Глава 3

29 октября 1923 г.

Никодемусу снилось, что вокруг него танцуют гномы в красных колпачках. Мало того, что голова болезненно отзывалась на каждый их притоп, он знал — главная опасность не в этом. Эти гномы стирают колпачки в крови своих жертв.

Он никак не мог вспомнить, что должно помочь. То ли трава-отсушка, то ли считалочка — отгонять комаров, но если заменить несколько слов, то и для гномов сгодится. Он же сдавал это. А потом пересдавал. И еще разик.

Гномы затопали особенно громко. С каким-то неприятным металлическим звуком. Скоро начнут отплясывать у него на голове, и прощай всё — выпуск из университета, пересдача…

Стоп. Он давно всё сдал. И выпустился с отличием. Три года назад. И работа у него есть. Кажется, пора просыпаться.

Никодемус открыл глаза. Будильник весело прыгал внутри кастрюли на полу, издавая неприятный металлический звук. Это он здорово придумал. Обычно новые будильники приходилось покупать каждый месяц, если не чаще. Проснуться было чертовски трудно, в полусне он вырубал проклятые механизмы одним магическим импульсом, и те долго не выдерживали. А кастрюля железная, сквозь нее не проходит. Но от всей души радоваться своей хитрости не получалось. Никодемус был безнадежной совой.

На кухне его встретила хозяйка квартиры, фру Томсен.

— Каша остыла, кофе тоже.

— Обожаю ваш холодный кофе, — мрачно сказал Никодемус. Он не мог быть счастливым до десяти утра, ну никак.

— Не настолько холодный, — смягчилась хозяйка. Привычки своих жильцов она хорошо изучила.

Пока Никодемус завтракал, фру Томсен пересказала прогноз погоды на сегодня: дождь, солнце, снова дождь, возможно сильный ветер к вечеру. Новости: принц Фредерик отплывает на север на «Непокоренном», говорят, можно прийти посмотреть в гавань, всё как в старину. Союз древопромышленников планирует вырубку Хаммерского леса, потому что там вроде бы залежи угля, но местные жители против. Сообщила, как дела у остальных жильцов: оперный певец готовится к новой постановке, взяли на роль злодея. Студенты с медицинского сегодня вообще не спали, бедняжки, только кофе всю ночь варили, она им даже разрешила пользоваться кухней без нее. Зачет на носу.

— А наша очаровательная Альма? — спросил Никодемус.

Фру Йенсен поморщилась.

— Полночи заводила свои пластинки, не слышали?

— Я же сплю, как убитый.

— Ваше счастье, герр Хольст. Ох, время! Как вам только разрешают так опаздывать в вашей фирме?

— Я — их лучший коммивояжер, — ответил Ник.

Он вывел велосипед из сарайчика рядом с домом и влился в поток таких же людей, опаздывающих на работу. Какое-то время ехал, любуясь домами по сторонам. Показался его любимый, с изгибающейся мозаичной полосой вдоль всего фасада. Там не было никаких героических и славных моментов, просто виды Дальгрии. Лучшую часть — холмы и озеро Стина, — он проезжал за три секунды.

— Ник! — послышался радостный голос.

«Помехой справа» оказался Ларс из их же конторы.

— Поворачивай, — сказал он. — Как раз к тебе ехал. Начальство очень просило, чтобы ты навестил постоянную клиентку. Наша старая дама там рвет и мечет, обаяй её, а?

Пошел дождик. Мелкий такой, противный. Никодемус молча махнул Ларсу рукой и стал двигаться к повороту на Строгет.

У альвов сложная система имён. Есть имя рода, это, пожалуй, самая надежная часть, но незнакомцу его просто так не сообщат. В этом отличие от человеческой привычки сразу давать себе определение. Есть имя, которое знают только близкие, иногда двое-трое. Иногда вообще никто, если альв достаточно стар и умен. Имя, которое чаще всего используется, альв выбирает себе сам. И меняет его, в зависимости от обстоятельств своей сложной и интересной жизни. Так, неожиданным открытием для историков и филологов стало, что королева Торден и ведьма Трист — одна и та же женщина, просто в разные периоды своей жизни.

Сварт всегда был Свартом. Больше века назад, когда явился в Розенхоф к королю Кристиану Второму как посланец своего народа, и сейчас. Редкостной заразой он тоже уродился, в этом Никодемус был уверен. При Фредерике Втором, отце нынешнего короля, Сварт отошел от дел. В Государственном совете и парламенте теперь вместо него от имени альвов Дальгрии выступал Орн. Держался он неплохо, но Нику иногда казалось, что Орн очень старается вести себя по-человечески, и при этом совсем не понимает, для чего это нужно. Вот Сварт никогда не старался. Просто раздражал всех одним появлением. Никодемуса, конечно, тоже.

— Мой юный друг, — приветствовал его альв. — Последние погожие деньки, прогуляемся по саду?

Особняк Сварта был небольшим, но — Никодемус знал, — был оборудован всеми техническими новинками. Вокруг рос слегка запущенный, но красивый сад, сейчас больше всего напоминавший вырезанные из бумаги силуэты. Черные горбатые стволы яблонь, голые колючки на розовых кустах.

