Глава 14 · Каменные горгульи

— Ты как? — Ксавьер подошел и притянул меня к себе, я же с удовольствием положила голову ему на плечо.

— Устала, перенервничала, — пожаловалась жениху. Хорошо, когда есть кто-то, рядом с кем можно побыть слабой и беззащитной.

— Извини, — вздохнул Ксавьер, — сам не ожидал, что они зайдут к тебе, найдя такой удобный повод. И тоже был удивлен.

— Но мне твои родителем в целом понравились. Правда я даже своих родных предпочитаю любить на расстоянии… К слову, отец у тебя весьма… напористый, — подобрала более-менее подходящее слово.

— Да, мне его часто в пример ставят, — Ксавьер крепче обнял меня, уткнувшись носом в макушку. — Я и сам понимаю, что до него мне далеко.

— Мне ты, если что, больше нравишься, — и утешительно погладила по спине своего лорда.

Ксавьер только хмыкнул в ответ.

— Ну что, пойдем снимем твои показатели, я хочу попробовать пару новых лекарств.

И взяла жениха за руку, чтобы отвести в кабинет, а потом резко остановилась, осознав простую вещь: жара у Ксавьера не было.

— Ты как себя чувствуешь? — я потянулась к его лбу, но Ксавьер почему-то уклонился и сделал шаг в сторону.

— Нормально, — улыбнулся он слишком беспечно, чтобы не заподозрить неладное.

— А температура как?

— Как видишь, — развел руками лорд.

— Ты ее сбивал? — высокая температура показывает, что организм борется, и сбивать ее не всегда правильно. Пока что Ксавьер четко следовал моим указаниям. До этого самого дня.

— Я принял стимуляторы, — признался жених, а я со злостью выдохнула.

— Тебе нельзя ими злоупотреблять, я же говорила. Они не прибавляют сил, а тянут твои же, еще больше ослабляя. Их можно принимать только в совсем критический момент, — я с укором смотрела на мужчину. Такой большой, а такие глупости творит.

— Сегодня и был тот самый критический момент, — удивил меня лорд. — Я знал, что родители приехали, думал, отец заявится ко мне на работу. Его же пустят по старой памяти, и что тогда? Сказать им, чтобы готовили местечко в семейном склепе?

— А ты не думаешь им, и правда, все рассказать?

— А ты бы рассказала? — прищурился жених.

— Ну, в итоге я своему отцу все рассказала, и мы от этого только выиграли, — резонно заметила я. — Ты подумай, может, они тоже что-то знают и смогут подсказать что-нибудь путное.

— Давай сменим тему, — попросил Ксавьер. — Расскажи мне лучше что-нибудь хорошее.

— Знаешь, мне действительно нужен твой совет, — призналась я. — Пошли что ли на кухню, — раз в кабинет можно не идти. Стимуляторы должны временно нормализовать все показатели, правда откат после них будет еще тот.

На кухне за столом я чувствовала себя комфортнее, а с чашкой черного ароматного чая еще и уютнее, так что весьма спокойно рассказала жениху о сегодняшнем визите младшего братца.

Ксавьер слушал молча, правда брови его все же взлетели вверх, когда я озвучила сумму долга. Ничем другим он своего отношения к глупой авантюре моего брата не показал. Хотя я бы на его месте всерьез задумалась, а нужна ли мне невеста с такими сомнительными родственниками, которые в будущем могут принести не одну неприятность?

— Кое-что меня очень настораживает в этой истории, — задумчиво проговорил жених. — Тем, что твоему брату Миасский банк дал такой крупный займ, не подтвержденный никакими гарантиями.

— Поясни, — попросила я, пусть сама примерно поняла, к чему он клонит.

— Сто тысяч — слишком существенная сумма, чтобы давать ее просто так. А собственными капиталами или предприятиями твой брат, как я понимаю, не владеет? — я кивнула. — Это значит, он должен был предоставить бумаги на шахту и примерный проект, как он будет средства использовать, чтобы суметь затем вернуть их банку. Заметь — с процентами, — и тут я согласилась. Почему-то мне не верилось, что Яну тоже могли выдать займ под один символический процент. — И значит шахта должна быть в таком состоянии, чтобы приносить достаточный доход, — продолжил мысль он. — Банк обязан все проверить, там имеется достаточно квалифицированных специалистов. Мы не просто так дружим с Айратом, Миасский банк частенько запрашивает у нас информацию. Не безвозмездно, естественно.

— Значит на момент выдачи займа шахта была рабочая, а потом с ней что-то случилось?

— Думаю, да. Может даже она вполне себе рентабельна и сейчас, просто деньги до твоего брата, скажем так, не доходят. Но вариантов много, нужно сперва взглянуть на документы. Они ведь есть у твоего брата?

— Надеюсь, — с Яном ни в чем нельзя быть уверенной. — Мой младшенький тот еще разгильдяй, но ничего не поделаешь, какой есть. И бросить его в такой ситуации…

— Я тебя прекрасно понимаю, — не стал выслушивать мои оправдания Ксавьер. — Мы во всем разберемся. У меня, например, и такого брата нет.

— Ой, ты немного потерял, — заверила жениха я. — Я так на сестру надеялась, а тут родился он.

Про кровь в центрифуге я вспомнила, когда уже надо было ложиться спать. Ксавьер, движимый любопытством и стимуляторами, пошел за мной. За это время кровь успела разбиться на составляющие, свойства которых только предстоит изучить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что это ты такое интересное готовишь? — Ксавьер с интересом смотрел на светлые жидкости, которые я разливала по разным колбам.

— Это я, используя метод ненаучного тыка, пытаюсь воссоздать тот самый завершающий компонент из крови василиска.

— Вижу, кто только не участвует в создании лекарства, даже Дао привлекли.

— Дао у нас вообще главный, без него никак. Кстати, он сегодня весьма странно отреагировал на твоего отца. С одной стороны испугался, а с другой — заинтересовался. Ни то, ни другое для него не характерно.

— Думаю, отец умеет обращаться с василисками. Когда я был ребенком, он рассказывал, что видел нескольких. Тогда я решил, что это выдумки, мой отец мастак рассказывать сказки и сочинять на ходу. Но сейчас я думаю, может отчасти его рассказ был правдой?

