2.1

Дождь, как заладил с утра, так и шел весь день, то усиливался, то ослабевал. А после обеда, как назло, усилился. Потому дорога заняла больше времени, чем обычно. Да еще на перекрестке две машины бамперами потерлись, Даше пришлось объезжать.

По времени она успевала впритык. Но надо было еще искать место на парковке, а близко ничего не было. Она оставила машину чуть ли не за квартал, оттуда уже пришлось добираться пешком. Дождь, естественно, полил сильнее, как будто только того и ждал. А она без зонта.

Но не только это смущало Дашу. Ей все время казалось, что она чувствует на себе взгляд. И невольно озиралась, опасаясь увидеть Вову Зарубина.

Разве она не понимала, что избегать его и совать как страус голову в песок бессмысленно. Понимала. В конце концов, надо один раз выслушать, что он так упорно хочет ей сказать, а потом сказать ему то, что он хочет услышать. Просто не могла пересилить себя. К тому же, каждый раз он начинал говорить такое, что ей хотелось развернуться и бежать от него так далеко, чтобы он никогда не смог до нее добраться.

От того интересного парня, с которым она познакомилась в парке, эрудированного, сыпавшего шутками, недосягаемо шикарного, в нем ведь не осталось почти ничего. Сейчас она понимала, что того парня просто придумала, а на самом деле, он гнилой мажор. Но и это оказалось ложью. Теперь он казался ей раненым монстром, и этот монстр преследовал ее.

Память снова подбрасывала ей картины, как он выкрикивал ей в лицо гадости и смотрел так, будто обвинял, что это она его таким сделала. А потом, когда ее сбила машина, бежал как сумасшедший с ней на руках.

Все сливалось в необъяснимый разъедающий душу коктейль, и Даша не знала, что чувствовать.

Но она наконец добежала.

Конечно же, успела основательно вымокнуть. Кое-как отряхнулась, взглянула на часы. Получалось, что на консультацию к Арустамову она все-таки опоздала. Настроение от этого вообще упало ниже плинтуса.

Но она собрала все свое мужество и вошла.

Добежать по всем коридорам к нужной аудитории тоже отняло несколько минут, в итоге она добралась с десятиминутным опозданием. Арустамов стоял в коридоре перед аудиторией. Увидев ее, выразительно взглянул на часы, а потом замер, скрестив на груди руки. Он даже не смотрел на нее, словно она пустое место. Очень хотелось повернуть обратно, но Даша все же подошла и поздоровалась:

— Здравствуйте, Геннадий Асланович.

Мужчина смерил ее взглядом, губы сложились в нехорошую усмешку.

— Вы опоздали, Колесова. Видимо, не очень торопились?

— Простите, я попала под дождь, — она старалась, чтобы голос не дрожал.

И тут куратор посмотрел на нее. Столько неприязни было в восточных темных глазах, что она невольно сжалась внутренне.

— Вам следовало подумать, что в такую погоду надо выходить из дома пораньше. Но думать — это, видимо, не про вас.

Отвечать что-либо было бессмысленно. Она кивнула:

— Я поняла.

— Сомневаюсь, — процедил он, медленно отряхивая рукава своего идеального пиджака. — Сомневаюсь, что вы вообще имеете желание учиться.

Он просто затирал ее, отбортовывал, не давал шанса. Ох, как у нее отчаянно припекло.

— Это не так, Геннадий Асланович, — она стиснула кулаки, понимая, что он сейчас опять ее отправит.

И тут за ее спиной раздались шаги.

Взгляд Арустамова на чем-то сфокусировался и стал жестким.