Глава 1. Первое письмо

Марьяна сидела в темноте своей квартиры, которую тускло освещал светильник на столике у дивана и пыталась заставить себя открыть хотя бы одно письмо.

Прошла уже целая неделя, как она вернулась от матери, но сил «всковырнуть» прошлое так и не нашлось.

Почему-то она сразу поняла, что после прочтения этих писем больше никогда ничего не будет как прежде.

Первые пару лет после того, как узнала, что это Вадим тогда упал на нее и свои угрызения совести замаскировал под любовь, ей было очень больно. Так больно, что она почти не замечала физическую боль, которую причиняли операции по восстановлению таранной кости и всего голеностопа. Все эти операции, затем реабилитация, проходили словно в параллельной реальности. С ней, но на втором плане. На первом была разрушенная жизнь. И склеить ее назад получилось не быстро.

Говорят, подростковые привязанности быстротечны. Оглядываешься на них через годы и удивляешься, как вообще могла убиваться из-за этого парня? Нелепость какая.

Но не этот случай. И не этот парень. Даже очень обижаясь на него, она назвала бы самым лучшим на свете.

Он же всегда таким был. С самого детства настоящим мужчиной. Лидер с детского сада. Игры с ним были самыми интересными. К нему тянулись, его слушались, им восхищались. Рядом с ним ее переставали обижать. Рядом с ним она чувствовала себя сильнее.

В школе Марьянка мечтала об одной забавной вещи. Чтоб Вадим вдруг стал двоечником и его оставили на второй год. И тогда бы он учился с ней в классе. И все было бы хорошо.

Но, понятное дело, Вадима на второй год не оставили. И ей приходилось бороться самой. С насмешками, подколками и всеобщей брезгливостью. Брезгливость – хуже всего. Пусть лучше бы смеялись. Это перенести легче, чем когда тобой брезгуют. Брезгуют сидеть за одной партой, обедать рядом в столовой, идти рядом, держась за руку. Она была противна своим одноклассникам и они избегали даже случайного прикосновения. Словно боялись, что заразятся. Словно ее постоянно красная шелушащаяся кожа – заразная болезнь. Гораздо позже она узнала, что да, болезнь. Вот только не заразная. И жить с ней можно обычной жизнью, выполняя несколько условий.

А вот Вадим никогда не боялся. Когда он подходил к ней – жизнь из черно-белой становилась цветной. Пусть всего на пять минут. Иногда они ходили вместе в школу. Вадим, галантный кавалер забирал ее рюкзак, забрасывал себе за спину. Он принимал из ее рук угощения, съедал конфеты и печенья. Одноклассники не брали, никогда. Предложив пару раз, она больше и не предлагала.

Марьяна вспомнила один эпизод, ей было наверное лет десять-одиннадцать. Мать купила новый спортивный костюм. Белый с синими лампасами. Неверный выбор. С того дня Марьяна возненавидела белый цвет окончательно.

Они переоделись в раздевалке и зашли в спортзал. Девчонки сели на лавочку, парни лениво бросались мячом. И вот одна из заводил начала:

–Что, Поганка Бледная, обновочка у тебя, да? – все девочки, как по команде повернулись к сидящей чуть поодаль Марьяне. Как голодные акулы, внезапно почуявшие кровь.

– Чего молчишь? – подхватила другая, – отвечай, когда тебя спрашивают, Облезлая!

Марьяна сделала то, что делала всегда, когда ее начинали задевать. Просто не отвечала, делая вид, что не слышит. Никак не реагировала, словно и нет никого рядом. Иногда этот способ срабатывал и от нее отставали. Но бывало, это лишь раззадоривало обидчиков. Как и в этот раз.

–А она не может ответить, у нее язык облез, – выкрикнул кто-то и девочки рассмеялись.

–А зачем тебе купили беленький костюмчик? Наверное хотели, чтоб со стенкой слилась! – очередной смех.

–Не-е-е, чтоб не слилась, у нее есть синие лампасы!

–Слышь, Поганка, а тебя мама дома не теряет, когда ты спишь?

–Так у нее постельное белье черное! А то все – не найдут!

И все в таком же духе разные глупости, которые в детстве кажутся смешными. Но в тот день девочки почему-то никак не могли утихомириться. Каждая из них считала своим долгом посмешить подруг и сказать что-то от себя. У Марьяны уже начали подрагивать руки, но она старательно держалась.

И тут распахнулась дверь и в спортзал вошел класс Вадима. Куваев, сразу же заметив соседку, подошел, сел рядом и приобнял за плечи:

–Привет, мелкая! Красивый костюм! Новый? А у нас замена, будем играть с вами в выбивалу! – но тут он увидел, что у девочек перекошенные лица и спросил другим тоном, – а что случилось? – и заглянул в лицо Марьяне.

И она не выдержала. Вскочила, и ничего не видя из-за слез, побежала прочь из спортзала.

Вадим догнал ее на улице, схватил в охапку и прижал к себе. Она долго рыдала, зарывшись носом в его футболку, от чего лицо стало еще более красным.

Это был март. Холодно, сыро. А он стоял в одной лишь футболке и прижимал ее к груди, укрыв собой от ветра и обиды. Когда слезы прекратились, оторвал от себя и заглянув в зареванное личико, сказал очень серьезно:

–Я им все космы повыдергаю, хочешь?

