Глава 11

Хэдли

Конечно же, я даже не подумала об этом.

Эта мысль приходит мне в голову только тогда, когда, спускаясь по лестнице, вижу Кейна, Дреа и Скара, ожидающих у двери, готовых ехать на вечеринку Винса.

Джейми, вызвавшаяся быть водителем этим вечером, предложила заехать за мной домой. Но я даже не догадывалась, что они с Дреа переписывались, и когда последняя узнала, что Джейми заедет за мной, она спросила о месте еще для троих.

Джейми не смогла сказать «нет», и вот мы все здесь, словно шпроты в банке, зажатые в ее пятнадцатилетней машине.

Извиняющийся взгляд Джейми брошенный мне через зеркало заднего вида, когда я усаживалась на заднее сиденье, дает мне понять, что она не собиралась подставлять меня так с Кейном.

Вообще, на что я рассчитывала, когда думала, что смогу избегать его, не запираясь в комнате двадцать четыре часа в сутки.

У нас общие друзья. Нас будут приглашать на одни и те же вечеринки, нравится мне это или нет.

Возможно, я не смогу держаться от него подальше, но совсем необязательно сближаться с этим парнем. Хотя, глядя на нас сейчас, у вас может сложится совсем другое мнение…

Я едва успеваю сесть и пристегнуться, как Кейн плюхается на заднее сиденье рядом со мной — буквально рядом со мной.

Он мог сесть на пассажирское сиденье или подождать, пока Дреа сядет, чтобы занять место у окна, но нет. Парень садится так близко ко мне, что я чувствую тепло его тела, исходящее от бедра.

Он сделал это специально.

Конечно же.

Просто не могу понять, почему.

Я надела джинсовые шорты и майку поверх бикини и уже начинаю жалеть об этом. Уверена, что Кейн заметил, пробежавшие по моей коже мурашки, в момент, когда рукой коснулся моего бедра. Он резко убирает руку, словно не желал прикасаться ко мне, но его дерзкая ухмылка не остается незамеченной мной.

А еще... его ладони… Они лежат на его раздвинутых бедрах — потому что все знают, что парни не умеют нормально сидеть — и Боже мой. Меня бесят его идеальные руки.

Они большие и загорелые, с длинными пальцами гитариста. Не говоря уже о выдающихся венах, змеящихся по его запястьям, кистям к костяшкам пальцев, что вызывает у меня странные чувства.

А еще у него на указательном и безымянном пальцах черные кольца, которые, я уверена, стоят больше, чем все, что есть у меня.

Кейн Уайлдер всегда был великолепен, но сейчас?

Он сексуально неотразим.

В детстве, его чертовски привлекательная внешность не вызывала подобных чувств.

Я редко думала о поцелуях, но сейчас? Представляю, если бы его рука обвилась вокруг моей шеи и немного придушила меня, пока он...

— Ты только посмотри на это гребаное место. — Голос Скара прерывает мои мысли.

Я вытягиваю шею и через стекло вижу подъездную дорожку к дому Винса.

Скар прав.

Место великолепное.

На самом деле, пляжный домик Винса лучше нашего. Вернее, их пляжный домик лучше, чем все дома в Голден-Коув.

— Все твои друзья при деньгах или что-то в этом роде? — Скар смотрит на Кейна с пассажирского сиденья.

Джейми фыркает.

— Посмотри на машину, в которой ты сейчас сидишь.

Скар замолкает, понимая, к чему она клонит. Машина Джейми нуждается в серьезном апгрейде. Ее не помешало бы покрасить, заменить тормоза и лобовое стекло. Два месяца назад она разбила одно из боковых зеркал, совершенствуя параллельную парковку.

Я практически выпрыгиваю из машины, когда она паркует машину. Кейн вылезает из машины следом за мной, с этой чертовски сексуальной ухмылкой на своих красивых губах. Почему у него такой вид, словно ему доставляет удовольствие видеть, как я смущаюсь?

— Кто еще придет? — спрашиваю я, подходя к входной двери. Подъездная дорожка пуста, за исключением двух машин, которые, я уверена, принадлежат Винсу и Кэлу.

Не знаю, почему я решила, что там будет полно народу.

Похоже, Винс планировал пригласить большую часть Хиллфорда раньше.

