Глава 3. Первый поцелуй

Удалось забыться сном только под утро. В семь позвонила агент и сообщила, что съемки переносятся на вечер. Марьяна с наслаждением растянулась на постели, обрадовавшись возможности отоспаться.

Проснулась к обеду, приняла ванную, позавтракала, нанесла на лицо увлажняющую маску и прилегла на диване с письмами. Теперь не успокоится, пока все не прочтет! Больше ни о чем другом думать не получалось. Распечатала первое.

«Малышка моя, любимая, нежная, славная, здравствуй!

Извини, пишу тебе только через два дня после того, как нас распределили.

Но эти дни выдались… пусть будет «беспокойными» и не сразу смог сесть за письма.

Скажу правду – мне здесь не нравится. Но не только потому, что живем толпой друг у друга на голове и все у нас отныне одинаковое или общее, а потому, что не чувствуешь себя свободным. Как в тюрьме, честное слово. Столько всяких «нельзя», до маразма доходит! Ну да ладно! Люди служат – и я смогу!

Одно радует – видеться с отцом смогу теперь часто! Сестра моя сводная выросла так!!! Невеста прямо! Ей четырнадцать лет, а выглядит на все двадцать! Отец говорит, что мы с ней чем-то похожи! Кстати, он нас сфотографировал, как принесет фото – сразу тебе вышлю.

А теперь о главном… Люблю тебя! Ты – самое лучшее, что есть на всем белом свете! Красивая, ласковая, добрая и самая-самая родная! Не смейся, но я серьезно считаю, что ты моя половинка! Хотя нет, судя по размеру, скорее всего одна треть! (ха-ха)

Как ты там? Болит лапка? Не перетруждай ее, больше отдыхай! Так бы и сгреб тебя в охапку и на ручках носил! Жаль, когда был на гражданке не носил постоянно! Столько времени зря потерял – болван!

Я о многом жалею… Недообнимал, недоцеловал, недоласкал… А сейчас хотя бы за ручку твою подержаться, пальчики вечно холодные дыханием согреть. Я бы каждый поцеловал. Долго и медленно, смакуя! Я ведь говорил, что ты сладкая?

Это такая мука, помнить, какие прекрасные на вкус твои губы, но не иметь возможности их коснуться…»

«Я так ждала… Господи, как же я ждала его писем… Этих слов… Мечтала о них! Как жаждущий мечтает о глотке воды… Ждала, страдала… А в какие-то моменты даже ненавидела… И его и себя… За то, что позволила себе впасть в эту зависимость… Презирала за слабость, что не устояла перед ним тогда, поверила в любовь и обманулась… Господи! Сколько боли зря!!!»

«А он писал… говорил мне о любви, писал приятные глупости, вот только письма эти, столь долгожданные не дошли! Лежали в доме через улицу, когда могли сделать меня счастливой!»

Черная ненависть затопила Марьянку. Она вдруг ощутила, что поняла, что это такое. На самом деле поняла! Она возненавидела Лидию. Ненависть горькая, как желчь в горле!

А мать… мать ненавидеть невозможно, но Марьяна сомневалась, что сможет ее хоть когда-нибудь простить!

Девушка сжала зубы, не давая себе разреветься и распечатала следующее письмо.

«Десять дней…

Десять проклятых дней без тебя!

Десять долгих дней, которых на самом деле прошло так мало!!! Они ничтожно приблизили меня к тебе! Ненавижу каждый из них! Почему так медленно? Быстрее! Быстрее проходите!

Марьяш, маленькая моя, я решил! Никаким моряком я не буду!

Да пошло оно все!

Не видеть тебя месяцами???

Ну нет! Дебил я! И мечта у меня была дебильная! Ха! Море, романтика, ветер в лицо! Смешно теперь!

Когда вернусь – ни на день не отпущу от себя!!!

