Глава 2. Сто сорок дней

-С каким бракосочетанием?! – Марьяна едва не поперхнулась мартини. Она схватила следующее с конца письмо и дрожащими руками разорвала конверт. Волнение охватило ее всю целиком, закружило вихрем кровь в венах.

«Мышка моя, здравствуй!

Сегодня ровно 140 дней нашей разлуки.

Марьяна подняла только что разорванный конверт и посмотрела на дату отправки. 1 ноября. А желает ей удачи в браке 25 декабря. «Ничего не понимаю! Он думал я вышла замуж? Полтора месяца молчания, а потом поздравление…»

140 бесконечных дней, которые тянутся, как 140 месяцев! (Не думал, что время может ползти настолько медленно… )

140 дней без твоих глаз…

140 дней без твоих рук…

140 дней без твоих губ!

140 дней твоего молчания…

Почему?!

Ответь!

Напиши хоть 3 слова…»

Марьяна поняла, что плачет, когда крупная капля упала на пожелтевший от времени листок. Она провела ладонью по щеке и удивленно посмотрела на руку. «Я плачу? Я снова из-за него плачу!»

Гораздо больше чем сто сорок дней она переживала их разрыв. Даже больше, чем сто сорок месяцев…

Думала, эти письма помогут поставить точку на прошлом. Но почему-то ставится только многоточие…

«Он не получал моих писем! – стучало в мозгу, – тетя Лидия постаралась на славу… Как кстати пришлась должность начальника почты… Вынимала наши письма и… Так, стоп! А как же письма из больницы? К ней они попасть не могли! О нет!»

Девушка вскочила на ноги и побежала в другую комнату. От волнения мобильный нашелся не сразу. Она вернулась в кухню, залпом допила любимый напиток, не ощущая вкуса и набрала мать.

-Привет мам! Нет, ничего случилось! – голос звенел на всю квартиру, но едва ли она это осознавала, – У меня все хорошо! Я не плачу! – она потрогала мокрые щеки, – ах, точно, я плачу! Мама, что ты наделала?! А ты не догадываешься, о чем я?! Я не кричу!!! Нет, я не видела сколько времени!!! Ответь на мой вопрос!!! Как ты могла, мама??? Ты испортила мне жизнь!!! – последнее она не то прокричала, не то провыла в телефон и отшвырнула его в угол кухни.

Упала руками на стол и разревелась. Телефон зазвонил. Затем еще, еще, и еще… Все звонил и звонил… Марьяна встала, выключила звук и засунула его в тумбочку. Умылась холодной водой. «Нельзя реветь, завтра съемки…» Она постаралась успокоиться, взять себя в руки. Но прошлое накатывало взрывной волной, накрывало с головой, топило.

Мать была свидетельницей ее горя. Ее слез и страданий. Но не призналась в содеянном, не сказала ни единого слова. Кроме как: «Не плачь, Марьяша, это к лучшему! Поболит и перестанет! У тебя таких Вадимов еще столько будет… Наплюй и разотри!» Утешала…

Не сдалась, не растаяло ее сердце, видя мучения дочери… «А ты оказывается жестокая, мама!» Марьяна не могла найти объяснений поступку матери.

О ненависти Лидии к Цветаевым не знал наверное только ленивый. Городок у них маленький, всем было известно, что в молодости Лизавета отбила парня у Лидии. И что с тех пор подруги не общались.

Но Марьяна всегда считала, что ненависть Лидии односторонняя. Ошибалась. Значит и Лизавета была против них с Вадимом. Но почему? Вслух она никогда ничего не говорила. Хотя нет… Вспомнился один момент.

После Марьяниного выпускного, когда она наконец призналась Вадиму в любви, мать застукала их за… больше, чем поцелуями…

Вадим должен был уехать через несколько дней. Все свободное время старался проводить с Марьяной. Они не могли насытиться общением друг с другом, с тоской считая часы до разлуки.

В тот день они могли преступить грань. Лизавета вовремя вернулась с работы.

Марьяне сняли гипс и велели расхаживать ногу. Через два месяца была запланирована следующая операция по удалению металлических пластин, которые сейчас удерживали кости в правильном положении.

С помощью Вадима она сделала несколько кругов по комнате. Но нога сильно разболелась и пришлось прилечь. Не будь рядом Вадима, девушка наверное расплакалась бы, но при нем было стыдно.

Но он и так все понял. Сел на постели, положил ее ноги к себе на колени и начал легонько поглаживать ступню. Голеностоп был опухшим. А два корявых темных шва уродовали ногу еще больше. Марьяна закрыла глаза и ждала когда отступит боль.

Его прикосновения были приятным. Он касался легко, боясь причинить еще большие страдания.