— Значит Дао не одинок в этом мире?

Было бы здорово, если бы для него нашлась пара и он бы обрел свое простое змеиное счастье. Когда-то дети должны покидать родительский дом и строить собственную семью. Все-таки не мальчик уже, сколько можно жить с мамой? Только вот невестку бы хотелось хорошую, не ту, которая мало чем отличается от обычной гадюки. Ох, надо же, кажется я незаметно примеряю на себя роль свекрови.

А если у них появится потомство, то я получу огромное количество материала для исследования. И, может, смогу возродить род реликтовых василисков. Элитный василисковый питомник… звучит недурно.

— Скорее всего, — согласился жених. — Зная отца, он бы точно не стал бездумно уничтожать такое редкое животное. Во всяком случае, все рассказанные им про василисков сказки заканчивались хорошо.

А это означает, что Морис Дагье вполне мог знать о василисках то, чего не знаю я. Например, как правильно приготовить сыворотку из их крови так, чтобы она обладала нужными нам свойствами. Так что со старшим лордом Дагье следовало поговорить. И о многом другом он тоже может знать.

Только имею ли я право за спиной Ксавьера вовлекать во все это его родителей?

Об этом я рассуждала все оставшееся время, пока обходила свою живность и готовилась ко сну, но так ни к чему и не пришла. Не хотелось снова проявлять инициативу, чтобы потом жалеть и оправдываться за кучу совершенных ошибок.

Спать мы опять пришли вместе к неудовольствию Дао. Но еще сильнее змей возмутился, когда Ксавьер самым бесцеремонным образом оттащил его за хвост с середины на край кровати. Наверное, василиск искренне считал, что кровать куплена исключительно для него, а мы ее так бессовестно занимаем.

— Иди сюда, — позвал жених, ложась посередине, чтобы пресечь поползновения Дао отвоевать себе больше места.

Я нырнула под одеяло, но стоило мне лечь, как Ксавьер сгреб меня в охапку, притянул к себе и поцеловал.

Хорошо, что я в этот момент лежала, иначе, боюсь, ноги бы меня точно подвели. Я буквально утонула в головокружительном поцелуе. Даже не знала, что мой жених так умеет. Пришла в себя только тогда, когда мужская рука оказалась у меня на животе, уверенно двигаясь дальше, а сорочка абсолютно бесстыдно задрана. И тут сквозь туман в голову озарением пришло запоздалое понимание: Ксавьер же на стимуляторах! А это значит…

— Эм… — я попробовала отодвинуться, но такой маневр с лордом Тайны не прошел.

— Ты ведь не заразишься, — шепнул Ксавьер, прокладывая дорожку из поцелуев от уха и ниже по шее.

А ведь и правда… мысль показалась действительно интересной и такой соблазнительной.

— Не при Дао же! — вспомнила о «ребенке» я.

Ксавьер обернулся и принялся сталкивать василиска на пол.

— Дао, будь человеком, ты же тоже мужчина, войди в положение, — попросил лорд. — Давай, ползи отсюда куда-нибудь.

Василиск сопротивлялся до последнего, не желая проявлять мужскую солидарность, а бороться лежа в кровати с длинным и толстым змеем не так уж и удобно. Поэтому Ксавьер зашел с другой стороны.

— Тебе же понравилось сегодняшнее угощение? — ах он коварный соблазнитель! — Уползешь сейчас — дам большой кусок.

Дао заинтересованно замер и поднял голову.

— Вот такой кусок, — и показал руками кусман размером с полугодовалого поросенка.

Змей сполз с кровати и выполз наружу, искать пристанище на ночь в другом месте. На прощание он еще разок обернулся, не передумаем ли мы?

— Не подглядывай. А то никакого мяса! — пригрозил Ксавьер.

Дао уполз. Жених, чтобы наверняка, не поленился встать и закрыть дверь. Подумав, еще и на щеколду защелкнул.

— Теперь не сбежишь, — под потолком повис тусклый огонек.

И в доказательство серьезности своих намерений лорд стянул с себя пижамные штаны. Да уж, теперь точно не сбегу и сколько уже можно бегать? А в голове пронеслось: выпадет ли у нас еще такой шанс?..

— Может, уберешь свет? — жалобно попросила я. Привычки так легко разоблачаться перед кем-либо за мною не водилось.

— Нет уж, — Ксавьер стянул с меня одеяло. — Так интереснее, — заговорщическим шепотом сообщил он.

Моя сорочка продержалась недолго, я несколько упустила, в какой именно момент бретельки оказались спущены, а подол, наоборот, задран. Пришлось стягивать с себя ненужную ткань, ставшую похожей на пояс и утратившую всю функциональность.

И да, без света было бы совсем иначе. А так я имела возможность любоваться красивым мужчиной, видеть эмоции на его лице, желание в потемневших глазах, тонуть в этом взгляде и в водовороте чувств и эмоций. Мне не хватало дыхания и не хватало терпения, хотелось, чтобы все случилось вот прямо сейчас. Но жених не спешил, растягивая удовольствие, которое потом накрыло с головой, заставив пожалеть о непоставленном пологе тишины. Как назло, у всех в этом доме острый слух, что подумают обо мне Дао и гидра? Но это потом, сначала я не могла думать ни о чем, и уж точно ни о чем не жалела.

Светлячка мы гасить не спешили, так и лежали молча в обнимку. Слова были абсолютно лишними и ненужными, да и все казалось настолько хрупким, словно тончайшее меховское стекло: тронь — переломится. Пальцами я проходилась по небольшим старым шрамам на тренированном теле. На плече слишком ровная полоса, наверное, оставленная мечом или кинжалом. На груди четыре длинные отметины, предположу, что от чьих-то когтей. Колотая рана на боку. За каждой какая-нибудь история, риск и опасность, к которым лорд Тайны давно привык. Только в бою половина успеха зависит от тебя самого, а здесь и сейчас собственный организм оказался на стороне заразы и неведомого врага.

И я прекрасно понимала, что за ночь удовольствия Ксавьер с самого утра начнет расплачиваться плохим самочувствием, которое останется только перетерпеть.