Я сейчас, что хочешь отдал бы, лишь бы увидеть тебя хоть глазком. Хоть мельком… Всего на секундочку… Голосок твой услышать… Маленькая моя, любимая, как ты? Извини, если расстроил тебя этим письмом, просто злюсь с самого утра… Очень соскучился. А ты все не пишешь! Переживаю!

Никто не обижает тебя? Как ножка моя маленькая? Когда запланирована операция? Ты уже знаешь дату? Ездили с матерью в больницу? Если будете в области, то сообщи мне заранее и я постараюсь отпроситься! Если вы подъедете к нашей части меня выпустят! К парням родные приезжали, старшина отпускал.

Я буду мечтать об этом! Думать, что это возможно и даже в скором времени. Эта мечта согреет мне сердце!

Люблю тебя, мышка моя, солнышко…

Очень жду ответ…

Не молчи…

Целую, твой В.»

Да, они были в области… Несколько раз с матерью. Так близко и невероятно далеко…

«Марьяшик, любимая!

Прости меня за вчерашнее письмо. Каким-то злым оно у меня получилось. Это я от зависти. Вчера один парень читал нам вслух письмо от невесты. Веришь, мы, взрослые мужики – ревели как сопляки.

Не думал я там, на гражданке, что буду испытывать такое трепетное чувство к бездушным бумажкам… А нет, в них больше души, чем в некоторых людях!

Она писала ему… такие приятные вещи. Которых, как воздуха не хватает мне. Я закрыл глаза и представил, что это твое письмо ко мне…

Запомнилась одна фраза. «Пустоту в сердце не заполнить ничем. Пусто и холодно… Ты уехал и забрал с собой большую его часть. И мне теперь не вздохнуть без боли… Верни мне меня…» Поэтично… Он перечитал это слух раз пять наверное… Как же мы ему завидовали!

Но одно радует. Кроме него, от любимой, писем еще не получал никто. А если я один из многих, значит это еще терпимо. Ты напишешь. Я знаю. Просто что-то тебе мешает, но скоро, может быть даже завтра, я прочитаю написанную твоим самым красивым в мире почерком эту заветную фразу: «я люблю тебя».

Напиши, слышишь!

Твой навеки, В.»

Размазывая слезы по лицу Марьяна дрожала, словно от холода. Понимала, что лучше не читать их сейчас. Напоминала себе про вечернюю съемку. Но остановиться не могла. Рыдала до икоты, до боли в горле, но не могла остановиться!

Оторвалась на минуту, смыть забытую маску с лица, потому что перепачкала ею и диван и свое любимое домашнее платье.

Когда вернулась из ванной зазвонил телефон. Рабочий. Тот, с личными номерами так и остался отключенным. Это был Женя.

–Привет, Зая! – ласково прошептал парень, – как ты?

–Привет, – ответила девушка, стараясь, чтоб голос не дрожал, – хорошо все.

–Рита сказала съемки на вечер перенесли?

–Да…

–Марьяна… точно все хорошо? Мне мать твоя звонила…

–И что сказала? – говорить не хотелось, но обидеть Женьку она не могла.

–Что ты обиделась на что-то, трубку не берешь, – Марьяне показалось, что он знает намного больше, чем говорит, но развивать тему не стала.

–Мелочи, разберусь.

–Ну, как знаешь, я заеду после съемок, отвезу тебя домой… Хочешь, сходим куда-нибудь?

–Спасибо, Жень, сегодня не хочу. Буду уставшая, сразу лягу спать. Не надо заезжать, давай завтра… – она постаралась сказать это ласково, Женя же не виноват в том, что с ней сейчас происходит.

–Ладно, Зай! Береги себя, целую!

–Пока!

Женя был тактичен и на рабочий звонил крайне редко. Значит мать одолела его звонками. «Бедный Женька! Надо будет обязательно сходить с ним куда захочет…»

Но позабыла о нем тут же, схватившись за очередное письмо.

«Мне сегодня приснился наш первый поцелуй…

А ты помнишь?

