33

Даже когда игра заканчивается, чувство того, как сильно меня тянет к Фирсову, не проходит.

Это какой-то невероятный всплеск химии между нами. Он всегда ощущался так остро и необходимо. Не так, как с другими. Совершенно иначе.

Никогда от другого парня у меня так не сносило голову, как от Влада.

Ни до отношений с ним, ни после.

Поцелуи до Влада были обычными, а после первого поцелуя с ним, вовсе стёрлись из памяти напрочь.

Те несколько поцелуев, что случались после нашего расставания, лишь отчётливо показали на то, что как с ним не получается ни с кем другими.

От этого на душе становилось только паршивей.

Воспроизвожу в памяти те два свидания, на которых позволила себя поцеловать. Нарочно искала способы забыть Фирсова, а потом мучилась от отвращения к самой себе.

Скорее всего, потому что даже такие попытки оказались тщетными. Для меня открылась простая истина – поцелуи бывают неприятными. Даже если человек тебе симпатичен.

Даже Ионе не рассказывала о тех глупых попытках. Она бы, конечно, прекрасно поняла меня, и даже сказала, что я молодец, ведь не стою на месте. Вот только на деле всё не так. После тех встреч ощущала себя словно вываленной в грязи. Противное и абсолютно мерзкое чувство.

В этом, наверное, главная разница между Фирсовым и всеми остальными.

Даже спустя полтора года совместной жизни, у меня земля из-под ног уходила, стоило ему наклониться к моим губам.

Бабочки в желудке порхали, а тело пробивало одновременно ознобом, дрожью и волной возбуждения.

Что уж говорить о моменте, когда наши губы всё-таки соприкасались.

В этот раз ночевать в нашу спальню не иду я. Прячу голову в песок, словно страус, потому что от наших взглядов друг на друга голова идёт кругом, и это всё не предвещает ничего хорошего.

До поздней ночи сижу с Анитой на кухне. Кофе с небольшим количеством амаретто давно остыло, но не стало менее вкусным.

В спальню всё-таки возвращаюсь, но практически по рассвету, когда Влад, естественно, видит десятый сон.

Благодарю саму себя, что хватило ума не прийти сюда сразу, пока напряжение между нами было на пределе.

Конечно, нет никаких гарантий, что по утру что-то изменится, но всё-таки ночью чувства обостряются и это факт. Значит, эпицентр взрыва мы умело миновали.

Следующим утром погода выдаётся отличной. И не скажешь, что несколько дней всё вокруг заливало дождём.

Солнце настолько палящее, что даже от луж и мокрой земли ничего не остаётся.

— Пойдём позагораем? — спрашивает у меня Анита, и я согласно киваю.

Настроение ведь отличное, почему нет?

К тому же, все мужчины, находящиеся в этом доме, с самого утра упорхали чинить машину Влада. Скорее не ремонтировать, а внедрять какие-то новые крутые штуковины, которые вчера прикупил его отец.

Наталья Алексеевна при этом не показывалась. Кажется, рано утром пила чай на террасе и любовалась цветами, но потом пропала. Скорее всего отдыхает в своей комнате.

С Фирсовым, к слову, мы разминулись ещё утром. Когда я проснулась, он уже занимался машиной, поэтому до сих пор даже догадываться не могу, как он воспринял мой побег.

Испытал ли такое же облегчение, перемешанное с горечью?

Решаем идти на пляж никого не предупредив. Если вдруг нас хватятся, то не так много вариантов, куда мы могли деться. Да и к тому же, мобильные телефоны никто не отменял.

Пока нежимся под тёплыми, щедрыми солнечными лучами, Анита рассказывает о своей учёбе.

Когда я думала о том, что на экономическую специальность девушка пошла только из-за Фирсова, то крупно ошибалась.

Анита действительно горит выбранной специальностью, в отличие от того же Влада.

— Наталья Алексеевна убьёт меня, когда узнаёт о том, что я забираю документы, — затаив дыхание, шепчет Анита, будто боится быть услышанной.

— Ты забираешь документы? — недоумённо переспрашиваю. — Но зачем? Не хочешь оканчивать магистратуру?

— Хочу, — с грустной улыбкой признается девушка, и отводит взгляд.

— В чём тогда дело?

— Иногда обстоятельства сильнее желаний. В таком случае приходится выбирать. Вот я и сделала свой выбор, — заключает Анита.

— Ты говоришь загадками, — возмущаюсь, потому что никак не могу уловить суть, к которой она клонит.

— Ты узнаёшь и поймёшь меня, — снова улыбка. — Не сейчас, но совсем скоро.

Принимаю её слова и больше не расспрашиваю, хоть любопытство и пожирает изнутри.

— Пойдём искупаемся? — предлагает Анита, поднимаясь с нагретого покрывала и обтряхивая с тела прилипший песок.

— Нет, позагорать хочу, — тут же противлюсь.

— Ты воды боишься после того случая на речке, да? Только с Владом можешь преодолеть свой страх? — задаёт вопросы, но они вовсе не требуют ответа. Всёпотому, что Анита и так знает, что сделала верные выводы. — У тебя нет никаких поводов мне доверять, но ты обязана перебороть свой страх прямо сейчас. Говорю тебе как человек, который тоже тонул и долгие годы не мог смотреть на воду. Тогда мне никто не помог, сама решилась. А сейчас тебе помогу я.

— Ничего не нужно, Анита, — уверенно проговорила, но девушка будто и не слышала.

Ухватилась за мою ладонь стальной хваткой и начала тянуть в сторону воды.

— Расслабься и не бойся, я даже сестру свою научила плавать, при том что она тоже до жути боялась воды.

Поток слов, которые произносила Анита, оказался настолько бесконечным, что, отвечая на её вопросы, я не обратила внимания, как уже оказалась по колено в воде.

До одури тёплой и приятной.

Девушке явно нужно было идти на психолога, иначе как ещё объяснить, что уже минут через пятнадцать, несмотря на дикий страх и волнение, я оказалась в воде по плечи?

Несмотря на отрицательные эмоции и страх, слишком отчётливо ощущалось счастье и нескончаемая радость?

Неужели это я сейчас стою так глубоко в воде? И без присутствия Фирсова?

Анита тем временем, не переставая говорить, крепко держит мою ладонь, и сама счастливо улыбается.

— Вот видишь! Ты какая умница! А говорила, что не сможешь, — восклицает она, искренне улыбаясь. — Ой-йой! А вот это уже не по плану.

Не сразу понимаю, о чём она, и начинаю знатно нервничать, услышав всплески воды позади.

Резко оборачиваюсь и замечаю, что к нам на всех парах мчит Фирсов. По одному выражению его лица понятно, что он крайне взволнован.