За секунду до заката

Из кабинета ректора я вышла спустя два часа. Он оказался не шибко оригинальным в наказаниях, усадив меня переписывать свои старые записи с магическими практиками. Признаться, я даже была слегка разочарованна вдребезги разбитыми представлениями о страшном и ужасном главнюке всея Академии. Да он в сравнении с отдельными представителями местной профессуры – ангел во плоти! Помешанный на контроле, дотошный и жутко не приятный на вид, но всё же ангел. Если не смотреть в его цепкие черные глаза, не обращать внимание на волосатую бородавку на крючковатом носу и излишнюю полноту, можно было отнести эти пару часов моей жизни в разряд приятного времяпрепровождения.

Во-первых, Герман Шагозович все время отлучался в соседнюю комнату и не стоял над душой. Во-вторых, сделал мне всего несколько замечаний и отпустил раньше срока. Попросил явиться завтра после пар, чтобы дописать оставшееся. И, главное, даже не поинтересовался, какие грехи меня направили к нему отрабатывать. Вот так вот и верь сложившемуся годами мнению о человеке… Может у него настроение сегодня было хорошее? Или договоренность у него с Котовским какая имеется. Кстати, насчет профессора: меня изрядно удивило то, как он общался с ректором. Отстраненно и холодно, словно это не он в подчинении у толстяка, а совсем наоборот. Как бы то ни было, надежды Котовского содрать с меня три шкуры руками Шагозовича с треском провалились.

Несмотря на то, что отработки не шибко перетрудили, к себе я возвращалась вымотанной и выжатой, подобно лимону в лимонаде. Все-таки день оказался насыщенным на события. Хотелось, как можно скорее добраться до кровати, упасть и не подниматься до самого рассвета. Но едва я подошла к лестнице, ведущей в башню девушек, сверху лавиной скатилась Ева. Взволнованная, взъерошенная, даже напуганная.

– Что с тобой? Куда так торопишься? – зачастила я, рассматривая ее во все глаза.

И тут же мысленно чертыхнулась. У них же с братом сегодня был жуткий день! Явление мамы в Академию, допрос Адама специально вызванным инспектором… И все это моими стараниями. Прикусив губу, я поймала подругу за руку, не давая ей промчаться мимо.

– Мне некогда, Агния! – голос ее дрожал, зеленые глаза блестели. То ли от слез, то ли от пышущих внутри эмоций, – Я очень спешу.

– Куда? Что случилось? Прошу, не отгораживайся от меня, мы же всегда все решали вместе!

Ева высвободила руку, во взгляде мелькнуло что-то очень похожее на укор. Это кольнуло в сердце раскаленной иглой.

– Ева… – горло сжали невидимые тиски сожаления, – Прости меня. За инспектора и всё, что творится сейчас с твоей семьей. Не нужно мне было рассказывать обо всем Котовскому. Но я очень испугалась, понимаешь?

– Не говори глупостей, – она нахмурилась, – Ты все сделала правильно. Благодаря этому мы с братом теперь никак не связаны с похитителем. А всё остальное… Всё вполне заслужено.

Почему-то мне в интонации подруги слышались нотки обиды. Я сглотнула ком, но промолчала. Навязываться с вопросами о прошедшем допросе и о том, куда же Ева сейчас так спешит было бы уже слишком. Не хочет говорить, зачем клещами вытаскивать?

Но она не торопилась убегать. Топталась на месте, словно не могла принять верного решения. Я терпеливо ждала, глядя на нее и отмечая бледность лица, тени под глазами. У самой наверняка видок не лучше… Что же с нами сделали последние несколько дней? Столько событий, эмоций за такой короткий срок. По ощущениям пролетели месяцы…

– Адам сбежал, – наконец проговорила Ева.

– Что!?

– После отъезда мамы, мы с ним сильно поссорились. Снова… Но в этот раз всё было как-то по-другому. Он был другой. Обычно даже всерьез мои слова не воспринимает и обидеть его сложно, а сейчас… Наговорил мне столько гадостей! И ушел! Ни разу не обернулся, на мои просьбы остановиться.