— Ты слишком рано меня хоронишь, — будто прочел мой мысль жених. — Я не собираюсь от тебя отказываться, так что если смерть и разлучит нас, то очень нескоро. — И поцеловал в открытую ладонь, будто закрепляя клятву.

— Спасибо, — я в ответ поцеловала жениха в подбородок, выше не дотянулась с его плеча, а привставать было слишком лениво.

— За что? — удивился Ксавьер.

— За веру в меня, — не то чтобы я в себе так уж сомневалась, просто задача стояла слишком сложная и нетривиальная.

— За это всегда пожалуйста. И, надеюсь, ты тоже начала верить мне и в меня, раз рассказываешь о своих трудностях.

— Как думаешь, встреча наших родителей пройдет нормально? — задала тревоживший вопрос.

Два лорда, разные как лед и пламя. Мой отец, вечно сдержанный, даже в гневе не повышающий голос, хотя иногда мне казалось, что лучше б он на меня орал. Так проще и понятнее, чем молчаливый укор и неодобрение в глазах. Я прекрасно понимаю брата, ловя подобный взгляд изо дня в день волей-неволей начнешь совершать глупости. И Морис Дагье — громогласный, напористый и непредсказуемый. Вот действительно не знаю, чего от него ожидать.

— Не беспокойся, — крепче обнял меня жених. — Уверен, всем будет весело.

Кроме нас — так и напрашивалось окончание фразы.

А утром разбудил стук в дверь. Не в эту, что примечательно, а в мою личную спальню. Из коридора доносился приглушенный голос Рози.

— Местресс, местресс, вы здесь?

— Здесь, — я выглянула, обнаружив растерянную помощницу под дверью моей комнаты.

— Простите за вторжение, — щеки у девушки заалели. — У вас все хорошо?

— Даже слишком, — чуть хрипло ответила я. Часов в комнате не имелось, а время, судя по всему, не раннее.

— Там Дао внизу один спит, мы увидели и заволновались…

— Я сейчас спущусь.

Где-то здесь были мои сорочка и халат…

— Ксавьер, ты как? — я вгляделась в трущего глаза жениха. Обычно он безо всяких будильников вставал спозаранку.

— Нормально, — руки от лица лорд так и не оторвал, но уже по подрагивающим пальцам видно, что нормальным здесь и не пахнет.

— Я сейчас дам тебе парочку укрепляющих и тонизирующих средств, они немного снимут симптомы отката. И никаких стимуляторов больше! В твоем состоянии они слишком опасны!

Ксавьер только вздохнул и тяжело сглотнул.

— Оно того стоило, — через силу улыбнулся он.

Захотелось огреть бестолкового подушкой. Организм использовал все резервы сил, а теперь судорожно пытается восстановиться.

На все про все, чтобы умыться, собраться, одеться и засунуть в рот тост у меня ушло десять минут от силы. Ксавьеру потребовалось вдвое меньше времени, сказывался полученный еще в академии на боевом навык подъемов.

Наверное, он справился бы еще быстрее, если бы Дао не вился вокруг его ног, не давая прохода и требуя честно заработанную вкусняшку.

В холодильном ларе, и правда, нашелся неплохой такой шмат подкопченного мяса, конечно, не столь огромный, как изображал ночью Ксавьер, но все же. Мне даже стало как-то жалко скармливать мяско василиску, но уговор…

— В семь вечера нас ждут в поместье, я заеду за тобой заранее, — предупредил лорд и поцеловал на прощание.

Надеюсь, он немного придет в себя за день, иначе точно придется объясняться с его родителями на тему самочувствия, хочет он того или нет.

— Рози, а ты умеешь шить? — озадачила я помощницу.

— Умею, — осторожно согласилась она, — если, конечно, не что-то сложное…

— Сложное и не надо, — успокоила я девушку. — Помнишь то платье, которое я надевала к тебе в гости? Надо его чуть расшить, чтобы я могла в нем нормально дышать, ходить, пить, есть и жить.

— Сделаем, конечно! — обрадовалась Рози. — И накрасим, и уложим!

Волосы мои не стали так чтобы серьезно длиннее. Волшебная чудо-краска, одно из достижений красильного цеха мехов, не просто отлично прокрашивала волосы, но и потом распределялась на отрастающие корни в течении нескольких месяцев, в зависимости от скорости роста. А вот новые волосы отрастали светлыми, и у меня набралось уже прилично платиновых прядей. Надо бы подкрасить.

Но главной задачей было разобраться с кровью василиска и ее свойствами. Логично предположить, что для изготовления сыворотки мне нужна плазма, что дальше? Важно ли, каким именно способом ее получать?

Я надела свои новые меховские очки, убеждаясь, что магии в крови достаточно и за ночь она из крови никуда не делась. Все же способность к стазису василисков у них, в прямом слове, в крови. Присмотревшись, поняла, что в магическом зрении плазма не выглядит однородной. Ладно, не попробуешь — не узнаешь.

С сывороткой я провозилась полдня и продолжила бы дальше, но в кабинет зашла Рози и ультимативно сказала заканчивать с экспериментами.

От колб и мензурок она меня буквально оттаскивала, вверх по лестнице в спальню я уже шла сама, доказывая помощнице, что мне не хватило каких-то пяти-десяти минут.

— Знаю я ваши десять минут, — ворчливо проговорила Рози, — растянутся минимум на час. А как же платье? Его без примерки нельзя дошивать! А макияж? О руках тоже стоит позаботиться. И волосы подкрасьте, у вас седина пробивается целыми прядями! — вообще-то это не седина… но я не стала разубеждать помощницу. — Нельзя же так уважаемым людям на глаза показываться!

Уважаемые люди видели меня вчера во всей красе в рабочем комбинезоне. Но правда в словах девушки имелась: сегодня стоило принарядиться, хотя бы для того, чтобы не потеряться на фоне Ксавьера. Уж жених-то, наверняка, снова вырядится. Да и маму не стоит расстраивать, себе дороже выйдет. Потом выслушивать много интересного по поводу своей внешности и одежды.

