Глава 10

Хэдли

Все знают, что первый день на новой работе, просто адовый.

Но знаете, что более хреновое?

Когда перед работой, вы спите всего два часа. Простите, я сказала часы? Имела в виду минуты, конечно же. По крайней мере, именно так я себя чувствовала, когда вытащила себя из постели в семь утра.

А вишенка на торте? Я даже к этому не причастна. Есть только один человек, которого можно винить за темные круги у меня под глазами, и это Кейн.

Я облажалась, встретив его вчера вечером.

Ладно, это была смесь любопытства и скуки. Не могла перестать думать с тех пор, как ночью застала его поющим у бассейна, и мне нужно было раз и навсегда покончить со своими вопросами.

Все, что я слышала о Кейне за последние пять лет, было только благодаря Мэгги. Конечно, я слышала большинство его песен — трудно было не услышать, потому что все радиостанции крутили их на повторе, — но никогда не позволяла себе попасть в такую кроличью нору, как сейчас.

Я вбила его имя в браузер и как итог просмотрела все его музыкальные клипы, интервью, записи фанатов. Все это дерьмо, которого избегала целую вечность. Я даже прочитала тексты его песен на Spotify.

Как и подозревала, он не написал ни одной песни для своих последних альбомов, за исключением «Я все еще твой».

Он поет слова других людей вот уже пять лет. Эта вывело меня из себя.

Какая потеря.

Но это даже не самое безумное.

Я случайно наткнулась на его живое выступление и узнала, что Кейн — потрясающий артист. Он обладает такой энергетикой. Этот... магнетизм, который не могу объяснить. Он владеет каждой секундой шоу, излучая столько харизмы и таланта, что невозможно отвести от него взгляд.

И конечно же, я была уверена, что меня уже нечем удивить. Но именно тогда посмотрела его акустическое выступление.

И вот я здесь, ошеломленная.

Была уверена, что Кейн играл на тысяче разных гитар на сцене, но… единственная гитара, на которой он играет – моя.

Вернее, та, которую я ему подарила.

Он играет на ней на каждом концерте.

Каждом.

Только на ней.

Всегда.

Я просмотрела, наверное, сотню роликов, чтобы убедиться, что это разовое выступление, и не имеет значения, было ли видео снято на телефон фаната или профессиональной командой, но не нашла ни одного клипа, где он играл бы на другой гитаре.

Ни одного.

Я судорожно отложила телефон.

Проблема в том, что сон упорно не шел ко мне.

Почему он хранил ее? Зачем миллионеру хранить гитару за сто долларов, которую я купила на Craigslist, когда он может позволить себе лучшие инструменты, когда-либо созданные?

Это просто не имеет смысла. Я годами считала, что он забыл обо мне, как только ступил на борт того самолета, но что, если?… Может быть, это совсем не так?

— Хэдли? Ты все еще со мной? — За микросекунду я возвращаюсь в переполненный ресторан.

Черт, я отключилась.

Снова.

— Я с тобой. — Заставляю себя снова сосредоточиться на Джейми. Последние десять минут она пыталась показать мне, как работать с кассой.

Ее губы растягиваются в улыбке.

— Лгунья.

Мне повезло, что именно она обучает меня, а не Аня, другая официантка. Аня взяла больничный, но она займется моим обучением, как только вернется, и, если верить Джейми, эта женщина терпеть не может повторяться.

Я качаю головой.

— Извини, я сосредоточена. Полностью сосредоточена. Продолжай.

— Хорошо. Это всего лишь я. Но мой тебе совет, не отвлекайся при Ане. Терпение — не ее сильная сторона.

Я киваю. Приму к сведению.

— Итак, на чем мы остановились?

Каким-то чудом мне удается не отвлекаться в течение следующих нескольких часов. Записываю столько информации, сколько могу, почти заполняя принесенный с собой блокнот.