— Только мы, Кэл и Винс, — говорит Джейми, когда мы поднимаемся на крыльцо, в следующую секунду нажимая звонок.

Подождите, нас будет только семеро?

Это не совсем то, на что я рассчитывала.

— А как же Брук? И Шай? Они не придут?

— Посторонним вход воспрещен. — Дреа заполняет пробелы.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что она говорит о людях, которых Кейн не знает.

Девушки не посторонние для нас, но они чужие для него. Именно из-за него эта вечеринка превратилась в небольшой междусобойчик. Видимо, мистер Противоречие не может веселиться с людьми, которым он не доверяет, когда весь мир жаждет его смерти.

— Почему бы тебе не заставить их подписать соглашение о неразглашении? — спрашиваю я.

— Нет. Это всего лишь на одну ночь, — сухо говорит Кейн.

— Но это может быть не одна ночь. Мы могли бы провести вместе лето, если...

Он перебивает меня.

— Я сказал, что это того не стоит.

Ну, черт возьми.

— Извини, что спросила. Боже.

Мой ответ останавливает его, резко выдыхая и поворачиваясь ко мне лицом.

— Прости... все это просто… Я на взводе. Чем больше людей будет знать, что я в городе, тем больше шансов, что СМИ пронюхают и начнут охоту на меня. И не собираюсь так рисковать, неважно, хочу я этого или нет.

Мне не нравятся его слова, но я понимаю, почему он сейчас в ужасе.

Ему, вероятно, кажется, что весь мир ополчился против него, и он словно играет с огнем, покидая дом и ведя более-менее нормальную жизнь.

Кейн должен был залечь на дно, а не тусоваться со своими друзьями, и я не могу винить его за то, что он на взводе. Но это не дает ему права так разговаривать на протяжении следующих двух месяцев. Не спорю с ним только потому, что тот извинился.

Если честно, я удивлена, что Эви вообще разрешила ему пойти на вечеринку. Возможно, Дреа и Скар, которые рядом с ним, сыграли важную роль в ее решении.

Мгновение спустя входная дверь открывается, и Режан, бессменный дворецкий Парксов, появляется с другой стороны.

Я не могу поверить, что Винс стал таким, учитывая его воспитание. Он классный парень-серфер с татуировками на шее и склонностью к приключениям и вырос в доме с долбанным дворецким.

— Вы, должно быть, гости мистера Паркса. Они с мистером Торресом ждут вас на заднем дворе. — Режан жестом приглашает войти внутрь.

Не знаю, притворяется ли он, что не помнит нас, или просто стареет и уже начал забывать свой собственный адрес.

Я так и вижу, как он симулирует свою амнезию в отместку. Режан всегда ненавидел нас. И не без оснований. Ребята превращали его работу в сущий ад каждый раз, когда мы в детстве зависали у Винса.

Как только мы вошли в дом, Кейн повернулся к Дреа и кивком головы указал на Режана. Дреа, кажется, поняла, что это значит, потому что кивнула.

Дреа сует руку в пляжную сумку, которую принесла с собой, достает стопку бумаг и направляется к Режану.

— Вы знаете, что такое не разглашаемый доступ к информации?

Я сдерживаю усмешку.

Просто еще один день из жизни суперзвезды.

* * *

Я думала, что сегодня вечером будет не очень весело.

Убеждала себя, что в присутствии Кейна я ни за что не смогу по-настоящему расслабиться.

До четвертого шота, конечно же.

Шот номер четыре не решил мои проблемы, но, по крайней мере, ставит их на паузу.

Пять раундов «Флип-кап» (прим. flip cup — это командная алкогольная игра, в которой игроки должны по очереди осушить пластиковый стаканчик с пивом, а затем «перевернуть» стакан так, чтобы он упал на стол лицевой стороной вниз. Если стаканчик падает со стола, любой игрок может вернуть его на игровое поле.), возможно, укрепили мое чувство «Мне-по-барабану».

К настоящему времени все уже практически разошлись. Ну, за исключением Кейна и Дреа. Кейн пьет воду, а Дреа потягивает моктейл (прим. безалкогольный коктейль), который, должно быть, ей не очень нравится, учитывая, что она потягивает его уже четыре часа.

