Глава 28

Мой расчет был простым и эффективным. В то, что Пархомов смиренно примет деньги и мы разойдемся миром, я не верил. Пусть выбора у него не было, но учудить мог.

Прямое свидетельство от заказчика снимало все вопросы проверки и могло завершить дело сразу же.

Оспаривать слово дворянина — напрашиваться на дуэль.

Специально ли я сделал артефакт для графа столь впечатляющим? Можно сказать и да, ведь иначе я просто не мог. Но благодарный сенатор-союзник мне импонировал больше, чем покровитель.

При Воронцове барон, как я надеялся, включит голову и подумает, прежде чем делать глупости. Вкупе с теневиком в лице Казаринова шансов у ростовщика не было никаких.

Конечно же граф согласился, с превеликим удовольствием.

Второе, о чем я его попросил — приглядеться к Петру Емельянову с его бригадой. Дать тому рекомендации в хорошие дома. Отличный мастер, талантливый и перспективный, чего бы не помочь?

После формальностей — перевод денег, подписание бумаг о выполнении заказа, передачи всех данных юристу с поручением назначить встречу, я вызвал такси и отправился домой.

По пути договорился с Емельяновым на мелкий ремонт по дому, отправил заказ в лавку и императорский винный дом. Поздравил Головина в ответ на сообщение, что он снова обедает с дамой. Сделал заказ некоторых ингредиентов у Батиста и наконец назначил встречу с природницей.

— Что-то я забыл… — задумчиво сказал я мобильнику, когда машина подъехала к дому. — Точно нужно нанять помощника.

Успел я лишь сообщить деду радостные новости и пообедать.

«Через два часа» — пришло мне сообщение от Казаринова.

Я удивился. Не думал, что Пархомов так быстро согласится на встречу. А как же тщательная подготовка и старое доброе — потянуть время? Либо барон недалек, либо действительно замыслил дурное.

Поэтому я взял с собой кинжал. Немного подумал — и взял второй, поменьше.

Оставшееся время я посвятил медитации.

Связка жизни и смерти немало пострадала из-за моего желания сделать артефакты как можно скорее. Поддался азарту и не подумал, что вскоре может понадобиться чистая сила.

Надеяться на то, что барон не идиот это одно. Быть готовым, что полный идиот — другое. Я вообще нередко замечал у людей склонность к подобному.

Наступил вечер, так что в юстиц-коллегии было относительно спокойно. По-прежнему много народа, но никто не носился и разговоры звучали тише. Закатное солнце проникало сквозь высокие арочные окна и делало зрелище ещё более умиротворяющим.

Казаринов не стал утруждаться и занимать для встречи один из специальных залов. Устроил всё в своей каморке.

Барон Пархомов уже был на месте. Как и в прошлый раз — идеальный костюм, аксессуары и прическа. Вот только лицо скривилось от обстановки. Василий сидел на самом краешке старого стула и сверлил презрительным взглядом юриста, который вообще не обращал на того внимания, уткнувшись в бумаги.

Хорошо хоть дохлого голубя не положил на стол.

Я поздоровался и получил от барона важный кивок, а от теневика жест рукой на второй стул. Устроившись там, я расслабленно откинулся на спинку, молясь чтобы она не отвалилась. Сложил руки на груди и скучающе уставился в окно.

Молчание затягивалось и мне это дало возможность осторожно прощупать Пархомова. Конечно «спящие» амулеты или артефакты засечь было невозможно даже внеранговому одаренному. Да и стоили такие баснословных денег.

Барон, на первый взгляд, был почти чист. Фонил перстень на мизинце — похоже на физическое усиление. Едва заметна была и отметка мага смерти. Клятва тоже находилась в режиме ожидания.

Зато и Казаринова что-то было в кармане штанов. Что-то мощное и отлично экранированное. И веяло от этой вещицы сплетением множества сил.

Интересный у него артефакт, вот бы взглянуть…

Первым не выдержал конечно же Пархомов:

— Ну и чего мы ждем?

Михаил поднял взгляд и изобразил невинное удивление. Парень нахмурился, словно вспоминая зачем мы тут вообще собрались, и его «озарило»:

— Ну так, ваше благородие, можем и начать!

