Глава 43

*** Я сижу в машине напротив перинатального центра и пытаюсь выровнять дыхание. В груди что-то печёт. В глазах будто песка кто насыпал. Стараюсь руками покрепче сжимать руль, так они не дрожат хоть. Но что-то явно не так. Не выходит у меня успокоить себя. – Это Вы виноваты, что мама сейчас там страдает, ― с рыком выдаёт мне Сашка, который сидит сейчас рядом со мной. Я дёргаюсь как от удара под дых после его слов и резко бросаю взгляд на парня. Бледный. Глаза огромные. Губы плотно сжаты, а руки между собой сцеплены так сильно, что на них проступают вены. – Саш, не нужно так, ― пищит еле слышно Маша. Моё первое впечатление о ней было верным: Маша правда девочка-солнышко. Милая, добрая и такая тёплая. Она согревает вокруг себя всех. Её хочется защищать и беречь. И пускай я не её отец, но она для меня за этот период стала… дочкой. Хотя я уже видел, как Андрей к ней относится, и рад, что у Маши такая семья. – Что не надо, Маш? ― срывающимся голосом спросил Саша, резко разворачиваясь к сестре. – Не груби сестре, ― не выдержал я. ― Или ты думаешь, только тебе сейчас страшно? Я тебе открою секрет, Саня: мы все пришли в этот мир благодаря страданиям определённой женщины. И ты тоже пришёл в этот мир через страдания своей матери! ― всё-таки повысил голос. А ведь держался до последнего. Но только после моих слов увидел, что Сашке начало доходить: все на пределе. Звук входящего вызова заставил всех содрогнуться. Причём зазвонили сразу два телефона: один – мой, второй – Сани. – Привет, брат. С праздником тебя, хоть ты и не любишь его, но я всё равно поздравляю… – И тебе не хворать, брат, ― перебил Аркашу. ― Но ты не прав сейчас, теперь я буду любить этот праздник больше всего на свете. – Что случилось? Что-то с Алиной, с детьми? ― вся весёлость сразу испарилась из голоса брата, когда он уловил напряжение в моём голосе. – Почти. Мы сейчас стоим с детьми возле перинатального центра, куда два часа назад привезли Алину со схватками. – Ну ни хрена себе, ― на повышенном тоне выдал Ар. ― Вот это тебе подарочек! Слушай, я сейчас наберу врачу знакомому. Попрошу, чтобы он проконтролировать всё там. – Спасибо, брат, ― выдал с хрипотцой и готов был себя прибить на месте за то, что забыл про Аркашу. А ведь он говорил, чтобы звонили, когда всё начнётся. – Не за что, Кир. Там и мои племянники на свет просятся, так что я в деле. Так, давай тогда, на связи. – На связи. Ответил, но уже гудкам. Ар явно тоже под впечатлением от сегодняшнего дня будет. –… да дед. Хорошо. Конечно, передам. Да. Я наберу. Нет, лучше я. Хорошо, пока. Бабушке Ане привет. Я понял, что Саня разговаривает с отцом Алины. Мужик, конечно, мировой. Даже когда я с ним знакомился, думал, что будет ещё хуже, чем с Саней, а нет. Вышло всё в точности до наоборот. ― Ты? ― спросил у меня седовласый мужик, ничуть не уступающий мне в росте, только более сбитый. И да, я понял сразу, о чём он говорит. Мы стояли посреди комнаты и смотрели друг на друга изучающе. Никто не спешил делать движений навстречу, но ответа ждали от меня. ― Я, ― ответил тогда спокойно. Но не ожидал того, что будет дальше. ― Спасибо, ― сказал мне отец Алины хрипловатым голосом и протянул руку. ― Вам спасибо, ― ответил, пожимая в ответ его руку. И мы поняли в тот момент друг друга. ― Дочь, а он мне нравится, ― крикнул Иван Владимирович в сторону кухни, где сейчас были женщины, а когда повернулся ко мне лицом опять, то улыбнулся и подмигнул. ― Но тебе могу пожелать только удачи. С Алькой по-другому не получится. ― Алькой? ― переспросил даже как-то резко, что не осталось незамеченным. ― Да, Аля. Так я с детства зову дочь. Хотя последнее время, она бледнеет и нервничать начинает, когда так называю её, ― задумчиво