Не тот, который я украл у тебя в темном коридоре школы… А тот, настоящий, когда…»

О, Марьяна помнила… Тот день не забудет никогда…

Опять же, это было зимой… В тот день настроение было ужасное. Болела нога, ныла спина, а таблетки закончились. И ко всему ей до тошноты надоело сидеть в четырех стенах. Хотелось выйти на мороз, глотнуть свежего воздуха, прогуляться, слепить снежок. Таких простых, но пока что недоступных вещей.

А еще она злилась, потому что Вадим не приходил уже две недели. Понимала, что он забегает только из жалости к больной соседке, но была рада и этому проявлению внимания. Вообще странно, что он не уехал учиться. Может провалил экзамены? «Наверное я плохой человек, – думала девушка, – но как же хорошо, что он не поступил! Иначе обо мне вообще все забыли…»

Мать ушла на работу, оставив обед на плите, но у девушки не было сил добраться до кухни. Да что там, она даже не завтракала и не умывалась. Лежала лохматая в кровати и жалела себя.

И тут раздался стук в дверь. Марьяна зло хмыкнула. «Да, уже бегу-спотыкаюсь!» И отвернулась к стене, накрыв голову подушкой. Слезы от боли, бессилия и досады выступили на глазах. «Как же я устала!» Но тут услышала тихое:

-Марьяш…

Девушка подняла подушку, медленно повернулась и покраснела. На пороге стоял он.

Красные от мороза щеки, темные синяки под глазами, осунувшееся лицо. Смотрит на нее испуганными глазами.

–Марьяш, что случилось? Я стучал…

Девушке стало стыдно за свой внешний вид, она начала поправлять торчащие во все стороны волосы, сбившуюся сорочку, одеяло.

–Н-ничего, я не слышала, прости… – пролепетала она.

–Ты плакала… – не спросил, а именно заявил он.

–Да… нет, просто… – она попыталась сесть, но от резкого движения боль пронзила с новой силой и она невольно застонала. Парень побелел и бросился к ней.

–Марьяш, что? Болит? Врача вызвать? Что? Что сделать? – выкрикивал он.

–Н-нет, Вадим, – девушка опустилась на подушки, – н-нормально все, просто спина разболелась, а таблетки закончились…

–Какие?

–Обезболивающие. Мама будет идти с работы – купит.

–А весь день тебе что? На стены лезть? – строго спросил парень, – как называются таблетки? Эти? – он взял с тумбочки пустую упаковку от лекарств. Девушка кивнула.

Парень развернулся и хлопнул дверью. Не успела Марьянка понять, что произошло, как он уже вернулся. Запыхавшийся. Довольный. С упаковкой лекарств.

–Ты что летел? – поразилась девушка, – до аптеки минут двадцать идти, в одну сторону.

–А! – отмахнулся парень, – машину поймал! – словно это пустяк какой. А это же целый подвиг в ее глазах.

Он сбросил свою куртку прямо на пол у двери ее комнаты, сбегал в кухню за водой и заставил выпить две таблетки.

–Спасибо, Вадим, ты… вечно меня спасаешь… – улыбнулась она робко и легонько сжала его руку.

–Ой! А почему руки такие холодные? Ты замерзла? – парень смутился от слов благодарности, опустил глаза.

-У меня всегда руки холодные…

–А… ты обедала? – спросил он.

–Ой, я не завтракала еще, – проболталась.

–Так болит, да? – в его черных глазах светилось сочувствие.

–Сейчас пройдет! – нарочно весело ответила она, – я тогда допрыгаю до душа и покормлю тебя обедом. Суп будешь?

–Буду наверное… Если это удобно?

–Удобно! Только ты извини, я пока не очень шустрая…

-А я тебе подарок принес… на Новый год… вот только опоздал на две недели, ты извини…

–Подарок? Спасибо большое! Но не стоило, что ты… – оба смутились, не глядели в глаза друг другу.

–Я… очень хотел… тебе это подарить, ты только не отказывайся пожалуйста!