Так что пришлось надеть платье с расшитыми вытачками и застыть, пока Рози подкалывала все булавками. Интересно, где она нашла в моем доме булавки? Из колюще-режущих у меня только хирургические принадлежности.

— Я сбегала в швейную лавку поблизости и купила все необходимое, — пояснила девушка в ответ на мой вопрос. — И вам просто повезло, что в этом сезоне в моде такая неприхотливая ткань, в прошлом была бархатистая, на ней бы обязательно следы от иголок остались, пришлось бы дополнительно декорировать.

Надо будет пересмотреть свой бюджет и изыскать в нем резервы для поднятия жалования Рози. Где еще я найду такую золотую помощницу на все руки?

Пока Рози дошивала платье, мне было велено заняться волосами и сделать ванночку для рук. И вроде бы времени до вечера оставалось навалом, а когда за мной заехал жених, я еще сидела ненакрашенная, а Рози категорически отказалась меня отпускать в неподобающем случаю виде.

Но не прошло и часа, как одетая в красивое платье, причесанная, накрашенная и, совсем уж небывалое дело — с маникюром — спускалась на первый этаж по лестнице.

— Ты великолепна, — лорд подал мне руку. — Если бы я не влюбился в тебя раньше, то сейчас бы однозначно не устоял.

— Да ладно тебе, — смущенно отмахнулась я, но услышала позади тяжелый вздох Рози, вклад которой в мой внешний вид сложно недооценить, и быстро исправилась. — Рада, что тебе понравилось.

Шла я босиком, в руке несла те ужасные туфли, в которые планировала переобуться перед самым выходом из экипажа, а пока влезла пусть и в не самые элегантные, зато однозначно удобные ботинки.

— Как себя чувствуешь? — уже в экипаже спросила я жениха.

Выглядел он более-менее, особенно при слабом освещении через задернутые шторки. И если не приглядываться сильно, то бледность не особо бросалась в глаза. А уж если вообще на него не смотреть…

— Тебе ответить честно или не очень? — усмехнулся жених. — Я маскирующий артефакт приготовил, настроил, сегодня опробовал — бледность и синяки под глазами убирает, как и лихорадочный румянец. Обниматься ни с кем кроме тебя не собираюсь, так что, надеюсь, про повышенную температуру по одному прикосновению никто не догадается.

— А наши отцы не распознают маскировочный артефакт? — засомневалась я. Нет, разумеется, я в таких вещах не сильна, лорду Тайны виднее, но знаю чуйку моего отца, да и его отец, по слухам, как минимум не хуже.

— Если специально его искать не станут — то не должны. Других вариантов все равно нет.

— А рассказать?

— Пока что это не вариант, — категорично ответил жених. — Между прочим, я кое-что узнал о шахте твоего брата, — сменил тему Ксавьер.

— И что же?

— А то, что шахта эта к Яну никакого отношения не имеет. То есть деньги он действительно брал под ее реконструкцию и модернизацию, а по договору прибыли не получает.

— Совсем никакой? — я себе такой договор и представить не могла, а Ян умудрился подписать.

— Нет, на что-то он претендовать может, но там столько заведомо невыполнимых условий, вроде прибыли более чем в двести процентов в год причем с учетом всех понесенных расходов…

Увижу Яна — настучу ему по голове чем-нибудь тяжелым.

— И что теперь делать?

Выход был один — рассказать нашему отцу, пусть он все оплачивает и разбирается.

— Я бы попробовал пересмотреть условия, все-таки твой брат вложил немалые деньги и имеет право на часть прибыли. Миасский банк подтвердил, что они могут выступить посредниками и гарантами, чтобы все было законно и по-честному. В первый раз прибыльность шахты они явно переоценили.

— Извини, столько проблем на тебя перекладываю, — прижалась я к мужскому боку.

— Да перестань, — поцеловал меня в макушку Ксавьер, — не больше, чем я на тебя

На этой лирической ноте экипаж резко затормозил что я едва не улетела на переднее сиденье, и только крепкие руки Ксавьер удержали меня от полета и встречи со стенкой.

— Простите, лорд, — обычный городской страж открыл дверцу экипажа и почтительно поклонился, — дальше закрыто, придется вам объезжать по окружной.

— Что происходит? — жених сразу подобрался.

— Да вот одна напасть за другой, — страж поморщился и сплюнул. — Целая стая горгулий завелась, свили где-то гнезда, пустующих домов-то, поди, с избытком, уже четверых утащили. Район отцепили, ищем паскуд. Да только ж они спрятались и затаились, не вылазиют днем. Ночь скоро, вылетят на охоту. Словить бы их еще.

— Горгульи? — переспросила я. — Вы уверены?

Горгульи были нескольких видов, но ни один из них не селился в городах. А горгульи, способные утащить человека, и вовсе одни — каменные, живущие в горах. Невероятно опасные твари, к слову.

— Увереннее некуда, — страж снова скривился, — их, гадин, поди не узнай. Рожи страшные, когти на руках и ногах крючковатые, крылья за спиной. Так что езжайте другим путем, лучше подальше держитесь.

Больше у стража времени на разговоры не было, он попрощался, захлопнул дверь и крикнул кучеру, чтоб разворачивался.

— Не нравится мне все это, — поделилась я. Жених тоже сидел задумчив и сосредоточен.

— Отправлю сейчас сообщение своим, пусть свободные подключатся к охоте, — Ксавьер достал из кармана портативный переговорник и надиктовал короткий текст.

Кучер гнал во весь опор, пытаясь наверстать упущенное из-за очередной проволочки время. Эх, чувствую, опоздаем мы на ужин капитально.

Ксавьер, внимательно смотрел в окно, отодвинув для этого шторку, сумерки сгущались, заползая в экипаж черными тенями, а вместе с ними и плохое предчувствие.

Мне сразу же стало неуютно, я сильнее прижалась к Ксавьеру, он же крепко обнял меня левой рукой, в правой наготове у него чуть мерцало готовое заклинание. Какое именно — я определить не смогла, но, судя по структуре — однозначно боевое. Мой жених тоже нервничал, пусть и внешне оставался бесстрастным. Да вот только закрытый экипаж не лучшее место, чтобы ожидать нападения.

