Глава 4

Зря я боялась! У здания университета стояли кучками много молодых людей, которых явно провожали родители – большинство из них были с большими чемоданами на колёсиках. Я дала себе слово, обязательно прикупить себе такой же. У первой попавшейся на пути девушки спросила, как найти вход – она указала на резные дубовые двери над высоким крыльцом. В холле стояла строгая женщина и двое парней, с папками в руках. К ним выстроилась небольшая очередь. Я хотела пройти мимо, но меня одернул один из парней: − А ты куда? Первый курс? На каком факультете? − Да, первый… а факультет… исследования магических артефактов, кажется! − Ну, ты даёшь! – удивился парень. – Не помнишь, куда поступила? − Фамилию скажи! – перехватила инициативу женщина. В очереди недовольно загалдели: «Лезет без очереди!» «Куда! Не пускайте её!» − Тихо! – громко воскликнула женщина. Удивительно, но её послушались сразу. – Так, фамилия твоя? − Клобук… Агнешка Клобук из Преважни, − добавила я на всякий случай. − А! – женщина уперла палец куда-то в папку. – Есть такая! Тринадцатая комната в общежитии. Соседка – Иванка Тризна – она уже заселилась, ключ у неё. Потом сделаете дубликат, или договоритесь как-нибудь. Обед в двенадцать – столик номер восемь. Ваш декан Савел Гунька. Рекомендую зайти к нему за расписанием. Следующий! Ничего не запомнив из её скороговорки, кроме имен соседки и декана, я потопала дальше. Тризна… Самая что ни на есть ведьмовская фамилия − ещё почище моей! Поглядим, что там за девушка под такой грозной фамилией. Тут я поймала себя на мысли: иду, не разбирая дороги, сама не зная куда, но почему-то уверена, что в правильном направлении! Такое бывало только в лесу – но там леший помогает своим – я ведь ему всегда печенье или коржики оставляла на пенёчке. И на этот раз чутьё не подвело: дальше поднялась по лестнице – сумки здорово оттянули руки. − Выпусти меня, сама пойду! – тихонько мяукнула Беата. Пришлось послушаться – она у меня упитанная, увесистая. Как высадила её, сразу полегче стало. За лестничным пролётом начинался длинный коридор с дверями по обе стороны. На каждой – латунная табличка с номером. А вот и тринадцатый! Толкнула дверь, почти не надеясь, но – о чудо! – она открылась. Я прошла в светлую чистую комнату, оформленную в сливочных тонах, с большим окном, двумя письменными столами, стоящими спинками друг к другу, одинаковыми шкафами и кроватями, застеленными бежевыми покрывалами. Близнецовые тумбочки и кресла, располагались также зеркально. На одном из столов лежали стопкой тетради и книги, а на кровати, с той же стороны, стояла большая расстёгнутая дорожная сумка, из которой виднелся краешек небесно-голубой материи. − Тук-тук! – сказала я в пустоту. – Есть кто живой? Через пару мгновений у шкафа с занятой стороны комнаты, открылась светлая деревянная дверь, и оттуда появилась девушка, замотанная в широкое махровое полотенце, с таким же, только поменьше, обмотанным вокруг головы на манер восточного тюрбана. − Привет! – протянула она недовольно. – Ты новая соседка? А я так надеялась, что всех отпугнёт несчастливый номер комнаты! Вот так приём! Похоже, будет сложно подружиться. − Привет, − ответила я.– Не верю в приметы и не боюсь чисел, а чёрных кошек люблю! − Напрасно! – протянула соседка. – Древние приметы придуманы не на пустом месте. Черных кошек, к примеру, считали служительницами дьявола. − О ведьмах тоже было раньше такое мнение! – не удержалась я. – Чего только люди не придумают, чтобы оправдать собственные страхи и невежество! Слава Богу, мы прогрессивная страна, а Карл II мудрый государь! − Да ты патриотка, я смотрю! Глупенькая! Карл II уже старик – фактически страной правит его сын, кронпринц Анджей. Из какого глухого кута ты явилась, что не знаешь того, что известно всем? Что тут ответишь? Ругаться с порога, не распаковав вещи – вот уж воистину, «дурная примета». Отношения тогда точно не зададутся. Я молча прошла в свою сторону и положила сумку с вещами рядом с кроватью. − Меня Агнешка зовут, − всё равно, нам делить одну комнату, стоит познакомиться. − Меня Иванка! А ты что, с кошкой тут жить собираешься? – она неприязненно воззрилась на Беату. – Шерсть и запах! Вот так повезло! − Она воспитанная! – второй раз за день пришлось защищать коргорушу. – От неё не будет проблем. − Да уже есть – от вас обоих! На мою сторону пусть не смеет заходить! Как хочешь ей объясняй! Увижу на своих вещах её шерсть – выброшу на улицу и не пущу больше! − Что ж ты раскомандовалась? Вроде мы тут обе хозяйки! − Вот ещё! Хозяйка нашлась! У кого ключи, тот и правила устанавливает! − Так надо вторые сделать! Не собираюсь я ждать, пока ты комнату откроешь – вдруг у нас расписания не будут совпадать. − Ха… − не известно, что она ещё хотела сказать, потому, что дверь открылась без стука, и, как к себе домой, зашел симпатичный чернявый парень. − Ты только из душа? И как водичка? – весело спросил он Иванку, и только потом заметил меня. – А! Соседка моей Иви? Какая хорошенькая! Эти слова были ошибкой: Иванка громко фыркнула и хлопнула за собой дверью ванной. Однако, парня это ничуть не смутило. Он заговорщически подмигнул и тихо сказал: − Ничего! Иви вспыльчивая, но отходчивая. Сейчас оденется, успокоится и выйдет совсем другой. Ты не тушуйся, а то на шею сядет! Сам маюсь с ней! – он картинно потер шею и ухмыльнулся. Заметив Беату он указал на неё пальцем: − Твоя? Удостоившись кивка, он тут же подхватил её на руки и стал поглаживать. Со мной даже