Глава 13

– Добро пожаловать в мир пороков! – восклицает Моника, обнимая меня за плечи. Она уверенно стоит на каблуках в пять дюймов. Я от них отказалась и надела привычные кеды. Красные. Мои любимые. Если захочу сбежать, мне будет проще, а не как в прошлый раз. Однако соседа заставила меня надеть одно из своих платьев. Оно голубое нежное, с длинными рукавами, что для меня было важно. Пока соседка отворачивалась, я переодевалась. Мой секрет под рукой надежд спрятан. В баре шумно, но не из-за музыки, а из-за угла в ушах. Все шумят, кричат, звон бокалов раздается в ушах. За ними я едва слышу Монику, которая молча ведёт меня к барной стойке. – Это лучший бар рядом с кампусом! – выкрикивает Моника. – Ты оценишь! Эй, Эрик! Два шота для нас с Мики! К нам поворачивается темноволосый парень Латинской внешности. – Амигос! – он поднимает шейкер и улыбается соседке. – Все для нашей звезды. – Звезды? – спрашиваю у Моники, пока парень готовит заказ. – Это давняя история, не бери в голову. Взгляд Моники моментально темнеет, грустнеет, но за улыбкой грусть теряется. Даже когда нам ставят заказ, печаль соседки не покидает ее. – За твое хорошее настроение! – она радостно поднимает маленький шот кверху. И я поднимаю, затем опускаю шот рядом с соседкой. Не пью. Знаю, чем чревато. Одного раза мне хватило, повторения не хочу. Тогда зачем я пришла в место, где можно лишь пить? Ответ просто, но в то же время сложен даже для меня. С одной стороны, я не хочу вспоминать о поцелуе с профессором и забыть о чувственных мужских губах в компании соседки. А с другой, я бы заперлась в комнате и представила, как мы уединяемся в его кабинете, как он прижимает смуглыми ладонями меня к стене, как говорит, что я особенная. Но это не так. У него есть жена, которая может быть особенной. – Ты чего такая хмурая? Расслабься, Райт! – Моника выпивает второй шот вместо меня. И правильно, я все равно не буду. Алкоголем не заглушу чувство вины, борющееся с желанием оказаться в руках единственного понимающего меня человека. – Я не хмурая, просто тяжелая неделя. – Еще бы она не была для тебя тяжелой. Все время что-то учишь, ложишься после меня. Ты вообще живая или робот? Может, тебя из «Стэнфорда» заслали, чтобы конкуренцию проверить. – О, нет! – примирительно поднимаю руки. – Это вряд ли. – Я бы не удивилась. И вообще, не только у тебя тяжелые деньки. – Правда? – цепляюсь за слова соседки. Может, поговорив с ней по душам, я смогу отвлечься от мыслей о профессоре. – Что у тебя случилось? – Не что, а кто, – ухмыляется она и щелчком подзывает бармена. – Мама выходит замуж. – Да? Разве она не с твоим отцом. – Ты совсем меня не слушала, да? – она округляет свои большие глаза. Маленькие блесточки на веках чуть осыпаются под глаза, создавая маленькие слезки под ними. – Я же говорила, что они развелись год назад! Теперь мама нашла нового богатенького хахаля и хочет меня познакомить. Кажется, не у меня одной проблема с домашними. Лишь бы она не спрашивала о моей семье. Они последние, о ком хочется говорить. Оставшись наедине, я стараюсь не вспоминать добрые мамины глаза, подбадривающую улыбку папы, кривляния сестры. Я больше никогда их не увижу. Я изгнана. – Эй! Мики! Оглядываюсь на Монику. Она уже пьет третий шот под подмигивание бармена-латиноса. Кажется, я снова застряла в мыслях. – Прости, но я не понимаю, что именно тебе не нравится? – Как это что? Какой-то чужой мужик приглашает нас с мамой в ресторан в Нью-Йорке. Говорит, полетим на его частном самолете. Кретин! – она залпом выпивает четвертый шот, Монику немного пошатывает. – Осторожнее, – помогаю соседке усесться на высоком стуле. – Посмотри на это с другой стороны. Твоя мама счастлива, она не перестает любить тебя сильнее из-за свадьбы. – Да, не перестает, но я от этого страдаю! – Как? – Ты не понимаешь! Ты права, я искренне не понимаю, но вслух это не произношу. – Твои родители не разводились и не делили полгода имущество! А твоя мать не заявляла с ходу, что скоро выходит замуж. Вот у тебя как? Живут счастливо и звонят каждые выходные? Нет, не звонят. Не приезжают. И даже видеть меня не желают. Но я сама подписалась на это, сама виновата в своих ошибках, а не они. Только говорить об этом не хочется. Ни с Моникой, ни с кем-то другим. Однако с профессором Миллером я