Очевидно, что Дреа очень серьезно относится к своей работе, и она здесь не для того, чтобы развлекаться, а для того, чтобы убедиться, что Кейн не наделает глупостей. В отличие от Скара, который выпил слишком много, чтобы можно было сосчитать. Они с парнями сразу нашли общий язык.

Уверена, что Кейна это бесит.

Вероятно, он больше всего на свете хочет послать все к черту и повеселиться. Я волновалась, что мы проявляем бестактность, выпивая у него на глазах, но Дреа уверила меня, что несколько раз предупреждала его, об опасности сегодняшнего вечера, но тот все равно настоял на том, чтобы прийти.

Чувство вины испаряется так же быстро, как и моя трезвость. Следующее, что я понимаю, как кокетничаю с Кэлом.

Мы флиртуем весь вечер. Сначала я была не уверена, на счет его знойных улыбок и взглядов — мы же дружили с его сестрой и все такое, — но потом вспомнила, что Джейми дала мне свое благословение.

К тому же, я пообещала Мэгги, что этим летом попробую себя в деле.

— Ты хочешь быть со мной? — Голос Кэла звучит хрипло.

Мои глаза расширяются, когда он подплывает ко мне, его мокрые кудри прилипли ко лбу. Кэл останавливается в нескольких сантиметрах от меня, опираясь рукой о бортик бассейна.

Я оглядываю задний двор, проверяя, видит ли это кто-нибудь, кроме меня, и мой взгляд падает на Скара, Джейми и Винса. Скар сидит на шезлонге и листает что-то на своем телефоне, в то время как Джейми и Винс обсуждают всякую ерунду в бассейне.

Поворачиваю голову в сторону Кейна и Дреа, которые отдыхают у очага. Беру свои слова обратно. Дреа отдыхает.

Кейн — нет.

Его тело напряжено, челюсть сжата, и когда он смотрит, кажется, что летят невидимые пули куда-то вдаль.

Так он выглядит более чем устрашающе: без рубашки, сильный, неприкасаемый. Прядь каштановых волос падает на его зеленые глаза, а кулаки сжаты так сильно, что кольца, вероятно, перекрывают приток крови.

Конечно, он не в духе весь вечер, но не сейчас.

Теперь он выглядит разъяренным.

И тут до меня доходит.

Он свирепо смотрит на нас.

— Хэдли? — Кэл возвращает меня к действительности.

— Прости, что?

Он сверкает ослепительной улыбкой.

— Я спросил, хочешь ли ты быть со мной? В смысле, в моей команде? Ребята хотят поиграть в плавучий пиво-понг.

Я прочищаю горло.

— О, эм, конечно.

Он придвигается еще ближе, наше дыхание смешивается, когда парень смотрит на мои губы.

— Может быть, потом мы могли бы...

— Бомбочка! — Краем глаза я замечаю Скара, но понимаю, что происходит, только когда он бросается в бассейн прямо рядом с нами.

Его тело с громким всплеском погружается в воду, и мы с Кэлом отскакиваем друг от друга, чтобы избежать брызг.

Похоже, сейчас совсем неподходящее время пялиться на Кэла, потому что вода попала мне в рот и нос, вызвав приступ кашля.

Кэл орет на Скара, как только тот выныривает.

— Чувак, какого хрена? Ты не мог сделать это на другой стороне бассейна?

Скар пожимает плечами.

— Прости.

— Ты в порядке? — Кэл переключает свое внимание на меня.

Я даже не могу ответить, из-за кашля у меня перехватывает дыхание.

Он пытается придвинуться ко мне поближе, но я отступаю, жестом показывая дать мне пространство. Все спрашивают меня, в порядке ли я, по крайней мере, один раз, прежде чем мне удается снова нормально дышать.

Когда перестаю задыхаться, я извиняюсь и выхожу из бассейна. Хватаю свои шорты с одного из шезлонгов и направляюсь к дому, чтобы налить себе стакан воды, в которой нет девяностовосьмипроцентного содержания хлора.

В конце концов, забегаю в ванную, чтобы вытереться и надеть шорты, пока я не замерзла насмерть.

Черт возьми, я забыла свою футболку в сумке.

Прихватываю одну из банок минералки с персиковым лимонадом из холодильника, прежде чем выйти на улицу, но то, что я вижу, когда заворачиваю за угол, останавливает меня.