случился приступ ревности – коргоруша состроила умильную мордашку и подставила шею для почёсывания. Ну хоть кто-то тут любит животных! − Ты на каком факультете? – как ни в чем не бывало спросил парень. − Исследование магических артефактов, − ответила я. − О! Большая шишка! – немного насмешливо сказал он. – А мы с Иви простые артефакторы – будем учиться изготовлению самых востребованных предметов – а уж активировать их – ваша забота. Ремесленники мы, в общем. Да, представиться забыл Милан Шматковский. Как ты наверно поняла, мы встречаемся с этой занозой, твоей соседкой. − Агнешка Клобук. Улыбка Милана немного потускнела. − Славная фамилия, − как бы между прочим сказал он. – Была такая Цибета Клобук, что наводила ужас на крестьян в средневековье… Светлая комната вдруг для меня сделалась темнее самой темной чащи в ночи «черной луны», по спине прошиб холодный пот. Неужто тут все такие любители истории? − Уж всяко лучше, чем Тризна! – услышала я свой голос. Милан вновь улыбнулся и отпустил Беату. − Это точно, − подтвердил он. – Редкие фамилии. Тем интереснее! А вот у меня интерес пропал. Если в первый же день приезда такой нервный, что же будет дальше? В пору признать правоту коргоруши – уж лучше бы оставаться в Цмянках: всё знакомо, бояться некого, и скрываться не нужно! Как и предсказывал Милан, через некоторое время из ванной вышла Иванка – уже одетая в модный брючный костюм, с уложенными волосами и красиво подкрашенная. Ещё раз смерив меня взглядом – да, с дороги вид у меня не такой уж свежий – она подняла подбородок и прошествовала к парню, открыто любовавшемуся ею. − Ключ оставь! – вспомнила я. А что? Уйдёт, а мне потом никуда не выйти, сиди комнату карауль? Вообще-то я есть хочу и горячего чего-нибудь выпить! − Обойдёшься! – тут же вскинулась Иванка. − Иви, оставь ключ. Мы надолго, придем только часов в десять. − А проблем не будет? Двери закрывают как раз в десять! – удивилась девушка. − Я с консьержкой договорился, − подмигнул Милан. – Она шоколадные конфеты любит. − Ладно! – девушка демонстративно положила ключи на стол. – По моим вещам не лазить! Я проверю! И ванну за собой не забудь помыть! Я молча проводила их взглядом и, стоило двери закрыться, побежала в ванную. Санузел оказался очень красивым – у нас дома был намного проще, с обыкновенной коричневой метлахской плиткой на полу и крашеными в весёленький желтый цвет стенами. Здесь – всё в розовой плитке, пол будто из багрового мрамора, а новенькая современная сантехника сверкала белизной. Даже окно на улицу есть, правда узенькое. А ещё, под большой раковиной находился шкафчик для мелочей – полотенец, шампуней. Большое зеркало в простой белой раме отразило очень помятую девицу с растрёпанными темными волосами и синяками под глазами. Рядом с раковиной стояло два одинаковых стаканчика – один из них был занят розовой зубной щеткой и тюбиком с пастой, незнакомой марки, в мыльнице лежало новое белое мыло… А вот его-то я забыла положить! Придётся всё равно идти в город – ну и ладно, за одно закажу дубликат ключа. Не может же в столице не быть мастеров! Всё-таки любопытно! Открыла шкафчик под раковиной − на нижней полочке стояли моющие средства, верхняя была пуста. Полотенец тоже не нашла – это же не гостиница, а общежитие. Ничего, пока шампунем помоюсь, а полотенца свои есть! Коргоруша устроилась на кровати, беззаботно вылизывая лапку, не обращая на меня внимания. − Ах, ты! Предательница! – пробурчала я, распаковывая сумки. Коргоруша сделала вид, будто не слышит. Ничего, знаю чем её пронять. Выудив из сумки с провизией бабушкин капустный пирожок, вонзила в него зубы. − Ты меня сегодня кормить собираешься? В поезде ничего не дала, и сейчас лопаешь, а про меня забыла! – немедленно отозвалась кошка. − Про тебя забудешь! Ластится она к разным незнакомцам! – я полезла в сумку за пакетом с творогом – любимым лакомством Беаты. – Только не свинячь, а то нас Иванка покусает! Немного «заморив червячка», я всё-таки решила искупаться. Когда хорошенько отмытая шампунем вышла из ванны, Беата уже основательно вылизала свою тарелочку, которую в отличие от мыла прихватить не забыли. − А тут, пока ты мылась, в двери стучали! – доложила она, невозмутимо продолжая умываться. – Но я не открыла! − Ага, вот был бы номер! – усмехнулась я. Беата умеет при надобности открывать любые двери. Как? – это её секрет. Факт состоит в том, что её не удержать ни замками, ни дверями, ни даже кандалами. – Интересно, кто приходил? − Да известно кто – либо Вит, либо Кристоф твой липучий. − Вовсе не мой! Что-то путаешь: как они могли узнать, где моя комната? На самом деле, может, к Иванке приходили, или кто дверью ошибся. Мокрые волосы сохли медленно – они у меня густые, не прочешешь. Чужой фен брать не хотелось, а свой тоже забыла. Вроде собиралась, обдумывала, что брать, а такие необходимые вещи оставила! Ладно, возьму у соседки – может не заметит? Придётся фен тоже покупать – ещё учиться не начала, а уже почти разорилась! Что ж дальше будет? В свежем платье, с высушенными волосами и подкрашенными ресницами я чувствовала себя намного лучше. − Ну что, Беата, пойдём город изучать? Поищем, где тут у них мыло продают и заодно ключ закажем. − Только я больше в корзину не хочу! – на всякий случай предупредила коргоруша. – Хватит, насиделась! − Вот уж придумала – корзина! Ты мне все руки оттянула! Отныне только ножками – топ-топ! Я вышла в коридор, по которому сновали туда-сюда студентки. Беата проскользнула за