Пархомов раздраженно поморщился и благосклонно взмахнул рукой.

Юрист залез в ящик стола и долго там искал нужное. Я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться — барон закипал молча, равномерно заливаясь краской. В итоге Михаил достал лист с отпечатком кружки и бережно положил перед Пархомовым:

— Вот, перевод на указанную в закладной сумму, с учетом всех процентов, распишитесь и подтвердите в банке.

Барон так снисходительно усмехнулся, что у Казаринова на миг слетела маска и даже мне стало не по себе. Вот только Василий этого не заметил и вкрадчиво произнес:

— Сначала я проверю законность заказа и кто…

— А вот с этим я могу помочь! — громогласно объявил с порога сенатор. — Граф Христофор Георгиевич Воронцов, действующий сенатор и тайный советник. И, собственно, заказчик.

Как подгадал самый нужный момент для помпезного появления. Скорее всего так и сделал.

Пархомова мне стало жаль на какой-то очень короткий миг. Очень короткий. Выдержка его покинула и он не сразу ответил.

— Ваше… превосходительство, — барон вскочил и поклонился.

— Верно, барон, верно, — Воронцов подошел, похлопал побледневшего Пархомова по плечу и нажал, усаживая обратно. — Я на службе. И с радостью выступлю гарантом этой встречи.

Я уловил, как граф обменялся с Михаилом теплыми взглядами. Ну точно бастард.

— Много времени это же не займет? — ласково спросил Христофор Георгиевич, занимая последний стул. — Я человек занятой, как вы понимаете.

— Понимаем, — затравленно ответил барон и всё же начал: — Но наш договор…

— Михаил Алексеевич прекрасный юрист, прекрасный, — перебил его сенатор. — Я уверен, что ни один пункт вашего договора не улизнул от его внимания. Что же касается источника денег и надежности заказчика, то вот он я. И даю слово чести, что всё в рамках закона и заключенного договора.

Я не вмешивался, просто наслаждался зрелищем. Пусть развлекаются.

Мне было интересно, ведь загадочный князь, имя которого Казаринов так и не сообщил, не мог не знать про Воронцова, его положение, отношение к нашей семье и заказ. Что можно противопоставить слову дворянина? Если только…

Меня осенило. Слово другого дворянина, занимающего более высокое положение. Самого князя. Я поймал понимающий взгляд теневика. Он слегка мотнул головой — не время.

— У меня есть свидетель, — голос барона стал более уверенным. — Что для исполнения вашего заказа, ваше превосходительство, были использованы материалы, добытые незаконным путем.

— Да что вы? — так искренне удивился сенатор, что я почти поверил. — И где этот свидетель?

И они вдвоем с Казариновым выжидающе уставились на Пархомова.

Я нахмурился — эти двое явно сговорились за моей спиной. Пусть во благо, но какого черта я об этом не знал?

Барон с нескрываемым торжеством извлек из внутреннего кармана телефон и кого-то вызывал. Секунды бежали одна за другой, никто не отвечал. Пархомов непонимающе посмотрел на устройство и снова вызвал, с тем же результатом.

Вот теперь он начинал паниковать. Мы молча ожидали. А я ощущал эмоции барона — абсолютная растерянность и зарождающийся страх. Всё пошло не по плану.

— Что, ваше благородие, никто не отвечает? — заботливо поинтересовался юрист. — Видимо очень занят сейчас. Так бывает. Но это неважно, ведь в договоре нет ни слова про какие-либо материалы, только про источник денежных средств. А он абсолютно законный, что вам лично подтвердил граф Воронцов. Так?

— Так, — помрачнел Пархомов.

— Тогда подтверждайте получение денег и подписывайте мирное соглашение, — стальным голосом приказал сенатор. — И не задерживайте меня более.

Барон обреченно смотрел на протянутую Казариновым ручку. Вдруг его эмоции резко поменялись, в них появилось злорадство и какое-то лютое отчаяние. Я напрягся и внимательно следил за каждым его движением.

Время чуть замедлилось.

Вот он сверяется с банковскими данными и подтверждает в мобильнике перевод. Вот берет ручку и не глядя ставит размашистую подпись.