Я благодарна Фреду за то, что он посоветовал мне начать с нескольких коротких смен, чтобы не перегружать мозг новичка. Тонна информации, а я здесь еще даже не целый день.

За тридцать минут до окончания моей смены, Джейми просит меня произвести оплату для клиента, сделавшего заказ.

— Какой клиент? — спрашиваю я, осматривая пустой ресторан. Сейчас два часа дня, и в заведении никого нет, кроме пожилой пары и их внука.

— У нас заказ на вынос, — объясняет она, отправляясь на кухню за двумя пакетами еды.

Буквально через несколько секунд дверь открывается, и входят двое парней. Моя грудь переполняется радостью, недоверием и ностальгией, когда я узнаю своих друзей детства.

Мне требуется целая секунда, чтобы узнать в двух симпатичных парнях передо мной четырнадцатилетних говнюков, которыми они были раньше.

Винсент Парк всегда был красавчиком, с его загорелой кожей, детскими голубыми глазами, взъерошенными светлыми волосами и вайбом серфера, и да, сейчас он стал выше и мускулистее, но, если не считать щетины на подбородке и линий чернил на шее, он все еще выглядит как парень, с которым я выросла.

Кэл, с другой стороны… Он выглядит совершенно другим человеком.

Кэл всегда был чуть ниже, чем остальные парни — Грей, Кейн и Винс частенько доставали его за это. Он был худощавым парнем, к которому липла и с которым заигрывала каждая девушка, у которой билось сердце.

Но теперь... черт… Он не только вырос, но и его футболка выглядит так, будто едва скрывает мышцы. Кэл по-прежнему на несколько дюймов ниже Винса, но теперь выглядит как мужчина.

Пока он рос, у него всегда была короткая стрижка, что объясняет, почему я никогда не думала, что его каштановые волосы могут быть вьющимися. Клянусь, он выглядит так, будто только что провел час в парикмахерской.

Винс улыбается, являя миру ямочки на щеках.

— Забираю заказ на имя Парка.

— Со мной даже не поздороваешься? — спрашиваю я, огибая стойку и направляясь к нему.

Как по команде, Винс раскрывает объятия, и я без колебаний бросаюсь в них. Понятия не имею, почему думала, что это будет неловко.

Наверное, я всегда думала, что, поскольку мальчики были не разлей вода с моим братом, мы не были настоящими друзьями, но это не меняет того факта, что в детстве мы проводили вместе каждое лето.

— Черт возьми, сколько же времени прошло? Лет десять? — Я хихикаю, когда Винс обхватывает меня руками, поднимает и кружит.

В последний раз я видела Винса на похоронах Грея, то есть три года назад.

— Больше похоже на столетие. Как по мне.

Винс ставит меня на пол, и мне нужна секунда, чтобы прийти в себя после таких объятий.

Как только мы с Винсом отлипаем друг от друга, я поворачиваюсь к Кэлу, и у меня перехватывает дыхание. Его глаза такие темные и глубокие, что я не вижу зрачков. И почти жалею, что не могу определить, расширены ли они — я в этом не сомневаюсь.

— Тебе идет розовое, Квин, — поддразнивает Кэл, и я понимаю, что он говорит о моей отвратительной униформе.

Кэл протягивает руки, чтобы обнять меня, и я, не задумываясь, двигаюсь в его объятия.

От него приятно пахнет.

Красивые волосы, приятно пахнущее тело. Классный парень, в самом рассвете сил.

— Черт, Хэдли, ты выглядишь... — Винс замолкает. — Другой.

Я нервно хихикаю, отстраняясь от Кэла.

— Это хорошо или плохо?

Джейми фыркает.

— Поверь мне, в мире Винса это считается комплиментом.

Кэл обнимает Винса за плечи.

— Я думаю, этот придурок пытается сказать, что ты хорошо выглядишь. — Он окидывает меня беглым взглядом, и я почти уверена, что вижу, как вспыхивают его глаза. — Действительно хорошо.