мной. Закрыв двери на ключ, я уже хотела идти к выходу, как тут ко мне подскочила коротко стриженная рыжая девушка в пышной зелёной юбке до середины бедра и ядовито-розовой кофточке – неужели тут так носят? − Привет! – затараторила она, от избытка энергии подскакивая на месте. − Ты из тринадцатой? Как хорошо, что я тебя застала! Твоя фамилия Тризна? − Нет, Клобук. Странная она – раз из тринадцатой комнаты выхожу, так наверно же, там живу! − Ой! Так мне вдвойне повезло! – девушка захлопала в ладоши. – Я староста первого курса «Исследования магических артефактов», Альжбета Малькова. Декан Гунька объявил общий сбор. Я думала, что ты ещё не заселилась – в книге не отмечено. Напротив Тризны галочка стоит, а рядом где Клобук – нет. Хотела, чтобы она тебе передала, а никто не открыл. Так вот, кто стучался! − Прям сейчас сбор? − Нет, завтра в девять! – Альжбета пританцовывала на месте. − В двадцать третьей аудитории! Это на втором этаже, в западном крыле! − Хорошо, спасибо! Обязательно буду. − Отлично! – Альжбета вытащила из кармана юбки маленький блокнот и ручку, что-то почеркала в нем и буквально поскакала дальше, за спиной махая мне рукой. − Какая энергичная, − сказала Беата. − Да, это же Альжбета! – мимо проходила темноволосая худенькая девушка в больших круглых очках. – Она всегда такая. Меня Ганка зовут. − Агнешка, − представилась я, кинув предостерегающий взгляд на притихшую коргорушу. − Ты простыла что ли? Голос играет – то скрипучий, то нормальный. − Нет, просто охрипла немножко, − я картинно покашляла. Прикрывшая от стыда мордочку лапой Беата, срочно сделала вид, что умывается. − Это твоя кошка? – не отставала Ганка. – Нам тут таких проходимцев не надо – «мины» потом после них убирай! Шерсти и грязи с улицы нанесут. Вот же! Ещё одна «любительница» животных на мою голову! − Моя – она в этом плане безопасная. Если встретишь в коридоре – не гони! Не то поругаемся − я серьёзно! − Указывает ещё! Сама за своей кошкой следи! Если грязь где увижу, консьержке про неё скажу, так и знай! − И тебе доброго вечера! – ответила я, и зашагала дальше по коридору. Надо же! Не успела приехать, а сколько нотаций наслушалась! Да ещё было бы от кого! − Пойдём-ка сами к консьержке, − сказала я Беате, бежавшей рядом вприпрыжку. Та, понятное дело, промолчала, лишь сверкнув янтарными, с зеленцой, глазами. – Обозначимся, чтобы гонять тебя не смели. Конторка у лестницы пустовала. Рядом с нею сидел на лестнице щуплый, потерянного вида парнишка. − Привет! Ты консьержку ждёшь? Парень кивнул и запустил пятерню в кудрявые черные волосы. Неожиданно резная панель под лестницей заскрипела и открылась – отказывается, это была дверь. Оттуда появилась нестарая, но какая-то встрепанная женщина, с лохматыми светлыми волосами в длинном платье серого цвета, державшая в руке белую кружку в голубой цветочек. − Чего вам? – спросила она, на ходу что-то дожевывая. Я махнула парню рукой – всё-таки он подошел первым. − Панна… − он осекся, не зная, как продолжить. − Мартина меня зовут, − сказала женщина. – Говори уж, раз пришел. Я палками колотить не стану – если понравишься, даже чаем могу угостить. Бедный парень аж скукожился от такого разговора. − Панна Мартина… − он сглотнул и продолжил. – Вы ведь комендантша общежития? − Консьержка, − поправила женщина, и отпила из кружки. − Но вы можете… − он опять замялся. − Говори, наконец! – разозлилась Мартина. – Хватит уж мямлить! − Отселите меня от соседа! Это невозможно! Он мои вещи повыкидывал в коридор и не пускает в наши комнаты! Консьержка опять отпила глоток и пробормотала: − Каждый раз – одно и то же! Обязательно найдётся какой-нибудь «пуп земли», что будет права качать. Как твоя фамилия? − Цапка! − Та-а-ак… − Мартина отрыла большой журнал и стала водить пальцем по страницам. − Янек Цапка – это ты? − Да, − встрепенулся он и яростно закивал головой. − За тобой же люкс закреплен, − уточнила женщина. – Он у нас один. Ты там с Кристофом Дворжаком должен проживать – у вас только гостиная и ванная общие, а комнаты разные. − Не надо мне люкса! – голос Янека дрожал. – В простую комнату отселите, только с другим кем-нибудь! Этот ненормальный сказал, что нос мне открутит, если ещё сунусь! Консьержка вздохнула и поджала губы, укоризненно глядя на расстроенного студента. − Не могу никуда отселить! Люкс оплачен за весь год! Если твои родители узнают, что ты в обычной комнате живешь, ректору влетит, а меня и вовсе уволят. Так что решай проблему, находи общий язык с соседом. Она закрыла журнал и перевела взгляд на меня. − А тебе чего? Янек вновь опустил голову и уныло побрёл к выходу – возвращаться в свой люкс он явно не торопился. − У меня есть кошка. Хочу попросить… − Ещё лучше! – взвилась Мартина. – Зачем ты её из дома притащила? Там что, ухаживать за ней некому? В правилах общежития сказано: с животными нельзя! Какие вопросы? − Что же делать? Не на улице же её бросать! – растерялась я. Беата от расстройства уселась мне на туфлю, прижимаясь спиной к ногам. − Куда хочешь девай! Я её в общежитии не потерплю! Я подхватила коргорушу на руки, а она обняла меня передними лапками за шею, прижавшись мордой к щеке. Больше не тратя слов, мы направились к выходу. Нужно было экстренно что-то придумать! Что там говорил дружок противной Иванки? Консьержка любит шоколадные конфеты! Успокоительно поглаживая разнервничавшуюся Беату, я в дверях столкнулась с Янеком, который брёл, не разбирая дороги. − Слушай, у меня есть идея! – сказала я ему. – Кажется, я