– Но, куда? На дворе уже вечер, вряд ли он вышел из замка. Может он у себя? Или в одной из пустых аудиторий?

Адам мне никогда не нравился, а последние события и вовсе не сыграли в его пользу, но сейчас я очень волновалась. Чувство вины так и горело в груди, пульсируя в висках одной единственной мыслью: «Во всем виновата я. Это из-за меня разгорелась их ссора, из-за меня он сбежал и бродит сейчас непонятно где!».

– Я уже проверила все возможные в замке места, здесь его нет. Значит, остается только одно – кладбище.

– Кладбище?!

Оно располагалось за старым лесом. Могилы, помеченные лишь крестами, уже давно сравнялись с землей, а полуразрушенные каменные коробки оградок заросли плющом и дикими цветами. Студентам в одиночку ходить туда запрещалось, а вот в сопровождении профессора и группы однокашников – наоборот, даже входило в учебную программу некоторых курсов. Не моего, конечно. Целителям по склепам шататься совсем без надобности.

– Мы периодически ходим туда на Практикумах… Энергия тьмы и разрушения как раз то, что нужно для темномагической специализации. Адам любит бывать там и в свободное от занятий время. Так что, я за ним.

– Но, Ева, это опасно! Уже темнеет, колдун все еще не пойман…

– Со мной ничего не случится, – перебила она меня, возобновляя движение вниз по лестнице.

– Подожди, вызови хотя бы фамильяра, – я увязалась следом.

Идти с подругой совершенно не хотелось. Она не просила, хотя возможно рассчитывала на это. Но с меня приключений достаточно. Только подумать страшно, какова будет реакция Котовского, если он в очередной раз за сегодняшний день обнаружит меня шатающейся где попало! Да и вообще, пора включать мозги. В столь опасное время, когда неизвестный маг объявил охоту на ведьм, блуждать в ночи совсем глупо. Тем более, за пределами Академии.

– Вызову, не переживай.

Ева говорила обрывисто, со сквозившей в голосе обидой. Я уж решила, всё, с еще одной подругой рассорилась навсегда. Но вдруг она остановилась. Обернулась.

– Я постараюсь вернуться побыстрее и обо всем тебе рассказать. Не ложись спать, дождись меня.

От сердца отлегло. Коротко улыбнувшись, кивнула.

Подруга сбежала по оставшимся ступеням и быстро скрылась с глаз. Я успела заметить фиолетовую вспышку и черный хвост ее фамильяра – кошки с большими ушами и желтыми внимательными глазами. Она защитит хозяйку, если на нее кому-то вздумается напасть. Но всё же я очень надеялась, что этого не случится.

Постояв еще немного в одиночестве, поторопилась наверх. В узкий коридор вылетали голоса девчонок-соседок, но разобрать, что именно они говорили, было сложно. Да я и не пыталась, стремясь поскорее скрыться за дверьми нашей с Евой комнаты и запереться на ключ. Глупо, но эта иллюзия защищенности была мне сейчас очень необходима. Странное чувство тревоги сдавило горло и не давало свободно дышать. Наверное, не отказалась бы даже от компании Шмеля, Лёльки или Котовского. Кого-нибудь, кто мог разбавить напряженное одиночество этих четырех стен.

Поняв, что они слишком давят на меня, вызвала Фомку. Лиса покружила золотистым облаком вокруг моих ног и запрыгнула на кровать. Стало легче, от сердца немного отлегло. Я разделась и отправилась в ванную. Очень хотелось набрать полную ванну горячей воды и залечь в нее до тех пор, пока пар не осядет, а по коже не побежит зябкая дрожь. Но усидеть спокойно все равно не могла, мучительное ожидание Евы буквально выворачивало наизнанку.