Первыми, разумеется, отреагировали кони, бросившись вперед во весь опор. Кучер что-то кричал, безрезультатно пытаясь справиться с обезумевшими животными. И людей бы они так не испугались.

— Ложись! — крикнул Ксавьер, скидывая меня между сидений и наваливаясь сверху.

Карета перевернулась на бок, но упершийся в сиденье конечностями мужчина не позволил мне серьезно прочувствовать падение.

Творящееся снаружи не поддавалось описанию, крик кучера смешался с лошадиным ржанием и истошным визгом. Хлопанье крыльев я услышала весьма отчетливо. Ушедшие боги! Неужели и вправду горгульи?

— Сиди здесь! — приказал Ксавьер. — Запри дверь и не высовывайся!

Сам же выбрался наружу, сразу за собой дверцу экипажа захлопывая.

Легко сказать: сиди здесь! Когти и сила у гаргулий такая, что они эти дверцы и не заметят, хоть ты обзапирайся. И куда он вообще побежал? Ему же нельзя применять магию!

Эти мысли сменяли одна другую, так что я быстро осознала: внутри не усижу, все равно ни о какой безопасности речи не идет.

Вот только вылезти из лежащего на боку экипажа в платье не так уж и легко, но я, подгоняемая криками и вспышками магии, справилась. Хорошо, обувь удобную надела, ведь как чувствовала!

Не успела я вылезти, как увидела, о боги! Целую стаю! Около десятка взрослых особей! Да что же такое стряслось, что не просто выжило горгулий с их насиженного места, так еще отправило в город, пусть и на окраину?

Так, Линда, соберись. Это животные. Агрессивные, не шибко умные, дикие, но все же животные. Тебе же не просто так эмпатия дана? Но стоило мне чуть применить эмпатию, привычно посылая располагающие к себе сигналы, как я осознала содеянное. Лучше бы и впрямь не высовывалась.

Горгульи, все без исключения, даже те, от которых отбивался магией Ксавьер, защищая раненого кучера, обратили на меня внимание. Не скажу, конечно, что они прониклись и расположились ко мне, но заметили — точно.

— Щит! — крик лорда вывел меня из ступора.

Щит замерцал вокруг, но слишком слабый, чтобы долго держать удары разбушевавшихся тварей. Какие же у них когти…а на искаженные от злобы морды, отдаленно напоминающие обезьяньи, лучше и не смотреть.

В одну из горгулий, окруживших меня плотным кольцом, врезался огненный сгусток, оставив после себя сноп разлетевшихся в стороны искр. Пламя же буквально сползло по жестким крылья. Перед нами действительно каменные горгульи. Внутри все похолодело — не справимся. С двумя-тремя, может быть. Но я видела рядом с собой шестерых, еще двое кружили над Ксавьером.

Мой щит бежал волнами, а по лицу и спине градом катился пот — я слишком много магии тратила на поддержание защиты. И пусть по силе я не особо уступала Ксавьеру, умения и сноровки в использовании подобных заклинаний у меня ничтожно мало. Нужно действовать.

Одна из двух каменных горгулий, с которыми сражался жених, рухнула от удара на мостовую. Зато остальные взбесились еще сильнее. Сразу трое отцепились от моего щита и кинулись на Ксавьера. Он тоже стоял под щитом, но и его резерв, подточенный болезнью, был на исходе.

Ну что ж, раз у меня в арсенале нет подходящих атакующих заклинаний, ни огня, ни воды, ни воздуха горгульи не боятся, буду использовать свои, целительские.

Заклинание фиксации на расстоянии менее действенно, но одна из нападавших тварей застыла, с ненавистью глядя на меня горящими красными глазами. Вторую я погрузила в глубокий сон, не желая чувствовать на себе прожигающего взгляда и видеть капающую слюну из зубастой пасти с двумя парами клыков на нижней и верхней челюсти. Третья уснула у нее под боком. Что примечательно, и во сне они не стали особо милее.

Избавившись от своих, я подхватила подол платья и понеслась к Ксавьеру. Щит я умела ставить только статичный, поэтому пришлось временно остаться без защиты.

Рядом с Ксавьером лежало четверо горгулий, одна распласталась по брусчатке, будто расплющенная чем-то тяжелым, у другой была оторвана голова, на которую я едва не наступила, споткнувшись, две просто лежали в неестественных позах.

Оставалась последняя, самая матерая, наверное самец, вожак стаи.

Магия брала их плохо, сила, ловкость и верткость были на стороне горгульи. Уставший, вымотанный, больной Ксавьер, и без того положивший четырех, с трудом отбивался от яростных атак. Его щит гнулся и проседал под ударами, огромные когти проходили в сантиметрах от него. Позади лежал истекающий кровью кучер.

Я подняла с обочины увесистый булыжник и запустила, целясь в спину горгулье, желая отвлечь хотя бы на секунду. В голову могу не попасть, и там совсем рядом Ксавьер, но мимо спины с огромными крыльями промахнуться сложно. Тварь мгновенно развернулась и столь же молниеносно бросилась на меня. К такому я была не готова, даже щит не успевала поднять, просто инстинктивно закрылась руками. Сердце, кажется, остановилось, дыхание закончилось, но удара не последовало. Только сдавленный рев: это Ксавьер голыми руками схватил горгулью и повалил на мостовую. Нужно что-то предпринять, но ноги будто приросли к земле, вернувшееся сердцебиение отсчитывало секунды. Десять… Двадцать… и все прекратилось.

Крылатое существо замерло, а Ксавьер, лежавший сверху, сполз с него и лег рядом, перевернувшись на спину. На негнущихся ногах я подошла к нему и наклонилась, сама не зная, чего именно боясь. Ведь все уже позади… кажется…

— Ксавьер, — позвала я жениха. — Ксавьер!

Я начала трясти его за плечо, и мужчина застонал. Ладно, раз стонет — значит живой. Вот только моя рука вся мокрая, в чьей-то, теперь и не разберешь, горгульи или человека, крови.

На улице никого. Какие-то небольшие домики жались друг другу, кучер явно выбрал не самый популярный маршрут. А может, люди, прослышав о горгульях, запирались и с наступлением темноты не показывали носа на улицу.