знаю как нам помочь! − А?.. – подскочил он. − Не отчаивайся! Давай купим консьержке кофе, чаю, конфет – авось, подобреет! − Откуда ты знаешь? А вдруг она к декану побежит? Кто ж тебя так запугал, бедняга? Вроде из богатеев – люкс вон оплатили за целый год… − Не побежит. Если не попробовать, ничего и не получится. Не вешай нос! Ты город знаешь? Где тут рынок? − Знаю – я тут родился. Нам на рынок не надо – далеко, во-первых, а во-вторых тут совсем недалеко есть очень приличный магазин-кондитерская. Я вздохнула – наверняка, в магазине будет дороже! Это у него денег полные карманы, а у меня последние… Ну, чего не сделаешь ради дорогой коргоруши! На самом деле, мне очень повезло встретить Янека – он ориентировался в хитросплетении улиц Карловграда, как рыба в воде. Пройдя до конца площади, мы быстро свернули в узкую боковую улочку, прошли до ближайшего перекрёстка и вновь свернули… Я уже давно потерялась – в какую сторону сворачивать, как вернуться? Янек уверенно шагал впереди, а я с Беатой едва за ним поспевала. − Вот! – мы вышли на красивую улицу, спускавшуюся к реке. Вдоль узкого тротуара тянулись старинные двухэтажные дома: на первом этаже – магазинчики с красиво оформленными витринами, а вторые этажи − жилые. Янек прибавил шагу, направляясь к дверям магазина с красивыми коробками и конфетами в блестящей фольге на витрине. − Как они у них не тают? – удивилась я. – Шоколад испортится на солнце! Парень с удивлением посмотрел на меня. − Это же муляжи! И пустые коробки! Просто композиция для привлечения внимания! Я открыла рот от удивления – у нас так не делали. В булочной на витрине лежали настоящие калачи и круассаны – когда товар заканчивался на полках, его брали с витрины, а потом утром подкладывали свежий. Но, честно сказать, витрины в Цмянках выглядели намного проще. У нас, например, было просто большое окно во всю стену, с красивой золотой надписью: «Лавка госпожи Клобук», которой бабушка очень гордилась. Через него видно с улицы всю лавку. Иногда, в ожидании покупателей, я сидела на подоконнике с Беатой и разглядывала прохожих. Магазин оказался не таким уж большим – на два зала. В одном, все поверхности занимали яркие коробки и вазочки со сластями, а в другом за стеклами шкафов стояли разноцветные упаковки с разнообразными сортами чая и кофе. Парень уверенно подошел к мужчине в добротном синем костюме, стоящему за прилавком, и произнёс: − Доброго дня! Нам нужна праздничная коробка конфет… Он взглянул на меня и поправил сам себя: − Две коробки. Ещё чай и кофе. − Какие вам? – улыбчивый продавец указал на стеллаж, заполненный до самого потолка. − Относительно недорогие и хорошие, − встряла я. Сейчас этот Янек поназаказывает, что не расплачусь! Мне ещё ключ надо сделать и мыло купить, да ещё жить как-то до следующего месяца. Придётся изо всех сил стараться, чтобы стипендию заслужить. − Понял вас! – продавец наклонился, доставая из-под прилавка несколько ярких коробок. – Швейцарский шоколад, − он понизил голос. – Эта партия досталась нам с таможни – везли контрабандой. Сейчас упакую, в лучшем виде! − Сколько с нас? – спросил Янек. − Обижаете! – развёл руками мужчина. − Только для вас, пан Цапка! Привет отцу от Любмира Тсаха! Давненько вы не захаживали. Он сложил товары в красивый бумажный пакет и протянул Янеку. − А с меня сколько? – робко спросила я. Владелец лавки – вряд ли простой продавец мог так запросто отдать товар – цепко оглядел меня и расплылся в улыбке: − Девушка у вас больно хороша, пан Цапка! Повезло вам. − Спасибо. До свидания! – Янек потянул меня к выходу. − Что это было? – шепотом спросила я, стоило нам выйти на улицу. – Как мне теперь быть? Сколько я должна за конфеты? − Да не волнуйся, − махнул рукой парень. – От пана Тсаха не убудет. Пойдём твой план проворачивать. Меня заело любопытство: кто же отец парня, раз его так боятся? Но спросить постеснялась. − Слушай, а можно тебя попросить? Знаешь, где тут можно ключи запасные заказать? Он вздохнул и, наконец, робкая улыбка появилась на лице: − Пошли! Раз ты моя девушка, надо же помочь! − Чего? – от неожиданности я выпучила глаза: вот разбежался! Тихоня-тихоня, а палец в рот не клади! − Да не пугайся так! – засмеялся Янек. – Это не я, а пан Тсах так про тебя сказал. Шучу! Идем, тут рядом. По дороге мы заскочили в парфюмерную лавку – там я взяла большой кусок белого ароматного мыла. Потом свернули с торговой улицы в маленький симпатичный переулок, затем прошли через кованые ворота и оказались на тихой пустынной улочке с обветшавшими домами, где над одной из дверей висела простая вывеска: «Ключи». − Иди, я тебя подожду на улице, − сказал Янек, усаживаясь на скамью под раскидистым деревом возле подъезда. В малюсеньком темноватом помещении, загромождённом старыми шкафами, стульями, какими-то коробками, у окна, лохматый старик в бинокулярных очках сосредоточенно согнулся над столом, заваленным разнообразными железками. Меня всегда удивляет: почему в мастерских обычно полный кавардак? Во всяком случае, это так выглядит со стороны. Сами мастера умудряются находить там нужное – более того, запрещают наводить порядок. − Здравствуйте! Вы делаете ключи? Старик оторвался от работы, сдвинул очки на лоб и подняв седую бровь, едко заметил: − На моей вывеске так и написано. Давайте, что у вас. Я подала ему ключ от комнаты. Он некоторое время осматривал его, а потом сказал: − Простой, как от буфета. Такие я изготавливаю только комплектом по три штуки. Это будет стоить