8.4

— А что, вы уже? — Никита вытаращился на него глазами обиженного теленка.

Владимир поморщился.

Нет, конечно. И вообще, до этого было как до звезды далеко. Ему просто удалось вернуться в то самое начало отношений. Уж каким чудом, сам не знал, видимо, сжалилась вселенная, решила наградить. А может, испытать его.

Потому что начать с начала, с того момента, когда все было безжалостно оборвано…

Это самый невероятный подарок судьбы. Испытать все тончайшие оттенки эмоций, прожить свою первую настоящую влюбленность, не упустить ничего.

Он ведь был самым настоящим циником. Какая нах*** влюбленность, какие эмоции? Когда-то все это могло вызвать только усмешку и желание покрутить пальцем у виска. Он в кампусе трахал все, что шевелится. Это было нормально в его возрасте и при той свободе нравов. Нет никакой любви, есть честный секс. И тот не всегда честный, чаще по интересам.

А сейчас как будто проживал вторую жизнь. Как личинка, переродившаяся во взрослую особь. И да, Владимир считал, что ему повезло. Потому что не каждому удается переродиться. Многие так и остаются личинками на всю жизнь.

Но ничего этого она не стал Никите объяснять. До этого тайного знания каждый должен дойти сам. Поэтому он хмыкнул и сказал:

— Не твоего ума дело. Короче. Поживешь у меня еще, — почесал в затылке и глянул в окно, за которым давно было темно. — Еще лет пять-шесть.

— А… — видок у сводного братца был слегка обалдевший.

— Чего встал? — кивнул на него Владимир. — Иди, зубри давай, у тебя завтра зачет.

— Чего? — Никита аж взвился. — Ты на часы смотришь? Ты мне друг или кто?! Я же не успею!

— Успеешь.

— Я есть хочу!

— Ну так поешь. А потом садись зубрить.

— Ты… Ты еще хуже, чем мой отец!

— Ага, — Владимир разлегся, закинув руки за голову, на лице обозначилась мечтательная улыбка. — Я такой.

* * *

Был поздний вечер.

После того как (уже не раз и не два) переговорил с «питерцами», Дмитрий Ярцев вернулся в спальню к жене. Вроде надо бы спать, и Марина честно дремала, но, только он вошел, сразу же открыла глаза:

— Ну как?

— Все хорошо, — проурчал он, укладываясь рядом и накрывая ладонью уже изрядно выпирающий животик.

Малыш в животике толкнулся ножкой прямо папе в ладонь. Марина ойкнула, а счастливый папаша (вообще-то, уже дед), застыл с выражением полной эйфории на лице. Потом мягко подгреб обоих, и любимую женщину, и будущего сына поближе к себе.

Говорят, он старый для такого? Да хрен им всем! Он еще весь мир на уши поставит. И вообще, какое значение имеет возраст, если люди счастливы вместе.

Но это было так, лирическое отступление.

Сейчас ему нужно доложить Марине обо всем, иначе она не успокоится.

— Нормально у них. Помирились.

— А как… теперь? — Марина все-таки спросила.

Звонить взрослому сыну, как-то контролировать его она не хотела. А из Даши ведь слова не вытянешь. Вот и приходилось окольными путями, у друзей выведывать, как там у детей и что.

— Известное дело, как, — Дмитрий откинулся на подушку, а беременную жену удобно пристроил рядышком и приобнял. — Он будет к ней ездить. А там посмотрим, если друг друга любят, значит, смогут пожениться годков так этак через…

И хитро посмотрел на нее.

Она так внимательно слушала, ведь еще столько проблем. Да, сын работает, но это не дело, что он живет с Никитой. Нужно собственное жилье. И вообще, столько сложностей!

Потом поняла, что он ее разыгрывает, фыркнула и стукнула его груди. Мужчина раскатисто расхохотался и сказал-таки:

— Не волнуйся. Жилье у Вовки свое у Вовки будет, Богдан ему денег на это скинул на счет. А насчет того, когда они поженятся… — потер нос и кашлянул. — Я сильно надеюсь, что наш малыш родится раньше.

Ну, это да, малыша они ждали в октябре.

* * *

А в октябре…