Глава 2

Сказка о принце и альве

Спохватился принц, кинулся в опочивальню к детям, а их там уже нет, стоят пустые кровати, да окно распахнуто. Оседлал он самого быстрого коня, помчался на берег озера, принялся звать альву, но никто к нему не вышел. Она забрала их детей и навеки зареклась снова выходить на берег. А принц так и умер несчастным и одиноким.

28 октября 1923 г.

— Пигменты прислали для обычных красок, представляешь? Две коробки. Я что теперь буду с ними делать, стены красить?

Дядя обращался к ней, но руки его жили своей жизнью, разминая и растягивая небольшой комочек глины, которому предстояло стать очередной традиционной плошечкой или чашечкой. Никаких формовок или отливок, только настоящая ручная лепка. Народные промыслы — почетно, достойно, недешево.

— Тебе они совсем-совсем не подходят? Такой цвет красивый… А вернуть можно?

Маргарета взяла в руки баночку ярко-синего порошка. Еще девять таких же были плотно набиты в открытую картонную коробку.

Ей нравились дядина керамика. Кружки, тарелочки, подсвечники, даже кольца и серьги выходили у него такими легкими, тонкими и изящными — больше похожими на стеклянные. И они редко разбивались и долго служили, хотя никаких наложенных чар она не чуяла. Просто многолетний опыт и мастерство. Ну и природный дар конечно. «Руки альва творят волшебство без всякой магии» — как любила говорить ее бабушка Сёй.

Дядя Вендскель вздохнул.

— Цвет красивый. Но в печи он выгорит, и вся партия выйдет серая, как галька. Возвращать придется, и другой поставки ждать, а это еще неделя.

— А чего так долго?

— У нас теперь такую не производят, заказываю издалека, поставщик всего один и не торопится. Сама знаешь, Литендроппе, если у кого-то монополия, так он стараться не будет. Все равно же купят.

— Как не производят? А у цвергов разве не было такой краски? И у меня есть человеческое имя.

Маргарета дернула плечом и поставила баночку обратно в коробку.

— Была. Но цверги нынче где?

Вендскель перестал разминать глину и теперь смотрел на племянницу изучающим и слегка насмешливым взглядом. Она как всегда смутилась, как будто опять провалила какой-то важный экзамен. Хотя сколько себя помнила, дядюшка ни разу не ругал ее и выгораживал перед родственниками с той стороны, даже когда она выбрала себе совсем уж человеческую профессию.

— И что, никаких контактов не осталось?

Он медленно покачал головой.

— Не осталось.

— Жаль.

Дядя кивнул и снова вернулся к своему кусочку глины.

— Жаль. Но что мы все о моих мелочах, лучше расскажи, что там с твоим трупом.

— Не моим, а нашим. Я же только младший сотрудник, мне одной целый труп не доверят.

Вендскель тихонько прыснул, снова отложил свой комочек, вытер руки и полез куда-то в ящики стола.

— Ну и как? Нашла что-нибудь по своему профилю?

— Ага, там даже без меня понятно, что магия сработала, он же мороженый лежал посреди улицы.

Тут уже альв откровенно хохотнул, сверкнув мелкими нечеловеческими зубами.

— У твоей мамы тоже есть шкаф, который делает мясо мороженым без всякой магии!

— Дядь, не у каждой хозяйки на кухне есть такой рефрижератор, чтобы целого клерка туда запихнуть, а потом на улицу выкинуть, и он до утра не растаял.

— А почему клерка?

— Не знаю. Пока мы не выяснили, кто он, при нем ничего не было, ни одежды, ни документов. Но выглядит как клерк… Как-то… мне так кажется. И это пока всё, что я могу тебе рассказать, дальше тайна следствия.

— Ну, насколько я понимаю, пока и для следствия в этом деле больше тайн, чем яви, — снова усмехнулся родственник, всё еще что-то выискивая в ящике. — Лишь бы все хорошо разрешилось. На вот, возьми. Нашел недавно, из стареньких, завалялся. Еще до всякого Договора сделан. Вот это настоящие краски, от цвергов. Пусть приносит тебе удачу в твоем сыске, Литтендроппе.