раскрылась. Может, потому что он знал причину? Но не знал последствия… Моника внимательно глядит на меня. Выжидающе, прорезая глаза мою плоть. Нет, не в буквальном смысле, но ощущения, что мою кожу режут на части, не оставляет меня ни на секунду. До одного момента. – О, девочки! И вы здесь? – произносит над нашими головами… Том. Почему я подумала, что момент спасительный? Я не сразу замечаю за ним еще двух ребят из братства: рыжий кучерявый парень и темнокожий качок с выпирающими ушами. Где-то я их уже видела. Наверное, на той вечеринке, с которой позорно сбежала. – Как вы вовремя! А мы скучали в одиночестве! – добавляет парень, улыбаясь мне полупьяной улыбкой. Видела ее на вечеринке, помню до сих пор жесткую хватку. А еще помню итог того дня и неприятные ощущение, которые до сих пор липнут к телу… – У нас женские посиделки, Джаред, – первая реагирует Моника, позволяя мне облегченно выдохнуть. – Так что бери своих дружков и проваливай. – Какая ты грубая. Может, я не к тебе пришел. – А к кому? Том ничего не отвечает, просто кидает на меня недвусмысленный взгляд. Черт возьми, я попала! Он последний, с кем я хочу разговаривать. После того, что мне сказала Моника и после поцелуя с профессором… черт! Как я это допустила? Может, соседка спасет мою жизнь еще раз? Однако Моника молча пожимает плечами и заказывает новую порцию напитка. Но куда? Ей и так достаточно, а она… – Наверное, мы пойдем, – хватаю соседку и пытаюсь спустить ее с барной стойки. – Эй! Я никуда не пойду! Я еще не отпраздновала мамину помолвку! – Нам нужно кое-что доделать! – Ничего не надо доделывать! Я прекрасно… – Слушай, – ко мне обращается бармен, заставив отвлечься от пронизывающего взгляда Тома и наклониться над стойкой. – Я давно знаю Мони. Я позабочусь о ней. – Но она вдрызг пьяная! – Лишнего не налью, не волнуйся. Приятный парень. Веселый, понимающий и, видимо, каким-то волшебным прочитавший мои мысли и попытку сбежать от Тома как можно дальше. И еще от собственных воспоминаний о профессоре Миллере. Когда парень из стойки подходит к Монике, понимаю, что пора валить. Почему? Потому что одна пара глаз все еще наблюдает за мной, пронизывает насквозь и пытается пригвоздить к стулу, чтобы не соскочила. Но со мной это не сработает. Не сейчас. Теперь точно пора валить. Как хорошо, что я в кедах. – Я отойду в туалет. Или не в туалет, а куда подальше. Но им об этом знать не обязательно. Выхожу через чёрный входная улицу, легкий влажный ветер дует с океана, разбрасывает волосы в разные стороны. Неудобно. Приходится уложить в хвостик. Почему я воспринимаю Тома как абсолютное зло? Он просто хочет… Плевать, что он хочет, когда стоит передо мной вдрызг пьяный и загораживает путь на волю, прижав меня к кирпичной стене. – Я хотел с тобой поговорить, – произносит парень на удивление ровным голосом. Почему-то мне показалось, что он пьяный. Или освещение подвело его? – О чем? – О нас. Слушай… – Том опускает светлые глаза вниз, которые сейчас, под покровом вечерних огней кажутся темными. – Я хотел извиниться за тот случай. – Еще раз? – Да, еще. Ты не простила меня. – Откуда ты знаешь? – удивленно гляжу на парня, лицо которого выглядит жалостливо и виновато. – Мы уже говорили с тобой, ничего страшного. – Тогда давай сходим куда-нибудь. – Что? Вопрос вырывается раньше, чем я успела подумать. Я хотела оставить его при себе, как и удивление, тронувшее мое лицо. Это я сужу по растерянной реакции парня. Подумать только, один из первых красавчиков университета только что растерялся. До чего я довожу мужской пол. Один теряется, другой… тоже теряется после поцелуя со студенткой. Класс! – Микелла Райт, я хочу пригласить тебя на кофе завтра. С каждым его словом я не на шутку теряюсь. Уверенность, с которой я уходила, прошла, сменившись растерянностью и недоумением. С одной стороны хочется ответить четкое «нет», потому что я не хочу обманывать парня, а с другой сторону не хочу обижать. Жалко. Он старался, заглаживал вину, в кампусе улыбался каждый раз и спрашивал в соцсетях, как я себя чувствую. А я сейчас гляжу недоуменно в светло-темные глаза Тома и… – Отошел. Что? Откуда этот бархатный голос? Приказ произнес не Том и точно не таким голосом. Я не могу разглядеть силуэт мужчины в темноте, но вполне уверена, что это не студент. Или…