Глава 21

– Не включай, – едва слышно попросила я Сашку, перехватив его руку, которая уже потянулась к выключателю над изголовьем кровати. Но он все-таки щелкнул и мягкий желтый свет поймал нас в свой круг, сделав видимыми друг для друга и не позволив мне скрыть свои порозовевшие от смущения щеки. Все закончилось с минуту назад. Сашка полулежал на подушках, а я сидела верхом на нем и теперь схватила одеяло за край, притянула его к груди, чтобы спрятаться от его черных глаз. Однако он блокировал это движение, забрав у меня спасительный кусочек материи. Тогда я скрестила руки на груди, но не изменила своей импровизированной позиции наездницы.

– Слишком темно, а я хочу смотреть на тебя. Славка, – Сашкин голос все еще немного хрипел, напоминая мне о том, что мы только что натворили. Теперь он для меня другой, а я другая для него. Возможно, он видит меня иначе, и сейчас уже не так сильно влюблен… – А ты? Ты не хочешь посмотреть на меня? Почему постоянно опускаешь свои сапфировые глаза? Славка…

Сашкин большой палец проехался по моей руке, под которой я спрятала грудь.

– Я хочу узнать, что ты думаешь обо мне. Почему не смотришь? Или, я тебе больше не нравлюсь?

– Нравишься, – тихо озвучила сокровенные мысли, не сумев удержать трепет ресниц. Я сидела на нем сверху. На мне больше нет одежды. На нем тоже. Секунду назад моя ладонь упиралась в его татуировку, заменившую миллионы слов о любви. В центре татуировки мой цветок. Тот цветок, который я подарила ему. Он его не просто сохранил, он сделал гораздо больше. Сашка увековечил его на своем сердце.

– Тогда не прячься.

– Я не прячусь.

Сашка заставил меня расцепить руки и положить их себе на плечи. На его твердокаменные мышцы, которые мне никогда не хватило бы сил хоть немного сжать.

– Ты больше не будешь твердить, что мы должны расстаться?

– Буду.

– Елки! – Барсов не подумав, откинул голову назад и с размаху стукнулся затылком о деревянное изголовье кровати и сразу же зашипел, потерев ушибленное место.

– Глупый! – инстинктивно обхватила ладонями его короткостриженый затылок и помогла потереть там, где болит. Мы оба тихо засмеялись. Совсем так же беззаботно, как тогда. В метро.

– Славка, ты меня рано или поздно убьешь.

– Не убью.

– Правда? Не шутишь? Или опять хитришь?

Как-то так оказалось, что я уже не нависала над ним, а опустилась к его губам и приняла его поцелуй, нежно обнявший мои губы. Сашка повалил меня на лопатки и улегся сверху, погрузив в свои объятия и мягкие, ласкающие движения наших тел. Я говорю «наших» потому, что мое собственное тело подчинилось ему, приняв вызов снова соединиться в одно целое. Между нами и раньше возникало электричество. От обычных взглядов, от легких прикосновений. Сейчас же оно лишь усилилось во много раз. То тепло, которое мы вместе генерировали, прижимаясь друг другу, отвечая теплом друг другу, настолько сильным, что те места, где мы соприкасались, плавились от невероятно высокой температуры.

Я сама скинула с нас одеяло, с ним было невыносимо жарко. Моя вечно холодная кожа раскалилась до красна так сильно, что мне пришлось просить пощады. Однако уже светало.

– С тобой время летит слишком быстро, – пожаловался Сашка, ложась обратно на подушки и притянув меня к себе на грудь. Положила свою голову и прислушалась к сердцебиению под его татуировкой. – Хорошо, что этим утром я проснусь рядом с тобой.

Я прикрыла веки, запретив мыслям о его свадьбе, невесте и прочем появляться на поверхности. За окном и вправду стало светлей. Макушки деревьев окутал серый туман, навлекая на нас обоих сонные путы. В этой сказочной тишине померещилось, что судьба внезапно переписала сама себя. Как кошмарную ошибку вычеркнув наше расставание и все, что случилось после того, как несколько лет назад мы договорились о первом свидании. И мое ожидание, подготовку, и сам пожар, мою крышу и все остальное.

– Славка, Слав, ты не спишь? – Сашка поглаживал меня по голове.

– Нет.

Он опустился с подушек, поравнявшись со мной, заглянул в глаза и полушепотом спросил:

– Ты же выйдешь за меня замуж?

Я наверняка совсем спятила. Потому что это уже не судьба. Настолько сама поверила в свои мечты, настолько… что сказала совершенно серьезно:

– Да.