десять пинек – цена изготовления обычного ключа. − Согласна! – обрадовалась я. – Много времени займёт? − Полчаса. Погуляйте пока. Я вышла к Янеку, который задумчиво подбрасывал на руке найденный на дороге камешек. − Нужно полчаса ждать. Пойдём в общежитие, наверно – панну Мартину уламывать. − Ты потом сама дорогу найдёшь? – недоверчиво спросил Янек. − Да! – ответила я, полагаясь на Беату, которая куда лучше меня ориентируется в любом месте. Наверно у неё внутри встроенный компас – так бабушка шутит. Обратно мы дошли быстрее – Янек вёл другой дорогой, через дворы напрямик. Мартина, увидев нас, заговорщически поманила рукой. − Янек Цапка, я нашла для тебя хороший вариант. Тут Михал Войнович согласился поменяться с тобой местами. Только доплачивать за люкс он не станет! − И не надо! – просиял парень. – В какую комнату вещи нести? − В восемнадцатую. И…− она неодобрительно посмотрела на меня, но закончила, − старайся сильно не распространяться об этом. Сосед у тебя под стать… спокойный в общем. Думаю, уживётесь. − Спасибо! Спасибо, панна Мартина! – обрадованный Янек чуть не убежал с нашей взяткой – я вовремя отняла. − А тебе ещё чего? – недружелюбно воззрилась на меня консьержка, переводя взгляд с коргоруши, жавшейся к плечу, на яркий пакет. − Это вам! – ответила я, ставя пакет на стол. – Буду очень благодарна, если мою кошку никто не станет шпынять. Женщина заглянула в пакет, расплылась в довольной улыбке, но постаралась поскорее согнать её. − Ладно! Пусть себе живёт с тобой. Но, если где нагадит – убирать не стану, так и знай! − Спасибо! – я чуть не запрыгала не хуже Альжбеты Мальковой, придерживая под спину Беату и выскочила обратно во двор – надо же за ключами идти. − Поставь меня! Сама пойду! – возмутилась на ухо коргоруша, для верности запуская когти в плечо. – Неплохо устроилась эта Мартина! Как только квашнёй не расплылась, от такого количества конфет! Наверняка, тот Михал ей заплатил, и другие, чуть что − несут ей дань! Ведьма! Я была так рада разрешению дела, что только отмахнулась: − Да пусть! Главное, ты со мной! Кстати, показывай теперь дорогу – наверняка ведь запомнила? Кошка мяукнула вместо ответа – к дверям шли трое студенток, занятых разговором. Беата петляла, кружа и недовольно крутя хвостом, в ожидании пока я догоню. Мы шли через незнакомые дворы – кажется, Янек тут не водил… Или я запуталась? Через пять минут глаза уперлись в знакомую вывеску «Ключи», где хмурый мастер вручил мне старый и три новых ключа. Я отдала ему двенадцать пинек, прибавив за срочность, а он, в ответ, подарил мне симпатичный железный брелок-рыбку. Теперь я точно главная – у меня целых три ключа! Так что не страшно, если один потеряется. Обратно мы шли через торговую улицу. Я глазела на витрины, в надежде найти кафе – от нервов опять разыгрался аппетит. Не смогла пройти мимо модного магазина – уж очень там красивые выставлены платья. Прикидывая, не разориться ли на вон то, кремовое в шоколадный горошек, с юбкой-четырехклинкой чуть выше колена, так и замерла. В стекле отразился очень знакомый высокий блондин в костюме даже не знаю за сколько прачи. Отец Кристофа Дворжака шел рядом с красивой молодой девушкой-блондинкой, наверно чуть старше меня, одетой в идеальный брючный костюм нежно-голубого цвета. Она капризно оттопырила губы, что-то выговаривая ему, а грозный координатор хмурился, но не перебивал. − Смотри! Какое платье! – блондинка глядела в мою сторону, похоже, на тот самый наряд, в горошек. – Купи мне его! Будет о тебе напоминать! Дворжак глянул на витрину и вперился в моё отражение! Инстинкт говорил: беги! Однако, если резко сорваться с места, это меня стопроцентно выдаст. А если… Я решилась – толкнула дверь и вошла в магазин, молясь святой Бригитте, чтобы коргоруша догадалась скрыться где-нибудь с глаз! − Добрый день! – приветливая женщина тут же вышла из-за небольшого прилавка. – Вам помочь? − У вас на витрине платье… Такое светлое, в горошек… − я изо всех сил старалась не оглядываться на дверь. – Можно мне его? − Оно стоит три прачи, − отозвалась продавец. − Подходит, − ответила я, всё-таки оглядываясь. Дворжак с девицей были у самой двери. − Хорошо, идите в примерочную, я принесу ваш размер. Может ещё что-то? Есть такое же, но другой расцветки… − Давайте! Куда идти? Она показала на конец зала. Не дожидаясь, когда координатор со спутницей войдут, я припустила туда со всех ног, наверняка, вызвав недоуменный взгляд продавщицы. Задёрнув шторы, уселась на пуфик с розовой обивкой и обняла себя руками, соображая, что делать. Звякнул колокольчик. − Одну минуту! – послышался голос продавщицы, − сейчас к вам подойду! Штора осторожно отъехала в сторону, пропуская женщину с платьями на вешалках в руке. − О, вы ещё не разделись! Не бойтесь, сейчас уйду, никто вас тревожить не станет. Померяете, а потом меня позовите, оформим покупку, если всё подойдёт. Я кивнула, принимая платья. − Можно мне то, в горошек, на витрине у вас? – спутница пана Дворжака, оказывается умела говорить нормальным голосом. − Прошу прощения, остался только вариант, что на манекене. Но ваш размер есть другие расцветки, если нравится покрой. − Покажите! − Пан, пока ваша спутница будет выбирать, могу предложить вам кофе. Присаживайтесь на диванчик – сейчас принесу. − Спасибо, не откажусь, − когда не видишь этого страшного пана, голос у него просто чарующий: глубокий, низкий… О чём я думаю! Нужно сбежать как-то… Я осторожно выглянула из-за шторы: мужчина сидел в