А затем Марьяна почувствовала его губы на своих пальчиках. Удивленно распахнула глаза и встретилась с его взглядом. Полным нежности. Он легкими поцелуями покрывал ее больную ногу, согнув в колене и приподняв на уровень своего лица.

–Такие пальчики у тебя красивые, – сказал он хрипло, – маленькие, аккуратные…

–У-уже не болит…. – прошептала Марьянка.

С хитрой улыбкой парень опустил больную ногу, взял здоровую. Погладил ступню, поцеловал и вновь посмотрел на девушку. От его взгляда щеки порозовели.

Горячие губы очертили дорожку от лодыжки до пальчиков ног. Мурашки побежали по телу Марьяны. Она привстала на локтях, хотела что-то сказать, но в этот момент Вадим втянул в рот большой пальчик. Кровь ударила в голову девушки и она со стоном рухнула назад на подушки.

Его губы приласкали каждый пальчик, язык щекотал нежную кожу между ними. Еще один стон вырвался из губ.

Она лежала с закрытыми глазами, боясь открыть и встретиться с его взглядом и увидеть в них… силу других чувств…

Скрипнула кровать. Он поменял положение, положив ее ноги на постель, а сам сел на корточки между ними. Одета девушка была в шортики и футболку.

–Можно… я поглажу тебя? – его голос Марьяна не узнала, настолько хрипло он прозвучал, – хочу запомнить…

Молчание воспринял за согласие и принялся нежно гладить ноги. От волны мурашек, побежавших от ног вверх, Марьяна еще сильнее зажмурила глаза. Внизу живота зажегся огонек, впрочем как и всегда, стоило Вадиму ее коснуться. Это чувство и пугало и будоражило.

Его ладони на коленках, погладили их, нырнули под них, обхватили пальцами, заставили согнуться. Девушка задрожала. А неугомонные руки уже поднимаются еще выше. Оглаживают бедра, останавливаются у края шорт, словно сомневаясь. А потом стремительно проникают под них.

Марьяна испуганно села и распахнула глаза. И оказалась почти нос к носу с Вадимом. Его глаза горели безумным огнем. Огнем, названия которому девушка не знала. Она испугалась. Его, себя, собственного тела.

Но он не дал ей что-либо сказать, впившись поцелуем в нижнюю губку. А руки поползли выше. Коснулись ткани трусиков. Но из-за неудобной позы проникнуть дальше не смогли. Вадим возмущенно простонал, но руки убрал. Опрокинул девушку на постель и упал сверху, прижав своим весом к матрасу.

–В-вадим… – пискнула она.

–Я просто поглажу… – голос парня дрожал, выдавая испытываемое волнение, – не бойся меня! Просто поглажу…

Он начал исследования ее тела с шеи. Пробежался пальцами по ключицам и опустился на грудь. Марьяна задышала еще глубже.

Руки на груди сквозь ткань футболки и бюстгальтера казались раскаленными.

–Ты… такая… – прошептал он и поцеловал грудь сквозь одежду. И эта одежда показалась вдруг свинцовой, не нужной, мешающей. Захотелось ее снять и подставить обнаженную кожу его губам.

-В-вадим… – простонала она и заерзала под ним. Но он воспринял ее слова как сигнал остановиться и замер. Уткнулся лбом и застонал.

–Прости… – прошипел сквозь зубы, – я…

Но Марьянка сделала неожиданное. Захватив его майку, потянула вверх. Вадим изумленно поднял голову и встретил… горящий взгляд девушки. Она бросала ему вызов?

Вадим поднял руки и позволил стянуть с себя майку. Не моргая и не отпуская ее взгляд. Пытаясь понять, верно ли он его понял. Это разрешение? Можно? Не передумала?

Марьяна первая отвела взгляд, переведя на торс парня. Когда она видела его обнаженным последний раз, два года назад, тогда, в озере, он был худее. А сейчас его грудь выглядела шире раза в полтора.

Девушка стыдливо положила ладошку ему на грудь и почувствовала, как громко стучит сердце. Парень накрыл ладошку своей и медленно провел по груди. Девушка положила вторую ладошку на вздымающуюся грудь и погладила его уже самостоятельно. Вадим даже глаза прикрыл. Марьяна обвела контуры груди, но потом струсила исследовать дальше и просто обняв за шею, поцеловала в губы.

Вадим принял передачу эстафеты. Сел, потянув ее за собой. Погладил худенькую спину, прижимая к себе еще крепче. Засунул руки под футболку и начал медленно задирать, не разжимая губ.