Быстренько обмывшись, просушила волосы полотенцем, закуталась в теплый халат и нырнула под одеяло. Фомка подползла ближе, улеглась на мои ноги, даря тепло и спокойствие. Свет я не зажигала, только так могла видеть степень темноты за окном. Пока это была серая простыня, поедающая все остальные краски. Но она очень быстро темнела, уступая место беспроглядной тьме безлунной ночи.

А Евы все не было. Не знаю, сколько времени прошло, казалось, что целая вечность. Меня уже начало клонить в сон, но я упрямо мотала головой, сбрасывая наваждение и жмуря слипающиеся глаза.

Вдруг, ручка входной двери дернулась. Словно кто-то снаружи проверял, заперта ли она. Я подорвалась, отбрасывая одеяло в сторону, пытаясь скорее добраться до замка и открыть. Но остановилась. Фомка навострила уши, заливая комнату золотистым светом. Ручку снова задергали, истерично крутя ею вверх-вниз.

Это явно была не Ева.

Липкий страх моментально сковал тело. Неделю назад я бы даже задним умом не подумала, что это может быть кто-то чужой и опасный, но сейчас…

Неожиданно, предостерегающее сияние лисы погасло. Она вновь улеглась на постели, положив голову на лапы. И практически одновременно с этим, ручку вновь дернули, а за дверью послышался взволнованный женский голос:

– Агния! Милая, я знаю, что ты там. Почему ты заперлась? Открой, доченька!

– Мама?!

Меня обдало жаром. Что она тут делает? Боже, надеюсь отец не явился вслед за ней! Отмерев, я поторопилась открыть. На пороге стояла красивая белолицая женщина с копной рыжих непослушных волос. Ее глаза были живыми и яркими, обжигающими почти ядовитой зеленью.

– Мамуля?.. Зачем ты здесь?

Прозвучало крайне невежливо, но это все, на что я была сейчас способна. И тут же поплатилась за это укоризненным взглядом из-под пышных ресниц.

– Я ничему тебя не научила… – она тяжко вздохнула, мягко отодвинув меня в сторону, и прошла в комнату, обдав сладким ароматом дорогих духов, – Надо будет съездить к твоей бабке, пусть проведет какой-нибудь ритуал, пока не поздно. Заколет парочку болотных чертей. Может это хотя бы на время вдохнет в очаровательную головушку немного вежливости.

Мама приложила указательный палец к моему лбу и слегка надавила. Я пошатнулась, уворачивая от ее ладони и морщась. Закрыла дверь, готовясь к худшему. Она не просто так сюда явилась, да еще на ночь глядя. Неужели Котовский, гад ползучий, таки доложил родителям обо всём?

– Прости, я просто не ожидала…

– Леди должна держать себя в руках при любых обстоятельствах, милая. А то так можно очень быстро отвернуть от себя будущего мужа.

Я моментально вспыхнула. С ходу, и к больной теме! В этом вся маман, она никогда не отличалась особой тактичностью. А еще мне что-то о воспитанности говорит.

– Кстати, насчет этого! Как вы могли? Мама, как? Он же мой препод! Он же старше меня!

Она резко подняла руку, обрывая поток возмущений.

– Во-первых, не препод, а уважаемый и весьма обеспеченный человек, граф, между прочим. А во-вторых, на что ты рассчитывала? Что отец выдаст тебя за зеленого юнца, ничего еще не имеющего? Алан весьма хорош, в самом расцвете сил. Да мы даже не надеялись на такого жениха! До сих пор поверить не можем.

Я ошарашено вылупилась на мать, чувствуя, как дребезжит воздух вокруг пальцев. Зажмурилась, сжав кулаки. Нет, не сейчас, только вспышки магии тут не хватало.

– Что же ты такое говоришь, мама? А если бы я влюбилась? В обычного парня, своего однокурсника? Вы все равно вытолкнули бы меня замуж за другого, разбив сердце?

Она еще раз вздохнула, взглянув на меня. Прошла к кровати и присела на край.

– Доченька… Ты еще так молода и глупа. Ты же ведьма, милая. Ведьмам влюбляться нельзя.