добавил Иван Владимирович и, прищурившись, начал изучать меня. ― Ясно, ― ответил вроде и спокойно, но даже сам услышал в голосе дрожь. ― Кого-то так звали? ― спросил у меня почти сразу. И не успел я отойти от первого удивления, как меня накрыло второе, хотя… ― Жену, ― тихо ответил. ― Альбина ― полное имя, ― но, спустя несколько секунд, решил добавить: ― А дочь звали ― Софа, ― зажмурился. Нет. Не от слёз, а от страха. От фантомной боли, что тогда полоснула внутренности. В воспоминаниях всплыло то, как я решался подойти к ней. Как боялся, что она меня прогонит. Как продумывал каждый шаг, и что буду делать, если не примет. И только тоска о потерянных любимых и боязнь потерять ещё больше толкнула меня тогда к действиям. И я не прогадал. ― Мне жаль, ― так же тихо ответили мне, и тяжёлая рука опустилась на плечо, сжимая его. ― Теперь многое становится понятным. И всё. Больше он эту тему не поднимал, а я не говорил. И ещё заметил, что Иван Владимирович постарался перестать называть Алину Алей. ― Я есть хочу, ― тихий голос Маши вывел нас всех из ступора. – Да, да. Конечно, ― я начал суетиться, ― сейчас, Машунь. А давай в кафе? ― спросил, разворачиваясь к дочке. – Да, ― улыбнулась она в ответ. ― Саш, давай? И так всегда. И я понимаю, что они привыкли так. Саша за два года научился многому, как оказалось. А Маша в брате видит главного мужчину. Пускай неосознанно, но всегда спрашивает у него и ждёт подтверждения. На меня глянули злые глаза Сани. Не отпускает пацана. Вот же баран упёртый. – Саня, ты сейчас злишься на меня, но давай я тебе ещё кое-что скажу: через несколько лет и твоя будущая жена так же будет мучиться. Интересно, кого ты тогда будешь винить? ― Парень побледнел ещё сильнее. ― Ты слышал свою мать. Я хотел быть с ней в эти минуты. Напомнить, куда меня послали? ― Теперь он начал краснеть, а Маша сзади хихикнула. Да, Алина сегодня с самого утра была в ударе. Точнее, с раннего утра. Ей бы ещё ходить больше месяца, но наши дети решили, что им важно родиться сегодня. Алина ещё ночью начала беспокойно вертеться. Я же старался постоянно находиться рядом, поправлял подушки, приносил водички, хотя она и не просила. А в пять утра Алина села на кровать и спокойно сказала: – Вставай, Кирилл, твои дети просятся в этот мир. Я даже забыл, когда последний раз так быстро одевался. Но когда через пятнадцать минут я уже стоял возле двери и помогал обуться Алине, то в коридор выскочил взлохмаченный Саня, а за ним уже стояла Маша, протирая глаза. – Мы с вами, ― в один голос произнести эти двое и побежали одеваться. – Дети, ― тихо позвала их Алина, начиная дышать более поверхностно. ― Давайте вы дома побудете? – Нет, мама, ― это уже сказала Маша. Причём так строго и чётко, что деваться особо было и некуда. ― Ты помнишь: хоть на север, хоть на юг, хоть в роддом! Алина вздохнула тяжело. Встала. Я видел, что схватка её отпустила, но бледность сохранилась. Она вообще тяжело дохаживала последние дни. Я старался помочь ей, облегчить движения, но эта упрямица только фыркала и рычала на меня периодически. А ещё я хотел увезти её отсюда. Но Алина напрочь отказалась куда-либо переезжать до родов: ― А там посмотрим, ― сказала она мне в один из вечеров. ― Вдруг ты опять решишь, что не сможешь жить с нами? ― Вот же… женщина! ― А ты меня хочешь опять утянуть в свою берлогу. ― Алин, прости меня, ― зашептал тихо, поглаживая её по животу и притягивая к себе ближе. ― Прости. Дурак я, согласен. Долбоеб! ― Не ругайся при детях. Это тебе не тайга, – строго зашипела мне. ― Хорошо, ― со всем соглашаюсь, только чтобы была спокойна. И даже пускай злилась на меня, но ведь тоже скучала. Стоило мне её прижать к чуть сильнее, как она успокаивалась. Могла ещё поворчать, но