расслабленной позе на диване, со скуки лениво перебирая журналы, разложенные на маленьком столике. Если я достаточно долго пробуду в примерочной, может, они уйдут раньше? Словно почувствовав мой взгляд, он поднял глаза… Я резко отпрянула, выпустив штору. Сердце колотилось, будто только что пробежала кросс. Как же выбраться? С места, где он сидел, прекрасно просматривалось помещение – за спиной прокрасться не удастся. Послышался стук каблучков. − Как там у вас дела? – спросила продавщица, проходя мимо примерочной. − Спасибо, всё хорошо. Пока примеряю. Ясно. Отсидеться не дадут. Делать нечего. От отчаяния в голову приходят самые безумные идеи… Я примерила платье – оно село идеально! Да, за такое качество не жаль трёх прачи – нежный шелк приятно холодил тело, расширявшаяся к низу юбка ложилась красивыми волнами, а строгий лиф с овальным вырезом визуально вытягивал шею… Голубое, с золотисто-коричневыми «индийскими огурцами» я даже мерить не стала – оно тоже красивое, но на два денег у меня не хватит. Вывесила его на перекладину за штору. А пока, прихватила волосы резинкой в высокий хвост, потом закрутила, распушила в «бабету» − надеюсь, четыре шпильки, что завалялись в сумке удержат хоть не на долго… Что у меня с собой из косметики? Тушь, помада, карандаш… Никогда не рисовала стрелки – не идут они мне, но для дела, может даже и хорошо… Накрасила губы – нежно-розовая помада в несколько слоев сделала их неожиданно полными. Жирно обвела глаза черным, растушевала пальцами, чтоб уж не совсем похабно было… − Голубое убрать? Ой!.. – заглянувшая в примерочную продавщица при виде моего нового макияжа забавно округлила рот, но быстро пришла в себя. − Да. Это, что на мне, я беру. Есть одна просьба… Точнее две, − прошептала я. – Можно расплатиться здесь, в примерочной? Я пойду в этом платье, и… Там на диванчике сидит пан… Очень не хочу с ним встречаться. Можно его как-то отвлечь? Женщина хитро улыбнулась и кивнула. − Сейчас принесу вам пакет для ваших вещей и выпишу чек. Минуточку. Она забрала голубое «огурцовое» платье, и задернула шторку. Пока я рылась в сумке и отсчитывала деньги, она вернулась с большим бумажным пакетом в руках – платье в котором я пришла было аккуратно сложено, будто новое. Пересчитав деньги, женщина удовлетворённо кивнула и прошептала: − Поглядывайте из-за шторы – я буду отвлекать пана и кивну, когда можно будет пройти к двери. Через пару мгновений послышался её голос: − Пока ваша спутница переодевается, не хотите ли взглянуть на сумки и перчатки? Мужчины обычно могут выбрать получше нас! Им со стороны виднее! В щелку у стены я увидела, как отец Кристофа оторвался от унылого созерцания вида за окном. − Взгляните! У нас и кошельки есть, и ключницы! Может, себе сможете что-то присмотреть! Прекрасная заграничная кожа! – разливалась соловьем продавщица. Дворжак поднялся и прошествовал к прилавку. Я приготовилась, как вдруг… − Папа! Смотри! Как ты думаешь, хорошо село? – из второй примерочной выпорхнула девушка в таком же платье, как у меня… Папа? Так это старшая сестра Кристофа! − Джулия, тебе самой нравится? – похоже, пан Дворжак, тоже готов сбежать из магазина. − Но я же тебя́ спрашиваю! − Красиво, тебе к лицу. − А вот, пани, не желаете к новому наряду? – женщина уже расставляла на прилавке симпатичные сумочки. − Папа, купишь мне? – отец и дочь окончательно отвернулись от прохода, разглядывая товары. Женщина за прилавком едва различимо кивнула, продолжая доставать всё новые кошельки и ключницы. Стараясь не упустить момент, я выскользнула из-за шторы и, на цыпочках, стараясь не стучать каблуками, стала красться к выходу – почти добралась… В дверь с трудом прошла дородная дама, в широкополой шляпе, громогласно возвещая о своём приходе упущенной дверью, хлопнувшей, пистолетным выстрелом. Несчастный дверной звоночек продолжал тренькать, а дама уже грохотала каблуками по полу, едва не впечатав меня в попавшийся на пути диванчик. Отец и дочь, конечно, обернулись на звук, скользнув взглядом по нарушительнице тишины и уставившись прямо на меня. Ну ещё бы − на дочке такое же платье! Замерев от неожиданности, я со страхом наблюдала, как на удивлённом лице пана Дворжака постепенно разливалось недоверчивое узнавание. Не теряя времени, ринулась в двери, больше не заботясь о том, что это выглядит самым настоящим бегством. Я неслась по тротуару, будто черти гнались. Беата вынырнула из-под ближайшего куста, побежала впереди, показывая дорогу, попутно выговаривая: − Ты что с собой сделала? Похожа на Ксеньку Аничкову – ту, которая в старших классах перед парнями голыми ляжками крутила и синие тени наводила. − Захочешь от координатора спрятаться, ещё не такие тени наведёшь! – мы прошли мимо мастерской ключника – в третий раз за вечер и сбавили шаг. Преследователей не наблюдалось, значит и бежать незачем. − Чего тебя понесло в этот магазин? Платье купила… Хорошее, кстати, платье. Дворжак тебя видел? − Видел, − подтвердила я. – Узнал, нет – не знаю, но разглядывал – это точно. То его дочка была – представляешь? − И что из этого? Богатый, красивый… Наверняка, женат много раз – может, кроме этих двоих ещё есть дети. − Да хоть целый выводок! Что же теперь со мной будет? Коргоруша молчала, очень красноречиво выставив хвост трубой – «а я говорила!». Меня же одолевали горестные мысли: если координатор найдёт, не миновать несчастной Агнешке казематов Ордена − уж потешатся там надо мной паны маги! Незаметно мы вышли к университетской площади. Честно