглянулись и дружно зачесали в затылках. Впрочем, ненадолго.

Очень быстро кто-то нашел выход, сбили вместе несколько досок, накрыли одеялами и на них очень осторожно переложили бедолажную Делию.

Кому помешала эта дура?

Нет, ну кому?!

У нее ведь головного мозга, как у инфузории-тапочки, хотя…

Я вспомнила несколько ее удачных реплик.

Дура – или притворялась?

Я одна так подумала – или кто-то еще?

Вот вопрос.

А ответ найти?

Делию аккуратно сгрузили на кровать в ее комнате. И за лекарем послали. Хорошо, что за дочкой есть кому приглядеть.

И то…

Кто из сестер ее заберет?

Эрвина? Асанта?

Я поежилась.

Вот как ни крути, хоть и сука у меня свекровь была, не тем будь помянута, но был в ней и плюс. Меня она разогнала, но у моего сына было все. О нем заботились.

Материнской любви не было, но бабушка его любила, это точно. Может, потому и мне не отдала. Что бы я ему дала? Комнатенку в коммуналке? Мать, которая сутками на работе? Круглосуточный интернат?

Черт его знает, что было бы лучше.

В сложившейся ситуации мы стали просто чужими людьми. А повернись иначе? Он мог бы пойти по плохой дорожке, сколоться, сесть, вообще меня возненавидеть…

Можно было сказать о моей свекрови много матерного, но внука она бы не бросила ни при каких обстоятельствах. Зубами из огня потащила бы.

А тут?

У Асанты свое чадушко скоро будет, а Эрвина…

А Эрвина все сделает, как Симон скажет. Только зачем ему чужой ребенок и какая будет жизнь у малышки?

Жалко девочку. Делия хоть и дура, но родная мать все-таки…

Эх, дороги человеческие. Не угадаешь, как пройдешь, куда, когда… ничего не угадаешь!

Кажется, Керт подумал о том же самом. Потому что кашлянул и посмотрел на Эрвину с Асантой.

– Дамы… простите, что я так говорю сейчас. Но Делия может оправиться от удара, а может и не оправиться. И вы ее ближайшая родня.

И вот облысеть мне всем хвостом, если дамы не переглянулись с совершенно одинаковым выражением лица. И расшифровать его было несложно: «Вот паразитка! Опять от нее одни проблемы!»

Но кто же Делию?

И за что?

Опять загадка!

* * *

Естественно, за завтраком это и обсуждалось.

Делия была плоха.

Колетт, которая чуть-чуть разбиралась в медицине, как мама двоих детей, Керт и брат Рис, как хуртары, – брат Валер взял самоотвод, честно сказав, что его от вида крови подташнивает, – провели консилиум.

Позвоночник у Делии вроде бы поврежден не был. Но череп ей проломили качественно, чем-то тяжелым. Или она сама так неудачно приземлилась?

Я проскакала по лестнице, пока там никого не было, примерилась, но что-то не сходилось. Ладно, потом поговорю с Кертом, а пока послушаю, что остальные скажут.

Остальные были встревожены.

– Нас здесь всех перебьют, – ныла Лаллия. – Папа, давай уедем?

– Лалли, ты помнишь про условие лэрра Эрарда? – строго напомнил отец.

– Но это касается только Эрвины! Не нас с тобой!

– Ты мне предлагаешь оставить жену одну? Здесь? И завтра уехать? – Симон прищурился, но дочка не распознала надвигающейся бури.

– Пап, ты будешь ждать, пока нас всех здесь перебьют?

Симон стукнул кулаком по столу.

– Не шляйся по ночам где попало, вот и цела будешь! Вот, кстати… Симон, будете с сестрой ночевать в одной комнате.

– Что?

– Как?!

– Молча. Сегодня же слугам прикажу кровать перенести. И если кто-то из вас ночью уйдет… головы поотрываю. Я доходчиво объяснил?

Детки закивали.

Разъяренный Симон весьма походил на сеньора Помидора, но в отличие от последнего мог не только луковицу за перья дергать с последующим слезоразливом. Что-то мне подсказывало, что если этого милого человека дозлить, всем достанется.