Вот согнулся мизинец с перстнем и левая рука потянулась к правой…

Резкая вспышка темной магии и я бросился к барону, на лету выхватывая кинжал. Видел, как вытягиваются лица остальных. Как юрист тянется к своему карману — слишком медленно.

Во мне забурлила сила, придавая скорости. Я схватил Пархомова за запястье, воткнул лезвие между пальцами и один резким движением отрезал мизинец, отбрасывая его в сторону.

Я действовал на инстинкте — прикасаться к активированному артефакту смерти было нельзя.

Палец упал на пол, а барон заорал во весь голос, схватившись за руку.

Где-то взвыла тревога — сработали сигнальные артефакты.

Воронцов застыл с каменным выражением лица, а вот Михаил вскочил и одним ударом вырубил скулящего от боли барона. И откуда только в таком тщедушном столько силы?

Но восхищаться способностями теневика я не стал. Меня распирала злость.

Хотелось их отругать, устроили тут игры! Загнанный в угол враг пойдет на всё, лишь бы не проиграть. Заберет с собой, если только такой выбор. А у барона выбор был простой — умереть в мучениях от рук мага смерти или быстро сейчас, заодно прихватив нас.

Я достал из кармана платок и вытер оружие и испачканные руки. С сожалением посмотрел на манжету белой рубашки, где расплывалось кровавое пятно.

— Вы в порядке, ваше сиятельство? — спросил я у отрешенного сенатора.

Тот очнулся, сглотнул, шумно выдохнул и произнес негромко:

— Спасибо.

— В следующий раз будьте так любезны и посвящайте в свои планы, — жестко сказал я. — Тогда подобного не произойдет.

Казаринов, шустро обыскивающий бездыханное тело, хмыкнул. Но, встретившись со мной взглядом, ухмылку с лица убрал.

— Но как ты… — Воронцов снова завис, глядя на валяющийся на полу палец.

— Я артефактор, — просто объяснил я и всё же добавил: — Это артефакт, я их чувствую.

— Ну и реакция у вас, Александр Лукич, — юрист закончил обыск и поднялся. — Браво. Надо признаться, я на миг подумал, что всё. Вот ведь засранец! — выругался он в сердцах и пнул барона ногой. — И как обошел защиту? Коллегия опутана сканирующей сетью от подвала до крыши.

— Неактивированный артефакт ни одна сеть не засечет, — хмуро ответил я.

Взяв со стола подписанное соглашение, я стряхнул с него кровь и аккуратно свернул, убирая во внутренний карман. Документ в любом случае закрывал все вопросы долгов.

Раздался топот десятка ног и в помещение влетели жандармы. Тут же стало невыносимо тесно. Разбирательство грозило перерасти в ссору — служители порядка давили, граф Воронцов им не уступал, усугубляя ситуацию.

Но все смолкли, когда в кабинет зашел невысокий мужчина в мундире без каких-либо опознавательных знаков. Ничем непримечательная внешность, кроме глаз. Один был голубым, второй — карим.

Он неторопливо осмотрелся, задержавшись на юристе, отчего тот виновато опустил голову. И очень мягко сказал жандармам:

— Благодарю, но дальше мы сами, — мужчина показал им удостоверение, содержание которого мне было не видно.

Помещение вмиг опустело и мужчина перевел взгляд на Воронцова:

— Не смею задерживать, ваше превосходительство.

Я ожидал, что сенатор возмутится, но Христофор Георгиевич лишь кивнул и быстро удалился.

После этого настала моя очередь попасть под гипнотическое влияние разноцветных глаз. Я почти физически ощущал, как в моей голове пытаются копаться.

Вот только там, кроме злости на произошедшее и участников, никаких других ярких эмоций не было.

Незнакомца это вроде удовлетворило и он протянул мне руку:

— Роман Степанович Баталов.

Ни чина, ни титула не назвал — вопиющее нарушение этикета, которое себе могли позволить очень немногие.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — представился я в ответ, хоть и был уверен — он прекрасно знает, кто я.

