Глава 19

Вы когда-нибудь искали причину, чтобы увидеться любимого? Чтобы взглянуть на него одним глазком? Или остаться наедине, пока никто не видит? Наверное, вы поймете, что я чувствовала во время лекции и что чувствую сейчас, глядя на закрытую дверь кабинета профессора Миллера. На самом деле, у меня есть реальная причина. Мне нужно уточнить один момент в докладе. Но есть обратная сторона – я могла прислать вопрос по почте. Что же помешало? Я хочу его увидеть… Хочу обнять без лишних глаз, взглянуть в его золотистые омуты и почувствовать ту нежность, которую он даровал с утра. Ко мне давно никто не относился так тепло, и я боюсь потерять его. Боюсь, что утренняя нежность была наиграна. Там, в пляжном домике, мы были единым целым, а сейчас, в стенах Уилок Браун, как чужие, незнакомые люди. Преподаватель и студентка, хранящие тайну. Глубоко вдыхаю и стучу. Вхожу сразу, не жду, когда мне разрешат. Он стоит спиной к окну, внимательно глядит на меня. Приподнимает темные брови вверх, скалывает сильные руки на груди. В аудитории он не снимал пиджак, сейчас Доминик стоит в одной рубашке с закатанными рукавами. У него и правда сильные руки, упругая, твердая кожа, нежные ладони… – Профес… то есть… Доминик… ой, Ник… я… – Зови меня профессор Миллер, – строго произносит мужчина, буквально перекрывая кислород своими словами. Я на секунду задерживаю дыхание, сердце уходит куда-то в пятки и не желает возвращаться на место, пока мужчина не поясняет: – В стенах колледжа. Нам не нужны лишние слухи. – Л-ладно. Почему у меня так сильно дрожит голос. – Ты плакала? Доминик подходит ближе, всматривается в мои глаза. Он не нарушает личное пространство, стоит в шаге от меня, как положено преподавателю в отношении своей студентки. – Я? Нет. – У тебя глаза красные. – Я просто… просто не выспалась. Его плечи резко опускаются, с полных губ выходит воздух со свистом, опускается на мое лицо. Мне показалось, или он нервничает? – Ты что-то хотела? – Да. Мне нужно уточнить эту часть у доклада, – достаю планшет и показываю пятый пункт, на котором запнулась. Профессор, то есть Доминик, внимательно рассматривает написанное, слегка хмурится, а затем… – Ты кое-что не вставила, – он отходит к столу и достает ту самую книгу, которую я обронила на днях. Тот самый ветхий экземпляр по истории кино. От начала до конца. Биографии, даты, места съемок, монтаж. Все, что необходимо для доклада. Помню, в прошлый раз я радовалась, что профессор достал этот экземпляр, но совсем забыла о нем после поцелуя. Даже его отметки сохранились. – Если у тебя все, тогда… – Я хочу поговорить, Ник. Не даю вставить слово, не хочу прощаться прямо сейчас. Либо мы выясним все сейчас, либо мы так и останемся по разные стороны баррикад и утонем в собственном непонимании по отношению друг к другу. Я должна сделать этот шаг… – Что происходит между нами? Во время лекции ты ни разу на меня не взглянул. – Если я буду часто на тебя смотреть, другие студенты заподозрят неладное, особенна эта… – Псаровски. – Именно. Мы не должны проявлять чувства друг другу. Так просто сказать, но так сложно воплотить в действие. Не смотреть. Не реагировать. Заставить сердце не биться так часто, если профессор находится в зоне видимости. Странное и невыполнимое задание. – Вдруг я не справлюсь? Доминик подходит ближе ко мне. Преодолевает границу моего личного пространства. Двумя пальцами заправляет выбившуюся из хвостика прядь, подтягивает левый рукав, который успел обнажиться. Черт, а я даже не заметила! Приподнимает мое лицо костяшками, заставляя взглянуть в его золотистые глаза. – Ты должна быть осторожна, Микелла, – произносит Ник жестко, почти приказным тоном. Как на лекциях и на семинарах. Ничего общего с тем ласковым мужчиной с утра. – Но… – Мы должны быть осторожны. Сейчас мы профессор и студентка. В противном случае я могу лишиться работы и опеки над дочерью, а ты стипендии. Знаю, что он прав. Мысленно понимаю его. Ничего не говорю в ответ, лишь киваю головой в знак согласия, однако внутри меня процветает протест. Да, я понимала, на что шла, на что соглашалась, когда прыгала в омут с головой. Я предполагала, что