Мои щеки вспыхивают.

— Я могла бы сказать то же самое о вас, доктор.

Я серьезно флиртую с братом Джейми прямо у нее на глазах?

Кто я?

— Как дела в медицинской школе? — добавляю я, лишь бы они забыли, что я только что бесстыдно кокетничала с Кэлом.

Я чувствую его ухмылку где-то глубоко внутри.

— Выматывает. Что насчет тебя? Ты все еще рисуешь?

Я удивлена, что он помнит.

— Не совсем. Я так занята в школе. Но надеюсь вернуться к учебе этим летом.

Обычно я не любитель светских бесед, но разговор такой непринужденный. Узнаю, что Винс работает над запуском собственного бизнеса, связанного, конечно, с серфингом, и он только что начал встречаться с девушкой из колледжа.

Я борюсь с желанием спросить Кэла, встречается ли он с кем-нибудь, но решаю, что это слишком очевидно.

Только когда Фред выходит из подсобки через пятнадцать минут после окончания моей смены, спрашивая почему я все еще здесь, вспоминаю, что ребята не оплатили свой заказ.

Джейми еще раз рассказывает мне о кассе, и я успешно сдаю ее тест, заставив мальчиков заплатить за еду, ни разу не заглянув в шпаргалку.

Кэл проверяет свой телефон.

— Не хотелось бы прерывать наше воссоединение, но Кейн уже ждет нас.

Кейн?

Они собираются встретиться с Кейном?

Ого, не знала, что они снова общаются.

Кэл улыбается мне, и у меня мурашки бегут по коже.

— Рад был снова увидеть тебя, Хэдли.

— Девочки, вы ведь идете сегодня вечером на мою вечеринку у бассейна, да?— спрашивает Винс, направляясь к двери.

— Будет вечеринка у бассейна? — растерянно спрашиваю я.

Джейми, похоже, забавляет мое невежество.

— Ты что, не проверяешь групповой чат? Эти придурки только об этом и говорили.

У меня он сколько?

Всего два дня.

Я вообще не активна в социальных сетях. У меня всего два поста в Instagram, и я почти не пользуюсь Facebook. К тому же, мне пришлось отключить звук всех чатов, чтобы мой телефон не взорвался.

Беспокойство камнем ложится в моем желудке.

— А кто там будет?

Они говорят, что пригласили Брук, Шей, Джейми, меня и еще нескольких парней, которых я не знаю, и хотят пригласить Кейна.

Хочу сказать, что Кейн наверняка не приедет, если все присутствующие не подпишут соглашение о неразглашении, но передумываю. Они и так скоро об этом узнают.

— Вы должны пригласить Дреа. Она веселая, — предлагает Джейми.

Огромный процент того, что она откажется, потому что вчера у нее уже был выходной, но попытка не пытка.

— Можно? — спрашиваю я.

Винс пожимает плечами.

— Конечно. Чем больше, тем веселее.

— Итак, ты идешь? — Кэл прикусывает внутреннюю сторону щеки, в его глазах светится надежда.

Я не раздумываю дважды.

— Конечно.

Через несколько минут они уходят. Джейми толкает меня локтем в бок, как только они скрываются из виду.

— Я схожу с ума, или между тобой и моим братом летят искры сексуальной энергии?

От ее вопроса мне хочется провалиться сквозь землю.

— Я не знаю. Может быть? Ужасно, если бы так?

Она смеется.

— Ты что, шутишь? Я ждала, что появится какая-нибудь девушка и заставит его понять, что в жизни есть куча всего, кроме медицинской       школы. Круто, если этой девушкой окажешься ты.

Итак, Джейми благословляет меня.

Приятно слышать.

Пятнадцать минут спустя я неторопливо выхожу из «Сэнди» и сажусь в мамину машину, чувствуя, как меня переполняет гордость.