— За один вечер в столице зафиксировано целых два случая выброса магии смерти, — неожиданно поделился Баталов. — Удивительное дело, не находите, ваше сиятельство?

— Действительно, удивительное, — согласился я.

— Вот буквально час назад, его светлость, князь Василий Шаховский скоропостижно скончался прямо во время беседы. Жуткое зрелище, надо сказать — магия смерти превратила его в прах, — равнодушным тоном рассказывал он. — А теперь у того, кто звонил князю последним, оказался темный артефакт.

Баталов подошел к отрезанному пальцу и низко наклонился, разглядывая перстень.

А я внутренне усмехнулся. Ну спасибо, что хоть сказал. Шаховский, значит. Попадался он мне в поисках. Приближенный к императорскому роду, довольно влиятельный род. Был до этого момента, судя по всему.

Получается, князь всё рискнул сдать мага смерти. И его постигла та же участь, что и вспыльчивого Афанасия Пархомова. Темный подстраховался по всем фронтам.

— А вы, Александр Лукич, что-нибудь можете сказать о темных артефактах? — Роман Степанович выпрямился и снова впился в меня взглядом.

Браслет на руке словно нагрелся и прожигал кожу.

Я уверенно помотал головой. Перстень продолжал так фонить, что мой артефакт терялся в этом магическом шуме. Да и срабатывал он только на теневиков, пользующихся силой.

Казаринов во время нашего разговора занялся раненым — достал откуда-то тряпку и крепко перевязал руку барона. В себя тот до сих пор не пришел.

— Жаль, — ничуть не расстроился мужчина. — Что же, я попрошу вас не распространяться о случившемся. К чему поднимать в столице панику. Мы, в свою очередь, ваше имя тоже не станем упоминать в этом деле. Договорились?

— Да, это меня вполне устраивает, — ответил я, понимая что это больше похоже на услугу, о которой я не просил, поэтому добавил: — Но я готов дать показания в любое время, если это потребуется.

— Похвальное рвение, благодарю, — чуть недовольно сжал губы Баталов. — Но мы всё постараемся этого избежать.

Так уже лучше. Не люблю быть обязанным за то, что мне не нужно. Понятно, что никакого дела не будет. Ещё бы — маг смерти под носом у императора! О таком будут молчать. А опалу князя прикроют чем-нибудь более подходящим.

Но это их проблемы и в них участвовать я не собирался. Как и задолжать услугу тайной канцелярии. Я избавился от врага, они получили преступника. Все довольны, на том и стоило разойтись.

Баталов почувствовал мой настрой и, к счастью, продолжать не стал. А я подумал, что в ближайшее время не стоит светиться с отличной работой. Пока я не обзаведусь достаточной защитой, интереса тайной канцелярии нужно избегать. Сейчас тратить время на наше противостояние было некогда, других дел полно.

— Что же, тогда и вас не стану задерживать, — не без сожаления сказал Баталов. — Всего вам доброго, Александр Лукич. И будьте осторожны.

— Благодарю, Роман Степанович. Обязательно буду, — пообещал я и поспешил уйти.

Уже в коридоре я услышал приглушенное:

— Ну, Миша, и как ты это допустил?

Кому-то влетит от начальства и справедливо. Казаринову я немного сочувствовал. Дельный парень, вот только слишком молодой, чтобы не расслабляться после первой видимой победы. Решил, что раздавил Пархомова.

Враг не опасен лишь когда он мертв.

Я вышел на набережную и встряхнул головой, любуясь сверкающей на солнце рекой. К черту чужие проблемы! Победу нужно отпраздновать.

С долгом покончено — и это самое главное. Восстановить особняк, нанять прислугу, вернуть деду чувство гордости за род — дело времени. Но о новом заказе, чтобы всё это исполнить, можно позаботиться позже.

Я вызвал такси и велел водителю:

— В магазин купцов Елисеевых.

Порадую стариков деликатесами. На счету ещё осталось прилично денег, и теперь торопиться было некуда.

Елисеевский дом выделялся среди Невского проспекта неклассической архитектурой, огромными витражными окнами и скульптурами на фасаде. Внутри же царила роскошь во всем — мраморные полы, лепнина и позолота, дубовая мебель с искусной резьбой, сверкающие витрины и пальма посреди зала, вокруг которой были расставлены столики — можно было выпить чашечку кофе или игристого. Благо закусок тут было на любой вкус.

