А Шмель всё ближе

После выброса в кровь приличной дозы адреналина жутко хотелось есть. К тому же, последние несколько дней я очень скромно питалась, организм успел здорово настрадаться и даже задуматься о грозящей голодовке. Кто меня не знал, наверняка подумали бы, что сижу на диете, но нет, глупостями такими я не занимаюсь. Сколько себя знала, ни в чем себе никогда не отказывала. Просто сейчас то одно, то другое и толком поесть времени не находилось.

Евы видно не было, с Лёлькой я не разговаривала, да и желание видеть ее физиономию напрочь отсутствовало. Так что, компанию мне составил Шмель. Господи, кто б сказал неделю назад, что я вот так буду сидеть напротив Ёси и уминать картофельный пирог! Покрутила б пальцем у виска, не иначе.

Сунув в рот кусок вкуснятины, скосила взгляд на парня. Он задумчиво ковырял ножом в остатках куриного окорочка. Выглядел совершенно на себя не похожим – тихим, хмурым, погруженным в мысли. Такими темпами, он таки добьется своего… Намозолит мне глаза до состояния влюбленности, вот смеху то будет! Как раз от действия приворота избавлюсь, и отдамся во власть очередного сумасшествия.

Да уж, такая альтернатив совсем не радовала. Даже аппетит притупился и немного замутило. Передернув плечиком, отложила вилку и взялась за стакан с вишневым соком.

– О чем задумался? – подала голос я, лишь бы отвлечься от больного воображения.

Ёся отложил наконец нож и откинулся на спинку стула.

– Не могу понять, как этот колдун сюда пробирается. И что за ритуал готовит.

– Готовит? – я удивилась, – Разве он его уже не провел? У Карины же под ноль отобрали силы…

– Я хорошо разбираюсь в этой разновидности магии, у меня мама ритуаловед. Если в ритуале используется чужая энергия, одним источником не ограничивается. Никогда. К тому же, они говорили о второй девушке, которую почему-то отпустили, – он прикусил губу, глянув в сторону соседнего стола. За ним завтракали еще несколько человек. В такую рань тут практически никого не было, – Может, ее магия не подошла… Или она приманка…

По спине пробежал холодок. Отставив стакан, обхватила себя за плечи.

– Какая еще приманка, что ты жуть наводишь?

Шмель перевел на меня взгляд, усмехнувшись:

– Мнительная ты слишком, не бывать тебе хорошим сыщиком.

– А я и не собираюсь. Вообще-то, на целительском учусь. А ты меня втягиваешь в чертовщину всякую!

– Ладно тебе, Огонек. Ты и сама не против, признайся.

– О чем тебя ректор расспрашивал? – перевела тему, с досадой отмечая, что гаденыш попал в самую точку. Происходящее и правда затягивало не на шутку. – Ты упоминал обо мне?

– Боишься, что тебя в чем-то заподозрят? – он прищурился, подавшись вперед и облокачиваясь на столешницу, – Не переживай, о тебе ничего не сказал. Да ты ведь толком ничего и не видела. Разве что на заброшенном этаже, туфлю вместе нашли. Но она так и пропала…

– Черт! – я подскочила, едва не свалив стул, – Туфля! Она у меня в комнате.

Шмель поднялся следом, меняясь в лице.

– Ты серьезно? Они ж сейчас весь замок вверх дном переворачивают, ищут зацепки, улики, любую мелочь. А ты главный вещдок к себе утащила?

– Ну кто ж знал! Я вообще забыла о ней!

Пипец, только этого мне не хватало. Мало того, что бутыль с приворотом своей энергией пометила, так еще и обувь похищенной. Похоже не миновать мне приезда папеньки и постыдных разбирательств. Свяжутся с ним обязательно, сообщат обо всем, как пить дать. Что ж делать-то? Решение пришло в тот же момент:

– Надо к ректору идти… Расскажу лучше сама всё, пока ко мне поисковик толпу боевых магов не привел, – я потерла переносицу, чувствуя, как голову медленно, но верно сжимает обруч боли, – Или к профессору Темных Искусств. Раз он этим всем занимается…

При одном лишь упоминании Котовского, в груди потеплело. Изрядно поднадоевшее чувство болезненной влюбленности готовилось зайти на новый круг.

Ёся помолчал. Меж бровей пролегла морщинка, на физиономии отразилась усиленная дума.

– К профессору лучше. Ректор ведь уже в курсе той версии, где я один на заброшенный этаж ходил.

– Да, ты прав…

– Пойти с тобой?

– Не надо.

Не хватало еще свидетелей поблизости. Шмель не тупой, раз-другой увидит мою реакцию на профессора и всё, пиши пропало. Я все-таки надеялась, что моя тайная любовная история не выйдет из узкого круга о ней осведомленных.

