Я люблю вас, профессор

6 месяцев спустя.

Через восемь недель после признания в волшебном саду Алан надел мне на палец второе кольцо. И, как положено, спросил, согласна ли я стать его женой. Я сказала: «Да».

Прошло уже полгода с первого свидания, а я до сих пор помню тот вечер, словно он был вчера. Я не ответила ему тогда на признание в любви. Хотела что-то произнести, но слова таяли, едва касаясь языка, и выходили лишь поцелуи. Он не возражал и не торопил.

Мы просто были. Существовали в объятиях друг друга посреди волшебных белых деревьев с голубыми листьями. Думаю, они ответили за меня, распустив свои чудесные цветы.

Потом дни помчались один за другим, постепенно утягивая меня в пучину подготовки к семестровым экзаменам, а следом и выпускным. Алана так же затянули проблемы с ведьмовским шабашем, судебным процессом и последующими за ним сложностями. Когда все более-менее поутихло, остался один нерешенный вопрос – Лёля. Все это время она продолжала учиться в Академии, правда под строгим вниманием деканата. Причин отчислить ее было много. Взять хотя бы варку любовного зелья или пособничество в моем похищении Флоре Ригз. Но оставалось ей до выпуска всего ничего и наказание все оттягивали на потом. А я старалась о ней не думать. Она просто перестала для меня существовать.

Пока однажды, мой будущий муж не спросил:

– Что делать с этой девушкой, Агния?

Я не сразу поняла, о ком он. Мы снова были на нашем личном островке посреди бескрайнего океана – Алан подарил мне прямой портал в то место. И с ним, и без него я чувствовала себя там удивительно спокойно и умиротворенно.

В тот раз он отвел меня на берег. Там стоял небольшой деревянный домик в две комнаты – избушка садовника, таким же чудом сохранившаяся в целости, как и сам сад. Я готовилась к очередному зачету, сидя на кровати и обложившись книгами, а Алан читал у камина.

– С какой девушкой? – не отрываясь от лекции, пробормотала я.

– Той, что сварила любовное зелье.

– Лёлькой? – вскинула взгляд над записями, – Ведь настолько грубое нарушение закона карается исключением.

– Да, – он закрыл книгу, сосредотачивая все свое внимание на мне, – Но ты ее долгое время знала. Быть может, прошлая дружба что-то для тебя значит?

Интересно, напоминание истории с приворотом вытащило на поверхность события с ним связанные.

Мои первые чувства к этому мужчине – да, не настоящие, но неимоверно сильные, кружащие голову. Мечущееся на языке признание: «Я люблю вас, профессор! Люблю с самого своего рождения…», что невыносимо хотелось произнести вслух.

Моя попытка его поцеловать, у всех на виду, в столовой. И снова чувства, захлестнувшие разум.

Наш поход в лес, за Слепой Ригонией. Поцелуй. Я совсем забыла, что именно тот поцелуй был первым.

Кто знает, быть может, именно приворот подтолкнул годами дремлющую во мне способность кого-то полюбить.

– Агния? – напомнил о себе Алан, не сводя с меня взгляда.

Я сморгнула наваждение воспоминаний и сосредоточилась на нем. Отложила записи, отодвинула учебники, сползая с кровати. Подошла к креслу, в котором сидел мой профессор, и обхватила его лицо ладонями. Воспоминания всколыхнули во мне те яркие эмоции и ощущения, многие из которых я испытала впервые.

– Ты прав, что-то значит. Мне не хочется мстить.

Он, не глядя, отложил книгу на пол, освобождая руки. Скользнул ладонями по моим бедрам вверх, сжал талию, притягивая к себе. Я поддалась, усаживаясь к нему на колени.

– Тогда пускай заканчивает академию, – прошептал, легко целуя меня в щеку, – Будет первой ведьмой Черного Шабаша, которой это удалось.

Я уже ничего не ответила, отдаваясь во власть поцелуев.

Учеба пошла своим чередом. Несколько спокойных месяцев, а затем опять подготовка, но уже к выпускным экзаменам.

Ева отлично справлялась. Совершенно не напрягаясь, вошла в тройку лучших выпускников на своем факультете. Ее братец слегка подкачал в этом плане, но все равно старался не отставать слишком уж сильно. Мы с ним практически не виделись, общение ограничивалось схемой «привет-как дела-пока» и нас обоих это устраивало. Шмель, как ни странно, все еще числился в парнях у моей подружки. Столь длительные отношения стали в ее послужном списке настоящим достижением. Я даже начала верить, что из них может получиться неплохая парочка. По крайней мере, поводов усомниться в этом ни Ева, ни Йоран не давали.

