2.3

Некоторое время они шли по коридорам большого учебного корпуса молча. Даша просто не знала, что сказать. Обычно, когда Владимир Зарубин вмешивался в ее жизнь, это не приносило ничего хорошего. Но сейчас его вмешательство оказалось кстати.

Он неожиданно поддержал ее, назвавшись братом.

Честно говоря, это ставило ее в тупик. Она ведь теперь должна быть ему благодарна? Вроде бы.

Хотя, конечно, как сказать. Арустамов не простит того, что его жестко осадили, да еще при студентке, которую он, образно выражаясь, возил носом по полу. Теперь куратор точно постарается сжить ее со света. Впрочем, он и так не скрывал своего намерения сделать все, чтобы она вылетела. Так что ничего нового.

Вылетать Даша не собиралась. Как бы ни было трудно, она намерена была получить диплом. Даже если придется костьми лечь. И ни за что не стала бы просить помощи или какого-то содействия у родных. Просто потому что стыдно. Она должна добиться сама, чтобы доказать себе, что чего-то в этой жизни стоит.

Для нее и так сделали слишком много, порой она ощущала себя той Золушкой из сказки. Вот только принц… С принцем было сложно. Потому что он настоящее чудовище. Слишком многое в ее жизни так или иначе оказалось связано с ним. И думать об этом было слишком больно.

И все же сегодня он помог ей отстоять достоинство.

Даша покосилась на высокую, крепкую фигуру парня. Владимир шел рядом, но чуть впереди, ровно на один шаг. И от него шли какая-то яркая эмоция и сила, как будто он закрывал ее плечом.

Обманчивое впечатление. Она сделала этот шаг и пошла с ним вровень.

Эмоция от него стала как будто еще ярче. Трудно было заставить себя начать первой, но она все же сказала:

— Спасибо.

Он так и шел прямо, но кивнул, отведя голову вбок.

— Не за что, — сказал тихо, а прозвучало очень отчетливо, как будто вокруг них сгустился воздух, а внешние звуки отдалились.

Еще некоторое время они шли молча. Странное ощущение какого-то непонятного единства только усилилось. Но вот они подошли к выходу и выбрались на крыльцо.

А снаружи дождь.

Даша еще там, в Арт-салоне, заметила, что он выглядел так, словно попал под дождь. Сейчас его кожаная куртка казалась основательно подмокшей, как будто он долго ходил под дождем, прежде чем пришел в колледж. И волосы были мокрые.

— Ты без машины? — спросила она.

— Без, — он качнул головой и поднял воротник куртки и прищурился, глядя в сторону.

Дождь явно не собирался прекращаться, еще и ветер налетал порывами. Он же простудится, подумалось ей.

— Я на машине, — сказала Даша. — Могу подвезти. Только…

— Что, только? — он внезапно повернулся к ней.

Красивый, мрачный, повзрослевший какой-то. И все же это был тот самый мажор Вова. Но и не тот. Даша неловко повела плечом.

— Просто, у меня машина попроще, не сравнится с твоей.

* * *

Очень многое Владимиру хотелось сказать. Все те обвинения, что он кричал ей мысленно, просто рвались с языка.

«Ты была со мной, потому что я был при деньгах, а теперь обзавелась крутыми покровителями, и я стал не нужен!»

И вместе с тем понимал, что любое косое слово с его стороны — и она больше не заговорит с ним. А ему нельзя, чтобы она его отмораживала. Ему нужно быть рядом. Хотя бы так. Потому что любого другого, кто попробует к ней приблизиться, он готов был стереть в порошок. Как того препода, в котором он учуял мужской интерес сразу.

Владимир криво усмехнулся и сказал, взглянув на нее искоса:

— Да пофиг. Я думал, ты не предложишь.

А она подняла на него ясные глаза.

— Нет, почему же. Погода вон какая.

Сколько раз он поражался тому, насколько же у этой девочки, похожей на подростка, застрявшего в восьмидесятых, был взрослый взгляд. Но сейчас она смотрела на него, и его непроизвольно повело и потянуло к ней.

Хотелось сказать еще что-то. Повисло молчание, густое, тягучее. Наконец она проговорила:

— Машина за квартал отсюда, — и зябко поежилась. — Жаль, нет зонта.

Он молча стал снимать с себя куртку.