– Хм, – Сашка оцарапал мою щеку своей бородой, – если даже утром ты передумаешь, запомни этот момент. Первое слово дороже всех последующих…

Сон проник в мою голову вместе с его предупреждением. Я наконец-то успокоилась. В этих странных, непонятных, безрассудных обстоятельствах, кратковременный мир в душе задавил все терзания и сомнения своим временным превосходством. Тот счастливый час мне не снилось ничего. Разве что, звук его дыхания и его же тепло. Этого было вполне достаточно, пока…

– Помоги-и-ите! Помогите!! Помогите!!!

Я вскочила первой. И сразу поняла, что мы с Сашкой уснули оба, и так и пролежали в изначальной позе – он, полулежа на подушках, а я на его груди.

– Это Нана кричит?! – зачем-то спросила у с трудом разлепившего веки Барсова. Он потер глаза и прислушался к тишине в доме.

– Мне кажется…

– Помогите!!! – это снова повторилось, и заставило нас обоих вскочить с кровати.

Я моментально нашла на полу свое платье и, натянув его через голову, босиком выскочила из комнаты. Дверь спальни Наны была в нескольких шагах от комнаты хозяина дома. Без стука и предупреждения, ворвалась в помещение.

– Помоги! – повторила Нана, увидев меня на пороге. Девушка корчилась от боли и хваталась за живот. – Началось! Слава! Помоги!

– Где этот чертов акушер? – Сашкино возмущение прогремело где-то позади меня, оттуда же раздался и ответ на него.

– Я здесь, что вы шумите, – доктор, протолкавшись между нами, вошел в спальню роженицы. – И что вы так кричите? – покачав головой, проворчал медик.

Леонид Степанович поставил на прикроватную тумбочку свой чемодан, раскрыл его, достал тюбик с дезинфицирующей жидкостью и тщательно почистил руки. Затем надел одноразовые перчатки и только теперь приступил к осмотру и ощупыванию живота. Нависая над Наной в халате, надетом поверх темно-синей мужской пижамы, он с деловым видом сделал несколько нажимов.

– Ну, что ж. Пожалуй, вы действительно рожаете. Начнем готовиться.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – задала вопрос я. Медик посмотрел на меня поверх своих очков, потом шмыгнул носом-картошкой и изрек:

– Можете. Я бы выпил большую чашку крепкого кофе и позавтракал.

– Вы сейчас это серьезно?

– А чего вы удивляетесь, Александр Ренатович? – разбил Сашкино праведное недоумение врач. – Роды дело достаточно длительное. Тем более первые. Это роженице есть нельзя, а врачу можно. Мы только начали, даст бог справимся часов за пять, судя по частоте схваток. Но в среднем, роды могут занять и до одиннадцати часов. Вы хотите, чтобы акушер умер от голода за это время?

– Не хочу.

– В таком случае, я буду вам благодарен. А девушка пока может посидеть с подругой. Я, с вашего позволения, пойду переоденусь.

– А что делать мне? – Нана умоляющим взглядом впилась в Рукомоева.

– Ничего. Лежите, мамочка. Замеряйте частоту схваток. Никаких таблеток или обезболивающего давать вам не буду, я за естественные роды. Здесь вам не Европа. Играть с эпидуральной анестезией в домашних условиях мы не станем. Пить и есть вам нельзя. Лежите и ждите. Я рядом, – проворчал медик и выдернул свою ладонь из пальцев роженицы, схватившей его за руку. – Вам нечего бояться, девушка. У вас крепкий молодой организм. Пойдемте, Александр Ренатович, пойдемте, вам здесь тем более делать нечего.

Подхватив под локоть Сашку, Леонид Степанович вывел его в коридор и закрыл за собой дверь. Я села на край кровати и позволила Нане ухватиться за свою руку, вместе руки врача.

– Ой, – вдруг заметив мой ожог, хотела она отпустить мою конечность, – я, наверное, больно тебе сделала?

– Нет, ничего страшного. Можешь держать, он уже давно не болит.

Мы помолчали. Нана несколько раз корчилась от схваток.

– Как думаешь, это действительно будет так долго? – спросила меня девчонка.

– Судя по всему, если верить Рукомоеву, – дернула я плечом.

– Смешная фамилия, – Нана хотела стоически улыбнуться, однако ее улыбку перекосила гримаса боли, вызванной очередной схваткой. – Как думаешь, – покосилась она на раскрытый чемоданчик, – это все ему на самом деле пригодится?