– Это почему же? Ну что за глупость! Ты же вот, папу любишь! – сказала это и вдруг осеклась, недоверчиво глядя на красивую молодую женщину, о которой совсем не скажешь, что она мать уже совсем взрослой девушки.

Шальная мысль зависла в пустоте сознания, обжигая страшным «А вдруг, нет? Вдруг, любви у нас в семье никогда не было?». Но я тут же тряхнула волосами, отгоняя эту мысль. Глупости, я бы почувствовала.

– Люблю, конечно! – воскликнула она с нотками возмущения, – Не путай такие разные чувства, как влюбленность и любовь. Первая – непременно сильная, сродни урагану, но и такая же быстротечная. А вторая… Вторая приходит раз и навсегда. Дело в том, что для нас, ведьм, есть только одна-единственная. Стоит лишь однажды увлечься влюбленностью, истинное чувство больше никогда тебя не найдет.

От этих слов стало вдруг так тоскливо, так темно на душе… Во рту образовалась горечь.

– Но я не люблю его. Жениха. Не люблю… – склонила голову, чувствуя, как эта горечь формирует ком в горле, не позволяющий свободно дышать. Тут же вспомнился приворот и уже не единожды произнесенные совсем другие слова. Мысленно, но все же произнесенные. Потому добавила, еле слышно, шёпотом, – По-настоящему не люблю…

Не услышала, скорее почувствовала движение воздуха. Мама бесшумно поднялась и приблизилась, обнимая меня, мягко прижимая к себе, ласково гладя по волосам.

– Откуда же ты знаешь, доченька? Еще слишком рано об этом говорить.

Похоже с ее стороны мне поддержки не видать. Сжав зубы, я отстранилась, все так же на нее не глядя, и сухо произнесла:

– Ты приехала обсудить это? Мы вроде бы договорились на выходные.

– Ах, что ты, совсем нет! Просто к слову пришлось, – голос стал тверже, изумруды глаз сверкнули укором, – Недавно к нам заявились Эсконины. В полнейшем ужасе! И рассказали, что тут у вас творится.

Я мысленно чертыхнулась.

– Как ты могла от нас такое скрыть?!

– Мне ничего не грозит. У меня теперь есть это, – подняла ладонь, помахав перед глазами мамы кольцом, – Колечко жениха. Защитный артефакт, между прочим.

Она перехватила мою ладонь, крепко сжав.

– Нет, нас такая защита не устраивает. Я приехала тебя забрать. Ректор уже в курсе. До того, пока они не решат проблему с похищениями, ты обучаешься на дому.

Маму переспорить очень трудно, но возможно. Если бы сюда приехал отец, можно было бы даже не пытаться противиться – смиренно сложить лапки и ползти собирать вещички. Сейчас же я всеми правдами и не правдами пыталась уговорить родную и любимую оставить меня в покое и оторвать наконец-таки от соски. Мне, всё-таки, уже девятнадцать! Через шесть месяцев буду квалифицированным целителем с правом практиковать в лучших больницах королевства. К тому же – обручена, как бы меня это ни печалило. И по всем традициям, беспокоиться о моей безопасности должен будущий муженёк. Что он, отдать ему должное, и делает…

Матушка проявляла чудеса упрямости, уперлась рогом – и ни в какую! Пришлось пойти на крайние меры и приплетать Котовского.

– Вы меня почти что замуж сплавили, так что всё, теперь я отрезанный ломоть! – воскликнула я в самый разгар ссоры, – И дома обучаться не буду. В самом деле, мама, мне же не пять лет!

При упоминании замужества, она заметно поутихла. Даже задумчиво как-то на меня взглянула, словно вспомнила что-то свое, женское и очень далекое.

– Ладно, – неожиданно проговорила мама, – Будь по-твоему.

Повернулась, и не прощаясь двинулась к выходу. Я растерялась.

– Куда это ты? Домой?

– Нет, милая, к жениху твоему.

– Зачем?! – я кинулась к ней, хватая за рукав темно-зеленого платья.