В начале весны Алан предложил определиться с датой церемонии венчания. Для меня этот вопрос оказался сложным. Хотя сказала «Да», приняла свою роль невесты и даже убедила бабулю свыкнуться с моим решением, я все еще очень боялась ставить официальную точку в своей беззаботной юности. А когда мой статус плавно поменяется с невесты на жену, можно будет смело сказать ей «прощай».

– Как тебе начало июня? – когда я не проявила инициативы в выборе месяца, за это взялся мой жених, – Уже отдохнешь от студенческой жизни и сможешь спокойно подготовиться к свадьбе. Что думаешь?

Я думала, что спокойно не получится. Ни в июне, ни в августе, ни даже январе. Вообще «я» и «спокойно» – понятия не совместимые. К тому же, все, что можно было подготовить, уже пару месяцев, как организовала моя мама. Меню, список гостей, даже свадебное платье – у нее уже все пребывало в боевой готовности, оставалось лишь назначить день.

Потому, я скривила губы, неопределенно пожав плечами.

– Тогда, конец мая. С корабля на бал, чтобы сильно не расслаблялась, – улыбнулся, думая, что удачно пошутил.

Но меня этот юмор лишь вверг в еще большее уныние. Не знаю, что со мной творилось. Но от понимания, что это нечто ненормальное – ну какая невеста не жаждет поскорее приблизить день «икс»?! – мне с каждым днем становилось все хуже. Я знала, что однажды это напряжение найдет выход, и тогда может случиться нечто необратимое. Например, громкая ссора на пустом месте, во время которой я наговорю много лишнего, чего в здравом уме никогда не сказала бы…

И это случилось. В теплый вечер первой недели апреля, когда ничего не предвещало беды.

***

– Агния! Огонек, подожди!

Настойчивые вопли Шмеля лишь подгоняли меня в спину. Я не хотела с ним говорить. Торопилась по садовой аллее, в сторону заросшей плющом ограды, в которой скрывалась тайная дверь. Через нее полгода назад я выскользнула с территории академии и помчалась к лесу. А сейчас, хотела просто перебраться на ту сторону и посидеть в одиночестве, прислонившись спиной к густому ковру плюща.

– Да стой ты!

Если он увидит, куда я иду, мое секретное место перестанет быть таковым. Тяжко вздохнув, остановилась. Обернулась, скрестив руки на груди.

Сегодня мое утро началось со всхлипов с соседней кровати. Я попыталась разузнать, в чем дело, и опоздала на пару Тёмных Искусств. А еще днем ранее, мы с профессором тех самых Темных Искусств повздорили на тему выбора даты радостного торжества бракосочетания, и моя привычная халява на этом предмете жестко не прошла. В общем, меня не впустили в аудиторию и назначили отработки.

Безразличным строгим голосом профессора Котовского, который, как оказалось, тот еще сноб, когда обижен. И я больше, чем уверенна, что отработки пройдут по всей строгости, как в старые добрые времена, ибо Алан действительно был на меня зол.

Ёся оказался рядом очень быстро, хотя начал звать еще с порога.

– Ты что, оглохла?

– А ты вообще страх потерял ко мне приближаться? После того, как поступил с моей подругой, – с ходу начала вымещать на нем все свое плохое настроение, – Расстался с Евкой! Серьезно? Да кто тебя, кроме нее, терпеть-то будет, олуха такого!

Он озадаченно блымал ресницами, явно не понимая, о чем я.

– Что ты мелешь? В смысле – «расстался»? Когда? Почему я об этом не в курсе?

– Ну, как… – медленно остывала я, понимая, что не все тут, оказывается, так просто, – Она сегодня все утро мне в плечо проревела.

Шмель вздернул брови.

– Та-а-ак, ну вы, девушки, даете!

– Не расстался, что ли?

– Да какой расстался! Я ей предложение хочу сделать! Тебя вот весь день пытаюсь выловить, дабы совета спросить.

Я приморозилась к месту, медленно переваривая услышанное. Что-то тут явно было не то. Ну не мог Ёся Шмель за полгода дойти до такого!

– Какое такое предложение? – осторожно спросила, – Руки и сердца, что ль?

– Нет, печени и мозгов! – саркастично скривил губы парень, – Агния, я вообще с тобой общаюсь или с твоим поглупевшим двойником?

А вот это было обидно. Хочет совета получить, а сам обзывается. Но и я тоже виновата – налетела, не разобравшись.

Неужели – правда? Внимательно посмотрела на Шмеля, все еще сомневаясь в его серьезности. Если так, у Евки вообще крышу сорвет… И с чего она подумала о расставании?

– Ладно, спрашивай, что хотел, – смилостивилась над несчастным. Ему еще с Евой предстоит нелегкий разговор. Если вообще таковой состоится.

