Глава 15

Весь мир оплетают невидимые нити. Нити жизни, самой главной и самой капризной силы. Повлиять на неё непросто, покорить тем более.

Магия жизни опьяняет, увлекает и ведет за собой, готовая в любой момент ускользнуть из рук. И прекрасна она столь же, как и непредсказуема.

Я стоял, ощущая это плетение вокруг себя.

Вдох и эта магическая паутина вздрагивала, притягиваясь. Выдох и она улетала.

Вдох и выдох.

Я долго стоял без единого движения, позволяя силе «привыкнуть» ко мне, не воспринимать как препятствие, а проходить прямо сквозь меня.

По телу бегали мурашки, волосы на голове зашевелились, я почувствовал себя невесомым и очень-очень живым. Невероятное чувство — первое объединение с силой.

Не просто броситься стихией, походя и даже не осознавая. А вот так, каждой клеточкой почувствовать мощь и необъятность. Возможности.

Даже лягушки в пруду уважительно затихли, когда я наконец открыл глаза.

Меня пошатнуло от возвращения в новую реальность. Краски стали ярче, запахи четче, а звуки громче. Этот эффект скоро пройдет, но я насладился им в полной мере.

По карнизу дома по ту сторону улицы крался котяра, его выдавали отросшие когти, но это не помешало ему поймать какую-то глухую птицу. Послышался хруст костей, после чего довольно мурчание.

Гвардейцы у ворот курили дешевый табак, отсыревший и вонючий. Один из них кашлял и я услышал, как внутри его легких что-то булькает.

На кухне журчала вода и гремел посудой Прохор…

Всё закончилось резко, мир потускнел и стал обычным. Ух ты!

Я потряс головой, отгоняя остатки наваждения и присел, положив ладонь на землю.

Теперь предстояла кропотливая работа. Аккуратно воздействовать на силу, буквально уговаривая её сделать нужное. Потом я смогу не церемонится, но до этого было далеко.

За дамой нужно было сначала поухаживать…

Я чуть сжал пальцы, трава была сухой и хрупкой. В кожу впилась колючка, но это только придало мне уверенности. Я ухватил первую нить, потянул и поделился каплей своей силы, связывая нить со мной.

Времени счёт я потерял, полностью сосредоточившись на магии. Очнулся от далеких голосов.

Огляделся и устало улыбнулся, покрутив затекшей шеей.

Поляна зеленела новой травой, что пробивалась сквозь заросли и сухие ветки. Процесс пошел, и довольно неплохо! Жизнь сегодня ко мне была благосклонна.

Сорвал одну травинку, зажал между зубов и пошел узнавать, кто там так шумит.

Шумели рабочие. Родственник лавочника приехал не один, а сразу со строительной бригадой. Они обсуждали, как половчее открыть ворота для техники и не доломать их, при этом не обращая внимания на гвардейцев.

— Ваше сиятельство! — обратился ко мне один из рабочих, когда я подошел.

О таких говорят — до старости юнец. Его возраст было не опознать, вроде уже залегли морщины у глаз, но лицо совсем молодое. Жилистые руки, пригодные к тяжелой работе, но при этом чистые и ухоженные ногти. Странный малый.

Рост небольшой, едва мне до подбородка доставал. Но крепкий и мускулистый, это даже в просторной одежде заметно было.

Бригадир торопливо снял кепку, сжал её в руках и быстро поклонился. Уважительно, но не подобострастно.

— Мастер Петр Емельянов я, господин, — сообщил он, улыбнувшись. — От Стефана Ильича Малинина.

— Александр Лукич, — я протянул ему руку.

Петр посмотрел на мою руку с недоверием, потом взглянул на свою, не грязная ли и всё же принял, осторожно пожав.

— Господин граф, ворота и ограду мы быстро починим, за пару дней управимся, — он махнул назад. — Все материалы есть, сразу же и приступим.

— Это радует, но ограда меня волнует в последнюю очередь. Фронт работ вот там, за домом, — я жестом пригласил его пройтись.

— Дела… — протянул бригадир, увидев лабораторию.

Но тут же собрался и принялся изучать, бодро расхаживая вокруг. Постукивал по стенам, задирал голову и что-то бормотал. Заглянул внутрь ненадолго, вернулся и вынес приговор:

— Справимся!