Именно в этом момент вернулась с работы Лизавета и вошла в комнату дочери. Устроила скандал. Марьянка испугалась, заплакала. А Вадим… Повел себя, как обычно ответственно. Встал, надел майку, закрыл дверь и пошел один на один разговаривать с разгневанной матерью.

До Марьянки доносились обрывки их фраз. Лизавета выкрикивала обвинения, что он хочет обрюхатить ее дочь, подлец, как посмел, в ее собственном доме, и все в таком духе.

Вадим вел себя спокойно, убеждал, что ничего плохого они не сделали и не сделают. Мать кричала долго, пыталась его прогнать. Но Вадим и тут победил. Дал слово, что не преступят черту. И просил не отнимать у них последние пару дней, которые остались.

***

Девушка очнулась от воспоминания, прижимаясь лбом к холодному окну кухни. События тех далеких дней даже сейчас заставили раскраснеться кожу. В попытках успокоиться Марьяна заварила травяной чай. Но не он, не мартини не могли утихомирить взбудораженную нервную систему.

***

Вадим сдержал слово, данное матери. Ну как… почти сдержал. После того, что они испытали в объятиях друг друга, разве можно было остановиться?

Он пришел ночью, когда Лизавета спала. Постучал в окно. Собаки его знали, поэтому даже не пикнули.

Марьянка вышла к нему в одной ночной сорочке, держась за стеночку. Любящие руки подхватили девушку и отнесли на лавочку под яблоней. Вадим посадил Марьяну к себе на колени и прижал к груди.

–Ругалась мать долго? – спросил он.

–Угу… – промычала девушка.

–Прости, я не знал, что так получится! – он погладил ее по голове, поцеловал в макушку.

–Мы участвовали вместе… – тихо ответила она, потеревшись щекой о рубашку.

–Ты только не жалей, ладно, – попросил он.

–Что ты! – девушка отстранилась, заглянула в глаза, пытаясь разглядеть выражение лица, – мне понравилось…

Вадим снова прижал ее голову к своей груди и застонал.

–Я испугался, что теперь ты не захочешь со мной видеться…

–Никогда! – запальчиво сказала она.

–Моя любимая белая мышка! – сказал он, даже не подозревая, как она ненавидит это прозвище.

-Я не представляю, как буду жить без тебя, – продолжал парень, – если бы мать запретила нам видеться, я бы выкрал тебя, – и он хохотнул.

–И взял бы с собой в армию? – она тоже улыбнулась.

–Выходи за меня замуж… – сказал он так тихо, что она расслышала только потому, что находилась очень близко.

-Замуж? – она замерла, – ты серьезно?

–Я бы очень хотел этого… Узнавал, что до восемнадцати лет требуется разрешение родителей, – начал он, – но тебе исполнится восемнадцать уже через три месяца, я смогу приехать в отпуск, говорят в армии дают две недели в таких случаях…

–Но… где мы будем жить? – задала девушка резонный вопрос, – твоя мать на дух меня не переносит, а моя… наверное тоже не разрешит…

-Бли-и-ин! – сказал он в сердцах, – я думаю, что потеряю тебя, когда уеду… Я чувствую это!

–Глупости! Ты меня никогда не потеряешь! – возмутилась она, – если сам конечно не захочешь!

–П-ф! Не мечтай! Но я буду далеко, фактически заперт! А вокруг тебя будут кружить… всякие!

–О ком ты говоришь? – девушка щипнула его, – ты где-то видел этих «всяких»?

–Марьяшик, ты не понимаешь, на сколько красивая! – вздохнул он, – какая красивая…

-Ага, не понимаю… Где ты ту красоту нашел? – она нащупала в вырезе рубашки его кожу и прижалась губами, – а вот ты очень красивый! Такой… такой… – слова почему-то не подбирались и поэтому она просто продолжила его целовать. Повернулась лицом, потянулась руками к пуговицам и медленно, одну за одной начала расстегивать.

–Марьяш… ты что делаешь? – спросил он изумленно.

–Я тоже хочу тебя запомнить! – ответила девушка, под защитой темноты чувствуя себя невероятно смелой. Распахнула полы рубашки и положила ладони на грудь парня. Кожа была горячей. Девушка погладила его, согревая свои прохладные ладони. Парень не мешал. Облокотившись о спинку лавочки наслаждался ее неумелыми ласками.

Она склонилась и поцеловала шею. Втянула в себя запах. Чистого тела с легким ароматом мыла. Вена под ее губами пульсировала, пока она гладила губами шею, спустилась к ключицам, погладила плечи и сняла рубашку полностью. Пробежалась по мускулистым рукам, оценила их твердость. А потом склонилась к уху и стыдливо спросила:

-А ты… уже делал это раньше?