— Итак, — сказал альв, когда они свернули в тисовый лабиринт, — все уже в курсе происшествия с нашим младшим принцем. И последствий, которые нас настигают.

Принц Юхан в принципе был парнем неплохим, подумал Никодемус. Его «последствия» ни в какое сравнение не шли с тем, что творилось на континенте южнее. Там правящие особы и их родственники отделывали яхты на сумму, равную годовому бюджету Дальгрии, закатывали вечеринки с павлинами и леопардами, содержали актрис и незаконнорожденных детей. Его Высочество Юхан один раз разбил автомобиль — не самой новой модели, — на сельской дороге, в студенческую пору пил, пел и шумел — как все прочие студенты. Но вот сейчас — попытка порчи произведения искусства, тем более не простого… Теперь ему была одна дорога — трудиться, и еще раз трудиться.

— Конечно, ваши люди этим уже занимаются, — продолжал Сварт, — я на тесной связи с герром Мунком уже третий день.

«Вот почему шеф в таком отвратительном настроении», — подумал Никодемус.

— И я лично попросил усилить охрану принца — тобой.

— Почему?

— Вот поэтому, например. У тебя даже тени удивления на лице нет.

Никодемус пожал плечами.

— Ты молод, работаешь в магической разведке не так давно, не успел принять какую-то сторону в вашей вечной подковерной борьбе. Твое происхождение дает тебе шанс посмотреть на всё происходящее со стороны.

— То, что я из крестьян? — уточнил Ник.

— Именно. Ты — новый элемент. Восхитительно новый, до этого времени выходцам из низов редко когда удавалось что-то изменить.

На подначки Ник научился не реагировать еще в шесть лет в сиротском приюте, но сейчас откликнуться очень хотелось. Сварт беседовал с ним не первый раз. «Прощупывал» называлось это на профессиональном языке. Никогда не говорил прямо, после бесед с ним приходилось просиживать то в библиотеке, то в архивах, и всякий раз этого оказывалось недостаточно при новой встрече.

Ник рос в приюте на севере до семи лет. Сбегал несколько раз, пока его в одном из путешествий не нашли Густав и Марта и не взяли к себе. Точнее, это он их нашел, конечно, с тех пор вопрос о том, что там случилось с его настоящими родителями, никогда его не волновал. Он вырос на хуторе у озера Стина, пошел там в школу, потом оказалось, что у него есть хорошие способности к магии, и родители согласились отправить его на учебу в столицу.

— Обида морского народа меня не сильно беспокоит, — сказал альв. — Фредерик уладит дело. Происходит еще что-то.

— Что?

— Я похож на ваших гадалок со стеклянным шаром? — сварливо спросил Сварт.

Никодемус представил его с пестрым, по-старушечьи повязанным платком в цыганской кибитке. Видно, ярко представил, альв поморщился, но ничего не сказал.

— Я слышу отзвуки грозы, но я не понимаю, откуда она идет, и как скоро начнется. Мне не нравится то, что я слышу от своих сородичей. Там нет ничего конкретного. Но интонации, паузы…

— А вы не можете их созвать, как-то уладить разногласия? — неловко спросил Ник.

— У тебя была когда-нибудь кошка?

— У родителей все время живут, разные.

— Что будет, если предложить кошке прыгнуть через обруч? За сардинку?

— Обойдет обруч, скорее всего. Съест рыбу.

— Именно. В вас, людях, меня всегда восхищает способность объединиться. Да, это не всегда у вас получается, но были моменты, когда вы забывали самые страшные обиды и объединяли усилия ради высшей цели, прости за пафос. Альвы же будут умирать, но не примут помощи от тех, на кого обижены. Ну, ты читал саги, знаешь. Сгореть в доме, но не выйти, перечислять все обиды, которые тебе нанесли, когда висишь на скале и держишься всего одной рукой, двести лет планировать месть за не так сказанное слово на дружеском пиру… Видишь ли, «созвать всех альвов» невозможно. Я попытаюсь сделать всё, что смогу, а ты — начнешь приглядывать за Юханом. Сделаешь всё, что сможешь. И чуть-чуть сверх того.

Зрачки у Сварта расширились так, что глаза казались двумя черными провалами.

— Не подведи нас, Никодемус Хольст. Я столько лет строил эту систему, не хотелось бы, чтобы ее развалили.

Когда дверь прогнулась, точно изнутри в нее стучали со всей мочи горные великаны, Эрик и ухом не повел. Вздохнул и продолжил сверять отчеты с фру Альстрем.

По полу и стенам поползли морозные узоры. Фрекен Мина, пришедшая в отдел месяц назад, ахнула.

— Мина, деточка, привыкайте, — наставительно сказала фру Альстрем. — И не отвлекайтесь от работы, здесь неустойчивые не выдерживают. Эрик, дорогой, эта лаборатория извела столько резонаторов, а я даже не знаю, что это…

— Приходите, я покажу, — он с готовностью улыбнулся. Фру Альстрем ему нравилась, потому что была профессионалом. Второго такого бухгалтера не найти, недаром ее то и дело пытались переманить.