— Вот так, легко? — с усмешкой спросил я.

— А я не говорю, что легко, господин граф, — серьезно ответил Емельянов. — Если вам кто такое скажет — обманывает, так и знайте. Пожарище всегда проще снести, да заново всё построить. Но тут стены крепкие, да и вижу что пристройка-то непростая, важная.

— Когда-нибудь подобным занимались, мастер?

— Честно скажу, не было такого, — ничуть не смутился он. — Но знания имеются, я при гильдии академию Штиглица посещаю. Учат там так себе, зато библиотека у них хорошая и бесплатная. Я затем в столицу и перебрался, за знаниями.

Ну чудо просто — строительный бригадир, учащийся в академии, специализирующейся на магической архитектуре. Раз уж его туда вообще приняли, значит и правда умный.

Кто-то мне рассказывал про это учебное заведение, вроде девица…

— Ну хорошо, — не стал я отвлекаться на ненужные сейчас воспоминания. — Составьте план работ, список необходимого и счет подготовьте. Когда сможете приступить?

— Так прямо сейчас, — удивился Петр, словно я что-то необычное сказал. — Я бумагами займусь, а ребята мои пока порядок наведут, да вещи все аккуратно вынесут. Куда их, кстати, ваше сиятельство? Мы, если пожелаете, можем тент вот тут рядом натянуть, и пока туда поставить, а то вдруг осадки.

Его искренняя забота и предусмотрительность меня окончательно убедила. А ещё то, что я почувствовал в нем неплохой потенциал эфирника.

Емельянов вряд ли это знал, только универсалы могли увидеть способности и примерно оценить ранг. Но универсалы не занимались подобными мелочами, для этого существовали специальные артефакты. Вот только проверка стоила денег. Как и обучение.

Если Петр был из провинции и к тому же простой семьи, там всё было просто. Чем тратиться на проверки, лучше сразу отправить отпрыска обучаться ремеслу, чтобы наверняка. Ведь если окажется стихийником, как чаще всего и бывало, считай что бесполезный.

Стихийникам для развития требовались специальные полигоны, экранированные и укрепленные. Что тоже стоило немало.

Вот и получалось, что даже универсал мог бродить где-то по имперским землям. И работать до конца жизни в поле. Очень маловероятно, но всё же возможно.

Царь, к слову, никогда не брезговал разглядеть потенциал хоть в бездомном оборванце, хоть в княжеском наследнике. И собирал вокруг себя таких людей, щедро вознаграждая за службу.

Я присмотрелся к бригадиру.

Сначала поработаем, а там увидим, на что он способен сам по себе.

Показал себя Емельянов довольно быстро. Я успел лишь сходить умыться и проверить деда. А бригадир уже принес мне нужные документы.

Составлено было грамотно, никаких недосказанностей и лазеек. Ещё меня удивил скромный размер задатка и тщательно расписанный план. Действительно, не преувеличивал Малинин, родственник его к своему делу подходил очень серьезно.

Так что я всё подписал с удовольствием, пояснил некоторые моменты и уже собрался пообедать, но меня отвлек звонок.

— Ваше сиятельство, вы в порядке? — услышал я излишне обеспокоенный голос того странного юриста с дохлым голубем, Казаринова.

— Благодарю, Михаил Алексеевич, жив и здоров, — вежливо ответил я. — А как ваше самочувствие?

— Уже гораздо лучше, — вдруг сильно обрадовался он. — Так что могу заехать к вам с бумагами, как мы и договаривались. Я как раз проезжаю мимо. Конечно, если вам будет удобно, — торопливо добавил он с надеждой в голосе.

Мы договаривались? Он не с кем меня не перепутал? Парень конечно очень странный, но не настолько же. В голову, занятую другими заботами, не сразу пришла догадка о причине его поведения.

— Жду вас, — коротко ответил я и завершил связь.

Вот ведь параноик! Нельзя просто позвонить и сказать, что есть новости по моему делу? А лучше просто сообщение отправить.

Казаринов появился через пять минут. В этот раз форма была в полном порядке, только прическа чуть взлохмаченная. Юрист быстрой походкой прошелся по дорожке, внимательным взглядом изучив окружение.