Подвесив светляка, убедилась, что кровь на одежде однозначно принадлежала не одной горгулье. Рваные раны на руках и бедре, хорошо бока и брюшина не задеты.

— Потерпи, пожалуйста.

Помощь должна прийти, мы не слишком далеко уехали от стражи, отголоски магического боя они должны услышать. А сейчас нужно сделать так, чтобы Ксавьер дотянул до нормальных условий да хотя бы моей клиники. Везти его в госпиталь слишком рискованно, вдруг они что-то заметят? Раны, на первый взгляд, вроде, не смертельные…

Из шеи горгульи торчала рукоять, я с опаской подошла к поверженной гадине и, набрав в грудь воздуха, склонилась, одним движением вытаскивая кинжал. Густую тягучую кровь вытерла о подол собственного платья, оно все равно уже безвозвратно испорчено. А Рози так старалась сегодня… отогнав совершенно неуместную жалость к одежде, прическе и, похоже, маникюру, я провела магическую очистку кинжала, сродни стерилизации, и распорола мешавшие рукав и штанину.

— Линда, — прошептал жених, я наклонилась, чтобы лучше слышать. — Трех своих… добей.

Я взглянула на двух лежавших и одну по-прежнему стоявшую горгулью, тяжело сглотнула. Он прав. Вдруг заклинание спадет в самый неподходящий момент, или те спящие очнутся, я же впопыхах бездумно и без расчета использовала заклинания. И с горгульями раньше не сталкивалась. К счастью.

Удобнее перехватив кинжал, я приблизилась к горгульям. Надо их убить. Это просто. Всадить кинжал в горло. Более того, как целитель я могу использовать несколько приемов для остановки сердца. В спокойной ситуации, а не в пылу сражения, это не займет ни времени, ни сил. В теории. На практике я слишком привыкла спасать живым существам жизни, чтобы взять и хладнокровно убить.

Я ругала себя последними словами. Там Ксавьер ранен, кучер кровью истекает, еще не известно, как он там, лежит неподвижно. А я медлю, не способная убить тех, кто только что пытался убить меня. И ведь даже не люди. Опасные и свирепые твари.

Три зачарованных арбалетных болта, один за другим вошедшие в головы горгулий, решили все за меня. Люди в черном спешивались и расходились по небольшому пятачку, несколько сразу же направились к лежащим на мостовой Ксавьеру и кучеру.

— Леди? — немного вернул меня в реальность смутно знакомый голос. — Вы в порядке?

— Да, я да, но они нуждаются в помощи.

Я не знала, к кому бежать. Но справедливости ради все же подошла к кучеру. Мужчина средних лет был сильно изодран и потерял много крови, живой, но без сознания.

— Я остановлю кровь, очищу раны, остальное лучше делать в госпитале.

Если раны серьезные, то в одиночку без подручных средств могу не справиться.

На кучера у меня ушло две минуты, после чего я побежала к Ксавьеру, отчаянно пытавшемуся встать на ноги.

— Лорд, вам срочно нужно в госпиталь, — чувствую, уговоры длились все то время, пока я занималась другим пострадавшим.

— Нет, Линда, мы уезжаем, — не терпящим возражений тоном отрезал Ксавьер.

Он даже смог каким-то чудом встать и не упасть. Правда дошел до экипажа, который его люди успели поставить на колеса, с помощью одного из своих стражей.

— Ксавьер, давай и тебя отвезем в больницу? — чем больше я смотрела на жениха, тем меньше мне нравилось его нынешнее состояние.

— Мы возвращаемся к тебе.

Спорить бесполезно, проверено.

Наши лошади не выжили при нападении. Обе лежали недалеко от места битвы, все-таки горгульи успели до них добраться и задрать.

Вместо них впрягли обычных верховых скакунов, надеюсь, эти люди знают, что делают. Или кони у Тайной стражи универсальны.

Экипаж был ощутимо помят, но худо-бедно ехал. Во всяком случае, у меня появилась возможность лучше осмотреть раны на теле мужчины. Они не были так опасны, не смертельны, во всяком случае, все поправимо, кроме одного — жизнь из лорда Тайны вытекала слишком быстро. И остановить этот поток, в отличие от крови, не получалось. Он использовал слишком много магии, и в естественной защите магической структуры организма появились бреши.

Ксавьер держался на одном упрямстве, я видела, как тяжело работает сердце, как легкие с усилием раскрываются. Видела, и ничего не могла с этим поделать. Просто не представляла, что вообще можно делать.

Моя магия не помогала, она оттягивала неизбежное, но не больше. Нам бы до клиники доехать, а там… там хоть что-нибудь! Мне нужно одно чудо, одно маленькое, крохотное чудо, после которого я запру лорда в его поместье и запрещу выходить куда-либо, пока мы не изготовим лекарство и не вылечим его.

От большой отдачи магии и приближающегося перерасхода голова закружилась. Надо прекращать, иначе отключусь раньше Ксавьера, а мне во что бы то ни стало нужно продержаться самой.

— Прекрати, — попросил жених, — все равно, похоже, до свадьбы не доживу.

— Молчи лучше, — попросила я.

Если он не умрет сегодня, то я сама его потом убью. Потому что нельзя же так!

Когда экипаж снова затормозил, сердце иррационально ухнуло вниз, но мы всего лишь подъехали к дому.

— Помогите его вытащить, — попросила я, выпрыгивая и на секунду теряя ориентацию в пространстве. Чьи-то руки не дали упасть, а затем отодвинули в сторону, и мне осталось только наблюдать, как Ксавьера достают и помогают дойти до ступеней.

А там уж дверь открылась сама, мой лучший друг с круглыми от увиденного глазами вышел на порог.

— Дорогу, — скомандовал один из волкодавов и Майк отшатнулся в сторону, пропуская зашедших стражей и полуживого Ксавьера.

— Ты потом мне все объяснишь, — тихо проговорил Майкален. — В приемную его! И сразу на смотровой стол.

Как хорошо, когда есть кто-то, способный принимать решения и готовый разделить за них ответственность.

Всех подчиненных Ксавьер предсказуемо из дома выгнал. Не знаю, насколько далеко они ушли, нам было не до того. Мы с Майком в четыре руки работали над лордом, но ситуация ухудшалась, наверное, даже не с каждой минутой, а с каждой секундой.