говоря, сейчас хотелось одного – спрятаться в комнате… Ах, там ещё эта Иванка, с претензиями! − Агнешка? – кто-то бесцеремонно поймал меня за руку. – Ты куда сбежала? Я тебя искал-искал на вокзале − пришлось самому такси брать. Какая-то ты другая стала… Вит – привычный и родной, стоял рядом, удерживая за запястье. Никогда не могла на него долго дуться. Даже когда он на новогодней ёлке оставил меня одну ради Альбины Носовой, с которой потом разругался спустя два дня… Только вот о встрече с координатором говорить совсем не хотелось – начнёт мне нотации читать, и так плохо! − Ходила ключи заказывать, − ответила я. – Соседка склочная попалась. − Платье новое − идёт тебе, − он смотрел непривычно, восхищённо. − А мне повезло! Я в комнате с парнем из нашей группы − он сегодня с девушкой до десяти гулять будет. Может, мы тоже пойдём? Ты сегодня красивая – хоть в театр отправляйся! Первый за всё время нашей дружбы комплимент, почему-то разозлил: «сегодня красивая»! А в остальное время так, замарашка? Вырвала руку – он смотрел недоуменно, а потом поджал губы. − Всё ещё злишься? Ладно тебе, льдинка, оттаивай уже! – как в детстве поддразнил друг. – Кто у нас тут есть из знакомых? Блондины не в счет! Что тут скажешь? Шутка неудачная. Однако, только-только налаживающийся мир расшатывать не хотелось. − Ты лучше скажи, столовую нашел? Пойдем на ужин – Карловград никуда от нас не убежит. Успеем на выходных нагуляться. Сейчас, только в уборную зайду – умоюсь. − Не надо! Мне очень нравится. Чего раньше так не красилась? Мы с коргорушей переглянулись: − А ты говорила: «тени, тени»! – засмеялась я. – Видишь, этого и надо мужчинам! Вит даже гулять приглашает и в очереди стоять не надо – отложил в сторону Альбин и Дорот! Друг вздрогнул, словно ему иглу в бок загнали. Мне же будто кто дурной на ухо нашептал – никак не могла остановиться: − А если губы ещё намазать поярче и на шпильки встать – так на свидание того и гляди пригласит! Если учесть, что столичные девицы не слишком теми, кто из глухого кута, как наши Цмянки интересуются, так и вовсе может, что у нас получится! Вит отпрянул, с удивлением глядя на меня. − Что это с тобой? Когда успела так обозлиться? − Да наверно, как поняла, что не хочу больше быть «жилеткой», чтобы плакаться и подсказчицей. «Ах, что моей Любке подарить − духи или колечко?» Да лягушек ей ведро – пусть повизжит. Авось научится нормально разговаривать, а не претензиями всех забрасывать. − Знаешь, пойду я лучше, − сказал друг. – Ты сама, когда захочешь нормально разговаривать, найдёшь меня. Столица на тебя плохо влияет. Он прибавил шагу и прошел мимо, направляясь в столовую. Я осталась стоять посреди тротуара, не понимая, как так вышло – не успели помириться, опять поссорились! − И чего ты добилась? – подлила масла в огонь Беата. – Единственный друг, и того оттолкнула. − Что ж вы всё с нотациями? То накрасилась не так, то говорю не то! Сами хороши! Пана Дворжака на вас, чтобы попрыгали! Из глаз полились непрошеные слёзы. Куда же скрыться-то? Есть совсем расхотелось – в горле свернулся тугой комок, причинявший боль. − А, ну вас! – махнула я рукой и бросилась обратно к общежитию, растирая глаза руками, на которых оставались черные разводы. Теперь уж точно, только умываться! На всех парах пронеслась мимо консьержки, ринулась вверх по лестнице, не заботясь о том, бежит ли следом коргоруша. Ничего, не потеряется, дорогу знает. На втором этаже встретились какие-то парни – поспешила прикрыть лицо рукой. Один из них засмеялся, а другой подскочил и поймал в охапку. − Ай! Пусти! – взвизгнула я, но он прошептал на ухо знакомым голосом: − Агнешка, что с тобой? Кто обидел? Какие оказывается крепкие мускулы у этого Кристофа Дворжака! Как ни пыталась вырваться – не выпустил! Только в сторону оттащил и сказал другому, которого я не успела разглядеть: − Михал, иди. Я… Ну, ты видишь. − Ладно, успокаивай свою принцессу! – весело ответил Михал и пошёл дальше. Кристоф затолкал меня в какой-то неприметный уголок и, по-прежнему сжимая в объятиях, стал нежно поглаживать по спине, приговаривая: − Тихо! Успокойся! Вон, от слёз вся тушь потекла! Ах, не хочешь пускать? В отместку я уткнулась в его белоснежную футболку, оставляя на ней серые разводы. Вит бы давно возмутился, а этот – знай прижимает к себе, да нашептывает ласковое. Как ни странно, полегчало: слёзы сами собой высохли, а в объятиях блондина стало как-то уютно и спокойно. Ещё пару раз судорожно вздохнула и затихла. − Ну, что? Успокоилась? – он отстранился, но из рук не выпустил. – Смешная, чумазая! В голосе парня слышалась улыбка. Стыдно было поднять глаза. Кристоф провел пальцем мне по щеке и показал потемневший палец. − Идем ко мне – умоешься. − У меня тоже мыло есть! – брякнула и самой стало стыдно – до чего глупо прозвучало. − Не сомневаюсь, − засмеялся Кристоф. – Но моя комната тут, рядом. Точнее, наша с Михалом. Не будешь же ты пандой по этажам разгуливать? Я с сомнением посмотрела на него – голубые глаза были близко-близко, полные розовые губы перестали улыбаться, приоткрылись… Тут совсем рядом послышалось насмешливое посвистывание – мимо проходила очередная группа парней. − Эй-эй! Ещё учиться не начали, а уже обжимаются по углам! Вот так первый курс нынче! – воскликнул один из них. Остальные одобрительно загоготали. − До слёз девушку довёл! Бросай его, я тебя обижать не стану! – отозвался другой. Кристоф развернулся – ребята прибавили шагу. − Идём, − коротко бросил он, подхватывая