— Уже ремонтируетесь, ваше сиятельство, — он кивком головы указал на рабочих. — Быстро вы.

— Повезло с работниками, — с легким раздражением ответил я. — Чай, кофе?

— Я буквально на минутку, не смею вас отвлекать дольше, — сообразил юрист. — Где нам можно поговорить?

Кроме гостиной, подходящих помещений в особняке не было. Не в спальне же его принимать. Конечно визитера, который предупредил о себе за пять минут, можно было и на кухне устроить.

Но не так уж я был недоволен. Да и невоспитанно это.

Впрочем, судя по дерганному виду Казаринову, ему было всё равно. Он даже не присел на предложенное кресло, сразу выпалил:

— Ваш князь интереснейшая личность!

— Мой князь?

— Ну тот, который завязан в деле вашего разорения, — иронию Михаил пропустил мимо ушей. — Выяснить мне удалось пока немного, к таким персонажам подобраться нелегко. Князь точно из столичных, остался след в палате кожевников… А, неважно. У всех есть свои слабости, в общем, так что я смог подобраться поближе.

— Михаил Алексеевич, — я помрачнел, этот парень так нарвется на неприятности. — Должен вас предупредить об опасности. Я подозреваю, что на князя работает…

— Маг смерти, да, я знаю, — легкомысленно отмахнулся юрист. — Собственно, это была вторая новость. А вы уже и в курсе, да? — внезапно расстроился парень.

— В курсе, — я кивнул, вспомнив мумию, в которую превратился барон Пахомов. — Думаю, стоит передать эту информацию в жандармерию. Как-нибудь анонимно, мне бы не хотелось чтобы о моей причастности…

— Ну я точно не скажу, — нетерпеливо перебил Казаринов. — Мы с вами договором связаны, а там пункт о неразглашении даже в случае вашей гибели, господин граф.

— Александр, будьте уж любезны, раз мы с вами в такое вляпались.

— Так вот, ваше сиятельство, — он, кажется, и это прослушал, хотя кивнул. — Его в жандармерии кто-то прикрывает, нельзя туда обращаться. О смерти одного из братьев Пархомовых вообще ни в одной хроники нет. Ни в морге, ни в сводке происшествий, ни-че-го!

— Ну это ещё ничего…

— И из документации комерц-коллегии он испарился! И в торговой палате зачищено, — азартно продолжал юрист. — Пуф! И нет человека, словно и не было никогда. Понимаете?

Я понимал, что он стремительно несется к своей смерти с таким-то энтузиазмом.

— Ну то есть само-то общество осталось, как есть. Братьев Пархомовых. Но при этом про второго брата все упоминания пропали, — продолжал он, не замечая как я хмурюсь.

— Михаил! — я чуть повысил голос, чтобы привлечь наконец его внимание. — Вы понимаете, что это опасно? Оставьте это, дальше я сам займусь расследованием.

Казаринов выслушал меня на этот раз внимательно и снова переменился, напомнив мне мои подозрения, что он метаморф. Восторженность исчезла, на меня взглянул хладнокровный и уверенный в себе человек. И усмешка на его лице появилась под стать — хитрая.

— Александр, вы правы, это опасно, — голос его тоже изменился, в нем появилась сталь: — И я прекрасно отдаю себе в этом отчет. Ваше беспокойство за меня я понимаю. Но скажу вам честно, я не оставлю это, даже если мы расторгнем договор. Уж поверьте на слово, о себе позаботиться я умею. И не в моих правилах бросать дело на полпути, каким бы сложным или опасным оно не оказалось.

Впечатлил. Что же, хочет парень себя угробить, право его. Хотя я видел, что он далеко не так прост, как кажется. Или хочет казаться.

— Тогда, пожалуй, продолжим наше сотрудничество, — я сдержанно улыбнулся.

— Тогда, пожалуй, я скажу вам, где возможно будет интересующий нас князь в ближайшее время, — Михаил отзеркалил мою улыбку, чуть помедлил и доверительно сообщил: — На выступлении мастера-иллюзиониста Ракиты. Очень рекомендую вам его посетить, говорят редкое зрелище.

— И вы тоже там будете? — поддерживая его светский тон, поинтересовался я.

— Ну что вы, господин граф, таким мелким чиновникам, как я, на подобные представления не попасть, — скромно ответил Казаринов.