Кейн и Скар разговаривают в холле, из-за громкой музыки, доносящейся с заднего двора, дрожат стены.

Затем Кейн сует Скару наличку.

Он старается быть незаметным. Пытается выдать это за рукопожатие, но я знаю, что лучше не попадаться на эту удочку.

За что он ему платит?

— И что скажешь? — Скар насмехается над ним.

— Отвали.

— Ты же знаешь, как я ненавижу мочить волосы. По крайней мере, ты можешь поблагодарить меня.

Подождите… Кейн попросил Скара прыгнуть в бассейн?

Кейн фыркает.

— Переживешь.

Не реагируй слишком остро. Не реагируй слишком остро. Успокойся.

— Что за черт?

Кейн и Скар сразу же замечают меня, и я проклинаю вселенную за то, что лицо Кейна создано для игры в покер. Он даже не вздрагивает, когда видит меня. Не выглядит шокированным или смущенным тем, что я застала их за сомнительной сделкой.

Скар, с другой стороны…

На его лице чувство вины.

— Ты, блядь, заплатил ему за то, чтобы он нас с Кэлом обрызгал? — Я запинаюсь.

Инцидент с кашлем немного отрезвил меня, но не полностью. Я все еще выпила слишком много, и это дает свои плоды.

Скар выглядит таким виноватым, что уже выдал себя.

— Хэдли, привет. Мы просто...

— Свали, — говорит Кейн своему барабанщику с выражением неразрешимой загадки на лице.

Скар не спорит и выходит на задний двор.

— Я задала тебе вопрос, — настаиваю я, как только мы остаемся одни.

В ответ Кейн засовывает руку в карман джинсов и что-то достает.

Зажигалку.

Я упиваюсь его видом. Теперь на нем черная футболка, которая идеально подчеркивает его мускулистое тело.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? Зачем тебе просить своего друга сделать что-то подобное? Зачем тебе... — Мой голос затихает, когда он направляется к входной двери.

— Эй, членоголовый, я с тобой разговариваю!

Однако ему все равно, потому что следующее, что вижу — как он распахивает дверь и выходит на крыльцо. Я стою там несколько секунд, пытаясь безуспешно осмыслить то, что только что произошло.

В конце концов прихожу в себя, следуя за ним. Я нахожу его, прислонившимся к одной из колонн дома, курящим косяк, словно ему на все плевать.

Это безразличие раздражает. Ветерок пробегает по моему влажному телу, и я вздрагиваю. На улице становится прохладно, а на мне только топ от бикини и шорты.

Я останавливаюсь перед ним.

— Ты заплатил Скару, чтобы он это сделал, да или нет?

Я уже знаю ответ, но хочу, чтобы он это ответил.

Кейн вынимает косяк изо рта, выдыхает густое облако дыма и откидывает голову на колонну, прежде чем сказать.

— Черт возьми, я ему заплатил.

От его прямоты у меня перехватывает дыхание.

— Что? Но почему?

Все так же невозмутимо, как только может, он пожимает плечами.

— Потому что Кэл не тот парень, который тебе нужен.

Я скрежещу зубами от его ответа.

— Извини? У тебя хватает наглости вмешиваться в мою жизнь, когда ты...

— Когда я, что? Зацеловал тебя до смерти за день до того, как уехал из города?

У меня отвисает челюсть.

Меня бесит, что он ведет себя так, будто не сделал ничего плохого. Мне хочется треснуть его по голове банкой, которую держу в руках. Опускаю взгляд на нераспечатанную бутылку минералки в своей руке и понимаю… Может, дело не в том, что я слишком пьяна.

Может, дело в том, что я недостаточно пьяна.

Под пристальным взглядом Кейна я открываю банку и подношу ее к губам. Сначала медленно, но, не успев опомниться, уже выпиваю все. Я вижу, что Кейн против, судя по тому, как он хмурится, но мне насрать, что тот думает.

Я почти допиваю напиток, когда он издает стон.

— Хватит.

— Ты не отвечаешь на вопрос, — говорю я, переставая пить. В его глазах все еще читается неодобрение, но теперь он смотрит на мою грудь. Я опускаю взгляд и понимаю, что несколько капель выпивки скатились с моих губ и стекают по груди.

Он снова смотрит мне в глаза.

— Грей бы хотел, чтобы я присмотрел за тобой.

