Глава 27

Два небольших кровоточащих полукруга на голени. Неровные, но и не очень глубокие.

- Жалко, только три порции антибиотика есть, - зубы стучали, я больно прикусила язык, - Но ничего, найдем еще.

- Наташа! – Рустам положил руку мне на плечо, погладил слегка сжимая.

- Могу пока перевязать, а обработать в машине, - игнорируя разум, звучащий его голосом и, скинув с плеча сумку с медикаментами, с которой не расставалась, расстегнула молнию, - Нет, лучше здесь.

От слез содержимое сумки расплывалось перед глазами. Смахнула их тыльной стороной руки. Внезапно Костя меня обнял, сжал руками до боли в ребрах. Лицо оказалось втиснутым в грудь, дышать становилось еще труднее.

- Если через секунду не отпущу, Палач меня с крыши скинет. А я не отпущу, если хлюпать продолжишь.

Встряхнув меня, чуток ослабил хватку. Заглянул в лицо. В его смеющихся светло серых глазах ни капли страха, только толика грусти на самом дне. И они, эти глаза выглядели нормально. Пока что.

- Укус небольшой, неглубокий, - сдавленно прошептала, - Дай промыть, обработать, может быть…

Закатив глаза, он отпустил. Я надела перчатки, вылила на раны целый флакон перекиси. Она действительно так громко шипит?

- Между прочим больно, ципа.

- Терпи!

- А в том сарае нежнее была. Не-не, Палач, ничего такого.

- Не зови его Палач! – меня и раньше бесила дурацкая кличка, но… Это их дела, - Его Рустам зовут. Тебя – Константин. Вы давно не на зоне уже.

Сверху спирт. Костя шипел и матерился.

- Так тебе и надо! Что, скрыть от меня вздумали? Серьезно?!

Голос сорвался на крик.

- Бля, Палач, как ты ее терпишь?

- Рустам! – наложила повязку.

- Ну все, не? Можем наконец идти бенз искать? – с деланным раздражением спросил Костя.

Мы что серьезно сейчас пойдем за бензином? Будто не случилось ничего?

Головная боль. Заложенность носа. Ломота в теле. Температура. Несколько часов. А потом синяки. Кровь. И…

И мы пошли. Спустились по ступенькам. Костя, Рустам, и я. Обхватив за талию, Рустам снял меня на землю. На минутку обнял сзади и прошептал «держись».

Я держусь, Рустам. Я выдержу. А будь это ты, не смогла бы. Помни об этом.

Кивнула головой, и мы пошли. Осматриваясь, держа оружие наготове. Слезы застилали глаза, но я не давала им упасть. Заставляла себя внимательно следить за обстановкой.

Пусто. И тихо.

И бензин – вон, он, пожалуйста, в квартале всего. Если бы мы пошли иначе, то возможно…

Если бы Рустам появился у того магазина на несколько минут раньше, если бы те уроды в форме не сумели подкрасться незаметно. Если бы…

Выцедили очередную брошенную тачку. Старенький видавший виды «рено». Темно серый. С детским креслом внутри. Залитым запекшимся уже кровавым месивом. Оно же возле него на асфальте. В двух местах. У них тоже было много если бы…

Мы ушли без проблем. Добрались до машины. Мы с Рустамом сели спереди, а Костя – назад. Я дала ему жаропонижающее. Вспоминать о своей реакции было стыдно. Долбанная истеричка!

Перекусили вечером. Полбанки тушенки на троих. Мне кусок не лез в горло, но я упрямо опустошила свою тарелку. Да, мы продолжали есть приборами и из тарелок, а я продолжала их мыть.

- Еще пара дней, три максимум.

- Крутые там коттеджи, да ципа?

- Я сама не была, но судя по фото, да. Два этажа, пять комнат и зала. Все в стиле английской деревни.

И я принялась цветисто описывать коттеджную базу. К тому что о ней знала, добавляла выдумку, превращая просто уединенные дорогие коттеджи в горах в сказочные домики.

- А эти твои родственники, - сонно спросил Костя, - прикинь, какой сюрприз им сделаем…

- У тебя че уже температура? – Рустам нарочито потянулся к его лбу, но Костя скинул руку.

Я часто думала, что же произошло после того, как мы сбежали из особняка. Какие выводы о случившемся сделал Коля и сделал ли.

Когда мы тронулись в путь я даже уснула. Просто отключилась в какой-то момент. Ненадолго. Когда открыла глаза, Рустам сосредоточенно вел машину по ночному городку. Не смогли объехать.

Что ж не разбудил, хотелось сказать. Ведь здесь нас может ждать что угодно. Но Костя спал на заднем сиденье. Дышал медленно и глубоко. Как и всегда.

Вот только даже в первую ночь после памятного столкновения с ментами его лицо не было настолько мокрым от испарины. Началось.