Я переживала, что мои старые чувства к Кейну убьют это лето.

Кто такой Кейн Уайлдер?

* * *

Кейн

— Значит, вот на что похожа твоя жизнь, да? — спрашивает Кэл, плюхаясь на Г-образный диван на моем заднем дворе.

Винс идет в противоположную сторону, плюхается в гамак справа от меня, и у меня такое чувство, будто он своими действиями вызвал у меня дежавю.

В детстве мы постоянно здесь тусовались.

Винс так сильно раскачивал гамак, будто пытался сорвать его с петель, и у моей мамы каждый раз случался инфаркт, когда его задница взлетала в воздух.

— О чем ты? — Я сажусь в кресло напротив парней, закидывая ноги на кофейный столик перед собой.

— Заставлять людей подписывать документы, прежде чем поговорить с тобой, — объясняет Кэл.

Конечно же, он имеет в виду документы о неразглашении, которые Дреа практически затолкала им в глотку, когда они появились на пороге.

Она пропустила часть с приветствием мимо ушей и сразу перешла к запугиванию, заявив, что они и близко ко мне не приблизятся, если не подпишут их.

Она просто делает свою работу, но я понимаю, почему людям, незнакомым с шоу-бизнесом, это может показаться чересчур.

Если они считают, что соглашение о неразглашении — это отстой, то не могу себе представить, что бы они сказали, узнав, что я использовал шпионское приложение на телефоне, чтобы связаться с ними.

Нельзя, чтобы парни узнали мой настоящий номер. Единственные, у кого он есть — члены моей семьи и люди, которым я доверяю свою жизнь.

Я усвоил этот урок через горький опыт в начале моей карьеры, когда один из танцоров на подтанцовке продал мой номер в Интернете за пятьдесят тысяч.

А потом еще раз, когда какая-то модель, с которой я переспал, умудрилась залезть в мой телефон и позвонить себе, чтобы у нее остался мой номер. Затем она поделилась им со своими двумя с лишним миллионами подписчиков.

Мой телефон не переставал звонить сорок восемь часов подряд. Мне пришлось отключить его, чтобы не выбросить в окно.

Конечно, это не катастрофа, но необходимость менять свой номер каждые несколько месяцев начинала чертовски раздражать. Номер телефона связан с кучей вещей, таких как ваш банковский счет, социальные сети и адрес электронной почты, и это лишь некоторые из них.

Я не собираюсь снова делать это дерьмо.

— Должно быть, это чертовски странно, — комментирует Винс.

Я пожимаю плечами и опускаюсь на свое место.

— Мда. К этому привыкаешь. К тому же, куда бы я ни пошел, за мной всюду наблюдают, и это отстой.

Кэла передергивает, жалость в его глазах вызывает у меня тошноту.

— Еще бы. Как ты вообще выбираешься куда-то?

Я усмехаюсь.

— Нет. Никуда.

Я просто покупаю шикарные особняки со спортзалами, теннисными кортами и гребаным аквапарком, чтобы мне никогда не приходилось выходить из дома. Хотя что-то подсказывает мне, что, если скажу это вслух, то буду выглядеть как придурок.

Правда в том, что большая часть недвижимости, которой я владею, по меньшей мере в три раза больше пляжного домика. Я купил его только для своей мамы, потому что знаю, как сильно она любит это место.

Покупаю большие дома, чтобы смириться с тем фактом, что я, по сути, пленник в своей жизни. Это помогает, но у меня все равно бывают моменты, когда мне хочется забыть, кто я такой, и прогуляться по своему району, как нормальному человеку.

— Что будет, если нарушить соглашение о неразглашении? — спрашивает Кэл, и у меня кровь закипает в жилах.

Пронзаю его яростным взглядом.

— Зачем?

Кэл замолкает, удивленный моим обвиняющим тоном, но не обижается.