–А… что… это? – ее фантазия дала сбой, она совершенно не представляла, что такого он мог бы хотеть ей подарить, а она при этом отказаться. Что обычно дарят? Книги, конфеты, цветы, мягкие игрушки.

-Пообещай, что примешь!

–А… это… – и тут осенила догадка, – что-то дорогое?

Парень заколебался с ответом, глаза забегали.

–Н-не то что бы…

–Я кажется догадалась… – Марьяна напряглась, -скажи, а что ты делал последние две недели?

Вадим покраснел, словно его застали за чем-то нехорошим.

–Да так, подработку предложили…

–Уезжал?

–В городишко соседнее… – почему-то мямлил он.

–Ты зарабатывал на… тот подарок, да? – спросила она строго, – который собрался дарить, но думаешь что могу отказаться?

-Марьяш, – он так серьезно на нее посмотрел, но алые щеки выдавали волнение, – ничего такого, что ты подумала! Давай одевайся! Я подожду в кухне если можно?

–Хорошо, – смирилась она, поджав губы.

Но ждать ее пришлось долго. Кое-как девушка умылась, расчесала волосы. Но одеться не смогла. Спина совершенно не сгибалась. Сидела с колготами в руках, которые никак не хотели надеваться. «Что за день дурацкий! Он меня ждет, подарок принес, а я как беспомощная гусеница!»

–Марьян, ты там как? – прозвучало из-за двери, – может помочь?

–Нет! – выкрикнула она, – сейчас иду! – набросила на себя халат и опираясь на костыли вышла в коридор.

Парень дернулся, словно хотел ей помочь, но не посмел. Зашли на кухню. Убранство комнаты было простым. Стол, буфет, газплита, холодильник.

–Я подогрел суп, о котором ты говорила, не будешь ругаться? – спросил Вадим.

–Не буду, – устало сказала девушка.

В тишине они съели по тарелке супа с куском хлеба. «Даже нечем его угостить…»

–Могу предложить тебе чаю, с малиновым вареньем, вот только за ним нужно спуститься в подвал!

–Нет, спасибо! Я наелся! – парень схватил тарелки, – я уберу!

Марьяна вскочила, закачалась на одной ноге, попыталась забрать тарелки.

–Что ты, я могу сама!

–Марьяш, – он осторожно сжал ее плечи и усадил назад на стул, – не будь врединой, мне это не трудно, а у тебя нога болит!

Девушка засопела, но не ответила. Беспомощность бесила. Не такой она хотела быть рядом с ним! Хотелось быть красивой, уверенной, веселой, не инвалидкой!

-Ну а теперь мой подарок… готова?– он явно нервничал. Словно сам как раз готовым не был. Сжимал-разжимал кулаки, смотрел куда-то в сторону.

–Готова, – прошептала девушка, хотя тоже не знала, как себя вести и чего ждать.

Вадим вышел и вернулся… с инвалидным креслом… Новеньким, блестящим. Вкатил в кухоньку и замер рядом.

Марьяна подняла на него изумленные глаза, выпрямилась, но не смогла вымолвить ни слова, переводя взгляд с Вадима на кресло и обратно. Краска отхлынула от лица, сделав его белее чем обычно.

Не известно как истолковал Вадим эту ее реакцию. Но испугался. Бросился перед Марьяшкой на колени и быстро-быстро заговорил:

–Ты не подумай! Это я не к тому, что ты ходить не сможешь, это я чтоб в школу тебя возить! Ведь до нее далеко, а ты уже так много пропустила! И по школе особо на костылях не побегаешь! Оно удобное ты не думай, я сам его тестировал, мне в магазине сказали, что модель хорошая, легкая… Марьяш, ну ты чего?

Безмолвные слезы покатились по ее щекам. Она моргала, моргала, а они все лились и лились.