–Что делал?– спросил Вадим.

–Ну… не прикидывайся, ты знаешь о чем я! – девушка была рада, что он не видит ее лица, которое явно пылает, как свекла!

–Ты про… э-э-э… секс? – выдавил он из себя, тоже смутившись.

–Угу, – подтвердила девушка целуя его где-то за ухом.

–Разочарую, если скажу… что нет? – прошептал он.

–Нет, наверное обрадуешь! – улыбнулась она и укусила его за ухо. Что-то такое овладело ею, какое-то кокетство, желание стать для него… интересной, во всех смыслах.

–А почему спросила? – парень подключился к игре, обняв Марьяну за талию.

–Может… если мы это сделаем, ты будешь уверен, что я тебя дождусь?

-Нет! – воскликнул он и отодвинул девушку от себя, – мы не станем этого делать!

Марьяна обиделась. В секунду. Отвернула лицо от него, напряглась.

–Марьяшик, – заговорил он другим тоном, – я же маме твоей обещал, слово дал…

–Угу… – промычала она.

–Что «угу»? – он взял ее за подбородок и повернул к себе, – знаешь, я ведь очень хочу! Дурею просто от твоего тела! Если бы твоя мать не вернулась раньше то… кто его знает, до чего бы мы дошли…

-Лучше бы дошли! – обиженно сказала Марьяна, – тогда ты бы знал, что я твоя! А я знала бы, что ты мой!

Вадим вздохнул. Громко так, печально.

–Сердце разрывается, как представлю… – девушка не дала договорить, обвив шею руками прижалась губами. В самом смелом поцелуе, на который была способна!

Раньше они целовались только губами. А сейчас она просунула кончик языка ему в рот и коснулась зубов. Руки на девичей талии сжались так сильно, что она охнула.

Вадим резко наклонил ее, уложив головой себе на локоть и принялся порывисто целовать губы, до боли, покусывая и посасывая. Дыхание сбилось и смешалось. Они долго не могли разъединить губ, упиваясь друг другом.

Незаметно губы спустились ей на шею, ласкали твердо, на грани нежности. А вторая рука гладила обнаженное плечо, медленно сдвигая край сорочки. Эластичная бретелька поддалась легко. Вадим осторожно спустил ночнушку еще ниже, обнажив молочное полушарие груди.

-Она прекрасна! – прошептал он и впился в бледно-розовую вершину. Они застонали одновременно. Молодая кровь, как молодое вино взбесилась в венах, стремительной лавой промчалась по каждой клеточке тела и затопила мозг.

Марьяна выгибалась, подставляла грудь под его поцелуи. Он сорвал вторую бретельку и опустил сорочку, обнажив девушку до талии.

Руки Вадима дрожали. Не в силах совладать с собой он гладил, сжимал, целовал, лизал и даже покусывал нежную кожу любимой.

Девушка стонала, горя и плавясь в новых ощущениях, которые дарили его руки и губы. Соски ныли, хотели его бесконечных ласк, внизу живота пульсировало нечто необъяснимое, чему не придумаешь названия. Она понимала лишь одно свое желание! Лишь бы он не останавливался!

А он и не мог! Казалось, даже силой его бы сейчас от нее не оторвали. Ладони впились в талию, губы порхали от груди к груди, наслаждаясь сладостью и бархатистостью кожи.

Марьяна сжимала мужскую шею и плечо, выгибаясь голодной кошкой, стонала, потерявшись совершено. Хотелось еще и еще и еще… И возможно чего-то другого, пока не ведомого, но наверняка приятного.

Вадим опустил руку и подхватив подол задравшейся сорочки, задрал еще выше. Прикоснулся к обнаженной плоти и замер. Не ожидал, что последней преграды оказывается нет!

-Я… – он еле смог это выговорить, – хочу тебя видеть… Можно?

Марьяна почувствовала, как кровь прилила к голове и залилась краской стыда. Возбуждение схлынуло так же быстро, как и пришло.

Стыд и страх! Даже при свете луны он может разглядеть, что там у нее тоже не как у обычных девушек. Она быстро одернула подол, натянув его до самых колен, вернула на место лямки, наклонила голову и… засопела, не зная как вести себя дальше. «Я все испортила!» пронеслось в голове.

Сначала Вадим не шевелился. Видимо боролся с собственным состоянием. Пытался справиться с возбуждением и разочарованием.

Затем просто обнял ее и прижал к груди, выдав чувства лишь громким вздохом.

***

Марьяна рассердилась на себя. «Зачем снова это вспоминать???» Лицо алело, а между ног пульсировало. Вот какое влияние на нее имеют даже воспоминания о нем!

«Чертовы письма!»