– Если уж оставляю дочь в этом рассаднике преступлений, хочу быть уверенна, что он во всеоружии и знает, что с тобой делать.

– Господи, да время же смотри какое! Ночь на дворе!

– Ничего страшного, нет и девяти. Когда я здесь училась, еще не все пары к этому часу заканчивались.

Она вышла, оставляя меня наедине с мечущейся в груди паникой. Лучше б я согласилась и молча отправилась домой! Мало профессор за сегодня со мной возился, когда узреет мою маман у себя на пороге, его удар хватит! Такими темпами, он очень скоро пожалеет, что связался с нашей семейкой и сбежит еще до званного ужина, на котором хотят во всеуслышание объявить о помолвке.

Я немного успокоилась. Что ни делается – к лучшему. Может вопрос замужества решится сам собой.

Едва только вернулась в кровать, натянув одеяло до самого носа, дверь вновь открылась, впуская очередного гостя. Я уж было подскочила, костеря себя за рассеянность – замкнуться забыла! – но тут увидела вошедшего.

– Ева! Ну, наконец-то! – села, свесив ноги, – Почему так долго? Нашла Адама?

Она выглядела уставшей и задумчивой, но, к счастью, целой-невредимой. Удивительно, кладбище оказалось гораздо более безопасным местом, нежели коридоры этого замка.

– Да, он был там, где я и думала. Все нормально. Поговорили, успокоились. Просто слишком много всего и сразу, понимаешь?

– Меня, наверное, теперь вообще на дух не переносит…

Я конечно не особо расстроюсь по этому поводу, но Адам – брат моей лучшей подруги, а они с ним гораздо ближе, нежели может показаться. Совсем не хочется быть камнем раздора между ними.

– Нет, напротив. Ему стыдно, что не смог сопротивляться чужим приказам у себя в голове, – она рассеянно разделась, побросав вещи на стулья и натянула бесформенную облезлую футболку, в которой спала уже несколько лет. – Оказывается, он все ясно видел и слышал. Понимал, что нападает на тебя, но все равно швырял в тебя те проклятия.

Холодок прошелся по коже, я зябко поежилась, растирая плечи.

– А что за заклятья-то были?

– Обездвиживающие.

Прикусив губу, задумалась. В очередной раз подтверждались мои догадки о том, что колдуну я нужна была не просто, чтобы выкачать силы. Иначе, зачем весь этот спектакль? Действовать через Еву, а когда не получилось – влезть в мозги ее брата, а потом его руками пытаться на время вырубить меня. Для чего? Почему-то мне виделся резонанс между похищением в ночном коридоре, замуровыванием в стену стихийной магией, и подлой попыткой навредить мне чужими руками. Может, к колдуну этот случай не имеет отношения, и это кто-то другой? Но ведь Котовский сказал, что магический след на мне точно такой же, как на других девушках.

Я в замешательстве.

– Ладно, передай ему при встрече, что я не обижаюсь. Ведь всё закончилось без жертв.

– Сама ему и скажешь, чего это ты, избегать его теперь решила? – она взглянула на меня исподлобья.

– Да нет, просто не уверена, останусь ли. Мама тут. Приехала меня забирать. Твои родители уже успели моим пожалиться на происходящие в академии странности. Ну а дальше… Ты ж знаешь мою семейку.

– Серьезно? – она удивленно расширила глаза, – Боже, это уже начинает походить на какой-то фарс…

– Ага.

– А где она сейчас?

– Пошла к Котовскому. Узнавать, сможет ли он обеспечить мою безопасность в «этом рассаднике преступлений». И я сомневаюсь, что он будет с ней вежлив … В такой-то час. Так что, ни в чем я сейчас не уверена.

– Какой ужас!

– И не говори.

Я в очередной раз нырнула под одеяло и вздохнула. Лисица подползла поближе и ткнулась носом мне в бок. Хотелось спать, но я упрямо боролась с сонливостью, дабы дождаться окончательного разрешения вопроса о моем отъезде, да и замужестве заодно.