На ладонь лег прохладный шарик в тонкой проволочной оправе — то ли кулон, то ли брелок. Зеленовато-голубые разводы на блестящей поверхности плыли и менялись, переливаясь оттенками зимнего моря. Серебряная нить посверкивала как пена или солнечный блик на волне.

— Ох, какая красота… Спасибо большое, дядь. Но все-таки…

— Я понял, понял. Человеческое имя. Как хотел твой отец. Как он кстати поживает?

Она пожала плечами, аккуратно убирая подарок в сумку.

— Да хорошо. Я виделась с ним на выходных. Старшая уже в школу пошла, карапуз Микаэль пока не ходит, но уже изводит кошку. Всё как у всех.

Вендскель задумчиво покивал, но похоже уже не особо слушал. Снова увлекся своей глиной.

Младший детектив отдела расследований центрального полицейского управления Маргарета Андерсен допила чай, быстренько попрощалась и вышла.

Центральный отдел полиции Фрингена занимал почетное место на площади Фолькетсплес— второй по величине в городе. Под него еще лет триста назад было построено основательное каменное здание, и с тех пор стражи порядка поколениями гнездились в его толстых стенах, заботливо храня историческую память профессии. Портреты выдающихся сыщиков попеременно с плакатами «Будь внимателен на службе!» и «Горжусь своей работой!» встречали всякого сотрудника на входе и сопровождали в узковатых коридорах. Даже мелкие воришки и мошенники, составляющие основной контингент задержанных, затихали под гнетом славной истории. Ну и под взглядами дежурных охранников, не менее половины которых были опытными магами.

Маргарете нравилась постоянная, хоть и неспешная деловитость отдела. Все были чем-то заняты, кто-то что-то писал, оперативники оформляли очередного карманника, стажер Нильс пытался справиться с телефонным аппаратом, отчаянно выкрикивая в рожок «Девушка… девушка! Двадцать пять-три-сорок! Госпиталь пожалуйста!..»

Старые стены противились технологиям, под провода приходилось штробить упрямые камни, скрепленные цементом и заклинаниями, Маргарета постоянно чувствовала это сопротивление — узор магических линий кое-где коробился, связь сбоила, а архивные привидения по ночам тревожно всхлипывали. Да и яркие электрические лампочки хоть и сделали подвал с архивами и лабораторией гораздо уютнее, но лишили своеобразного мрачного очарования прошлых веков.

Она прошла через приемную, показала дежурному пропуск, в очередной раз про себя погордившись, что она уже полгода как полноценный детектив, а не просто какой-то там стажер, повернула налево и вниз, в кабинет судебно-медицинской экспертизы. Там как раз допивал какао сам великий и ужасный, а точнее маленький и сухопарый доктор Клаус Эриксен Второй. Талантливый терапевт с магическими способностями, ушедший из Первого Городского Госпиталя после того, как там завели привычку оживлять сердце ударами электричества.

— Марго, привет, ты уже с обеда? Какао хочешь? Или сразу пойдем пациента проведаем?

— Спасибо, доктор Клаус, я у дяди чай попила. А что пациент? Неужели сказал что-нибудь?

Доктор хохотнул.

— Мне они говорят только о своих болячках. А вот тебе может быть и чего другого расскажет. Он уже совсем оттаял, на человека стал похож.

Доктор Клаус мог по одному взгляду понять, чем человек болеет или от чего умер, его за этот дар ценили чрезвычайно, но на этом талант его ограничивался. Чуять заклинания, как Маргарета или считывать чужие следы, как начальник оперативного отдела Мартин Бек, доктор не умел.

Они уже почти вышли из кабинета, как в него влетел Нильс, едва не пришибив Маргарету дверью.

— Доктор Эриксен, я дозвонился до Госпиталя, там готовы анализы, но личную карточку так и не нашли… О, Марго, ты тоже на этом деле? Неужто магия замешана?

Она кивнула.

— Скорее всего. Вряд ли его просто заперли в морозилке. Даже если он замерз далеко в горах, перенести его в центр города так быстро смогла бы только магия.

Полицейский морг был маленьким — убийства даже в столице были редким делом. Полноватый мужчина средних лет лежал на столе, свеженький, будто только заснул, ну разве что слегка бледный.