***

Да вы только гляньте, как она на него смотрит! Вот ведь гадюка подколодная, так и повисла бы на нем, если б могла! Взгляд поволокой, склонилась, упершись в столешницу наманикюренными пальчиками, увлеченно что-то профессору рассказывает. Чуть ли сиськами перед носом не трясет. Хоть бы вырез постеснялась такой в Академии носить, еще на звание препода претендует, шалашовка.

Я стояла у открытых дверей кабинета Темных Искусств и терпеливо ждала своей очереди на аудиенцию к Котовскому. Правда внешнее спокойствие ни коем образом не пересекалось с внутренними молниями, уже готовыми разорвать меня на части. Какое-никакое действие эликсира похоже закончилось, уступив место бешеной ревности, вперемешку с желанием здесь и сейчас заявить на мужика права, которых у меня в общем-то не было. Отголоски разума пытались сопротивляться и у них, к счастью, еще что-то худо-бедно получалось. Но если эта мымра крашенная наклонится вперед еще хоть на миллиметр…

– Ты чего тут забыла? – вдруг произнесли совсем рядом.

Обернулась, еще не до конца придя в себя. За спиной я сжимала сверток с чужой туфелькой. До побелевших костяшек сжимала, дабы не засандалить ею прямиком в блондинистую башку Флоры Ригз.

В мою сторону шла Лёлька. Не хочется этого признавать, но она сейчас буквально спасла меня от худшего. Ну, когда-то ж «подруга» должна начинать искупать свою вину. Хотя бы вот так, не осознанно.

– Не твое дело, – мрачно буркнула я, отворачиваясь и бросая косой взгляд в профессорский кабинет.

Флора уже не опиралась на рабочий стол, а стояла, скрестив руки на пышной груди. Сдавила свои караваи, того и гляди, выпрыгнут из кружевной кофты. Нет, ну это вообще ни в какие ворота! Почему для студенток есть форма, а для преподавателей даже элементарный дресс-код придумать не удосужились? Несправедливость, как она есть.

– Ладно тебе, Агния, – не унималась Лёлька, – Давай помиримся? Так и быть, поверю, что тот раз ты повисла на профессоре из-за действия зелья…

Она еще не успела фразу договорить, а я уже вперилась на нее зверским взглядом.

– Что-о-о?! Так и быть? Да ты вообще с дуба рухнувшая! Не нужно мне твое одолжение, и дружба не нужна. Катись лесом!

Возможно это было слишком грубо, но уж очень многое давило на меня. Да и наглости Лёльки можно только позавидовать. Даже прощения толком попросить не удосужилась.

Алевтина моментально переменилась в лице, сверкнув льдинками глаз.

– Ты об этом еще пожалеешь.

– Ой, уже трясусь вся от страха!

Ответить она не успела – только открыла рот и тут же осеклась, глянув мне за спину. Я обернулась. Из кабинета выплыла преподша ритуальной магии.

– Что тут у вас творится?

Лёлька молчала, потому пришлось отчитываться мне:

– Я к профессору пришла. На отработки.

– В субботу утром? – карие глаза Флоры подозрительно прищурились.

– Да. Не верите? Вон он сидит, спросите.

Она поджала пухлые губы и направилась в сторону лестницы, так ничего не сказав. Я же поторопилась проскользнуть в кабинет, быстренько прикрыв за собой дверь, дабы не дать возможности бывшей подруге под каким-нибудь предлогом вызвать Котовского.

– Вам говорили, что врать не хорошо? – тихий, слишком уставший для утра голос профессора ускорил мое сердцебиение, – Что, за третьим флаконом эликсира пожаловали?

Я подняла на него глаза, отмечая, что он уже не сидит за столом, а замер у открытого окна. На Котовском не было мантии. Черные брюки, плотная ткань жилета, обтягивающая прямую спину, серая рубашка под ним. Мой взгляд беззастенчиво блуждал по его фигуре, не имея возможности взглянуть в лицо. В комнате стояла прохлада, и пахло дождем. Но мне не было холодно. Напротив, тело окутывало жаром.

– Нет, – наконец вышла из оцепенения, – Хотя да, и за этим тоже… Если в нем есть хоть какой-то смысл.

Мужчина обернулся, и я тут же вперила взгляд в пол, дабы не дай бог вновь не попасть под действие затягивающих в синий омут глаз.

– Базу под антидот я уже сварил. Сегодня добавлю все необходимые ингредиенты и закупорю настаиваться. Дней через шесть-семь думаю можно будет испытать его действие.