Покупки здесь носили скорее подарочный характер. Вручить коробку конфет в шикарной коробке с вензелями Елисеевых считалось престижным.

Я набрал всего понемногу, оформил доставку и взял чашечку кофе, усевшись под ветвями экзотического дерева. Просто наслаждался напитком и наблюдал за посетителями.

Те, кто попадал сюда впервые сразу были заметны — у них от восхищения открывались рты и взгляд блуждал по залу, разглядывая множество деталей.

Их восторг откликался снисходительными улыбками у завсегдатаев. Эти неторопливо бродили вдоль витрин, важно выбирая товары.

За столиками же праздновали, читали прессу или даже работали — я заметил молодого мужчину, усердно пишущего в толстой тетради. Он периодически прикусывал ручку и мечтательно смотрел на потолок.

— Ваше сиятельство, — отвлек меня от наблюдений мужской голос.

Рядом со столиком стоял служащий в фирменной ливрее. В его руках была деревянная коробка, судя по форме, с бутылкой. Надпись гласила, что это бренди выдержки возраста моего деда.

Служащий протянул коробку мне.

— Это вам скромный подарок от братьев Елисеевых. В качестве извинений за… тот инцидент.

Вспомнить удалось с большим трудом. И то только когда я поднял голову и увидел тех самых братьев, стоящих на балконе над торговым залом.

Купцы тогда напились и вели себя не очень прилично в одном из салонов города. Приставали к дамам, из-за чего я сделал замечание, после чего разгорелся скандал, чуть не закончившийся дуэлью. Точно, вот тогда и был единственный раз, когда молодой Вознесенский жаждал крови.

Видимо, они решили что я по возвращению захотел закончить ту «беседу», прерванную жандармами.

Я улыбнулся им и кивнул, принимая подарок.

Пожалуй, пора домой, пока не объявились прочие старые знакомые, настроенные не так дружелюбно.

* * *

Следующие пару дней затянули множеством приятных забот. Я расконсервировал столовую и там затеяли облагораживание. В лаборатории продолжался ремонт, в доме навели порядок, я выкупил часть мебели из антикварных лавок и вернул её на свои места.

Лука Иванович чуть ли не летал за мной следом, горячо участвуя в каждом деле.

Оживился и Прохор, он в первую очередь получил помощника — серьезного парня, присланного гильдией прямо из кулинарного училища. Они вдвоем всё время проводили на кухне — кто кого там учил, было непонятно.

Настасью я вернул на постоянной основе. Не то чтобы мне нравился её утренний визг, но в уборке девушка знала толк, да и не новый человек.

На крыше тоже трудились рабочие — немного подлатать на первое время, пока не пошли затяжные дожди. Погода радовала непривычным для этого времени года теплом и полным отсутствием осадков.

Было настолько сухо, что я вызвал мага воды — освежить сад.

Я подпитывал поляну и истреблял вредителей на деревьях — просто для поддержки первой связки силы.

Следующую пару ещё предстояло выбрать и тоже обдуманно.

В стариков я незаметно влил немного магии жизни. Чтобы поддержать и чуть приободрить. Большего я пока не мог сделать, но и это придало им дополнительных сил.

Праздник устроили с одной стороны скромный, в узком кругу. Из приглашенных были только Головин и Воронцов. Но зато в сверкающей чистотой столовой был накрыт шикарный стол, ломившийся от еды и напитков на любой вкус.

Дед приоделся в свой самый лучший костюм, вызванный на дом цирюльник перевел его прическу и бороду в порядок, а нормальное питание прибавило веса, так что тощим он больше не выглядел. Теперь он был похож на свой портрет, висящий в гостинной. Гордая осанка, пронзительный взгляд — чуть хитрый.

Капитан облачился в парадно-выходной мундир, что было разрешено по случаю празднования дня города.

Нанятые на вечер официанты приносили блюда и убирали грязную посуду под строгим руководством Прохора, жутко довольного такой задачей.