–Прости, Марьяшик, прости, я не думал, я не хотел обидеть! Да я верну это проклятое кресло! Не плачь только! – столько мольбы было в его голосе, что Марьяна наконец отмерла и прошептала:

-Н-не не надо! Я… от радости… мне… приятно… но… ох, дай мне минутку, я успокоюсь! – она вытерла слезы, попыталась улыбнуться, – Вадим… спасибо тебе, я… очень благодарна за твой подарок… но… Боже мой, он же наверно стоит огромных денег! – и снова разрыдалась.

Вадим и сам не понял когда обнял ее, привстав. Она уткнулась ему в плечо и обильно орошала слезами. А он гладил ее по спине, шептал какие-то слова успокоения.

–П-почему, почему, Вадим… ты столько делаешь для меня? Я же никогда не смогу отдать тебе этих денег?!

Вадим вздрогнул, отстранил ее от себя, обхватив лицо ладонями и сказал глядя в заплаканные глаза:

–Я люблю тебя! – он не думал, что скажет, сам оказался не готовым к своему откровению, но сказанного не воротишь, под воздействием эмоций импульсивно признался. Марьянка еще больше распахнула очи и прошептала:

–Не может быть! Меня нельзя любить!

–Дура! – сказал и натянуто улыбнулся, – я не могу любить никого другого!

Он хотел подняться на ноги. Обиделся ее недоверию. Но она не отпустила. Вцепилась в плечи. Тогда он просто отвернул лицо, скрывая боль обиды, плещущуюся в глазах.

-Прости… не хотела обидеть, – она пыталась поймать его взгляд, но он отворачивался, – просто… меня никто не любит… как… ты можешь? Посмотри на меня! – отчаяние в голосе заставило посмотреть ей в глаза.

–Я не могу не любить! – выдавил он сквозь зубы, цедя каждое слово. Гримаса исказила его черты лица до неузнаваемости. Впервые девушка видела его таким… беззащитным.

Марьянка прижала ладошку к его щеке и… смотрела не мигая. Слезинки застыли на кончиках ресниц, став похожими на маленькие льдинки. Она даже не представляла какая сейчас красивая. Вадим поцеловал ладошку, счастливый уже от того, что она его хотя бы не прогоняет.

-Я… все готов для тебя сделать! Только верь мне! – пылко сказало он, утопая в нежно-голубом взгляде, – скажи мне, что ты хочешь? Как доказать?

–Я… на улицу хочу… – ответила она, – воздухом подышать…

Парень взвился на ноги, снял с вешалки ее куртку, шапку, натянул все это на девушку и подхватив на руку вынес на улицу.

–Вот блин! У тебя ноги голые! – заметил он.

–Ничего! Мы на минуточку, – ответила девушка, прижавшись к его груди, обняв за шею.

Вадим не стал далеко уходить от порога, стоял с драгоценной ношей и боялся даже дыханием спугнуть свое робкое счастье. Но тут его ботинок поехал на скользкой тропинке и они полетели в сугроб. Парень успел развернуться в полете, чтоб Марьяна упала сверху и не ударила и без того больную ногу.

Раздался характерный «Хряк!» Снег полетел во все стороны. Девушка изумленно воззрилась на лежащего с закрытыми глазами парня и прошептала:

–Вадим… ты цел?

А он в ответ захохотал! Громко так, задорно. Марьяна лежала сверху, приподнявшись на локтях и с нежностью глядя в мужественное лицо. А затем хитро улыбнулась, зачерпнула снега и засунула ему за шиворот. Парень распахнул глаза, захохотал еще громче и засунул снежку и ей за шиворот. Девушка тоже засмеялась. Открыто, расслаблено. Как не смеялась с самой трагедии.

Их взгляды встретились. Смех оборвался. Они одновременно подались навстречу друг другу. Неумело, порывисто слились холодными губами, чувствуя как восторг охватывает тела и прерывается дыхание. Снег был самой лучшей периной, а этот сугроб – единственным местом где бы они сейчас хотели находиться! Вадим нашел ее руку и сжал, ощутив пожатие в ответ. Марьяна провела губами по мокрой щеке и беззвучно прошептала:

–Я тебе верю…