— Ты же не всерьез разыгрываешь карту Грея прямо сейчас. Ты игнорировал его в течение многих лет, Кейн. Годы. Ему пришлось получить пулю в гребаную башку, чтобы ты вспомнил о его существовании!

Бесстрастное выражение лица Кейна на секунду исчезает, и под ним?

Это боль.

Может быть, даже чувство вины.

Он снова напускает на себя бесстрастный вид.

— Это к делу не относится.

Это бесполезно. Мы просто ходим по кругу.

— Хочешь знать, что я думаю? — Подхожу ближе. — Я думаю, ты сделал это, потому что знал, что когда-то я была влюблена в тебя, и твое хрупкое эго не смогло смириться с тем фактом, что больше нет.

Он притворно вздыхает.

— Подожди, ты была влюблена в меня?

Блядь.

— Ты такой самовлюбленный, знаешь об этом? — Тычу указательным пальцем ему в грудь.

Он приподнимает бровь.

— Самовлюбленный, да? Это то, что позволяет тебе спать по ночам? — Моя уверенность сдувается. — Так и есть, не так ли? Ты цепляешься за эту дерьмовую историю, потому что легче сказать себе, что я ушел, потому что мне ни до кого нет дела, чем признать, что мне просто было наплевать на тебя.

Ладно, это больно.

— Пошел ты, — выплевываю я, поворачиваясь, чтобы уйти, и чуть не спотыкаюсь. Мне удается удержаться на ногах, но как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть дверь, Кейн хватает меня за запястье и тянет к себе.

Он разворачивает меня и властным и требовательным голосом произносит:

— Мы едем домой.

— Ты с ума сошел? Я никуда с тобой не пойду. — Я пытаюсь освободить руку, но он не разжимает пальцы.

Выхватывает у меня из рук стакан с содовой.

— Это я тоже забираю.

— Эй! — Я протестую, но он уже сжимает в руке почти пустую банку и швыряет ее на газон.

— Ты пьяна, — говорит он.

— Нет!

Он стискивает зубы.

— Начинай идти. Сейчас.

— У тебя даже машины нет, — возражаю я.

— Я возьму машину Винса.

Не успеваю я опомниться, как он открывает входную дверь и берет ключи от машины Винса с вешалки для ключей, висящей на стене.

— Я хочу остаться.

— Дерьмово. — Он нажимает кнопку на брелоке Винса, и машина издает звуковой сигнал.

Я скрещиваю руки на груди, как маленький ребенок.

— Я сказала, что не уйду.

Кажется, я замечаю, что его взгляд снова опускается на мою грудь, но он не задерживается надолго, придвигаясь ко мне так близко, что чувствую его дыхание у себя на губах.

— Тащи свою задницу в машину, пока я не заставил тебя.

Не собираюсь сдаваться.

— Отсоси у меня, Уайлдер.

— Хорошо.

Тошнота подкатывает к моему животу, когда мои ноги отрываются от земли. Он, блядь, просто перекидывает меня через плечо.

— Отпусти меня. Я не ребенок. — Эта перевернутая ситуация не помогает справиться с тошнотой.

— Мне не пришлось бы обращаться с тобой как с ребенком, если бы ты не вела себя как ребенок.

Мы на полпути к машине, когда мой желудок подает мне предупреждение, игнорировать которое было бы глупо.

— Кейн, подожди, я не… Я что-то нехорошо себя чувствую.

Что-то в моем голосе, должно быть, говорит о том, насколько я напугана, потому что он немедленно ставит меня на землю.

Не знаю, может, из-за выпивки изменилось что-то в моем лице, но, клянусь, в его глазах мелькает беспокойство. Как только мои ноги касаются земли, Кейн обеими руками обхватывает меня за талию, не давая мне упасть.

А потом меня тошнит прямо на его ботинки.

* * *

Кейн

За всю мою жизнь многие девушки бросались мне в ноги. Несколько девушек даже целовали мои ботинки, как будто гигиены не существовало, благословляя землю, по которой я ходил. Несмотря на все это, никто ни разу не блевал у моих ног.

Хотя это совсем не значит, что я не сталкивался с рвотой.

Однажды беременную фанатку стошнило на себя, при виде меня. Я все равно обнял ее, потому что мне было жаль, что она провела семь часов под проливным дождем, ожидая возле моего отеля.

