Глава 28

- Давайте ехать, а? Че вы вдвоем уже как наседки? – и страшно закашлялся. Сплюнул кровь, выругался.

- У меня глаза слипаются, а Наташу за руль ночью не пущу. Поспим немного, а с рассветом двинем дальше.

Отмазка с ночлегом выглядела жалко. Это понимали все трое. Но никто не подавал вида.

Отчаянно пытаясь притворяться, что контролируем ситуацию, что….

Слишком быстро. Слишком. Из-за того, что организм ослаблен недоеданием и недосыпом. Синяки проступили еще до полудня. Всего через пару часов после своего появления сухой надсадный кашель стал влажным. С кровью. Она бежала из полностью красных из-за лопнувших капилляров на белках глаз, носа – спонтанно, будто Костя внезапно ни с того, ни с сего начинал плакать жуткими слезами. Остановить ее с каждым часом становилось все труднее. И никакие таблетки не сбивали жар. Даже не сдерживали его хоть немного.

Мы не могли ехать дальше.

К вечеру нашли место для ночлега. Недостроенное или скорее полуразрушенное помещение на окраине куцего лесочка. Но имеющиеся три с половиной стены – довольно крепкие, давали какую-никакую защиту, а их высота улучшала обзор.

Рустам с автоматом в руках забрался наверх дежурить.

Тепло. Почти безветренно. И небо ясное, усыпанное звездами.

Костя полулежал, опершись о стену и маленькими глотками пил воду. Кружку держала я. Сам он уже не мог.

Время замедлилось. Ночь казалась бесконечной, а Костя слабел на глазах. Больше никаких разговоров. Ни у кого не было сил произнести ни слова. Вернее, не было сил говорить так, чтоб голос не выдал чувств. Они иссякли еще днем.

Он опять закашлялся. Я помогла перевернуться на бок, держа за плечи, пока приступ не прошел.

Слишком много крови.

Поймала взгляд Рустама сверху. Покачала головой. Без слов. Будет чудо, если он протянет еще день. Хотя, это ли чудо?

- Цыпа, ты ж у нас начитанная, - просипел Костя, едва слышно, - так скажи… Может быть, что я там увижу своих? Или все эти религии, теории – тупо фигня чтоб лохов на бабло разводить?

- Зомби все вообще считали исключительно персонажами фильмов и комиксов, - а я молодец. В голосе ни слезинки. Будто это не я их постоянно смахивала с глаз, когда уже переполняли их, грозя соскользнуть с ресниц. Будто это не меня душил комок в горле, - А вон как вышло. И, если возможно что-то настолько ужасное, то уж точно – и что-то хорошее.

- За это и выпьем. Пала-ач! Ой, прости, цыпа – Руста-ам!

- Не ори!

- Спускайся, выпьем. За прекрасное далека. Цыпа, принеси, там коньячок под передним сиденьем. Спасибо тебе, цыпа.

Рустам спустился, а я на непослушных слабых ногах побрела к машине. Она рядом, за стенкой, которая в сторону дороги. Стояла так, чтоб в случае чего мы смогли быстро дотащить Костю и свалить. Открыла заднюю дверь. Почти сразу увидела початую бутылку коньяка. Она была завернута в газету и запрятана под переднее пассажирское сиденье. Взяла ее в руки.

И услышала хлопок. Такой, будто кто-то в ладоши хлопнул над ухом. А потом тишина. Вакуум. Ни легкого дуновения ветерка, ни даже звука собственного пульса, удобно обосновавшегося в ушах.

Я знала, что это за хлопок.

Трусливо помедлила, выбираясь из машины. Выпрямилась.

Как же холодно.

Медленно и тихо закрыла дверь. Повернулась и пошла обратно, глядя под ноги. Они двигались как в замедленной сьемке.

Обогнула стену. С моего ракурса казалось, что… Рустам просто опустился на колени, чтоб лучше слышать, ведь Костя не может говорить громко. Да и шуметь нельзя. А Костина голова по-прежнему свешена на плечо. Нет. Не так сильно. И на стене этого тоже не было, когда я уходила. И дело не в тусклых намеках на рассвет.

Рустам меня услышал. Бросился навстречу и заключил в объятия, заслоняя от того, что позади. Я услышала чьи-то полузадушенные всхлипы. Разозлилась – это какой дурой надо быть, чтоб шуметь по прихоти. Рустам покрыл поцелуями мои веки, погладил пальцами лицо. Его и самого потряхивало, он тоже плакал. Слезинки поблескивали на темных ресницах. Не падали.

Встав на носочки, прижала его голову к своему плечу. Погладила по затылку, шее, глядя на застывшего позади… Друга, брата, близкого человека.

Рустам отстранился. Забрал у меня из рук бутылку, которую я чудом умудрилась не уронить.

- Глотни, Наташ, это нужно.

И я послушно сделала большой глоток обжигающей жидкости. Зажала рот ладонью, в груди пожар. Рустам тоже выпил. Один глоток. На голодный желудок – никто из нас сегодня не мог есть, хватило и этого. Чтобы сделать то, что нужно.

Спасибо тебе, цыпа.

Мы подошли. Я вытерла слезы, опустилась на колени возле Кости. Из его виска все еще текла тоненькая струйка. Кровь капала на покрытый огромными синяками торс, видневшийся между полами расстегнутой рубашки.

- Ты-то со мной попрощался, а мне не дал, - зажала рукой рот и нос, чтоб сдержать рыдания.

Рустам сел рядом на корточки, обнял сбоку. Привлек к каменной, тяжело и часто вздымающейся груди. Его сердце частило под моим ухом. Он живой и рядом.

- Давай его похороним.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву и лениво скользили по невысокому холмику меж деревьев.

- Надеюсь, ты там встретишься со своими любимыми, - тихо сказала.

Мы сели в машину и уехали.