Я не выдержал и расхохотался, совершенно ему не поверив. Юрист сделал вид, что не понял причины моего веселья и уже собрался уходить, как спросил:

— Скажите, а пожар — как это произошло?

— Случайность, — на данный момент я считал именно так.

— Вы уверены, что князь к этому не причастен? Возможно, ваше появление и визит к Пархомовым ему не понравились и он решил поторопить события.

Возразить было нечего. Возможно, и так. Пока дед не пришел в себя и не рассказал, что конкретно случилось, наверняка сказать я не мог.

Но для чего князю уничтожать так нужное ему имущество и убивать деда? В случае такого происшествия обязательно будет проведено тщательное расследование. И как бы он старательно не защищал следы, это большой риск.

А всё как раз было устроено так, чтобы прошло тихо и незаметно.

Если предположить, что князь занервничал только из-за моего появления и начал делать ошибки, то тогда он не так уж и умен. Но в этом я сомневался.

Делиться этими мыслями с Казариновым я не стал. Судя по всему, он сам лишь предполагал. И проявлял заботу своего рода.

Мы распрощались и, уже провожая юриста, я увидел следующего гостя.

Чуть от досады не прикусил губу. Спокойно заняться текущими делами мне не дадут.

Тем не менее я улыбнулся Головину, решительным шагом идущему по дорожке к дому. Они встретились на полпути с Михаилом, раскланялись и, когда капитан подошел, то с ходу спросил:

— Как Лука Иванович? Как ты?

Злиться на друга, который искренне волновался за нас, я не мог. Тем более всё равно собирался обедать, так что я успокоил его, кратко рассказав о целителе и строителях, и пригласил присоединиться.

Подобрал с крыльца газеты и почту, мельком взглянул на конверт с гербом Оболенских и усмехнулся. Тоже любитель старых традиций? Но его извинения за вспыльчивого сына меня сейчас не интересовали, так что я отложил это на потом.

Со старым другом можно было разместиться хоть на пне посреди леса, так что я не стал утруждать Прохора или самостоятельно таскать еду в гостиную. Мы расположились на кухне и вместе взялись за приготовление.

Головин такими голодными глазами смотрел на домашнюю еду, что я не удержался:

— Неужели ты перешел на казарменное обеспечение? Помнится мне, твоя матушка отменная хозяйка и всегда накрывала роскошные обеды.

— Не дави на больное, — сразу же завелся Николай. — Матушка чересчур радушная хозяйка, если выражаться сдержанно. Удивительным образом в обеденное время в нашем доме начали появляться девицы!

Я рассмеялся, поняв в чем проблема. Графиня Головина решила женить сына и ничто не могло её остановить материнскую заботу.

— Вот ты смеешься, а я поесть нормально не могу! — возмутился друг. — Все эти расшаркивания, знаки внимания, положенные по этикету, и бесконечные беседы черт знает о чём! Я офицер, а не поэт! Откуда мне знать, как относиться к какому-то там памфлету и что хотел сказать этим автор?

— Ну право, женщинам просто интересно совсем другое…

— Женщины — страшные существа! — категорично заявил Головин. — Клянусь, я никогда в жизни не женюсь!

Я очень хотел ему посочувствовать, но не мог прекратить смеяться. Друг сделал вид, что обиделся, но долго не продержался и тоже расхохотался.

— Честное слово, я пригрозил столоваться по ресторанам, но боюсь матушка и туда сможет мне подсовывать барышень. Ума не приложу, как от этой напасти избавиться.

— Ну так влюбись, — предложил я.

— Я же серьезно…

— Я тоже. Выбери предметом воздыхания ту, которая точно не устроит Головиных. Главное, не перестарайся, чтобы ничего неприличного. На свадьбе настаивать не будут, но невест перестанут подсовывать.

— И как это сделать? — Головин весь обратился во внимание.

— Что? — не понял я.

— Ну, влюбиться?

Я тяжело вздохнул и подумал о припрятанной где-то в кухне наливке. Прежде чем вливать в капитана премудрости любовные, нужно было влить эликсир их понимания.

Из коридора раздались торопливые шаги. Вбежал раскрасневшийся Прохор и сообщил:

— Молодой господин, Лука Иванович очнулся!