А еще был случай, когда фанатка принесла мне шляпу на подпись, и ее вырвало в нее, как раз когда она была следующей в очереди.

Внимание, спойлер: я все равно подписал ее.

Мне было жаль этих девушек.

Конечно, я так и сделал.

Но когда я увидел, что Хэдли стало плохо?

Господи, я бы сжег себя, если бы это могло помочь ей почувствовать себя лучше.

— Не мог бы ты, пожалуйста, уйти? — Хэдли умоляет в восьмой раз за несколько минут.

— Нет. — Я отвечаю ей то же самое, что и в предыдущие восемь раз, когда она спрашивала.

Мы вернулись домой час назад, и я сразу же отвел ее в ванную. С тех пор ее не переставая рвало.

Просто чудо, что ее не вырвало в машине Винса по дороге домой. Хотя, возможно, его подъездную дорожку нужно хорошенько почистить.

— Это отвратительно, — говорит Хэдли, и в ее голосе слышится стыд, когда она обхватывает сиденье унитаза, сидя на полу в ванной, скрестив ноги.

Я расстелил полотенце, чтобы ей не пришлось сидеть на холодном полу, но она все равно дрожит как сумасшедшая. Наверное, потому, что на ней только топ от бикини и шорты.

Я сильнее наматываю ее рыжие волосы на кулак, убирая их в сторону, как делаю уже целый час.

— Мне насрать.

— Вкусно пахнет?

Нет.

Меня это беспокоит?

Ни капельки.

— Я серьезно. Уходи. Пожалуйста, — умоляет она. Понимаю, что ей не хочется, чтобы я видел ее такой, но чего Хэдли не понимает, так это того, что я упрямый ублюдок и не собираюсь оставлять ее одну.

Я обещал себе, что буду держаться подальше, но прямо сейчас хочу быть рядом. Пусть даже всего на одну ночь. Тогда я смогу снова избегать ее.

Рвота в конце концов прекращается, и я жду еще пять минут, просто чтобы убедиться, что она закончила.

— Выпей. — Я опускаюсь на колени рядом с ней и подношу стакан с водой, который принес, к ее лицу.

Она отмахивается, прислоняясь к стене позади себя и поджимая ноги к груди.

— Просто уходи, Кейн. Это то, в чем ты хорош.

Из моего горла вырывается смешок.

Она понятия не имеет, черт возьми, насколько ошибается.

Я хорош во многих вещах, но сбегать — не одна из них.

Меняю тему.

— Тебе нужно пить больше воды. — Она игнорирует меня, обхватив себя руками и потирая их ладонями вверх и вниз.

— Правда? — Я подталкиваю, когда она не отвечает.

— Что? — огрызается она.

— Выпей эту чертову воду.

— Я в порядке. Видишь? Я не... — Икота. — Меня даже больше не тошнит. Ты можешь идти.

Я сошел с ума, или у нее действительно посинели губы?

Недолго думая, поднимаюсь на ноги и бегу в свою комнату. Через несколько секунд я возвращаюсь с черной толстовкой в руках. Как только вхожу, лицо Хэдли искажается от раздражения. Она, наверное, подумала, что наконец-то избавилась от меня.

Чертовски жаль, но я не уйду.

Протягиваю ей толстовку.

— Надень это.

Она отказывается ее брать.

— Я не хочу твою дурацкую кофту. Мне даже нехолодно.

Она это серьезно?

Хэдли дрожит, как гребаный лист, и думает, что я в это поверю?

Мне надоело быть милым.

— Надень этот гребаный свитер, или я сделаю это за тебя.

Она пронзает меня пылающим взглядом, ее голубые глаза видят мой блеф. Я даже не могу злиться на нее прямо сейчас. Ее упрямый характер всегда нравился мне больше всего.

Я до сих пор вижу, как она выговаривает моему отцу за то, что он надрал мне задницу в солнечной комнате, когда мы были детьми. Помню, какой испуганной она выглядела и какой храброй, по-моему, была, когда не позволила страху взять верх.

— Черт возьми. — Я иду вперед и натягиваю толстовку ей на голову, прежде чем она успевает возразить.

Слышу, как она скулит, но больше не обращаю на это внимания, когда засовываю ее голову в воротник и убираю волосы.