— Ну-с… — профессионально протянул доктор, — Начнем осмотр? Поработаешь писарем, Нильс?

Стажер помялся, стрельнув несколько виноватым взглядом на угловой стол с принадлежностями для письма и разными приборами, в том числе массивной, светлого дерева, коробкой фонографа с двумя катушками пленки и торчащей головкой звукоприемника.

— Надо бы… по правилам, доктор. На пленку.

Эриксен тяжело вздохнул, но правила есть правила. Пришлось включать машинку и диктовать в неудобный прибор. Впрочем, наговорил он свою резолюцию четко, ясно, коротко, без пауз и слов-паразитов. По медицинской части выходило, что умерший — мужчина возрастом около пятидесяти лет, имел потрепанное, но вполне еще рабочее сердце, много нервничал, был слаб зрением и скорее всего занимался сидячей работой и много читал. Ни одна из анатомических подробностей не могла привести к смерти, а следов насильственного немагического вмешательства обнаружено не было.

Пока доктор использовал свою магию, Маргарета не вмешивалась, чтобы не сбивать линии, но вот наступил и её черед. Легонько прикоснувшись пальцами к холодной сухой коже, она прикрыла глаза и прислушалась. Ей не надо было использовать заклятия или дополнительные приемы, чтобы чувствовать магию — так работало наследие альвов. То, что убило этого мужчину, было не просто холодом — оно было зимой. Настоящей стихией в своей ледяной неотвратимой мощи, безжалостной, как время и бесконечной, как космос.

— Ух… — выдохнула она, отняв пальцы, — Ну… Это элемент зимы поработал. Заклинание, или дух погоды, или воплощение природных сил.

— Не просто заморозка? — внимательно прищурился на нее доктор.

Она покачала головой.

— А как ты это отличаешь? — Нильс подошел ближе и задумчиво потыкал твердое мертвое плечо пальцем в перчатке, — Неужели есть разница, как его заморозили? Это же в любом случае просто понижение температуры тела.

Маргарета вздохнула.

— Ну… я не знаю, как объяснить… Это как… Ну вот как ты отличишь автомобиль от конного экипажа? И то и другое средство передвижения, даже количество колес одинаковое. И лошадиные силы и там и там считаются.

Нильс нахмурился, помотал головой.

— Я не понял.

— Вот поэтому ты всё еще стажер, Нильс, — ответил ему доктор. — Марго, я правильно понял, что это не человеческий маг или не человеческое заклинание?

— Не совсем. Маг мог быть кем угодно, а вот само воздействие точно из запаса сил природы — либо взято непосредственно у них, либо сконцентрировано в заклинании или магическом предмете.

— Марго, а ты можешь узнать у своих? Ну… поспрашивать там…

— У каких своих?

— Ну… — Нильс смутился, — У родственников. Ты же это… Ну…

Доктор сурово посмотрел на стажера. Маргарета нахмурилась.

— Думаешь, моя мама должна знать подробности всех магических убийств в городе? Только потому, что она альва? Или как?

Громко щелкнула клавиша фонографа. Доктор Эриксен прервал запись.

— Так. Во-первых, Марго, не заводись, это был дурацкий вопрос, и юноша сейчас извинится. Извинится же?

Тот густо порозовел и пробубнил:

— Прости, Марго, я дурак и сказал ерунду. Я не имел в виду, что ты… ну… что это. В общем, извини.

Она кивнула. Доктор тоже кивнул.

— Ты вообще сперва думай, а потом говори, все-таки в сыске работаешь. Если бы Марго могла раскрыть любое магическое преступление, просто спросив у родственников, у нас бы давно не было проблем с преступностью. Одно мы теперь понимаем точно. Убить этого типа мог кто угодно, у кого есть доступ к стихийной магии. Так?

— Так, — отозвалась все еще немного смурная Маргарета.

— Вальтер занят сегодня?

— У него выходной. Завтра будет.

— Вот значит завтра вернется твой напарник, изложишь ему эти свои выводы, и он тебя надоумит, что дальше делать. Сперва бы понять, кто это вообще такой, и зачем его могли бы убить. Ну и насчет стихийной магии… Знаешь, я во всей Дальгрии знаю только одну контору, где в этом разбираются максимально квалифицированно.