Мы ели, пили, вели светские беседы и ужин протекал в какой-то тягуче приятной атмосфере. Затем подали десерт и кофе, прогнать хмель. Сенатор пристроился на подоконнике у распахнутого окна и набивал трубку. Головин присоединился к нему, достав портсигар.

Патриарх, воспользовавшись этим моментом, жестом показал что нам нужно выйти.

Мы дошли до его кабинета и дед открыл ящик стола. Достал бархатную плоскую коробку и открыл её. Там лежали родовые перстни. Всего пять штук и от каждого веяло магией.

Лука Иванович взял один из них и протянул мне.

— Не годится Вознесенскому без этого ходить, — ворчливо пояснил он.

Я принял перстень и внимательно на него посмотрел. Так и есть, природная магия металлов. Надел на безымянный палец правой руки, металл нагрелся и подстроился под размер.

Дед подошел и внезапно крепко обнял меня, на пару секунд, не больше. Быстро отстранился и поспешил к выходу, больше не сказав ни слова.

Но мне слов не нужно было. Это жест стоил тысячи слов. Патриарх признал мои заслуги. Мой отец получил такой перстень уже после моего рождения, когда во мне открылся дар артефактора.

Я ещё какое-то время постоял, рассматривая подарок деда. Хм, а из него можно сделать неплохой артефакт…

Улыбнулся и вернулся к гостям.

Но меня ожидал ещё один сюрприз.

В дверях столовой появился Прохор и знаками показал подойти. В его руке был конверт с короткой надписью «лично в руки графу Александру Вознесенскому».

— Это вам наверное оттуда, — слуга указал на потолок. — На крыльце нашел.

— Почтальон приходил? — я не слышал дверного звонка.

— Нет, ваш сиятельство, никого не было. Вот я и подумал — секретное.

Секретные послания на пороге не оставляют, но Прохору я говорить об этом не стал. Поблагодарил и вышел на улицу, осмотреться. Защитная сеть была в полном порядке. А значит с дурными намерениями никто не приходил.

Дошел до ворот и оглядел пустую улицу.

Львы блеснули глазами и откликнулись на мой зов тихим рычанием. Всё хорошо. Даже голубей на ограде не было, но я заметил одного дохлого чуть поодаль на тротуаре. Его прикрыло опавшими листьями, видимо дворник не заметил.

Я открыл конверт и достал небольшую карточку. На черном картоне золотыми буквами было написано «Изящная работа, коллега», а под текстом очень схематично нарисована крыса.

Незначительная вспышка магии смерти и бумага мгновенно обратилась в пепел. Эффектно, однако…

Что же, похоже неизвестный маг смерти ко мне претензий особо не имеет. Даже несмотря на то, что я уничтожил его творенье. Я усмехнулся. Коллега! Вычислил меня и теперь думает, что умнее.

Но до темного мага мне сейчас дела не было. Не самый приятный сосед, но разобраться с ним придется позже.

Я ласково погладил статуи по головам и они отозвались ментально, теплом и радостью.

— Живем, да? — подмигнул я им.

Дом потихоньку приведу в порядок, лаборатория благодаря мастеру Емельянову станет ещё лучше. Парочка отличных артефактов у меня уже есть, будет ещё.

За спиной захрустел гравий и я обернулся — к воротам шел граф Воронцов.

— Чудесная ночь, — сенатор снова взялся за трубку. — Ну какая погодка стоит, да?

— Удивительная, верно, — поддержал я.

Раз Христофор Георгиевич снова закурил, то что-то его волнует. Я ожидал, пока он сам заговорит.

— Тут вот какое дело, Александр… Деликатное, можно сказать. И ты, пожалуй, именно тот, кто сможет помочь. Я видел, на что ты способен, поэтому считаю, что могу тебе довериться.

— Чем я могу помочь? — заинтересовался я.

— Нужно сделать один очень интересный артефакт, но так чтобы о нем никто не узнал…

* * *

Уважаемые читатели!

Первая книга цикла на этом окончена, но продолжение истории уже ждет вас тут: https://author.today/work/355650

Огромное вам спасибо и низкий поклон за поддержку, она бесценна! Всех обнял и до новых встреч!