ГЛАВА 33

Я не могу … просто не могу забыть все, что он сделал. Я признаю, что меня тянет к нему, но с утра все становится на свои места. Я его хочу, но этого мало. Чертовски мало.

В комнате веет холодом. Что может быть страшнее того, что при температуре тела тридцать семь градусов, ты замерзаешь рядом с ним?

Когда ночь рассеялась, мои глаза окончательно раскрылись. Бежать от прошлого, это все равно, что смотреть на свою тень. Лучше не станет, слишком много боли мне пришлось пережить, и одна ночь ничего не сможет исправить. Я, по инерции, ставлю чайник, и слышу легкий шорох за своей спиной. Дамиан, в одних, низко сидящих спортивных штанах, опирается о дверь и улыбается. Я сглатываю слюну при виде его красивого тела и резко отворачиваюсь. Он подходит ближе, встаёт за моей спиной и, положив свои руки мне на талию, резко притягивает к себе.

– Ты что так рано встала? – шепчет он мне на ухо, – я думал, мы до обеда из постели не выберемся.

Боль разрослась настолько, что по щекам покатились слёзы. Так нельзя, я не хочу … ничего не хочу. Мне нужно побыть одной и ещё раз все обдумать.

– Что такое? – он резко разворачивает меня к себе лицом, а я стараюсь не подать вида, что мне больно.

– Уходи, уходи, Дамиан. Я больше не хочу тебя видеть.

Я вижу, как его лицо напрягается, глаза внимательно наблюдают за мной.

– Что происходит, Тая? Я не понимаю.

– Я тебя не люблю, – произношу слишком громко, – ты чудовище, Дамиан. Уходи из моей жизни, и дай мне спокойно дышать. С тобой я задыхаюсь.

Нутро давит от боли. Я вру ему и себе. Я боюсь тех чувств, что режут грудь. Я не хочу его любить. Я чертовски боюсь, что он сделает мне снова больно. Он убирает от меня свои руки и отступает назад. Глаза смотрят с болью. Он боится моих слов, боится сделать что-то неправильно.

– Тая, успокойся. Я тебя не хочу торопить, дай нам шанс, я обещаю, что все исправлю.

Я мотаю головой из стороны в сторону, четко понимая, что ничего не получится. Я не смогу его простить, не смогу стереть себе память. Я всю жизнь буду вспоминать все то, что мне пришлось из-за него пережить. Он сломал все, своими руками. Я не доверяю ему, не верю в его слова. Я ему через месяц надоем, и он выбросит меня за ненадобностью. Кто я? Обычная деревенская девчонка. И кто он? Это он сейчас так говорит, я не хочу собирать себя по осколкам заново. Я не хочу его любить.

– Уходи, пожалуйста, Дамиан. Ты обещал, что больше не будешь на меня давить. Я все для себя решила.

Я вижу, как темнеют его глаза.

– Ты ведёшь себя так, как будто я тебе отвратителен, – его голос груб, слова не колют, а режут, – что происходит? Вчера ты другое говорила?

– Ничего не происходит, убирайся из моей жизни, Дамиан.

Он замирает. Резкий рывок его руки, и чайник слетает с плиты и бьется об стену. Я дёргаюсь всем телом и закрываю глаза. Я боюсь их открыть. Сердце пропускает удар, когда я слышу отдаляющиеся шаги и грохот закрываемой двери.

Что я наделала? Что я, черт возьми, наделала?

Рыдания вырываются из груди, и я сползаю спиной по деревянному шкафу и сажусь на пол, сжимая свои колени.

Я не простила … Я не смогла … Я слишком слабая…

Чтобы простить все, что он сделал, я должна быть чертовски сильной. У меня на это нет сил. Он забрал мою жизнь! Он сломал меня, удерживал силой. Он брал, что хотел, пользовался моим телом. Я даже с дедом не смогла по его вине проститься. Это не забыть. Если бы была такая таблетка, стирающая память, я бы не задумываясь выпила ее. Он тьма, а я всю жизнь старалась идти на свет. Это не сказка, а жизнь. Чтобы он не говорил, я все равно не верю в тот счастливый конец, что он нарисовал в своём воображении.

Спустя минут двадцать, я иду на шум. Подхожу к окну и наблюдаю, как Дамиан выгоняет автомобиль из старого гаража тети Веры. Я вижу, как он резко выкручивает руль, сглатываю, и нервно выдыхаю.

«Беги за ним,» – шепчет мне мое воображение, но я не двигаюсь с места.