Что Симон тут же и продемонстрировал:

– Убийца Делии находится здесь, за этим столом, я даже не сомневаюсь. И я считаю, что его надо найти. Керт, ты уже двоих разоблачил, тебе и стаканчик с костями.

Керт вздохнул:

– Я буду думать и смотреть, Симон. И сделаю все, чтобы найти убийцу. Плохо то, что я пока не вижу мотива.

– Глупость. – Колетт разделывала омлет на мелкие части. Аппетита у нее не было, что и неудивительно.

– Вы считаете мои попытки глупостью?

– Нет. Я считаю, что основной мотив для убийства Делии как раз ее глупость.

Керт поднял брови. Сидящие за столом тоже воззрились на Колетт.

– Объясните.

– Все просто. Делия глупа и при этом болтлива. Я не знаю, что она могла увидеть, подумать, ляпнуть, но… кто-то из нас, давайте будем честны, проклял лэрра Фаулза. Кто-то из сидящих здесь. И что могла ляпнуть Делия, и что мог подумать убийца – я не знаю. Но ведь могла?

Вот кто бы сомневался.

Керт в задумчивости сунул ложку в маленькую мисочку с приправой и отправил ее в рот. М-да, а в плошке-то было что-то вроде перца чили.

Прокашляться бедному хуртару удалось не сразу, да и глаза подозрительно напоминали ракообразных. Вареных.

– В этом что-то есть.

– Найдите убийцу лэрра, и вы найдете убийцу Делии. Если бедной девочке не повезет…

Колетт вздохнула.

Я внимательно следила за ней. Нет, это не игра. Или… да для такого Сарой Бернар надо быть! Непризнанной и неоцененной! Даже больше. Надо стоять в одном ряду с плеядой великих. Станиславскому было бы впору брать уроки у Колетт Дален.

Стоит ли полученное ей наследство таких интриг?

Я искренне сомневалась. Если я правильно поняла характер Колетт…

А характер там есть. Вот представьте, будучи малолеткой, влюбиться в собственного дядю. Пусть не родного, но тем не менее!

Стать его любовницей, ощутить осуждение всей родни, наплевать на их мнение, делать по-своему и добиваться успеха… При какой модели поведения это возможно?

Да только в одном случае.

Я делаю так, как мне удобно, и мне плевать на ваше мнение. Два раза.

Осуждать ее за это я не собиралась, мы все так поступаем. Худо ли, бедно, мы ставим свои интересы вперед чужих. Есть исключения, но в наше сволочное время проще бриллиант на дороге найти, чем таких ангелов.

Колетт же…

Я бы определила ее как эгоистку разумную. Ту, которая понимает, что с голодных овец много шерсти не настрижешь. Она будет заботиться о других – ради себя. Плохо ли это?

Скорее, рассудочно.

Она будет творить добро по велению своего эгоизма, и выйдет ничуть не хуже, чем у подвижников. Характер такой. И ей будет глубоко плевать на чужое мнение.

Хорошо это? Плохо?

Не знаю, не мне судить. Лучше отвлечься от этой философии и подумать о более простых вещах.

Кто точно не убивал Делию?

Я подозреваю, что Мира не виновата, у нее все мысли о любви. Керт, Лаллия. Это логично. Остальные теоретически могли. А то, что мы не видим мотива…

А кому выгодно было убить Делию?

Сестрам?

Глупости. Ей копейки завещали, им намного больше. А вот опеку над ребенком теперь кому-то из них брать. Адам вряд ли согласится, слишком живо в его разуме предательство племянницы.

Жескары?

Тоже сложно сказать. Может, да, может, нет. Не угадаешь. А больше девочка и не нужна никому. Разве что Колетт сжалится. Но и то вряд ли.

Печальная это сказка – «Золушка». А малышка прелесть, ей бы просто заниматься, она бы вообще была чудом. Но кого это волнует?

Ладно, вернемся к Делии.

Она осталась без мужа.

Практически без денег. Какая-то рента у нее будет, но ей этого наверняка мало. Что она может сделать? Если сдурьмя?

А… если она знала, кто убил лэрра? И пробовала его шантажировать? Возможен и такой вариант. И логичен, кстати.

А шантажистов, впрочем, как и сатанистов, во все века сжигали люди на кострах. Или без костров обходились, по-простому. Табакеркой подавился, вилкой отравился, дело житейское.