Мои пальцы скользят по ее шее, и когда я это делаю, резкий выдох срывается с ее губ, этот тихий сексуальный звук заставляет меня ухмыльнуться.

Ее руки прижаты к полу по обе стороны от тела, и, несмотря на свое раздражение, она сдается, просовывая руки в рукава.

К ее коже возвращается румянец, и я вздыхаю с облегчением. Она уже выглядит лучше.

— А теперь выпей. — Я снова подношу стакан к ее лицу, и она открывает рот, чтобы сказать «нет». Пользуясь случаем, подношу стакан к ее открытому рту и практически вливаю в нее жидкость.

Она неодобрительно вздыхает, но позволяет воде пролиться себе в горло. Рукой касаюсь ее подбородка, запрокидывая его, поощряя сделать несколько маленьких глотков.

Она поднимает на меня взгляд: ее большие голубые глаза испытующе смотрят на меня.

Блядь.

Все в этой девушке меня заводит.

— Давай отведем тебя в постель. — Пытаюсь избавиться от своего стояка, пока он не прорвался сквозь джинсы, ставлю стакан на раковину и отталкиваюсь от пола. Я как раз помогаю ей подняться, когда она издает издевательский смешок.

Я обхватываю ее рукой за талию, впиваясь пальцами ей в бок, удерживая ее в вертикальном положении.

— Что?

— Ты ужасно мил для парня, которому я никогда не была дорога.

Не знаю, почему сказал ей об этом ранее. Она просто достала меня своими разговорами о том, что я самовлюбленный.

В основном потому, что Хэдли права.

Я немного нарцисс — чертовски трудно не быть им, когда миллионы женщин боготворят тебя, — но я не всегда был таким. И не был таким в тот день, когда поцеловал ее.

И я определенно не был таким, когда написал Грею после того, как ушел, и попросил его не говорить ей, что мы с ним все еще общаемся.

Хэдли думает, что я отстранился от него до самой его смерти, но правда в том, что он единственный, кого я не чурался.

— Я не это имел в виду, — признаюсь я так тихо, что она меня не слышит. Думаю, стоит ли повторить, но решаю, что ей лучше не знать.

Вскоре после этого я веду ее в свою спальню, и она чуть не спотыкается о собственные ноги. В последнюю секунду крепче сжимаю ее талию, а Хэдли хватается за мою рубашку, чтобы удержать равновесие.

Затем она обнюхивает меня.

Ну, она обнюхивает мою рубашку.

Я не поднимаю эту тему, борясь с улыбкой.

— Осторожно, — говорю я, прежде чем помочь ей забраться на мою кровать.

— Я не обнюхивала тебя! — выпаливает она так, словно я только что обвинил ее в непредумышленном убийстве.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы сдержать смех.

— Я этого и не говорил.

Хэдли присаживается своей красивой попкой на край моей кровати и невнятно произносит:

— Хорошо. Потому что от тебя дурно пахнет.

Черт возьми, не улыбайся.

Ты должен ненавидеть ее, безмозглый ублюдок.

— От меня дурно пахнет? — Я соглашаюсь с ее бреднями.

Она кивает и ложится на спину.

— Очень, глупо.

— Постараюсь это запомнить.

Я пересекаю комнату и выключаю свет.

— Это не моя кровать, — осознает она, когда я подхожу к ней.

— Ну, кто здесь сама очевидность?

Я начинаю с того, что снимаю с нее обувь и включаю лампу на прикроватной тумбочке.

— Но я хочу спать в своей постели, — протестует она. Я отвечаю недостаточно быстро, на ее взгляд, потому что она добавляет. — Ты меня слышишь? Я не собираюсь спать здесь.

— А я не оставлю тебя одну давиться собственной рвотой, — возражаю я.

Она перенесла слишком много, чтобы я не присмотрел за ней остаток ночи. Это и мысль о том, что Хэдли будет спать где-то еще, кроме моей кровати, вызывают у меня желание содрать с себя кожу.

Я поворачиваюсь вокруг своей оси, намереваясь принести ей еще воды, но она хватает меня за запястье, останавливая.

— Где ты сейчас находишься? — спрашиваю я. Она говорит невнятно.

Я не утруждаю себя понять ее ответ.