будет трудно. Мне нужно обучение в Уилок Браун, но и он мне нужен. Мне нужен Ник на все сто процентов. Я нуждаюсь в его теплом взгляде, в нежности его пальцев, в прикосновениях его чувственных губ. Но это невозможно в наших реалиях. От этой мысли ощущаю подавленность и безысходность. Вздрагиваю, когда слышу вибрацию телефона. Не моего. – Это жена, – поясняет Доминик, глядя на экран смартфона. – Я напишу, когда смогу встретиться. Увидимся в среду на семинаре. Вот так легко. Четко, по указанию. По-профессорски, я бы сказала. Если бы наши отношения были обычными, как у нормальных профессора и студентки, я бы понимающе кивнула и покинула кабинет. Но сейчас, глядя в спокойные глаза профессора Миллера, я чувствую злость и безысходность. Покидаю кабинет молча. Каждый шаг дается с трудом, но я преодолеваю его и выхожу на яркое осеннее солнце. Он сейчас в кабинете, разговаривает со своей женой. С законной женщиной, претендующей на его сердце. И в моем сердце в это время становится слишком тесно, слишком тяжело. Мне больно… Больно представлять, как Доминик улыбается во время разговора с ней, как он приходит домой с яркой улыбкой на губах, как обнимает ее, целует. Как засыпает с ней в объятьях по ночам. Мне ужасно больно, но я ничего не могу с собой поделать. Наши отношения обречены с самого начала, я не в состоянии контролировать себя. Порой мне кажется, что нам нужно поставить точку, но эта мысль держится не больше секунды, потому что за ней следует вопрос: Как я буду жить без Него? Я не смогу отпустить Ника, как и он меня. Мы связаны невидимыми нитями, которые окружают нас. Их не разорвать, но мы и не пытаемся это сделать. Мы сознательно теряем голову, забываем о реальности. Плевать. Сейчас плевать. Я, наверное, сумасшедшая, раз встречаюсь со своим преподавателем. С женатым преподавателем. Я смирюсь с этим статусом. Обязательно. – Ты чего такая кислая? – ко мне подбегает довольная Моника и тыкает локтем в бок. Я подпрыгиваю от неожиданности – слишком быстро подруга вернула меня в реальность. – Эй, полегче! Я испугалась, между прочим! – Тебя разве испугаешь? Ладно, проехали. Я получила список заданий для вступления в ДельтаМикс. Поможешь мне? – Я? – удивленно гляжу на соседку. – С чем? – К примеру, решить, на какой картинке какой формы женская… – Прости, я сейчас не в том настроении. – Что-то случилось? Моника в момент серьезнеет, и вглядывается так, словно в темных глазах только что появился детектор лжи. Я не люблю врать, но у меня нет выбора… – Ничего. – Уверена? – Абсолютно, – отвечаю как можно равнодушнее. Фух! Вроде поверила. Она не глядит на меня с подозрительным прищуром и не пытается выпытать из меня истину всеми правдами и неправдами. А она это умеет, уж поверьте. Однажды она так стащила конспекты у девчонки со второго курса, которые та хотела выкинуть. Точнее не так. Не отдавала, и себе не оставила. В итоге Моника нагло заболтала ее по предмету, затем вырвала тетрадь из рук в самый неожиданный момент. Зато у нас есть все необходимое. Хорошо, что мы обе первокурсницы и учимся на одной специальности. Наверное, мы бы могли подружиться, и я бы набралась смелости, чтобы рассказать о… Рукав вроде не задрался. Фух! Оставшийся день протекает незаметно. Я запираюсь в комнате в компании толстой книги и ноутбука, а Моника побежала выполнять задания братства. Надеюсь, у нее все получится. Хоть у кого-то из нас есть уверенность в собственных действиях. И да, это не про меня. Как бы я не пыталась сосредоточиться на докладе, в голове возникает лишь один образ. Он улыбается. Он серьезнеет. Он строгий. Он нежный. Картинки как комиксы, перелистываются страница за страницей в моей голове. Но последующие сцены выводят меня из себя, злят. Он обнимается с женой, он глядит на Псаровски, а не на меня, он обещает позвонить мне, но не перезванивает. Везде он. Везде мой профессор Миллер. А мой ли? Под вечер я вовсе забываю о докладе и ложусь спать с тяжелой головой. Точнее пытаюсь лечь спать, пока меня не отвлекает входящее сообщение. Профессор Миллер: «Приезжай по этому адресу завтра после занятий. Я буду ждать тебя». И я буду, Профессор…