Его голос спокоен, когда он говорит:

— Чувак, ты можешь просто расслабиться на пять минут?

Мне неприятно это признавать... но он прав.

Я на взводе.

Честно говоря, я на взводе с тех пор, как написал им вчера и спросил, не хотят ли они потусоваться.

Не рассчитывал, что они ответят из-за того, что я динамил их последние пять лет, но те написали сразу.

Мы же парни.

Мы не злимся.

А если и так, то засовываем это дерьмо в себя и живем в полном отрицании, пока не можем больше этого выносить.

— Мы знали тебя, когда ты ел песок, братан, — напоминает мне Винс.

Каждый мускул в моем теле расслабляется.

— Мы видели, когда вы соревновались с Греем о том, кто отольет дальше. И смотрели, как тебя рвало в цветочные горшки твоей мамы Четвертого июля, — добавляет Кэл.

По иронии судьбы, при упоминании Грея мне снова становится плохо. Такое ощущение, что меня в любой момент может стошнить всем, что я ел.

— Ты же нас знаешь, чувак. Мы не собираемся общаться с прессой или сливать твои гребаные фотографии, — уверяет Кэл, и, к моему удивлению, я ему верю.

Мы не виделись пять лет, но я доверяю этим засранцам. Доверяю им намного больше, чем любому человеку, которого встретил в Лос-Анджелесе.

Винс фыркает.

— Хотя, мы бы выручили кучу бабла на тех фотографиях, где вы с Греем плачете навзрыд, когда вас ужалила в задницу медуза.

Воспоминание заставляет меня рассмеяться.

Ребята подначили нас искупаться нагишом. Была середина ночи, и мы ни черта не видели. Грея чуть не ужалили в член, а меня ужалили в левую ягодицу.

Черт, я скучаю по Грею.

Несмотря на то, что я провел последние три года, пытаясь стереть все воспоминания о нем.

Кэл и Винс, конечно, были моими друзьями, но Грей был моим братом. Мы жили в одном доме каждое лето, пока мне не исполнилось пятнадцать. Мы даже спали в одной чертовой спальне.

Подозревал, что он не хотел, чтобы я спал в его комнате, когда мы переехали к ним — это чувство было взаимным, — но тот не показывал этого. Грей знал, что нам с мамой некуда было идти, и дело было не в нем.

Мы были двумя подростками с бушующими гормонами. Никто из нас не хотел делить двухъярусную кровать во время фазы «дрочу, пока мой член не отвалится».

В конце концов, мне понравилось жить с ним в одной комнате больше, чем я ожидал. Мы засиживались допоздна, шутили, играли в видеоигры и разговаривали о девушках.

Ну, он рассказывал о девушках — в основном, о чирлидершах, с которыми он хотел подружиться, — а я слушал, размышляя, стоит ли мне рассказать ему о девушке, которую я действительно хотел.

Я так и не рассказал.

Мне было чертовски стыдно говорить ему обо всех тех пошлостях, которые я мысленно вытворял с его сестрой.

Я загоняю мысли о Грее в самый темный уголок своего сознания.

— Извини, это просто… В последнее время я становлюсь гребаным параноиком.

Кэл кивает, соглашаясь.

— Это пиздец. Не может быть круто, когда люди тычут тебе в лицо камерами каждую секунду каждого дня.

Он понятия не имеет.

Не могу вспомнить, когда в последний раз был не в состоянии повышенной готовности, когда выходил из дома. Я всегда оглядываюсь, ожидая, что папарацци выскочат из кустов и вторгнуться в мое пространство.

У них нет границ, нет уважения к людям, которых они фотографируют, и нет понятия о сострадании.

Они сорвали похороны Грея, черт возьми.

Что за монстры срывают чьи-то похороны ради гребаной фотографии?

— Ты знаешь, что тебе нужно? — Винс встает с гамака. — Взять выходной. Тебе нужно расслабиться, выпить рюмочку, перестать быть мистером знаменитостью.