Марьяна улыбнулась тому воспоминанию. Она не знала, что он сказал ее одноклассницам, но не трогали ее долго. Пока не забыли.

Часто ее дразнили из-за очков. Стрекоза. Муха. Циклоп. Четырехглазая. Она и сама понимала, что выглядит нелепо в слишком больших очках. Но выбор-то в их районном центре был небогат, да и на дорогие очки у мамы не было денег. Приходилось носить какие были.

Она росла замкнутым ребенком. Долгое время единственными друзьями были только книги. Вот она и поглощала все, что было под рукой. И училась на отлично не от любви к знаниям. Просто больше ей нечего было делать. Но хорошие отметки настраивали одноклассников против нее еще больше…

После очередных насмешек Марьяна не выдержала и расплакалась, убежав со школы. Заявила матери, что больше туда не пойдет.

Этот случай заставил Лизавету задуматься и отвезти дочь к доктору. Ведь местный педиатр давно ей говорила, – нужно ехать в область и обследоваться!

Там диагноз Марьяне поставили быстро. Отправили конечно к генетику для окончательного подтверждения, но уже сразу сказали – альбинизм.

Мать перепугалась. Новое, непонятное слово. Что с этим делать? Как быть? Почему? Разрыдалась прямо в кабинете. Она-то думала, что проблемы дочери пройдут с возрастом. Словно это частые простуды. Окрепнет иммунитет и все пройдет. А вот оно, как оказалось.

И болезнь лечению не подлежит. Прячьтесь от солнца, сказали им. Не хотите серьезных проблем с кожей – поберегитесь. Вот и все…

Но уже и это было немало. По крайней мере Марьяна поняла, что если прятать лицо и тело – оно перестанет обгорать и облазить. А так же пришлось смириться с очками, потому что у нее, как и у большинства альбиносов, было слабое зрение.

Мать перестала выгонять Марьяну на улице, по привычке говоря – на свежем воздухе здоровее будешь. И постепенно ей удалось привести себя в более менее нормальное состояние.

Жаль было, что в библиотеке не нашлось информации о альбиносах людях. Только о животных. Но читая о них, Марьяна представляла себя красноглазым кроликом и настроение портилось окончательно.

После посещения доктора у Марьяны комплекс, касательно внешности, развился пуще прежнего. Она ведь думала, как и мать. Что это пройдет. А оказывается – не пройдет никогда. Она всю жизнь вынуждена будет жить как… вампир! Прятаться днем, спокойно ходить только после захода солнца. Со слезами на глазах умоляла мать никому и никогда не говорить это страшное слово «альбинос».

Возненавидела лето. У всех каникулы. Отдых, пляжи, игры на воздухе. А она дома сидит, салфетки вышивает. А вот в пасмурную погоду радовалась. Гуляла. Однажды заявила матери, что когда вырастет – уедет в Ирландию! Говорят, там вечная осень…

И стала сторониться Вадима. Очень боялась, что он узнает. Узнает, что она больна и тоже станет брезговать ею. Лучше вообще с ним не общаться, чем увидеть презрение в карих глазах.

***

Воспоминания расстроили девушку. Слишком тяжелы они были. Сейчас, спустя много лет, она уже не стыдилась своего диагноза. Она научилась с этим жить. Забыла о прошлых проблемах. Единственное, что не могла себе позволить – долго находиться на солнечном месте. Но с современными защитными кремами и это было не особой проблемой. Очки сменила на линзы и чувствовала себя отлично.

Внешность стала ее козырем. Принесла известность и деньги. У нее была куча фанатов. Сцена научила не краснеть, когда на тебя обращают внимание. Вот только детские раны все еще болели.

Марьяна прихватила стопку писем и пошла с ними на кухню. Включила лампу над столом. Налила себе огромный бокал мартини с оливками и лимоном и решила, что сегодня точно вскроет хотя бы одно письмо.

***

Писем было тридцать два. Марьяна разложила их по порядку. От первого до последнего прошло почти семь месяцев.

Он ушел в армию в июне, последнее же написано в декабре. Да, точно его мать подошла к Марьяне зимой. Она навсегда запомнила тот день. Когда женщина вывалила на нее правду.

–Не порть мальчику жизнь! – сказала она после того, как поведала о том, что он мучается угрызениями совести из-за ее травмы и готов всю жизнь нести это бремя, – он встретил там хорошую девушку, нормальную! – и ударение сделала на слове «нормальную», – хочешь, фотографию покажу? – и женщина резко вытащила из кармана конверт, выудила из него фотографию и ткнула Марьяне под нос, та даже сказать ничего не успела. На фото был изображен Вадим, обнимающий за талию очень красивую девушку. С каштановыми вьющимися волосами, черными широкими бровями… Марьяна сама очень мечтала обладать такой внешностью. А мать продолжала:

–Это фото с присяги… – Марьяна повернулась к ней спиной и ушла. Опираясь на палочку, шла так быстро, как могла.

Марьяна сделал большой глоток, покатала напиток во рту. И решилась. Начнет с последнего письма. Наверное в нем он извиняется и объясняет, что полюбил другую. Скорее всего оно будет самым тяжелым. Лучше с него и начать. Но было оно совсем коротким.

«Здравствуй, Марьяна!

-Прямо официально так…

Спешу поздравить тебя с бракосочетанием и пожелать огромного счастья. Надеюсь твой избранник сделает для этого все!

С наилучшими пожеланиями,

Вадим Куваев»

-Не поняла?!