Вопрос только один. Когда Делия узнала про убийцу?

А ведь недавно. Вот когда она начала на Колетт огрызаться, может быть? Долго она молчать не смогла бы, слишком глупа. Надо поговорить с Кертом, не видел ли он чего в последнюю пару дней? Не подмечал ли?

Хотя ему не до того было.

Хорошо, зайдем с других карт.

А кто у нас был занят в это время?

Ластаны и Жескары.

И кто остается?

Делия, Далены… Рандана я даже не считаю, он пьян, как фортепьян. Куда ему убивать, проспаться бы!

Или это как-то связано с приездом хуртаров?

С утра они приезжают, ночью Делия падает с лестницы. Сама ли?

Поговорю я еще с Кертом. Обязательно поговорю.

* * *

Керт позвал меня после завтрака в библиотеку:

– Амура!

Я спрыгнула на стол и обернула хвост вокруг задних лап.

– Здесь я. Слушаю.

– Что ты думаешь?

– Нам бы опыт провести попробовать, – призналась я. – Только чтобы меня никто не видел.

– Это как?

Я объяснила Керту, что имею в виду. Хуртар подумал пару минут.

– Я могу попросить всех выйти из дома. К примеру, отправлю всех в храм, пусть брат Рис проведет службу. Обедню. И попробуем.

– Отлично! А ты сам веришь, что это несчастный случай?

– Я лестницу осмотрел.

– Я тоже.

– И?

– Там в одном месте мазок крови на перилах, в другом на ступеньке.

– Могла она удариться сама?

Я почесала нос.

– Не знаю. Надо пробовать. Рана у нее только на голове?

– Да.

– Тогда только эксперимент, – другой идеи у меня не было.

Керт кивнул.

– А что ты думаешь по поводу Колетт?

– То же, что и ты. Ты ведь ее подозреваешь?

– Да.

– Будем проверять.

– А что нам еще остается?

Я вздохнула. Не хотелось, конечно, но…

– Есть и еще один вариант. Даже два.

– Ты сейчас о моих братьях?

– О них самых.

Я ожидала любой реакции, от шока до возмущения, но Керт покачал головой:

– Это невозможно.

– Хуртары не нарушают закон?

– Тут другое. Нарушали, пытались.

В это я больше верила. По своему миру знаю, если по совокупности – грехов у церковников на три УК хватит и еще на ГК останется. Люди же.

Человеки.

А человеку свойственно многое. И в свой карман ошибаться, и красивых девушек (а то и мальчиков) совращать, а уж баранов-то стричь сам Бог велел. И до убийств доходило, чего уж там. Отмаливали, индульгенциями пробавлялись…

– И что? Ловили и сажали?

– Нет. Просто такой хуртар лишается благословения бога. А раз так… его и ловить не надо. Сам помрет, причем быстро и мучительно.

– Серьезно?

– Вполне.

Я вздохнула.

– Никак я к этому не привыкну.

– Хотя сама – эфирент. И по всем меркам вашего мира магическое создание.

– Которых не должно существовать. А если серьезно? Сколько времени проходит от преступления до лишения благословения?

– От одного дня до нескольких лет.

– Рискнуть можно. Особенно если много получишь. Или возможен другой вариант. Если ты умираешь, знаешь, что тебе недолго осталось, и хочешь семью обеспечить. Ты давно знаешь этих хуртаров?

– Как – знаю… Мы работаем вместе, но не приятели и за бутылочкой вина не сидим.

– А зря. Но что-то ты о них знаешь?

– Брат Рис – старше меня лет на десять, при таком раскладе сложно стать друзьями, если вас не связывает ничего серьезного. Но слухи о нем идут – подчеркиваю, слухи, как о зануде, въедливом, добросовестном, но невыразимо скучном. При этом он очень порядочен, дотошен, работа для него святое.

– Это по слухам. А семья у него есть?

– Да. Жена, дети…

– Святая, должно быть, женщина.

– Ладно тебе ехидничать.

Я фыркнула.

Почему у меня не складывалась личная жизнь? Да терпения не хватало! Когда я обрела независимость, я стала называть дурака – дураком, осла – ослом, а вместо платка для вытирания соплей завела наждачку. Намного действеннее получилось.