— Пойду принесу тебе воды. Переоденься, пока меня не будет.

Она отпускает меня, и я направляюсь к своему комоду. Достаю пару спортивных штанов и футболку, потому что сомневаюсь, что в ее бикини и шортах достаточно удобно спать, и кладу одежду рядом с ней.

Через несколько минут я возвращаюсь с водой для нее. И нахожу ее лежащей поверх одеяла в моей футболке и спортивных штанах, прижавшись щекой к моей подушке и приоткрыв пухлые губки.

Есть что-то притягательное в том, чтобы видеть Хэдли в моей одежде.

Черт, я мог бы к этому привыкнуть.

— Залезай под одеяло, Хэдс, — приказываю я, но она уже глубоко погрузилась в сон.

Несколько минут я пытаюсь спрятать ее тело под одеялом, но она не издает ни звука и не просыпается. Думаю, пока она спит, я мог бы быстренько принять душ.

Собираюсь вернуться в ванную, когда тихий голос с придыханием касается моего члена.

— Кейн?

Поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня усталыми глазами, ее рука протянута в мою сторону.

— Да?

— Ты останешься, пока я не засну?

Не сразу ей отвечаю, и она, как будто думает, что я собираюсь отказаться, потому что следом добавляет:

— Пожалуйста?

Я не собирался отказываться — вообще не думаю, что смог бы, даже если бы попытался, — но упорно делаю вид, что делаю ей одолжение.

— Хорошо.

Забираюсь в постель позади нее, сохранив достаточную дистанцию между нами.

Я даже не знаю, что мне делать. Поэтому просто лежу и жду, когда ее дыхание выровняется.

Проходит несколько секунд.

И она прижимается спиной к моему паху.

Иисус Христос.

Она не перестает ерзать, пока не обнимаю ее. Хэдли укрыта одеялом, а я лежу сверху, но нисколько бы не удивился, если бы она почувствовала мой набухший член напротив своей задницы.

Но она ничего не говорит, и совершив ошибку, наслаждаюсь моментом.

Обнимаю ее, прижимаясь грудью к ее спине и кладу руку на ее живот, теснее притягивая ее к себе. Я эгоистично обнимаю ее, зарываясь носом в ее волосы, пока мой член снова погружается в сон.

Я весь такой хороший и собранный, пока она не ерзает в моих объятиях, перемещаясь возле моей промежности.

Мой стояк мгновенно возвращается.

Только не сейчас, мой дорогой.

— От тебя все еще глупо пахнет, — шепчет она себе под нос.

Не могу сдержать улыбку от ее пьяных слов.

Я не просто пахну глупо, что бы это ни значило.

Я сам дурак.

Просто гребаный идиот, раз не сказал ей правды.

Возможно, сейчас она думает, что ненавидит меня, но это ничто по сравнению с тем, что та почувствует, если узнает, что на самом деле произошло той ночью.

Жду, пока она провалится в сон, и неохотно встаю с кровати. Захожу в ванную и включаю душ, когда звонит мой телефон.

Это Скар.

Скар: Привет, придурок. Куда ты пропал?

Тут же отправляет мне еще сообщение.

Скар: Неважно. Винс сказал мне, что ты с Хэдли.

Сначала думаю, не лучше ли все отрицать, но врать нет смысла.

Я сразу написал Винсу, что взял его машину, чтобы отвезти Хэдли домой, и что верну ее утром. Он ответил, что это круто. Вероятно, перед тем, как рассказать всем на вечеринке, что я ушел, дабы позаботиться о девушке, которую, как постоянно утверждаю, ненавижу.

Думаю, лучше не отвечать ему. Конечно же, он прочитает мне нотацию, когда встречу его. Но Скар не скажет мне абсолютно ничего нового.

Следом он отправляет мне третье сообщение.

Вот и начинается.

Скар: Не пытаюсь говорить тебе, что делать, но… ты уверен, что сблизиться с ней — хорошая идея?

Нет.

Ни на гребаную секунду.

Мне потребовалось, чтобы один придурок пристал к ней, и я нарушил все свои правила. Я был готов засунуть толстую башку Кэла под воду и утопить его задницу.

На мгновение я позволил себе забыть, что никогда не смогу заполучить эту девушку.

Сегодня вечером я позволил себе забыть о том, что сделал…

Но больше никогда.