Я проследила за ее взглядом. И действительно, там было, от чего испугаться. Столько всяких металлических приспособлений, как будто мы не ребенка ожидали, а планировали сложную хирургическую операцию.

– Я думаю, не стоит бояться, – сжала ее руку. – Доверься врачу. И не паникуй. Ему все равно придется родиться.

– Тебе легко говорить, ты же не беременная, – вяло огрызнулась Нана и сразу за этим осеклась. – Прости, Славочка, я не хотела тебя обидеть. Ты… – она остановилась на следующую схватку, – ты такая молодец, помогаешь мне. А я неблагодарная. Мне просто очень страшно. Знаешь, я задремала на пару часов и мне приснился жутки кошмар. Приснился Владимир. Он… Он страшно так хохотал и отбирал у меня ребенка, а я… Знаешь, что меня больше всего напугало? Слава, в моем сне, он отбирал у меня моего ребеночка, а я крепко держала его. Точнее, не я держала, а мои руки мертвой хваткой удерживали этот маленький сверток, а сама я в это время уже не дышала! Славочка, я боюсь! На самом деле, очень сильно боюсь!

– Тебе нечего бояться, здесь нет твоего Владимира, – попыталась успокоить девчонку, погладив ее по голове.

– Нет, может быть сейчас нет. И все равно. А что будет потом? Я рожу, и куда я пойду с моим ребенком? Он же меня сразу найдет!

– Нана, тебе же сказали, полиция с ним разберется.

Девчонка судорожно мотала головой. Я еще какое-то время пыталась ее убедить в том, что здесь никакая опасность ей не грозит, но она упиралась, словно была самой упрямой ослицей в мире. Схватки и в самом деле заняли приличное время, хорошо, что доктор завтракал недолго и в скором присоединился ко мне, прямо с порога огорошив двумя новостями:

– Ну, вот! Теперь ваш доктор сыт, выпил кофейку и полностью готов принимать нового человека в этом мире. Через минут двадцать приедет моя ассистентка, человек очень опытный, так что, за успешный исход нашего мероприятия я не сомневаюсь. Кстати, – врач обратился ко мне, – Александр Ренатович некоторое время назад уехал, назначив вас главной за все решения. Не спрашивайте меня, куда, по-видимому, дело достаточно важное, так как лицо его после того звонка, было очень недовольным.

К сожалению или к счастью, мне некогда было размышлять, куда умчался Сашка. Врач ошибся и роды наступили гораздо раньше. А вместе с ними и суматоха. Помощница еще не приехала и ее функции пришлось выполнять мне. Так, заставив меня напялить на себя одноразовый халат и перчатки, убрать волосы под специальную шапочку, Рукомоев быстро приспособил две свободные руки к своим делам. Отбросив лишние одеяла на пол и подложив под роженицу полотенца, он велел мне продолжать держать ее за руку.

– Я надеюсь, – некстати заметил Леонид Степанович, – в доме больше никого нет. Девушка так громко кричит, что даже у меня уши закладывает.

Врач накаркал. Те, о ком он упомянул, появились на сцене вместе с его помощницей, неприятной блеклой дамой лет тридцати. Как позже выяснилось, родителей Саши разбудили совсем не крики роженицы, а охрана, доложившая о прибытии чужого человека в дом. Уезжая, Барсов предупредил их о том, что они ждут медсестру, вот только прибыла другая.

– А где Алена? – не понял Рукомоев, судя по всему, увидев перед собой не ту, кого ждал.

– Алена не смогла, ее еще ночью вызвали на тяжелые роды. Она попросила меня, Леонид Степанович.

– Это что еще за самодеятельность?! – рассвирепел Рукомоев, на миг забыв о Нане и тут же вернувшись к ней. – Ладно, позже выясним. Переодевайтесь и помогайте мне. А то в ваше отсутствие приходится штатских привлекать!

Медсестра жестом показала мне на дверь, и я с облегчением покинула поле боя. Все-таки, я не врач, а это все зрелище не для слабонервных. В коридоре, еще даже не успев снять халат и перчатки, прямым ходом угодила на допрос к родителям Саши. Оба они появились возле двери аналогично тому, как несколько часов назад здесь материализовался доктор – в халатах, надетых поверх их пижам.

– Славочка, – тон мамы не предвещал ничего хорошего. Оно и понятно. Я бы тоже напряглась, проснись в своем доме от криков незнакомой рожающей женщины. – Саша не отвечает на мои звонки, надеюсь, что вы сможете объяснить нам с Ренатом Александровичем, что здесь происходит?