В какой-то момент показалось, что мы можем его стабилизировать, но израненное тело не принимало энергию накопителей, магия просто не задерживалась внутри. Ни стимуляторы, самые сильные, оставленные на крайний случай, ни артефакты, призванные выравнивать показатели организма — не помогало ничего.

Ксавьеру было плохо. Да какое там, по-настоящему ужасно! И не будь он накачан под завязку стимуляторами, то давно бы валялся в счастливом беспамятстве. Но даже в этом ему не повезло. И пусть я, насколько возможно, обезболила все раны, магию, разрушающую организм изнутри, отделить от тела нельзя, как и хотя бы немного купировать от нее боль. И чем больше магии мы пытались влить, тем быстрее шел процесс разрушения. Становилось только хуже…

— Надо принимать решение, — Майк твердо сказал фразу, которую я бы и в кошмарном сне не пожелала услышать. — Если мы сейчас не погружаем его в анабиоз, то потом можем просто не спасти. Пока еще есть, что спасать и лечить.

Он был прав. Тысячу раз прав. Но сделать из Ксавьера по сути живой труп я не могла. Не могла, но должна была.

Слова закончились.

— Прости, — я наклонилась и легонько коснулась губами щеки жениха.

— Это ты… прости, — шепотом ответил он.

— Надо перетащить его в гостевую спальню, потом это будет тяжелее.

И тут Майк прав, с одеревеневшим телом, к которому не факт, что можно применять магию, работать сложнее в разы.

Мы взвалили на себя лорда и, кряхтя, потащили наверх. Ксавьер, кажется, отключился от реальности, боль затмевала все остальное.

В гостевой спальне, как обычно, дремал Дао. Он потревоженно зашипел и отполз, когда мы практически уронили рядом лорда. Майк взглянул на меня, на Ксавьера и вышел из комнаты, предупредив, что, если что, будет поблизости.

Мне нужна минута, одна минута и один его взгляд.

— Ксавьер, очнись, ну очнись же, — я отчаянно пробивалась к сознанию жениха.

Анабиоз почти не изучен, но есть мнение, что, возвращаясь к жизни, человек оказывается в том же состоянии, в котором находился до погружения. Так что пусть лучше Ксавьер будет в сознани.

Лорд открыл глаза, с трудом фокусируя на мне зрение. Проморгался и нашел в себе силы улыбнуться.

Я судорожно вздохнула и провела кончиками пальцев по его волосам, Ксавьер положил сверху моей ладони свою, целуя и сразу прижимая к щеке.

— Пообещай, что даже если ничего не получится, ты приведешь меня в чувство.

— Обещаю, — без колебаний ответила я.

Я верну тебя. И вылечу.

Жених слегка кивнул.

— Линда, — его голос звучал совсем слабо, но твердо. — Я люблю тебя, и мне жаль, что все… так…

Я сжала его руку, прикусывая губу и сдерживая готовые вот-вот выступить слезы, горло сдавило и дыхание сбилось. Ну почему у нас действительно все… так? Как же хочется вылечить его и услышать признание еще раз, не от умирающего. И тогда я обязательно отвечу. Обязательно.

— Дао, помоги… — мой собственный голос был сиплым и надломленные, в горле встал ком. Имя питомца я практически выдавила из себя, понимая, что не в силах произнести то, что собираюсь сделать с помощью своего любимца. Нашего любимца.

Но василиску других команд не потребовалось. Он подполз к Ксавьеру и встал в стойку как перед броском. Воротник раскрыт, глаза светятся, искры магии сверкают между чешуйками. На мгновение стало страшно, а вдруг и я попаду под воздействие? Как вообще работает магия василисков? А не добьет ли она, как когда-то проклятье, лорда окончательно? Я с трудом сдержалась, чтобы не отменить все. Если бы видела хотя бы один путь, позволяющий избежать анабиоза, точно бы не выдержала. Но, сжав зубы так, что челюсть заныла, я промолчала, позволяя Дао закончить начатое. Рука Ксавьера напряглась, до хруста стискивая мои пальцы. И ему было страшно. Разве можно не бояться такого? Теперь понятно, почему василисков так яростно уничтожали в прошлом.

Я ожидала чего-то еще, каких-то визуальных проявлений магии одного из древнейших существ. Но не случилось ровным счетом ничего, просто рука жениха одеревенела и начала холодеть, лицо напоминало восковую маску. Вот и все, стазис подействовал. Я с трудом вытащила свою руку из неразжимаемого захвата, опустив Ксавьеру веки с пушистыми светлыми ресницами, чтобы не пересыхали глаза. А потом не удержалась и легонько коснулась губами побелевших губ.

— Я скоро тебя разбужу, — пообещала шепотом. — И вылечу. А потом можно и свадьбу с наследниками обсуждать.

Я так и сидела на огромной кровати, не сводя глаз с жениха. Дао лежал рядом, положив голову Ксавьеру на грудь. Я очень редко могла расшифровать эмоции любимца, даром, что мы так давно вместе, он частенько оставался для меня закрытой книгой. Иногда проскальзывало нечто понятное, как радость, удовольствие или наоборот — негодование. Но чаще всего я не понимала, что чувствует василиск. Даже гидру понять было намного проще. Но сейчас Дао грустил, ему самому не нравилось происходящее, и я нежно погладила змея по голове, понимая, насколько схожи наши эмоции. Мне тоже все это не нравилось, просто другого выхода я не видела.

— Мы его спасем, — пообещала василиску я. — Вот увидишь, а пока охраняй нашего спящего красавца.

В дверь постучали, а потом Майки осторожно зашел внутрь, остановившись у кровати.

— Я уже начал волноваться, — укорил меня друг. — Подумал, может, Дао вас обоих окаменил.

— Извини, просто это оказалось тяжелее, чем я думала.

— Дорогуша, ты же понимаешь, что иначе мы бы не успели? Даже если бы каким-то чудом вытащили сейчас, он не продержался бы месяц.

Майк сел рядом и обнял, успокаивая, как маленькую чуть покачивая из стороны в сторону, будто убаюкивая. А я почувствовала, что слезы все же покатились по щекам.