Если какая-то женщина готова терпеть этого зуду с подзаводом – честь ей и хвала, я могу оценить, но сама на такое не способна.

– А брат Валер?

– Ты сама видишь, мы примерно ровесники.

– Но не друзья?

– У нас разные ситуации. Мой отец тоже хуртар… некоторые двери открыты для меня вне зависимости от желания в них пройти. Я лэрр, а он – тарр по рождению.

– Завидовал?

– Я над этим никогда не задумывался. Может, и завидовал, дело житейское. Мне он ничего не говорил, а я не спрашивал.

– Угу. Вместе не пили и баб не любили.

– Амура!

– А что – я хоть одно некрасивое слово сказала?

– А-му-ра.

– Ладно, молчу, молчу. Но тогда понятно, чего он так в Миру вцепился. Ты говорил, кто здесь будет?

– Да.

– Справки навести он мог? Или что-то слышать?

– Ну да.

– Вот и ответ. Если он тарр, да еще всю жизнь завидует, Мира та жена, которая ему нужна. Податливая, покорная, симпатичная, с приданым, ланна, плюс еще благодарна…

– Вполне возможно.

– Тогда тем более жаль девчонку.

– Пусть выбирает и решает сама.

Я махнула хвостом.

Много она сможет выбрать-то? В таком душевном раздрае и с обезьяной уляжешься, лишь бы та красиво говорила.

Ладно. Просто так я лезть не буду, но если что – вмешаюсь. Спать можно хоть с братом Валером, хоть с кем, но мужа-то надо мозгами выбирать! А не нервным срывом!

И мы пошли проводить следственный эксперимент.

* * *

Как это выглядело?

Да просто. Я приняла облик Делии, в полный рост и размер, и попробовала упасть с лестницы. Естественно, соблюдая все требования аэродинамики.

Больно мне не было. Даже ушибы не грозили, дом не может повредить домовому. Я могу хоть неделю головой об стену биться, хуже будет только стене.

Так что я планировала вниз.

Сначала как ныряла, вперед головой.

Потом – спиной. Боком. И даже вперед ногами. Было страшновато, но совершенно не больно.

Керт помечал мелом те места на лестнице, которых я касалась в процессе полета, и мрачнел. А потом подвел итоги:

– Ну что. Ее сбросили.

– А по голове ей вообще отдельно досталось. Причем тот, кто ее ударил, оказал ей услугу, – кивнула я, глядя на меловые отметки. Вот как ни крути… кровь должна была остаться, а ее там не было. И наоборот, кровь была там, где ее не должно было быть.

– Почему?

– Он ее оглушил наверху. – Я опять взлетела вверх и пригляделась. – Подозреваю, что… да вот здесь. Смотри, Керт!

Керт послушно поднялся и пригляделся.

На драпировке стен было несколько крохотных брызг крови.

– Правда. Так-то не заметишь, лестница мраморная, смыть несложно…

– Несложно? – Я с удивлением поглядела на Керта. – Ты всерьез?

– А что?

– Мрамор – пористая структура. Кровь с него надо оттирать в первые полчаса или потом придется нашатырем поливать, я знаю. У меня знакомая хотела себе мраморную столешницу заказать, потом отступилась. Как почитала о ее свойствах, так мечта и завяла.

– И что ты хочешь сказать?

– Здесь ее оглушили. Может быть, ударов было два. Первый – на оглушение, если пара капель крови и была, то не больше. Из носа, из рассеченной губы, к примеру…

– Точно, у нее же губа была рассечена.

– Вот. Оглушили ударом в челюсть, пара капель крови и пролилась, не больше. А потом ее спихнули с лестницы. Поняли, что мало, и добили. Расчетливо и жестоко. Там в основном кровь и пролилась. Потому и лестница почти чистая. Убийца пытался создать видимость ударов, но… паршиво получилось.

– И кто это может быть?

– Я бы подумала на Колетт, – честно призналась я. – Мне больше никто в голову не приходит. Остальным и не надо… кстати, именно Колетт пыталась укусить эта дуреха.

– Это не аргумент.

– А если она действительно ляпнула что-то… такое? Чего и сама не поняла?