Как бы хорошо это ни звучало, моя мама права.

Мне нужно взять свое пьянство под контроль, прежде чем я смогу даже подумать о том, чтобы вернуть свою карьеру в нужное русло.

Это первый день за Бог знает сколько времени, когда я просыпаюсь без ужасной головной боли и тошноты. Это даже приятно. Я даже почувствовал себя человеком.

— Я больше не пью, — говорю им. — Особенно крепкие напитки.

Кэл наклоняется вперед, упираясь локтями в расставленные ноги.

— Ты за трезвость?

Я выдыхаю.

— Пытаюсь быть трезвым.

— Как так вышло? — спрашивает Винс.

— В последний раз, когда я пил что-то крепкое — посадил парня в инвалидное кресло.

Они выглядят шокированными, и я сразу понимаю, что парни не знали.

С одной стороны, я удивлен, что они не слышали об этом, учитывая, что все только об этом и говорят. Но, с другой стороны, я рад, что те не знают.

— О, — говорит Кэл.

— Тогда не пей. — Винс продолжает говорить так, словно я не говорил им, что разрушил чью-то жизнь.

Вау, они не считают меня ужасным человеком.

Это хорошо.

— Сегодня вечером я устраиваю вечеринку. Мои родители уехали на выходные. Ты должен прийти.

Приглашение столь же заманчивое, сколь и невыполнимое.

— Не могу.

— Почему бы и нет? — спрашивают ребята одновременно.

— Для меня слишком рискованно идти на вечеринку, полную незнакомцев. Слишком много телефонов и свидетелей. Если станет известно, что я здесь, папарацци устроят лагерь у моего дома еще до конца дня.

— Что, если все там подпишут одно из этих соглашений о неразглашении? — предлагает Винс.

Я не фанат этой идеи.

— Ну, я не знаю. Похоже, слишком много возни для одного вечера.

— Мы могли бы у всех отобрать телефоны на входе? — предлагает Кэл.

— Послушайте, ребята, я ценю ваши усилия...

Кэл прерывает меня.

— Мы заставим их подписать документы и пригласим только тех, кого ты знаешь, как тебе?

Если бы я согласился, Дреа определенно настояла бы на том, чтобы пойти со мной и присмотреть. Скар тоже. Этот парень никогда в жизни не отказывался от вечеринки.

Кэл воспринял мое колебание как знак продолжать.

— Я могу отменить приглашение всех, кого ты не знаешь лично. Были бы только мы и девчонки. Давай, мужик.

Девчонки.

Он имеет в виду…

Не спрашивай.

Не спрашивай, черт возьми.

Я проигрываю битву с любопытством.

— Какие девчонки?.

— Моя сестра и Хэдли.

Я просто обязан был спросить, не так ли?

— Кстати, о Хэдли, ты ее видел?

— Девушка стала горячей штучкой. По-настоящему горячей, — говорит Винс.

— Эй, у меня больше шансов, ублюдок! — вставляет Кэл.

Что у него есть?

— С каких это пор? — спрашивает Винс.

— С тех пор как у тебя дома появилась девушка? — издевается Кэл.

— О, это? Это несерьезно.

Между тем, мой мозг все еще занят вопросом про шанс.

Винс думает, что у него он есть. Этот мудак думает, что может просто взять и заполучить такую девушку, как Хэдли Квин, и она станет его? Думает, что может заявить на нее права, а мы все будем сидеть сложа руки и смиримся с этим?

— Хэдли моя. Смирись с этим, — заявляет Кэл, напрочь игнорируя протесты Винса.

Да пошло оно все на хуй.

Хэдли ему не достанется.

Даже в самых смелых, блядь, мечтах такого не будет.

Кэл поворачивается ко мне.

— Так ты согласен?

Я собираюсь показать ему, насколько он ошибается.

— Да, черт возьми, я в деле.