— Знаю, но этого знания оказалось мало…

Слишком мало, чтобы легко принять необходимость столь крайней меры.

— Нам нужен месяц — и лекарство будет готово. За месяц с ним ничего не случится.

— А если чума к этому времени…

— Никаких «если». Все будет хорошо. Мы же столько всего прошли, а ты тут сидишь и хоронишь жениха! — возмутился друг. — Чтобы стать вдовой, надо сначала замуж выйти.

— Знаешь, почему-то за себя мне так страшно не было…

— Бестолковая ты у меня, — Майк со вздохом встал и потянул меня за собой. — Пойдем. Расскажешь, что у вас произошло, отвлечешься. А то так и просидишь у постели любимого все время.

На кухне я с благодарностью приняла от друга чашку горячего чая с успокоительным сбором и рассказала о нападении горгулий. Казалось бы, страшные воспоминания, которые я должна вновь переживать. Но после погружения Ксавьера в анабиоз все произошедшее уже не казалось мне таким уж страшным. Скорее — странным.

— Дела… — протянул Майк. — Откуда в городе так далеко от гор каменные горгульи?

— Понятия не имею, но появились недавно, иначе бы уже весь город на ушах был.

— От нас до ближайших гор пара суток лета, — прикинул Майк. — Горгульи выносливые, вполне могли добраться.

— Если их спугнули с насиженного места?

— Спугнули?! Ты о чем? Ты же их вблизи видела, даже сражалась! Рыба моя, таких не спугнешь, они сами кого хочешь спугнут. Я как-то раз с экспедицией нарвался, но нас была дюжина магов против стольких же тварей, добавь к этому большое количество защитных артефактов и пяток арбалетов с запасом болтов.

— Ты умеешь стрелять? — поразила я.

— Я нет, — недовольный вопросом, признался Майк. — Но нашлись среди наших стрелки доморощенные, кое-как половину перестреляли из-под щита, истратив пятьдесят болтов. Все, что у нас было припасено. А с оставшимися мы с горем пополам справились.

Я вспомнила, как точно и четко работали прибывшие на подмогу стражи. Да, каждый хорош в своем деле.

— Так вот, к чему я это, — друг допил чай и отставил свою кружку. — Их приманили, могу поспорить, что это не случайность. Горгульи, как и летучие мыши, реагируют на ультразвуковые импульсы, а улавливать их могут на огромном, по нашим меркам, расстоянии. И если кто-то поставил манок, да не просто на случайной окраине… вы много не доехали до поместья Дагье?

— Точно не скажу, сама была там всего пару раз, — в голове вертелись кусочки мозаики, которая вполне может сложиться в цельную и очень интересную картину… — Минут десять оставалось, мы почти выехали из города.

— Значит рядом с его домом завелась стая. А потом целенаправленно напала на вас, — продвинул мысль дальше Майк. — А ведь положи манок-артефакт на крышу, и они тут же слетятся.

— Мы бы почувствовали, — не слишком уверенно ответила я.

— Да вряд ли, — не согласился Майки. — Мощность у такого артефакта маленькая, если целенаправленно не искать — вполне можно и не заметить. Ультразвук вы при всем желании не услышите. И покушение смотри какое затейливое: ни на кого из людей не свалить, да и убивать лорда не обязательно. Ксавьеру достаточно было магию применить, что он и сделал.

— И все это могло быть совпадением, слишком сложная схема, а уж сколько в ней моментов для случайностей, — горгульи могли банально не прилететь.

— Дорогуша, я тебя умоляю, — всплеснул руками Майк. — Для того, кто воссоздал чуму, призвать горгулий — детское развлечение, не находишь?

На этот аргумент у меня ответа не нашлось. Действительно, этот неизвестный легких путей не ищет.

— Что дальше планируешь делать? — друг подбирал на столе хлебные крошки и делал из них кучку.

— Лекарство.

— Это понятно, но у тебя тут теперь не только нелегальный грифон, у тебя целый лорд Тайны в анабиозе, василиск ползает, к которому сразу возникнут вопросы. Да и просто небезопасно.

— Не знаю, Майк, — я положила голову на стол, — я не знаю, что делать дальше.

С Ксавьером все было просто и понятно, а как действовать без него — я не представляла.

Но долго предаваться унынию мне не позволили. В дверь ударили с такой силой, что мы с Майком вздрогнули и переглянулись.

— Ты кого-нибудь ждешь? — друг встал и выглянул из кухни убедиться, что дверь удар выдержала и с петель не слетела.

— Никого не жду, — и сразу вспомнила и про возможное покушение, и про реальную опасность, а еще грифона, Ксавьера и Дао.

Удар повторился, за дверью послышались какие-то голоса.

Следом зазвенел звонок.

— Я открою, — Майк создал в руке маленькую шаровую молнию раньше, чем я успела его попросить не разнести все вокруг, и пошел открывать.

Выйдя в коридор, я напряженно смотрела, как Майк приближается к двери, заглядывает в глазок и тянется к замку. Звонок все это время трезвонил не переставая, неприятно отдавая в виски.

— Что здесь происходит?! — этого громогласного человека ни с кем не перепутать, позади него стоял мой отец, но матушка, выглянувшая у Мориса Дагье из-за спины, умудрилась отпихнуть здорового мужчину и кинуться ко мне.

— О боги! Линда! Что с тобой?

— Все нормально, мама, — успокоила я ее, а заодно и отца, проходящего следом.

А там еще мама Ксавьера и даже Ян, неужели придется со всеми сразу объясняться?

— Нормально?! — судя по голосу, матушка была близка к истерике. — Ты вся в крови, платье порвано! Слава ушедшим, что жива!

И с этими словами мама крепко сжала меня в объятиях и разрыдалась.

Вот и сказалась моя привычка жить одной и не перед кем не отчитываться, совсем забыла про родителей. А зная бурную фантазию моей матушки, представляю, что она себе навыдумывала.

— А где Ксавьер? — это леди Дагье, тщетно скрывавшая волнение, но держащая себя в руках.

— Нам надо поговорить, — приняла решение я. — Я вам все объясню.