буря усмирялась в объятьях. А я наслаждался ею. – Хорошо, – тяжело вздохнув, соглашается Саня. – Идём в кафе. Здесь вроде неподалеку есть одно. – Ура, ура, – зашептала Маша, хлопая в ладоши. И мы дружной компанией пошли завтракать. Маша старалась что-то рассказывать. Саня же по большей части отмалчивался, а я пытался отвлечься и поддержать разговор с Машей, но сам замечал, что постоянно уплывал мыслями к Алине. И ведь даже не выслушала. Нет – и всё. – Роддом – это не место для мужчин. Если ты, конечно, не гинеколог, – выдала строго, придерживая живот рукой, когда опять скручивала её очередная схватка в машине. – Или ты что-то не видел там? Дети, закройте уши. – Мам, тебе нельзя нервничать, – тихо попробовал успокоить Саня Алину. Но в ответ получил строгий взгляд и быстро замолчал. – Будете сидеть в машине и ждать, когда я вам позвоню. А лучше валите все домой. Мы уже и поели, и прошлись по магазинам. Маша вспомнила, что из продуктов дома почти ничего не осталось. И когда нервы стали уже на пределе, а время перевалило за три часа дня, зазвонил наконец телефон. – Да, – прохрипел в трубку. – Всё, Лесник. Это был последний раз. Мой последний раз. Я слишком старая для таких подвигов, – зашептала измотанным, уставшим голосом Алина в трубку. – Как ты, милая? – Мама? – всхлипнула Маша, повисая на моей руке. Я кивнул ей, а после переключил на громкую связь. – Я вас поздравляю, семья, у вас родились братик и сестричка, – осипшим, но с улыбкой голосом проговорила Алина. – Спасибо, – зашептал, понимая, что не могу себя сдержать. – Спасибо, родная. – Мамочка, ты самая лучшая, – прокричала Маша уже плача, – Мы вас очень любим! А когда ты нам позвонишь по видео? – Маш! – возмутился Сашка, и только сейчас я услышал, что его голос тоже сел. – Мамуль, ты как? – Всё хорошо, сынок. И я вас очень люблю, родная. Всех люблю, – тихо, но так одновременно громко прозвучали её слова, и я уже не смог поймать слезу. Благо она быстро скатилась и спряталась в бороде. Но этим слезам я впервые был рад. – Алиночка, может, тебе что-то нужно? – прохрипел ей. – У меня все есть, Кирилл, – ответила уставшим голосом. – А вам нужно поехать сейчас домой и привести всё в порядок к выписке. А я спать. Люблю вас. Сказала и отключилась, а мы все замерли, уставившись на потухший телефон. И каждый думал сейчас явно о чём-то своём, но очень важном. Телефон опять зазвонил, но в этот раз это оказался Гроза. – С 23 февраля, брат. Прости, что не с утра. Был на задании, – начал он выдавать всё и сразу. – Вы там как? Как ваши пузожители, как их называет Алина? – хохотнул друг. – А нет больше пузожителей, Гроза. – В смысле? – встревожился друг. – Теперь это жители нашего мира, – ответил другу успокаивая. – У нас сегодня родились девочка и мальчик. – Ну ни хрена себе подарок, – захохотал Гроза в трубку. А после вообще так заорал во всю глотку, что мне пришлось отодвинуть телефон. – Саня, ты рад? Я повернул голову к Сашке, а тот уже улыбался. Хоть и был напряжён, но не злился. – Да, дядь Сереж. Конечно, рад! – ответил всё с той же улыбкой. – И я рада, – завизжала Маша на всю машину и тоже так громко, что мы подпрыгнули. А после начали смеяться. – Эх, Машка, была бы ты старше – женился бы на тебе, – сквозь смех выдал Гроза. – И не мечтай, – гаркнули мы с Саней в один голос, а после посмотрели друг на друга удивлённо. А Гроза заржал ещё сильнее. – Чувствую, что придётся спасать ваших девочек, защитники, бл…ин. Вы же от них всех женихов отгонять будете. – Гроза! – рыкнул на друга, боковым зрением замечая, что у Сани руки в кулаки сжались. Ну хоть тут мы с ним на одной стороне. – Ладно, разберёмся, – опять хохоча, закончил друг. – На связи, папаш. И поздравляю вас всех ещё раз.