Оказалось, он ломал голову над тем, как ей вообще об этом предложении сказать. Хотел сделать сюрприз, ради которого пришлось отменить свидание и уехать на два дня домой. Что уж он там готовил так долго – тайну не раскрыл, но этого хватило, чтобы девушка успела сама обо всем додумать и прийти к ошибочным выводам.

Я посоветовала для начала объяснить ей, где он был и что готовил ей приятный подарок. И с кольцом лезть уже после того, как все у них придет в прежнее русло.

А когда Йоран отправился исправлять свои ошибки, я еще долго смотрела в пустоту перед собой, размышляя о собственной проблеме. Вернее, ее отсутствии. На чужом примере непонимание друг друга оказалось таким глупым поводом для ссоры… Что повторять подобное безобразие было бы настоящим преступлением.

Алан любит меня и хочет поскорее сделать наши отношения официальными. Ну, как, поскорее… И так ждет чуда не один месяц! А я…

А я – глупая девчонка, которая боится окончательно повзрослеть. Ради призрачной свободы и отсутствия на запястье брачного браслета, рискую потерять кое-что очень важное.

Постояв-подумав, решила взять пример с Ёси и отправиться в кабинет Темных Искусств с извинениями. Мы впервые так сильно рассорились, но почему-то я была уверенна, что Алан первым не пойдет на примирение. Уж очень долго я тянула кота за хвост с этим треклятым днем свадьбы.

Поднявшись на нужный этаж, остановилась у двери. С минуту держалась за ручку, усиленно жуя губы и сгребая всю свою смелость в кулак. Затем, открыла и вошла.

Пары закончились совсем недавно, нужный мне мужчина не успел никуда сбежать. Сидел за рабочим столом и читал какой-то свиток. Хмурится… Значит, что-то шибко важное.

Знает, что это я и даже не поднимает глаз.

Сглотнув ком в горле, тихо проговорила:

– К вам можно?

Пауза. Даже бровью не повел. Но все ж, ответил:

– Уже вошла.

– Я… Хотела прощения попросить, – двинулась вперед, останавливаясь напротив. Постучала ноготками по столешнице, рассматривая разложенные на ней книги, – И сказать, кое-что важное.

Он вздохнул, откладывая, наконец, свиток и поднимая на меня глаза. Темная синь опалила душу, сбивая дыхание.

– Я слушаю.

Вот же пень бесчувственный! Хоть бы интонацию сменил, извинилась же уже.

Облизала пересохшие губы, напоминая себе, что сама виновата.

– Пришла сказать, что… – отлепила взгляд от его скрещенных пальцев, посмотрела прямо в глаза, – Я люблю вас, профессор. И не хочу больше ссориться. А свадьба… На самом деле, как оказалось, мне не важна дата. Когда скажете, тогда и состоится. Ведь я уже давно сказала «Да».

Все, высказалась. Большего у меня в мыслях не оказалось. Что же он молчит? И смотрит на меня так странно, словно я нож ему в грудь воткнула.

Вдруг, встал, со скрежетом отодвигая стул. Обошел препятствия, останавливаясь напротив.

– Вас? Профессор? – голос прозвучал сдавленно, будто он сдерживал эмоции.

И тут я поняла, что впервые призналась вслух. Полгода он ждал ответного признания, хотя я так часто произносила эти слова в мыслях. Быть может, и не дата свадьбы стала причиной нашей ссоры?

– Тебя, – шепнула, преодолевая разделяющие нас шаги. Коснулась ладонью его груди, провела вверх по мягкой ткани рубашки, чувствуя ритм сердца. Ускоренный. – Люблю тебя, Алан.

Его руки на моей талии, скользят вверх по спине, согревая, убаюкивая. Губы мягко касаются кожи лица: щеки, лоб, кончик носа. Я морщусь и улыбаюсь.

– Спасибо, родная.

– За что? – не понимаю, щурясь от неожиданно охватившей меня светлой радости.

– За признание. Уже думал, не дождусь.

Улыбаюсь еще шире, разглаживая пальчиком морщинку меж его бровей.

– А я? Дождусь сегодня?

– Хитрая лиса! Не раз уже слышала, – прижал к себе крепко-крепко, поднимая на руки, – Что люблю тебя. Безумно люблю. Ты – мой Свет, Агния.

Я счастливо заулыбалась, вжимаясь в своего мужчину, обхватывая его шею руками, дабы притянуть к себе еще ближе и украсть поцелуй.

Только мой. Профессор, любимый, муж. И не важно, когда мы произнесем официальные клятвы, да пусть хоть завтра! Главное, что наши чувства взаимны. Значит, мы сможем преодолеть любые трудности и невзгоды.