– Удар в челюсть… он не слишком женский. И костяшки пальцев разобьешь.

Я фыркнула.

Не слишком женский? Это смотря какая женщина. Да и насчет ссадин…

– Перчатки у вас не носят?

– Тьфу, Рух! Я и не подумал.

– А у нас на дело и не пойдут без перчаток.

– Вот даже как. М-да… и что теперь делать?

– Ничего. Ждать лекаря.

– Думаешь?

Я вздохнула и чихнула.

– Керт, Колетт – это не Вирент. Ее не спровоцируешь. Это очень умный человек, за то она мне и нравится. Ее словами не раззадоришь и даже нервничать не заставишь, не тот случай. Только прямыми доказательствами, а их-то и нет.

Керт вздохнул со мной в унисон.

– Ты хочешь оставить убийцу безнаказанным?

– Лэрр Эрард дал мне артефакт. Если им ткнуть в его убийцу, все будет решено.

Хуртар в задумчивости растрепал волосы.

– Погоди. Ты о кинжале?

– Ну… примерно да.

– А ты знаешь, что они максимум – двухразовые?

– Откуда?

– Лэрр не предупредил?

– У нас не так много времени было для разговора. Нет, не сказал…

– Первый раз – абсолютное срабатывание. Второй – как получится, третий уже точно не пройдет.

– Хорошо, что я не стала им во всех подряд тыкать.

Керт от души рассмеялся.

– А хотела?

– Конечно, – честно созналась я. – Остановило только то, что здесь были не все. Да и не получилось бы всех потыкать без последствий, решила сначала сократить круг подозреваемых.

– И тебе это удалось.

– Я старалась.

– Но в Колетт ты все равно пока не тыкай.

Я кивнула с серьезным видом:

– Не буду.

Нам оставалось только ждать приезда любовницы лэрра. Что-то нам расскажет Далини Верейль? И кстати…

– Керт, а почему бы нам не поговорить с нянькой Асиль?

– Зачем?

– Мало ли что она могла видеть и слышать.

– Нянька?

– Она постоянно рядом с девочкой. А Делия была слишком глупа, она наверняка не воспринимала няньку как человека.

– Хм… давай попробуем.

Мы переглянулись и зашагали к покоям Делии.

* * *

В комнатах Делии было тихо и спокойно.

Делия лежала, рядом сидела служанка. Все.

В соседней комнате нянька возилась с Асиль. Той сказали, что мама приболела, но малышка не обратила внимания. Что ж, Делия не особенно ею занималась, оно и понятно.

Керт улыбнулся служанке.

– Как она?

– Плохо, лэрр, – честно ответила служанка. – Мне кажется, помрет она.

Керт вздохнул.

– Все в воле Хурта.

– Так-то оно так, но жаль ее… и дочку жалко, такая хорошенькая…

– Вы прислуживали Делии?

– Нет. Меня просто попросили с ней посидеть, так-то я на кухне…

– Понятно.

Столкнулась бы ты с ее самодурством, мигом бы жалеть перестала.

Керт кивнул и прошел в комнату Асиль. Я посмотрела на Делию.

М-да.

Нос заострился, щеки вообще запали, виски пожелтели, под кожей резко выступили ниточки вен… Вот ведь жизнь! Хоть и дура, а жалко.

* * *

Нянькой у Асиль оказалась совсем молодая девушка. Лет семнадцати, не больше. Симпатичная, темноволосая, с круглым личиком и блестящими карими глазами. Сразу видно – хохотушка и болтушка. И детей любит.

– Благословите, брат.

– Как тебя зовут? – спросил Керт, осеняя девчушку знаком молота.

– Кайрин, лэрр.

– Я хотел бы поговорить с тобой, Кайрин.

Хоть и звучала просьба, но по сути это было приказом, и девушка это поняла.

– Конечно, лэрр. Мы можем поговорить прямо здесь?

Керт посмотрел на Асиль, которая сосредоточенно расчесывала куклу (или снимала скальп?), и согласился:

– Конечно. Ребенок нам не помешает?

– Что вы, лэрр. Она замечательная малышка! Добрая, умная…

– Да. Жаль, если сиротой останется.