— А вот возьму и приду! — фыркнула та. — Сам знаешь, высовываться сейчас не стоит, а от вас шуму, будто каждый день новый пороховой склад взрываете.

— Мы очень аккуратно работаем, — тут он был в себе и ребятах уверен.

— Да разве в вас дело. Ладно, раз все уверены, что лучше меня знают, что делают… Новое оборудование я закажу, но надо, чтобы Сама завизировала.

— Легко, — Эрик взял документ, подмигнул фрекен Мине и направился к заиндевевшей двери.

Фру Хольда сидела за столом. Эрик знал, что для неугодных посетителей ее кабинета путь от двери до стола становился невероятно долгим. Даже ему пришлось сегодня преодолеть его не в пять шагов, как обычно, а в двенадцать, он посчитал.

— У нас проблемы?

Начальство молча ткнуло пальцем в лист бумаги на столе. Эрик взял, ощущая пальцами холод — письмо успело покрыться инеем.

— Принц? К нам?

— Да, я знаю, — фру Хольда выдохнула. Морозное облачко зависло в воздухе и растаяло. — Всё так невовремя.

— Еще как, — подтвердил Эрик, перечитывая письмо.

Оно, в общем-то было коротким и ясным: его королевское высочество принц Юхан, желая принести пользу стране и ознакомиться с как можно большими видами деятельности, бла-бла, принял решение пройти стажировку в организации «Погода для вас».

— Прочитал? — письмо превратилось в пластинку льда и рассыпалось в его руках. — Поручаю его тебе. Пусть держится подальше.

Обычно он о таком не спрашивал, но новая серия испытаний вот-вот должна была начаться.

— А если попросить Его Величество?

Фру Хольда махнула точеной рукой в сторону телефонного аппарата:

— Король успел раньше. Только что звонил, просил помочь. Принц едва не влез в какой-то скандал, сейчас ему нужна «порядочная, вызывающая уважение работа в приличном месте».

Эрик хмыкнул. То-то под окнами их приличной конторы толпятся демонстранты и ненавистники магии.

— Он помогает и нам, как может, — мягко сказала начальница. — Отправляет сюда сына, значит, признает нас достойными. Надо оправдывать доверие.

Эрик не был рьяным монархистом, вроде собственного отца, обвешивающего дом флагами на все дни рождения королевской семьи, но короля Вальдемара уважал. Дальгрия — страна небольшая, если живешь в столице, то и дело сталкиваешься с прогуливающимся мужчиной в тёмном старомодном костюме-тройке. Мужчина прихрамывает, опираясь на трость. Ногу он поранил, когда Фринген горел под обстрелом эскадры Мельтисона, а король лично руководил обороной столицы и спасением жителей.

— Я этим займусь, — сказал он. Но до чего же невовремя!

В коридоре его обступили сотрудницы.

— Эрик, — Иссель склонилась ближе. — Эрик, это правда?

— У нас будет работать настоящий принц? — захлопала ресницами Мор.

— Тот, симпатичный? Юхан?

— Старший тоже ничего!

— Но старший не целуется со статуями, поэтому его сюда не пришлют.

Вздох сожаления пронесся по коридору и пошевелил занавески на окнах.

— Эрик, в каком он будет отделе?

— К нам!

— Нет, к нам!

— Ну Эрик…

— Всё в свое время, — весело ответил он, гадая, когда новости успели разойтись. Впрочем, это же альвы. Они чувствуют. Или опять понатыкали везде новых заклинаний на прослушку, чтобы развлечься. Скоро надо снова чистить здание.

В отделе испытаний стояла рабочая тишина. То, чего ему так не хватало. Здесь все сотрудники подходили друг к другу, как детали хорошо отлаженного механизма, даже споры — и те были по делу.

— Что вы так расшумелись? — высунул из-за кульмана лохматую голову Аске.

— К нам на работу скоро выходит принц, — мрачно сказал Эрик.

— У нас есть принц? — удивился альв. Немного подумал, кивнул сам себе, — Вспомнил. Их ведь двое, да?

Пожалуй, только Хольда и альвы могли так отнестись к происшествию с Маленькой Морской Девой. Эрик слышал, что в Норске тоже напечатали пару карикатур в газетах, что уж говорить о Бритонии.

— Ты даешь! — воскликнул Йенс. — Даже эти фото в газетах не видел? В «Сплетниках» целый фельетон накатали, «Колыбельная для принца», обхохочешься!

— В пятницу привезли новые усилители, мы их монтировали. Это важно.

Йенс закатил глаза.

— За работу, — сказал Эрик. Поправил узел галстука. Принц — это еще одно направление, требующее внимания. Он вспомнил чуть уставшее лицо фру Хольды. Странно, зима же скоро, она всегда веселеет, когда зима. Помотал головой, отгоняя видение. Всё, что можно сделать, чтобы она повеселела, он сделает, так о чем думать.