53

Внутри всё замирает, будто замораживается лютыми холодами Антарктиды. Не запоминаю, как прощаюсь с Лёшей. Вполне возможно из-за дикого шока, в котором нахожусь, совершенно ничего ему не отвечаю и кладу трубку. Или же всё-таки отвечаю скупым согласием и сочувствием? Не знаю. Мгновенно буквально погружаюсь в другое измерение, где не владею над своим телом и мыслями.

Выхожу из здания отеля и бесцельно бреду куда-то по тёмным улицам, испепеляя глазами телефон с открытым номером Влада. Номер, который в последние недели набирала бесчисленное количество раз. Не счесть ведь, сколько часов мы провисели на связи друг с другом, когда из-за работы не получалось встретиться пораньше. Даже по дороге ко мне он набирал и ставил на громкую связь, чтобы даже в дороге не терять времени зря, обсуждая со мной прошедший день.

А теперь... Смотрю и никак не могу набраться сил и смелости, чтобы нажать на кнопку вызова. Ступор.

И даже понять не могу, в чём причина. Возможно, меня пугает незнание нужных слов в подобных ситуациях? Вполне. Страх быть оттолкнутой Владом, как только у нас начало всё складываться? Тоже да.

Мне сложно представить, каково это. Никогда не приходилось хоронить близких людей, к счастью. И все эти «сочувствую» ведь совсем не помогают человеку,познавшему такое горе, – уверена на сто процентов. Но и чем можно облегчить подобную участь, увы, даже не предполагаю. Вероятно, что только время может облегчить такую боль.

Бабушка Влада всплывает в мыслях, и осознаю, что немного соврала, подумав о том, что никогда не теряла родных. Она была мне намного ближе собственных родителей, и я действительно любила её самой искренней любовью.

Когда узнала о её смерти, было очень больно. Невыносимо.

Но узнала уже после похорон. Через несколько месяцев. Отчего воспринималось немного легче. Быстрее получилось затянуть эту рану.

Да и что тут говорить, ведь даже тогда мы с Владом были не вместе. Мне не пришлось стать для него опорой и поддержкой. Не удалось разделить эти невыносимые чувства на двоих.

Поэтому и сейчас мысли совершенно спутаны, и я не знаю, как поступать и что говорить.

Неожиданно для самой себя оказываюсь на кладбище около красивого гранитного памятника с такими близкими и родными чертами изображённого на нём лица.

Только недавно я узнала у Влада, где похоронена его бабушка. Ещё после её смерти ощущала необходимость прийти, чтобы... Нормально попрощаться? Не знаю, можно ли это так назвать. Скорее чувствовала, что должна дать знать о том, что не забыла и помню, ценю и дорожу.

Узнала, но прийти так и не решилась до этого момента.

Хотела оказаться здесь вместе с Владом, но никак не получалось набраться смелости и попросить его о подобном. Ведь даже не знала, как часто он сам сюда приходит. Ведь бабушка для него была самым дорогим человеком. К сожалению, такого контакта как с ней, с родителями он и близко достигнуть не смог.

Чувства накрыли сокрушительной волной, и глаза мгновенно наполнились слезами. Солёные дорожки начали проливаться без остановки, пока я не зарыдала вслух. Надрывно и жалостливо.

Уверена, будь тут рядом ещё кто-то, то точно бы сердце встало от таких звуков.

Что-то говорю, кажется, но совершенно неосознанно.

По-моему, даже спрашиваю у неё, как поступить в ситуации с Владом сейчас. Какие слова сказать.

Будто бы тишина может как-то мне ответить.

Даже если бы могла, в своих рыданиях я бы точно не обратила на это никакого внимания.

Сколько я тут простояла? Чёрт его знает.

Сердце чуть не остановилось от испуга, когда чьи-то сильные руки развернули и прижали к себе.

Прежде чем пытаться вырваться, улавливаю родной и обволакивающий аромат.

Влад.

Он здесь и, обнимая, поглаживает по спинеуспокаивающе, целует в макушку и нашёптывает что-то на ухо.

Как только нашёл меня?

И что за чертовщина происходит? Ведь это я, а не он, должна сейчас успокаивать и подбадривать.

Вовсе не я потеряла близкого человека. Отчего тогда реву и так боюсь сказать ему хоть слово?

Моя сверхэмоциональность никогда не доводит до добра, но сейчас, в жарких руках Влада, понимаю, что он не держит зла за мою спонтанную слабость.

Наоборот, даже в такой ситуации, когда мог закрыться ото всех и от меня, в первую очередь, каким-то чудом оказался рядом и начал утешать.