Машина на огромной скорости вылетает на старую дорогу и мне становится страшно. Я дёргаюсь в сторону двери. Не успею. Слишком резко я подрываюсь к кровати, в поисках своего телефона. Нервно перерываю все, но его нигде нет. Нащупав руками сумку, я вытряхиваю из неё все на кровать, и хватаю на лету свой телефон. Набираю в поисковике имя Дамиан и жму на трубку.

Слишком долгие гудки сменяются рваным: – Слушаю.

– Дамиан, сбавь скорость, – кричу я в трубку.

– Тебе же наплевать на меня? – рычит он в ответ, слишком грубо.

– Дамиан, я тебя прошу, ты убьёшься.

– Мне все равно…

Резкий свист и последующий грохот вводит меня в ступор.

– Дамиан, – кричу я.

Он сбросил вызов. Господи!

Я набираю вновь, и слышу лишь мелодичный голос: «аппарат вне зоны доступа сети». Сейчас, впервые за всю мою сознательную жизнь, собственная боль отходит на второй план. Я подхватываю со стула свою куртку и выбегаю на дорогу. У меня ещё никогда так не дрожжами ноги. Я боюсь, чертовски за него боюсь.

– Олег, – кричу, как ненормальная, когда из поворота показывается его машина. Олег не тормозит, а я, буквально, бросаюсь под колёса. Мне нужно к нему. Я хочу к нему. Какая же я дура. Я так его люблю. Пожалуйста, пусть все будет хорошо, мне плевать на все, лишь бы с ним все было хорошо.

– Дура, – кричит Олег, – я чуть тебя не переехал.

Я, не думая ни о чем, дергаю за ручку двери и забираюсь на пассажирское кресло. Голос пересох.

– Вперед, пожалуйста, я прошу тебя. Вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, Олег.

Он ничего не отвечает. Разворачивает машину и едет по прямой.

– Быстрее, пожалуйста.

Мы едем минут семь, а затем я просто схожу с ума. Огромная фура поперёк дороги и машина Дамиана, разбитая в хлам. Дальше все происходит настолько стремительно, что я уже не понимаю ничего.

– Дамиан, – кричу я, и бегу к нему.

Он весь в крови. Какие-то парни вытащили его из машины и щупают пульс.

– Живой, нужна срочная реанимация.

Я падаю на колени около него. Бессвязно шепчу что-то.

– Я буду с тобой. Я глупая. Я тебя люблю, открой, пожалуйста, глаза. Дамиан, я обманула, я не знаю, что на меня нашло.

Господи, как же страшно. Я так его люблю. Я, оказывается, так его люблю.!

Машина скорой помощи приезжает минут через двадцать.

– Девушка, отойдите, вы мешаете нам, – люди в белых халатах грузят его в машину. Какая-то женщина кидает на меня печальный взгляд.

– Я поеду с ним, – шепчу я, забираясь в машину, – я с ним.

Это какой-то самый страшный кошмар. Всю дорогу я сжимаю его руку и ощущаю тепло. Молюсь лесным богам, меня трясёт, как в лихорадке.

– В реанимацию, срочно, – кричит медсестра, выкатывая каталку на улицу.

Я не знаю куда мне идти. Меня через этот вход не пускают. Бегу к центральной двери и, распихивая всех, припадаю к окну регистрации.

– Реанимация где находится?

– Ээ, девушка, туда нельзя. Если срочно поступил, то ждите на четвёртом этаже, к вам выйдут.

Я разворачиваюсь и бегу.

– Девушка, а бахилы, – летит мне в след, но я уже на слушаю.

Два часа я сижу в ожидании. Дрожь в руках и ногах не успокаивается, меня всю трясёт. Почему именно в такие моменты все встаёт на свои места? Почему нужна такая встряска, чтобы понять и осознать, насколько человек тебе нужен? Я не хочу без него жить? Я вообще без него не живу, а существую? Что за злодейка судьба, если она тычет меня носом, указывая насколько я глупа. Дверь открывается, и пожилой мужчина в халате выходит ко мне.

– Вы кем приходитесь пострадавшему?

– Невеста, я его … невеста.

– У него повреждены почки, левая настолько серьезно, что если не сделать срочную операцию, то он умрет.

– Делайте, делайте все, что нужно, – практически выкрикиваю я.

–Нам нужен донор, кто-то из родственников. Отец, мать, сестра. Тот, кто готов пожертвовать своей почкой. Решать нужно срочно, каждая минута на счету.

– Я согласна, возьмите мою.

– По законодательству, донором почки может быть только близкий родственник. При этом, его возраст должен быть не менее восемнадцати лет, и не более шестидесяти. Добровольное согласие – обязательное условие.

От Автора: Дорогие мои, я вижу, и читаю все ваши комментарии). Спасибо большое, отвечу чуть позже) Всех обнял.) P.S. Строго не судите, Тае нужна была встряска.)