– А уж как мне-то жаль. Хотя… мать ее все равно не любила.

– Серьезно?

Керт воззрился на няньку с искренним удивлением.

– Да, лэрр. Не любила.

– Она говорила, что любит. И занималась девочкой, разве нет?

– Да что вы, лэрр! Напоказ-то да, выглядело хорошо, а как поглядеть поглубже, так там ничего хорошего не было.

– Расскажете, Кайрин?

– Да тут и рассказывать-то нечего, лэрр. Таких мамаш хватает, хоть среди лэрров, хоть в деревне. Рожают, а что с ребенком делать-то и не знают.

– То есть?

– Ну это ж не собачка, хотя и ту учить надо! А тут внимание требуется постоянно и силы, а уж сколько терпения… просто уму непостижимо. Асиль – милая девочка, но и на нее находит. И носится она, и вопит… но бить такую крошку по лицу все же не стоило бы.

– По лицу?

– Думаете, вру? Силли, солнышко, покажи щечку.

Асиль послушно повернулась.

Да, синяк был. Именно на щеке, словно от удара ладонью, зеленовато-желтый, уже подживающий, но был.

– Спасибо, детка. Играй дальше.

– А копот?

– Сейчас дам тебе компотика. – Нянька ловко напоила девочку из кружечки с носиком. – Что надо сказать?

– Сиба…

– Спа-си-бо.

– Па-си-ба.

– Нам не все буквы даются, но Силли умничка, она быстро учится.

– И мать ее все равно не любила?

– Тут, наверное, все вместе, – вздохнула служанка. – Она и не любила, и не понимала, что делать с дочерью, ну и в своей жизни не знала, что делать.

– Это как?

– Я поняла, что они с мужем жили небогато. А сейчас мужа она лишилась, дочь на руках, работать не умеет, к сестрам проситься пыталась, но те отказали…

– Это и неудивительно. Они не красавицы, но замужем. А Делия…

– Я б тоже козу в огород не пустила, лэрр. – Служанка болтала уже вполне непринужденно. – Это, считай, своими руками свой брак разрушить.

– Вот-вот. Да уж, наверняка она металась…

– Мне кажется, что она хотела кого-то шантажировать. – Кайрин сделала большие глаза. – Я не уверена, но…

– Но?

– Лэрр, это…

Кайрин выразительно оглянулась на дверь. Ну да, если кто-то что-то узнает, ее просто уволят с волчьим билетом. Керт все понял правильно.

– Кайрин, милая, обещаю, все это останется только между нами.

– Точно?

– Хурт свидетель.

Девушка ощутимо расслабилась.

– Слово лэрра – золотое слово. Понимаете, ларра разговаривала сама с собой. Пару раз, но так… выразительно.

– О чем?

– Ты мне заплатишь. То, что получилось с лэрром, не получится со мной. Я с тебя все получу, что мне причитается по справедливости!

– Она так говорила?

– Не в один день, лэрр. Пару раз она возвращалась очень возбужденной и вот тогда ходила по комнате, нервничала, ну и… один раз даже вазу разбила, в другой Асиль ударила.

– Когда это примерно началось?

– Наверное, как ларру Алисин убили, а лэрра Ольдана арестовали, так и случилось, через пару дней, может быть.

– А как ларра Делия реагировала на порчу на девушках?

– Злорадствовала, – без колебаний ответила девушка. – Ей нравилось быть самой молодой, красивой, изящной… соперниц она не терпела.

– Странно, что она терпела рядом тебя, – не удержался Керт.

– Так я же служанка. Кто ж на слуг внимание обращает? – рассмеялась Кайрин.

– А я бы тебя и за ланну принял, – не остался в долгу Керт.

– Смеяться изволите над бедной девушкой.

В пальцах Керта мелькнула золотая монетка.

– А бедная девушка не хочет стать чуточку богаче?

– Какая девушка этого не хочет? Но смотря что придется делать.

– Умничка. Ничего страшного, просто припомнить все, что делала Делия в последнюю пару дней.

Кайрин всерьез задумалась.

– Так сразу и не скажешь. У себя сидела, вышивала, истории о святых читала. Она до них большая охотница. Ну и романы тоже были.

– Она за ними в библиотеку ходила?