– Спасибо, – все еще на него не глядя, – Я хотела…

Но он меня перебил:

– К слову, диагностика приворота тоже скоро завершится. Мне нужны доказательства, чтобы предъявлять Алевтине Юневой обвинение в изготовлении запрещенных зелий. Они ведь будут?

Я закусила губу, припомнив ее слова о том, что она обо всем позаботилась и на нее ничего не укажет. Как быть на сто процентов уверенной?

– А как-то обмануть диагностику можно?

– Вы с этим немного опоздали, Агния.

Не удержалась, вскинула взгляд.

– Приворот не мой, я же уже говорила. Просто Лёлька… Алевтина сказала, что как-то позаботилась о том, чтобы на нее ничего не указало.

– Не переживайте, если это действительно ее рук дело, я узнаю.

Камень с души прям! Даже улыбнулась, в груди стало легко-легко. Вот что сила пакости животворящей делает! Достаточно оказаться уверенной в наказании бывшей подружки, как в животе бабочки запорхали. Или это они по другому поводу?

Профессор помолчал немного, пристально на меня глядя. Затем тяжело вздохнул, отходя обратно к столу и усаживаясь в кресло.

– Я так понимаю, у вас еще что-то ко мне?

– Да-да! – торопливо развернула сверток, вытаскивая черную лодочку и шагнула к столу, бережно уложив ее перед Котовским, – Вот.

Он внимательно посмотрел на туфлю и поднял на меня темно-синий взгляд.

– И? Побольше конкретики, мы с вами не в угадайку играем.

– Это туфелька Карины Саяр… Кажется, я была свидетелем ее похищения.

Далее я постаралась, как можно более подробно рассказать: что, когда и почему – дабы поведать о всем пути этого важного вещдока с ноги пострадавшей, до моей комнаты. Конечно же не забыла упомянуть Шмеля, ведь о нем и так ректору известно. Профессор слушал очень внимательно, не перебивая. В конце моего рассказа, вытащил из ящичка стола бумажный пакет и не прикасаясь к туфле, поместил ее внутрь. Отложил в сторону и задумчиво на меня посмотрел.

– Вы прям магнит для неприятностей, Агния. Боюсь спросить, это всё?

Кажется, я покраснела. Щеки пылали огнем, но определить причину этого состояния было сложно. Стыдиться тут не чему, ну получилось так, что поделать! А вот этот пристальный взгляд Котовского определенно уносил землю из-под ног. Я украдкой вздохнула, решив добить-таки эту тему и выжать из сегодняшней встречи все, что возможно.

– Еще я бы хотела о своей подруге рассказать. Еве Эскониной, она учится на последнем курсе Темномагического факультета. Сама она побоялась к вам идти…

Я запнулась, вспомнив утреннюю просьбу Евы, чтобы я позволила ей самой решать. С одной стороны, докладывая обо всем, становлюсь чуть ли не предательницей, а с другой… Она и вправду может быть в беде. Не известно, оставит ли ее похититель в покое или все же вернется и снова попытается поймать. К тому же, поведение ее сегодня показалось мне странным.

Профессор терпеливо ждал, и я продолжила:

– В вечер похищения Карины, за Евой следили. Она рассказывала, что возвращалась со свидания, когда почувствовала взгляд в спину. А обернувшись, заметила чью-то тень. На нее накатила слабость, она испугалась и вызвала фамильяра. Думаю, это ее и спасло.

К концу моего рассказа Котовский совсем помрачнел. На минуту повисла тишина. Когда я уже собралась повернуться уходить, оставив его с мыслями наедине, он заговорил:

– Ты все правильно сделала, – резкая перемена в обращении резанула по ушам, усиливая жар в груди. Я интуитивно сделала шаг назад. – Я обязательно проверю состояние Эскониной и на всякий случай закреплю за ней магический щит.

– Спасибо, – прошептала, облизав пересохшие губы.

Он открыл очередной ящичек, но уже с другой стороны стола и достал маленький стеклянный флакон. Протянул мне.

– Держи. Если ночью станет совсем нехорошо.

Я забрала эликсир, стараясь случайно не коснуться мужской руки.

– И на ближайшую неделю освобождаю от своих пар. На отработки тоже можешь пока не ходить. В пятницу вечером жду на первую пробу антидота.

Молчаливо кивнув, поторопилась к выходу. Сердце стучало, как бешенное, еще немного и вовсе выпрыгнет из груди. Надо скорее оказаться, как можно дальше от Котовского. Происходящее на него повлияло или чувство жалости ко мне, но столь резкая перемена от противной язвы до эталона доброты мне жутко не нравилась. Своим поведением профессор совершенно не помогал моей отчаянной борьбе с приворотом.