меня под руку, пресекая попытку сбежать. – Ходят тут всякие отребья, не достойные магами зваться. Он почти поволок меня вперед. И правда, до комнаты его оставалось несколько шагов. Когда за нами закрылась дверь, Кристоф выпустил меня, прошел вперед и показал, где ванная. Я же уставилась на красивое убранство гостиной – свежие розы на круглом палисандровом столике, мягкий удобный диван и пару кресел рядом с панорамным окном. Напротив, на оклеенной изумрудными дорогими обоями стене − большая картина с парусным кораблём, борющимся с накатывающими громадами волн… − Это я из дома привёз − моя любимая, − пояснил парень, заметив мой интерес. – Чтобы немного уюта придать. Мама, когда мне десять было, купила её на аукционе, по моей просьбе – что за художник, точно не известно. Кто-то из итальянцев, подозреваю, судя по технике. Эпоха Возрождения. − Очень красивая! – искренне похвалила я, внутренне хватаясь за голову: насколько же богата эта семья, если позволяет себе такие вещи… По просьбе ребёнка покупают картину, которой в музее место! − Заходи в ванную, − напомнил Кристоф. – Левая сторона – моя, правая – Михала. На моей – бери, что надо. В тумбочке – чистые полотенца, на вешалке – тоже. Ещё не успел воспользоваться. − А ты… Не сердишься за футболку? – неловко спросила я, обернувшись в дверях. Он удивлённо поднял брови, явно не понимая, о чём речь. − Ну, я же испачкала… − Да ерунда! – он оглядел себя, и тут сделал то, чего совсем не ожидала – быстро снял футболку, оставшись лишь в джинсах. Не обращая внимания на меня, замершую от неожиданности, зашел в дверь рядом с ванной – раздался тихое рокотание. Наверняка, выкатил чемодан… Ох, Агнешка! О чем ты думаешь? Тут отец его на пятки наступает, а ты на полуголого парня заглядываешься… В ванной меня ждало неприятное, но ожидаемое открытие – я действительно превратилась в панду – тушь и карандаш расплылись вокруг глаз, по щекам бежали черные дорожки от высохших слёз. Красивое зеркало в золоченой раме вынесло неутешительный вердикт – придётся хорошенько потереть лицо с мылом, чтобы отмыть это безобразие. Через несколько минут я вышла из ванной – кожу стянуло от многократных намыливаний, но зато она была чистой. Кристоф сидел в кресле с книгой. Он успел сменить испачканную белую футболку на светло-зелёную. В нерешительности остановилась на пороге ванной – просто сбежать, не поблагодарив, как-то… Тут парень поднял глаза от книги и улыбнулся. − Так гораздо лучше! Он отложил книгу на столик, поднялся и подошел ко мне. − Спасибо, я пойду! – беспрепятственно просочиться мимо не удалось. Он сделал лишь шаг в сторону, но этого было достаточно – путь к выходу перекрыт. − Чего ты так торопишься? Дай, хоть полюбуюсь на тебя! Ещё в поезде хотел сказать – ты очень красивая! Не знаю, как другие девушки себя чувствуют, когда им такие слова говорят, а мне почему-то стало совсем неловко. В голову вдруг закралась предательская мыслишка: то, что на меня постепенно сваливаются несчастья – это и так понятно. Одна встреча с Дворжаком-старшим в магазине чего стоит! Но ведь Марика Сальда говорила про зелье, а точнее, про побочный эффект… − Слушай, а когда я тебе стала нравиться? Кристоф непонимающе поднял бровь. − Ну, подумай! Ведь в нашу первую встречу ты… − Не напоминай пожалуйста! – парень приложил ладонь к моим губам. – Я ведь получил сполна за то… недоразумение. Я поскорее отстранилась, но заметила в его глазах… Иначе, как голод, это выражение не назвать. Он убрал руку, опустил взгляд, но я заметила, всё сильнее подозревая, что права. − Ты не понял! Тогда ведь я тебе не нравилась, во всяком случае, было безразлично, что со мной. Когда отношение переменилось? − На что ты намекаешь? – он тяжело сглотнул и сузил глаза. Тут мне стало страшно. Если вдруг окажусь права, и приворотный морок окажется побочным эффектом того розового зелья, флакон с которым разбился по моей глупой милости… Но тогда всё становилось на свои места: комплементы Вита, интерес Кристофа… А он в данную минуту буравил меня подозрительным взглядом. − Да ни на что… А скажи, зачем ты Янека Цапку прогнал? – перевод темы так себе, но, как ни странно, сработало. − Этого зануду? Да как с ним в одной комнате жить можно?.. – тут он посмотрел на меня ещё подозрительнее. – А ты откуда знаешь? − Да, так… Мне с соседкой тоже не очень повезло. А Янек мне показался вполне нормальным… −Нормальным? – немедленно взвился Кристоф. – Сынок финансово-налогового министра? Вот, оказывается, как! Тогда понятна реакция продавца в конфетном магазине. − А это здесь причем? Бедный Янек так расстроился! − Я хотел с другом в комнате оказаться, а «денежный мешок» подсуетился и из-под носа Михала увёл второе место в люксе! − Не он же! То его родители выкупили место для сына! Янек согласен был на обычную комнату… − «Янек! Янек!» − передразнил Кристоф, − слушать противно! Целуйся теперь с этим задротом! − Сам хорош! Ведёшь себя, будто у тебя все в кармане! − А так и есть! Забыла – стоит мне слово сказать, как тебя вышибут из университета – и дня не успеешь проучиться! Не знаю, что он ещё сказал бы, но слушать дальше не было мочи. − Индюк заносчивый! И не смей больше ко мне подходить! Ничего мне от тебя не нужно! − Дура! – Кристоф хотел ещё что-то сказать, но я оттолкнула его и выскочила за двери. Сердце колотилось, внутри всё кипело от злости. Не даром в Индии говорят: «хочешь узнать, чем наполнен сосуд, задень его». Кристоф оказался наполненным отнюдь не добротой.