– Нет. Слуг посылала, еще и ругалась, если не то принесли.

– И только?

– Гулять пару раз ходила.

– По утрам?

– Нет, лэрр. Вечером, как стемнеет. И… мне кажется, она к кому-то ходила.

– Почему?

– Плащ она накидывала. Ночи холодные, платье не спасает. И раз этот плащ мокрым был.

И кто у нас встречался по вечерам с Делией?

Опять-таки кто угодно. Хоть бы и тот же Алек.

Итак, Делия что-то знала. И кого-то шантажировала. Осталось выяснить, что и кого. Ну и семейка! Сплошные радости жизни, кто не убивал, того убили.

А кто не проклинал, на того порчу навели!

Как приятно жить, когда у тебя такие замечательные любящие родственники!

Интерлюдия девятая. Брат Рис

Есть работа, а есть призвание.

Вот Рис Альдер, некогда тарр Альдер, а потом и лэрр Рис Альдер, так и считал.

Кто-то создан лекарем, кто-то пекарем, а он – хуртаром. Достукиваться до чужой души у него, правда, получалось плохо, зато охотиться за всякими подлецами ему нравилось.

Раскрывать преступления, хватать негодяев… а ты не трави ближнего своего, не пакости, не наводи порчу, и беды у тебя не будет.

Служил, честно жил…

Пока не вызвал его лэрр Тайрен. Эр-хур Тайрен, если быть точным.

И попросил об услуге.

Очень личное дело, а доверить его и некому. На его сына навели порчу. Он подозревает, что убийца (пока не состоявшийся, но вероятный, порча смертельна) находится в поместье лэрра Фаулза. Керт отправляется туда, и его надо подстраховать.

Стоит ли говорить, что Рис согласился?

Почти мгновенно и не раздумывая.

Во-первых, все мы люди и оказать услугу вышестоящему начальству не так плохо.

Во-вторых, эр-хур Тайрен был серьезным профессионалом, честным и порядочным человеком, и его просто уважали. И так помогли бы, но раз уж он не хочет огласки…

В-третьих, работа у них такая. Хватать и ловить.

А почему эр-хур не хочет огласки… в этом есть что-то удивительное? Порча наводится через кровь или семя, и кто его знает, какой тут способ использован?

Что сделали с его сыном или что сын сделал… Керта брат Рис тоже знал, хотя и так… шапочно.

Серьезный молодой человек, неглупый, работящий.

Надо помочь.

Вот приданная помощь брата Риса уже не обрадовала.

Брата Валера он недолюбливал, в основном за вечно ущемленное самолюбие. А то ж!

Если человек постоянно что-то и кому-то стремится доказывать, не сомневайтесь, у него серьезные проблемы в жизни. Ты что – терема какая?

Ты сам по себе, и живешь ты сам по себе, ну, со своей семьей… чего ты петушишься?

Что ты стараешься из себя изобразить?

Те, кому ты важен, и так все знают.

Те, кому ты безразличен, через полчаса о тебе позабудут.

Зачем делать из можжевельника розу? Ясно же, что лучше не будет ни пахнуть, ни выглядеть!

Но это Рис.

Валер так не считал, но отвязаться от него шансов не было.

Они прибыли в небольшой городок Фелсом, сняли там дом и стали ждать.

Пару раз им прилетали весточки от брата Керта, но ничего особо интересного в них не было.

Брат Валер искал себе развлечений, Рис просто ждал.

И наконец пришло письмо.

Проклинателя Керт не нашел, то есть нашел, но не того. Зато хуртарам можно было свободно прибыть в поместье, ничего не опасаясь.

Так братья и поступили.

Авось теперь, когда их трое, они куда как быстрее разберутся?

Хотя на брата Валера можно было не рассчитывать, этот человек абстрагировался от реальности, принялся вместо дела ухаживать за девчонкой…

При этом специалист он все равно неплохой. А что дурак…

Можно знать свое дело, но в обыденной жизни и чашки в буфете не найти. Бывает…

Но и без него обойдутся. В свои способности брат Рис верил, в способности Керта Тайрена тоже… остается разобраться, что здесь происходит такое… интересное.

И он разберется.

Никто не может безнаказанно нарушать закон. Он для всех один. Точка.